Меч, палач и Дракон

— Боюсь, вы ошибаетесь, виконт, покойный граф Риккардо не имел к магии ни малейшего отношения, — пояснил чародей, вернувшись к официальному тону, словно место стычки превратилось в светский прием.

— Будьте спокойны, Ангела, он будет молчать, — Гийом вернулся к девушке и взял ее за руку.

Марк выругался.

— Принцесса, подскажите мне, чем карается поднятие руки на монаршую особу? — спросил чародей.

Лицо принцессы посветлело, она поняла его замысел.

— Согласно древнему закону виконту де Мена грозят: изощренные трехдневные пятки, колесование, четвертование и отрубание головы. А в моем случае, — мило улыбнулась Ангела, — еще и кастрация.

— До или после отрубания головы? — переспросил маг.

— Думаю, до, — девушка окончательно успокоилась.

— Он будет молчать. — подвел итог Гийом, — Поспешим, тебя могут хватится. Кстати, второй видел твое лицо?

— Нет, я отвернулась.

— Тогда, нам здесь нечего больше делать.

Марк де Мена с ненавистью смотрел им вслед. Кровь текла густым потоком, попадая в рот, заливая новый камзол, но он даже не пытался ее остановить.

— Герцог Гальба — дядя короля Хорхе вашего дяди, — Гийом решил, что немного юмора Ангеле не повредит.

Не ошибся, принцесса улыбнулась, услышав такую тавтологию.

— Так вот, он знает о вас с нами. Откуда неизвестно, может, настоятельница проболталась, что мало вероятно, она рискует головой. Скорее герцог сам догадался, вычислил. Нужно на время прекратить наши свидания. Опасно.

Гальба знает, но не рискует сообщить об этом королю. Ваш дядя прозван и Справедливым и Жестоким одновременно — как отреагирует неизвестно, но, уверен, больно будет всем. Потому-то герцог и послал Марка де Мена, чтобы тот раскрыл вас и устроил скандал.

* * *

Большая зала в Круглой башне повидала немало. Здесь до постройки первого дворца заседали основатели династии Авила — предки нынешних властителей Камоэнса — еще не настоящие короли, но уже и не разбойники. Потом башня была по очереди: сокровищницей, темницей, временной церковью, конюшней и складом для упряжи. К воцарению Хорхе ее забросили и закрыли. Мышей из подвалов и голубей с чердака изгнало появление Гийома, который по договору с королем обязался подготовить ему трех боевых магов — опору престола, грозу соседей.

Местные или, как их называли еще, «старые» волшебники умели многое: лечить, предсказывать, зачаровывать вещи, знали алхимию. Лишь одна наука так и не далась им в полной мере за сотни лет — наука насилия и разрушения.

Появление Гийома разрушило привычный для них мир волшебства. Этот чужак, «заброда из-за моря» явил Благословенным Землям всю мощь Боевой магии — грозного искусства, требующего особого отбора кандидатов и тщательнейшей их подготовки.

Из сотен знатных претендентов на ученичество Гийом отобрал одного — честолюбивого гордеца Гонсало де Агиляра, прекрасно зная, что тот доставит ему немало проблем.

Вторым стал Понсе — сын «старого» волшебника, отвергнутый собственным отцом, как «неспособный к магии». Третьего — сына лавочника Кербона, королевский маг заметил, покупая писчую бумагу у его отца.

Гийом учил их четыре долгих года, вдалбливая в упрямые головы основы боевого искусства. До большего учении могли дойти лишь сами. Сдав индивидуальный экзамен, каждый из них стал королевским чародеем — лицом крайне уважаемым в Камоэнсе. Гийом по-прежнему был первым из них. О равной конкуренции Гонсало и Кербону, рвущимся к успеху и славе, оставалось лишь мечтать. Тихий и послушный Понсе о таком «святотатстве» и не помышлял.

Выпуск школы Гийома был первым и последним. Король Хорхе справедливо считал, что больше магов ему и ненужно. Он, хорошо изучивший Гийома, понимал, как трудно держать в подчинении магов, оценивших всю силу своего дара.

— Смелее, Понсе, я тебя сейчас в кровь искалечу! — худой черноволосый маг в широких красных штанах и желтой рубахе взмахнул рукой и метнул в невысокого толстого парня лет двадцати пяти, каменную стрелу, возникшую прямо из воздуха.

Подстегнутый таким обещанием Понсе закричал: «Щит! Время! Песок!», сопровождая каждый выкрик интенсивными взмахами рук и непрерывным движением пальцев.

Стрела рассыпалась в прах, не долетев до цели. Толстяк стоял в противоположном углу большой круглой залы. Синяя мантия его была вышита золотой ниткой, толстые короткие пальцы украшали большие перстни.

— Уже лучше! — похвалил его Гийом, ловя и отсылая назад ответный шар огня.

Понсе увернулся и тут же вскрикнул, когда тонкая, едва заметная водяная плетка хлестнула его по щеке. Хлестнула и испарилась.

— Гийом! — скривился он, зажимая ладонью порез на щеке.

— Что, Гийом? — переспросил чародей, — Ближний бой — это то, что однажды спасет твою жизнь.

— Но…

— Знаю, что у тебя есть охрана, свита и так далее, — ответил за него наставник, — Знаю, что ты усердно трудишься, и хорошо освоил многие трудные заклятия, большой разрушительной силы. И после длительной подготовки уничтожишь любую стену, вызовешь каменный дождь на поле битвы и прочее. Но однажды к тебе подберутся на удар кинжала, и тогда ты меня вспомнишь.

Понсе — сдавший экзамен полтора года назад и давно уже ставший полноправным магом — молчал как провинившийся школьник.

— Я буду больше работать над этим, — наконец, покорно ответил он.

Гийом вздохнул.

— Пойми, это нужно не мне, а тебе. Я не приказываю, я уже давно не могу тебе приказывать, а советую, как старший товарищ.

— Хорошо, учитель.

Его бывший наставник засмеялся.

— Ты — единственный, кто упорно именует меня учителем. Гонсало, забыл обо мне сразу, как получил из рук Хорхе диплом с гербовыми печатями и именной перстень. Кербон, тот хитрее, двуличнее. Когда говорит с моими врагами: я — просто Гийом; когда со мной: я — уважаемый наставник и учитель.

— Не судите его строго, — Понсе замолвил слово за товарища, — Кербон, в отличие от Гонсало, такой же чужак для высшего света, как и вы. Мне — легче, я туда и не рвусь. Кербон же честолюбив, ему приходиться их обманывать, чтобы не лишиться связей и знакомств.

— Я начинаю сомневаться в его искренности, — рассержено оборвал его Гийом, — Как бы сам он не запутался, кто друг его, а кто враг.

Понсе промолчал. Он всегда старался избегать конфликтов и споров. Эта черта очень не нравилась его наставнику. Гийом не любил безволие и душевную слабость. Не уважал.

— Кстати, расскажи-ка мне о вчерашней драке в трактире «У Господа за Пазухой», — неожиданно для Понсе спросил его наставник, — Что там опять Кербон натворил?

— Кербон позвал меня туда на ужин, — толстячок вздохнул, — Я не хотел идти с ним, так как он и раньше уже вызывал ссоры; а трактир этот, сами знаете, только знать и посещает. Мы заказали кабанчика, птицу, рыбу и вино. Кабанчик был очень вкусным, — Понсе облизнул губу, — Все было хорошо, пока за соседний столик не сели четверо приезжих остияков. Они были сильно пьяны, шумели и пару раз невежливо отозвались о столице.

Кербон громко потребовал, чтобы они извинились. Остияки нагрубили в ответ. Кербон тут же назвал их бастардами и нелестно отозвался об их матерях. Остияки вскочили и кинулись на нас с оружием. Их было четверо, но Кербон справился.

Гийом почувствовал приближение еще одного своего бывшего ученика и обернулся, чтобы его поприветствовать.

В залу вошел высокий худой парень лет на пять помладше Понсе. Одет он был неброско, но со вкусом. Камзол был шит точно по фигуре. На его мизинцах красовались кольца-талисманы: на правом золотое, не левом медное.

Парень сутулился, что выдавало в нем привычку к длительному сидению за книгами. Черные с желтинкой глаза сверкали так, что затмевали все лицо; из-за чего точно описать его было трудно.

— Здравствуйте, учитель! — он поклонился в пояс.

— Рад видеть тебя, Кербон. Молодец, навестил старика. Не скучаешь по этим стенам? — Гийом обвел залу руками.

— Старика? — Кербон усмехнулся, — Вы нас всех переживете. Нет, не скучаю. Вы преподали нам основы, за это я вам вечно благодарен. Но открывать новое самому гораздо интересней.

— Прощайте, Гийом, мне пора, — Понсе поклонился и быстро вышел.

Кербон проводил его насмешливым взглядом.

— Меня стыдится. Трус.

— Он слишком осторожен, — возразил ему Гийом, — А ты, наоборот, в последнее время совершаешь крайне неосторожные поступки.

— Он вам уже донес, — нахмурился Кербон.

— Я сам его спросил, — наставнику не понравился тон ученика, его полная уверенность в себе, — Происшествие в трактире — это глупость или намеренная провокация?

— А какая разница? — пожал плечами молодой чародей.

— Большая, — Гийом взглянул ему в глаза, — Глупость можно простить. Сослаться на горячий нрав, что не терпит, когда спесивые остияки оскорбляют родную столицу. Патриотизм нынче в чести, пожурят и похвалят одновременно.

Провокация же пахнет изменой.

— К чему вы склоняетесь, учитель? — с вызовом поинтересовался Кербон.

— К провокации. Ты, как и я, с трудом терпишь спесь знати, но отлично умеешь себя контролировать. Оскорбление было лишь поводом для ссоры. Понсе понял это и остался в стороне. В драке ты немного вспотел, но избил с помощью магии четырех остийских дворян. Двое из которых служат в посольстве.

Спрашивается: зачем?

— И зачем? — лживая ухмылка играла на губах Кербона.

— Тебе нужен был крупный скандал. Ты хотел развязать войну, — сделал вывод Гийом, самый талантливый из его учеников не стал отпираться.

— Да! Ты опять разгадал меня, Гийом! — воскликнул он, — Я устал сидеть без дела. Я — боевой маг! Ты учил меня убивать, я хочу опробовать навыки в настоящем деле. Мне надоели проживать дни впустую!

Порыв его прошел зря. Гийом не спешил с ответом, внимательно наблюдая за учеником. Кербон замолчал.

— Опробовать навыки, — тихо произнес опытный чародей, — Тебе было мало экзамена, Кербон?

— Мало! И не читай мне морали, я — боевой маг!

— Ты дурак. Считаешь, что без войны дни твои идут впустую. Ты, мальчишка, недавно получивший титул чародея. Я видел больше войн, чем ты весен; и если бы рассуждал так же, то убивал бы по сотне в день. Я же боевой маг, я ведь это могу. Тьфу! — Гийом прочистил горло.

— Мне нужна война, — упрямо повторил Кербон, прожигая учителя черными с желтинкой глазами, — Это мой единственный шанс подняться выше всех этих надменных и пустых аристократов. Они еще будут искать моей дружбы — дружбы сына лавочника.

Он закрыл рот, и в зале воцарилась тишина.

— Ты брал у меня редкие книги по историям и обычаям Алькасара, когда вернешь? — внезапно спросил Гийом, меняя тему разговора.

— Нескоро, — сознался ученик, — они мне еще нужны. Гийом, — он взглянул наставнику в глаза, — Прошу вас, разрешите просмотреть те книги, что вы так и не дали нам в процессе обучения.

— Отказано, — ответил маг, — Все, что хотел, я вам преподал. Король Хорхе, как заказчик, об этом осведомлен, результатом доволен, большего не требует. Обходись тем, что есть.

— Но, учитель, — не сдавался Кербон, — Я читал историю Алькасара: полтысячи лет мы с ними воюем, и конца этому нет. Если бы я мог, то покончил с этими огнепоклонниками одним ударом.

— Как? — жестко спросил Гийом, — Послал бы на них болезни: чуму, оспу, лихорадку и холеру? Чтобы сначала вымерла целая страна-агрессор, а потом и все соседи? Такое не удержишь и не проконтролируешь.

— Нет, не это. Не грязь. Есть более могучие заклинания для войны — то, чему вы нас должны были научить. Искусство испепелить целое войско, разрушить замок до основания одним взмахом, вызывать землетрясения. Вы должны были этому научить, но не научили, — с вызовом ответил Кербон.

— Есть, — кивнул Гийом, — Но вот знаешь, чем нужно платить за такую силу? Нет? Тогда молчи. И еще ответь, кто должен убивать на поле брани: воины, или маги?

— Глупый вопрос, — хмыкнул Кербон, — И те и другие.

— Нет. Битва — дело воинов, они для этого живут, их к этому готовят. Наша задача, чтобы битвы не было; а если и была, то победа досталась легко. Мы орудуем стилетом, а не молотом.

— Я, сдавая экзамен, направил шторм на эскадру остияков — утонуло два корабля. Гонсало обрушил стену мятежного замка вместе с сотней солдат. Понсе плавал за Жаркий Берег, топил при этом алькасарских корсаров. Где стилет? Это тоже бойня.

— Это расчетливая необходимость. Помнишь Ведьмин лес? Мятеж пяти графов? — спросил Гийом.

— Да. Маршал Агриппа д'Обинье рассказывал, что этот еретик и чернокнижник де Вега едва не победил.

— Де Вега не был причастен к магии. А едва не победил он благодаря своей умной голове. Спасло маршала то, что четырех других графов я убил, обеспечив панику. Вот он стилет.

Кербон не ответил, лишь опять сверкнул глазами. Он не хотел слушать чужое мнение.

— Захочешь, дойдешь до всего сам, со временем. И тогда поймешь, что это совсем тебе не нужно, — устало закончил Гийом. На эту тему они уже говорили не раз и не два.

— Я вот подумал, а может, вы конкуренции боитесь, учитель? — ехидно поинтересовался Кербон.

— Твоей? — нет, — покачал головой его наставник.

— Зря! — хищно улыбнулся Кербон и отскочил назад. Золотое кольцо на мизинце засветилось, и вокруг правой руки обилась огненная плеть, — Поиграем?

— Давай, — согласился учитель.

Пламенный бич рассек воздух с таким свистом, словно был сделан из кожи. Гийом отскочил, скрестив руки на груди.

Кербон не отставал. Бич засвистел снова, обвил ногу мага. Вспыхнул бархат шаровар. Гийом резко дернул ногой, освобождаясь, едва не выдернув бич из рук ученика. И тут же резко выбросил вперед правую руку. Кербон отлетел к стене, невидимый кулак сломал ему два ребра.

Гийом шел прямо на него. Огненный бич вновь сверкнул, бросаясь искрами; водяная плеть обвила его и погасила с глухим шипением.

Кербон зашептал что-то, и с пальцев его сорвалось десять ледяных стрел. Они растаяли, не успев, долететь до цели — бледного как мел лица. Растаяли все, кроме одной, что пробила щеку. И рукотворный лед стал быстро таять в горячей ране.

Гийом был уже в двух шагах, как обычно невозмутимый и холодный. Скайская горная гадюка кусает молниеносно, ее реакция быстрее, чем у обычного человека; ученик оказался ловчее змеи. Отклонился вправо и ударил. Прозрачный дрожащий клинок — широкий и короткий — метил в открытый бок противника, желая перерубить позвоночник; такая рана смертельно опасна даже для мага.