Отстрел непуганых мужчин

Милиция явилась в том же составе, но майор Ильин был гораздо вздрюченнее, чем в прошлый раз.

— Что ж вы так? — укоризненно поинтересовался он, не обращаясь ни к кому конкретно.

Как тут ответишь?

Вскоре нас собрали за стоящим во дворе столом. Итак, кто присутствует? Мы с Бэби, Света с Ларисой, Лида с Максимом. Еще Арсений и Ирочка, Митя и Руслан, Юрий Андреевич и Вадик. Двенадцать человек. А кто отсутствует? Один Андрей. Впрочем, Андрея наученный опытом капитан Игаев быстренько выволок из домика на свет божий, прервав очередную медитацию. Кстати, кого, кроме Андрея, не было в прошлый раз? Ирочка с Лешей появились позднее, Лариса же и вовсе утром. Теперь Ирочка и Лариса с нами.

— Значит, нашли тело снова вы? — с явным неодобрением обращается Ильин к Свете.

— Я, — жалобно пролепетала она.

— И зачем вы опять туда пошли?

— Ну… просто так…

— Светлана Николаевна! — довольно резко заявил майор. — Тропинка у мужского туалета — не самое подходящее место для дамских прогулок. Тем более, что позавчера вы обнаружили там труп и, казалось бы, должны впредь остерегаться. Что скажете?

Она растерянно пожала плечами, а ее взгляд мимолетно скользнул куда-то влево. Там стоял Митя. Мне вдруг представилось, как Света решает устроить себе с ним якобы случайную встречу и выбирает, где проще всего его подкараулить. Разумеется, окрестности туалета — не самое романтическое место для ночных свиданий, зато верное. Этого места не минует никто. Только не признаваться же в подобных намерениях, правда? Бедной Свете стоило посочувствовать.

— Ладно, — махнул рукой Ильин, осознав, что объяснений не дождется. — Итак, как вы обнаружили тело?

— Ну… шла и… оно лежало… и все…

— Хорошо. Кто из вас видел убитого последним?

Вопрос показался мне странным. Откуда знать, последний ты или нет? Мы молчали.

— В таком случае, кто жил с убитым в одной комнате?

Руслан судорожно вздохнул:

— Я.

Его голос звенел сдерживаемым напряжением. Еще бы! Леша — его друг. Если бы… о боже! — если бы убили Бэби, а мне пришлось давать показания! Да я бы слова не сумела вымолвить!

— Когда вы видели убитого в последний раз?

— Наверное… часов в одиннадцать, наверное.

— Так, и что дальше?

— Он сказал, что ему надо выйти, и ушел. Больше я его не видел.

— Так, а тело обнаружили в районе половины первого, — прокомментировал майор. — И вас не удивило столь долгое отсутствие? Особенно если учесть, что я настаивал, чтобы вы не ходили поодиночке. А я настаивал, и это отражено в протоколе.

«Снимает с себя ответственность», — подумала я.

Руслан замялся. Да уж! Я так и вижу, как Леша собирается на интимную прогулку с Ирочкой, а Руслан бежит за ним вдогонку, дабы не отпускать одного. Представляю реакцию Леши! Он не отличается ни терпением, ни покладистостью. То есть не отличался. Господи, ведь он же мертв!

— А теперь ответьте, не встречал ли кто-нибудь из вас примерно в это время на территории турбазы посторонних? — продолжил допрос Ильин. — В частности, тех двоих, с которыми была драка.

— Я не уверен, что это были они, — заметил Юрий Андреевич. — Я их фактически не запомнил. Но каких-то двух типов видел. Местных.

— Во сколько?

— Наверное, незадолго до двенадцати. Примерно.

— И вы, зная, что их разыскивает милиция, не стали ничего предпринимать?

— Я же говорю, — спокойно возразил Юрий Андреевич, — что не запомнил лиц. А представителей местного населения на территории турбазы предостаточно. Все лоточники, например. Так что, хватать каждого и тащить к вам?

Он был совершенно прав. Шашлыки, вино, минералка — всем торговали кавказцы. Удивляло лишь его неестественное спокойствие.

— А кто из вас видел Алексея Крылова после одиннадцати вечера?

— Ну, я, — с вызовом ответил Вадик. — Это что, криминал?

— Где и во сколько? — похоже, Ильина тон совсем не задел.

— В двенадцать. Вон там, около пальм.

— Что он там делал?

— Гулял, наверное. Откуда мне знать?

— С кем?

— Наверное, один. Я, по крайней мере, больше никого не видел.

Вадик держался донельзя нервозно, как будто его уже обвиняли в убийстве.

— О чем вы с ним говорили?

— Ни о чем. Он меня и не заметил, да и я в него особо не всматривался. Других у меня забот, что ли, нет?

Майор задумчиво произнес:

— То есть, согласно вашим показаниям, убийство произошло между полуночью и половиной первого. Возможно, кто-нибудь хочет еще что-нибудь сообщить?

Я решилась.

— Я видела Лешу часов в десять, и он сказал… он сказал, что не верит, будто Петра Михайловича убили те двое, и что у него есть какая-то мысль. Я спросила, какая, но он не сказал и велел про это забыть. Я не знаю, важно ли это…

— Вряд ли важно, но вы правильно сделали, что сообщили. Что-нибудь еще?

Продолжить мой почин никто не пожелал, и, по примеру прошлого раза оставив при нас лейтенанта Игаева, майор удалился.

Глава 16. Решение Бэби

Мы с Бэби вернулись к себе в домик. Я подавленно забилась в угол, зато моя подруга неожиданно стукнула кулаком по столу, да так, что упала банка с собранными мною цветами, и гневно выкрикнула:

— Ну нет!

И для верности постучала еще несколько раз.

— Что — нет? — опасливо поинтересовалась я. Я редко видела ее в подобном состоянии.

— Все — нет! — гневно пророкотала она. — Я этого так не оставлю! Я этого не позволю! Живых людей убивать! Совсем оборзели! Живых людей! Чуть ни каждый вечер! Развлечение себе, видите ли, устроили! Не позволю!

И Бэби пару раз топнула ногами, причем в том, что доски пола не провалились, была отнюдь не ее вина.

— А что ты можешь сделать? — удивилась я.

— Как это — что? Что-нибудь сделать можно всегда. Главное, не сидеть сиднем, как колода замшелая, а действовать. Я оказалась дурой, понадеявшись на милицию. Нельзя надеяться ни на кого, кроме себя, это очевидная истина. Два дня прошло, а они в этом занюханном поселке, где жителей три с половиной человека, не могут найти двух местных идиотов! Да я завтра отправлюсь и в пять минут их найду! Найду и своими руками приволоку в отделение!

Я уточнила:

— Значит, ты уверена, что это они?

— Не уверена! — продолжала бушевать моя подруга. — Я не такая дура, как эти милиционеры, чтобы быть уверенной! Мне галочку в отчете ставить не надо — мол, раскрыла все за полчаса и премию могу получать! Но найти их все равно нужно. Найти и расколоть. Если признаются, что они, так навеки изолировать от общества. Раз человек убивает из-за такой ерунды, его уже ничем не исправишь. А если не они…

— То что?

— То кто-нибудь из нас, — несколько сбавив тон, прокомментировала Бэби. — Только нас теперь не четырнадцать подозреваемых, а тринадцать. Все же легче.

— Ага, — не удержалась я, — но мне такой способ сужать круг подозреваемых как-то не по душе. Хотя рано или поздно отстреляют всех непуганых мужчин, кроме одного, и станет ясно, кто убийца.

— Во-первых, их не стреляют, а режут, а во-вторых, убийцей может быть и женщина, если она сведуща в медицине. Мы же с тобой это обсуждали. Важна не сила удара, а его направленность.

Я кивнула:

— Ну да, ты даже нас, по-моему, снова включила в список убийц, да?

Моя подруга пожала плечами:

— А что я могу поделать? Чем мы лучше других?

И тут меня осенило.

— Слушай, а ты можешь представить, как я ударю ножом человека и преспокойно убегу домой? По-твоему, я с этим справлюсь?

— Нет, — обрадовалась Бэби. — Ты не можешь видеть чужой крови, сразу теряешь сознание. Правда, было темно, но тебе становится плохо даже при одной мысли, что кто-то порезался. Сто раз замечала. Если б ты и сумела ударить ножом, так тебя бы нашли в отключке рядом с трупом. Значит, это действительно не ты, и над доказательством твоей непричастности можно голову не ломать. А вот со мною хуже. Боюсь, при крайних обстоятельствах я бы могла зарезать человека. Не уверена, но полагаю, — она сосредоточенно сдвинула брови и повторила: — Да, могла бы. И притвориться потом непричастной тоже бы могла.

— Но ведь не зарезала же, правда, и прекрасно об этом знаешь! Так не морочь мне голову чепухой. Подозреваемых максимум одиннадцать. Только я не понимаю, за что кому бы то ни было убивать бедного Лешу.

— За что? — хмыкнула моя подруга. — Это как раз ежу понятно. Он догадался, кто убил Петра Михайловича, и проговорился не только тебе, но и убийце. Вот тому и пришлось… Это-то элементарно, а вот за что Петра Михайловича?

— Так ведь он что-то о ком-то узнал, — напомнила я. — Он еще нам намекнул, а мы, дуры, не стали слушать.

— Не мы, а я, — горько добавила честная Бэби. — Ты бы как раз с удовольствием послушала, ты такая. А вообще, очень логичная картина. Петр Михайлович узнает чью-то тайну, и его убивают. Леша догадывается, что к чему, и его убивает тот же мерзавец тем же способом.

— Мне кажется, убийца — человек без нервов. Два раза повторить одно и то же — это надо решиться.

— Почему? — удивилась моя подруга. — Если один раз операция блестяще удалась, глупо выдумывать что-то новое, гораздо разумнее снова использовать удачный вариант. Я бы и сама так поступила.

— Значит, он разумный, — сделала вывод я. — Или она. Так что я отметаюсь и по данному параметру, можешь успокоиться.

Бэби прервала радостное сообщение, резко и требовательно спросив:

— А кто тебе кажется самым подозрительным? Быстро отвечай!

— Юрий Андреевич, — вырвалось у меня.

— Ага! Поскольку у тебя неплохо с интуицией, эту информацию стоит принять к сведению. А чем он тебе подозрителен?

Я задумалась, а моя подруга принесла ручку и блокнот.

— Терпеть не могу дилетантизм, — заявила она. — К любому делу надо подходить серьезно или не браться за него вовсе. Итак, номер один — Юрий Андреевич. Причины для подозрений…

— Я встретила его у туалета примерно тогда, когда убили Петра Михайловича, и выглядел он ужасно, — неохотно сообщила я. — Просто сам не свой. Хотя меня уверял, что все в порядке. И, помнишь, когда мы нашли мертвого Петра Михайловича, Юрий Андреевич вместо того, чтобы идти звонить в милицию, сперва бросился к телу и что-то такое сказал… не помню, но что-то странное. И сегодня тоже… тоже наклонился над телом и сказал что-то странное.

— Что именно?

— Никак не вспомню, но что-то, что меня поразило. А потом почему-то отказался идти в администрацию, а захотел остаться у тела. Хотя нормальный человек предпочел бы уйти.

— Пожалуй, — кивнула Бэби. — И еще. Зачем он сообщил ментам, что якобы видел на территории базы тех двух типов? Вернее, то ли видел, то ли не видел. Если он их узнал, так бы и говорил. А если не узнал, то нечего было вообще выскакивать со своими откровениями. Мало ли южных мужиков шляется по базе, мы все их видим, но не наводим тень на плетень! Он словно нарочно решил поддержать версию милиционеров и в то же время оставил себе путь для отступления на случай, если у подозреваемых имеется алиби — мол, обознался, и все. А милиция и уши развесила. Конечно, им легче отработать одну версию и больше ни во что не вникать. А вот твои слова о том, что Леша что-то знал о смерти Петра Михайловича, они явно пропустили мимо ушей. Итак, я записываю.

И своим ровным почерком она записала:

«1. Юрий Андреевич.

Подозрительные обстоятельства: стоял в нервном состоянии у туалета примерно во время убийства Петра Михайловича. Произносил над трупами странные фразы. Добровольно остался вместе с Вадиком караулить тело Леши. Пытался навести подозрения на местных типов.

Мотивы?»

— Ну? — подруга строго на меня посмотрела. — И каковы мотивы? Что такого про него Петр Михайлович мог узнать?

Я пожала плечами:

— А я откуда знаю? Если бы убили только Лешу, мотив был бы ясен, а так…

— Погоди! А почему с Лешей мотив был бы ясен?

— Потому что Вадик проспорил ему тысячу баксов, — пояснила я. — Они оба страшно азартные, что Вадик, что Леша. А в детективах обычно пишут, что карточные и тому подобные долги жутко важные. В смысле, их обязательно надо отдавать, а то худо будет. В определенных кругах это что-то типа долга чести.

— Но формально долга-то никакого нет, — возразила Бэби. — Расписки там или другой бумаги. Поболтали сгоряча, и все. Мне казалось, я даже слышала, как Леша говорил, что ему на долг плевать.

— Не знаю. А при мне Леша кричал Вадику, что тот ему должен. Мол, помни, что за тобой должок. Сам заплатишь или папочка отдаст? Что-то примерно такое.