Не так страшен босс...

Удостоверившись в том, что риск невелик, я набрала сотовый Рабиновича.

– Михаил Натанович? Это Татьяна.

– Рад вас слышать, Татьяна. Уже нашли что-нибудь?

– К сожалению, пока у меня только вопросы.

– Что ж, задавайте.

– Я вот о чем подумала. Если предположить, что человек, которого мы ищем, действительно подставил вместо себя Бориса Григорьевича, то ведь он должен был знать о том, в каких взаимоотношениях находился он с Ахмеровым.

– Ну... в общем, да.

– Вот. Тогда почему бы не предположить, что этот человек в свое время работал с ними обоими, когда они еще не разделили бизнес. Вы можете назвать кого-нибудь из таких людей?

– Хм... дайте подумать... все это было уже давно... Те, кто работал в игровом зале, вас навряд ли заинтересуют...

– Да, нужен кто-то посолиднее.

– Да... впрочем, я и не помню всех... Посолиднее? Ну, кто же там был посолиднее?

– Например, кто имел доступ к финансам? – старалась я навести его на мысль.

– К финансам? Хм... Впрочем, что же это я, бухгалтер имел. Конечно! Кто же еще?

– А где сейчас этот бухгалтер?

– Ну как же где, у нас. У нас в магазине работает. Софья Львовна. А я разве не познакомил вас?

– Нет, когда мы с вами ходили по задним помещениям, там никого не было.

– Ах да, действительно... Но вы можете сейчас подъехать туда. Я предупрежу, чтобы вас провели куда нужно.

– Большое спасибо.

Конечно, мне хотелось узнать, кто, кроме бухгалтера, находился в ближнем круге Бурового и Ахмерова, но было понятно, что Рабинович рассказывать обо всех мне не собирается. Думаю, даже разговор с женой Бурового был бы в этом смысле гораздо результативнее. Ведь она-то не возражала, когда я сказала о том, что, возможно, мне понадобится, так сказать, внутренняя информация. А Рабинович сразу сделал мину. Поэтому слишком активного содействия я от него не ждала.

Но бухгалтер – это уже кое-что. Впрочем, навряд ли эту Софью Львовну мне придется включить в число подозреваемых, но тот факт, что в свое время она работала в общем бизнесе Ахмерова и Бурового, и работала, если я правильно поняла, именно бухгалтером, дает надежду на получение хоть какой-то информации.

Я села в машину и поехала в центр, на Пражскую, 17, к антикварному салону Бурового. Между прочим, рано или поздно мне необходимо будет все-таки пообщаться и с его вдовой. Слишком уж явно просматривается ее стремление уйти в тень. Не мешает выяснить причину этого стремления.

Войдя в салон на Пражской и представившись, я сразу получила провожатого, который сначала завел меня за прилавок, а потом повел по лабиринту коридоров, доставив, в конце концов, в уже знакомую мне комнату с двигающимся шкафом. Интересно, а Софья Львовна знала об удивительных свойствах этого шкафа?

Между прочим, я обратила внимание и на то, что, кроме того пути к комнате со шкафом, по которому не так давно вел меня Рабинович, существует еще один, именно тот, по которому мы пришли сейчас. И поскольку этот путь шел через помещение магазина, я подумала, что убийца мог покинуть магазин и этим путем. Ведь на внешней части двери никаких отпечатков не обнаружили... Вот только с замками проблема...

Впрочем, размышлять сейчас было некогда, я уже находилась один на один с бухгалтером, и от меня явно ждали объяснений, зачем я сюда пришла.

Софья Львовна ни в чем не обманула моих ожиданий. Это была высокая худая женщина с резкими чертами лица. По ее настороженному и напряженному взгляду я сразу догадалась, что Рабинович предупредил ее не болтать лишнего. Требовалось усыпить ее бдительность, а это, как я поняла, будет непросто.

– Думаю, вам уже известно, что я расследую преступление, совершенное здесь несколько дней назад, – начала я. – И Ольга Сергеевна уверила меня, что для того, чтобы найти преступника, я могу получать любую, даже конфиденциальную информацию.

Я умышленно назвала не Рабиновича, а вдову Бурового, чтобы дать понять этой чопорной Софье, что в случае чего ей придется отвечать перед самой хозяйкой. Но, кажется, это имело не слишком большой эффект.

– Что ж, я постараюсь помочь вам... чем смогу, – немного подумав, ответила Софья. – Но, право, не знаю...

– Вы работали в казино, которое находилось в общей собственности у Бурового и Ахмерова? – с места в карьер приступила я.

– Да, но это казино давно уже...

– Мне известно. Почему вы остались у Бурового, а не у Ахмерова?

– Ну... Борис Григорьевич предложил мне...

Тактика, предпринятая мной, кажется, оказалась успешной. По некоторой рассеянности, с которой Софья Львовна отвечала на мои вопросы, и по недоумению, отразившемуся на ее лице, я догадывалась, что спрашиваю совсем не о том, к чему она готовилась. Или к чему подготовил ее Рабинович. Она была сбита с толку, и это было мне на руку. В любой момент она могла проговориться о чем-нибудь интересном, нужно было только не сбавлять темп.

– А Ахмеров не предлагал? – снова спросила я, не дав ей договорить.

– Не то чтобы не предлагал, а... просто... просто мы уже договорились с Борисом Григорьевичем, что я буду работать у него, и... А к чему все это? Какое это имеет значение?

– У вас был конфликт с Ахмеровым?

– Какой конфликт? Что за вздор вы говорите? Ерунда какая-то... Ни с кем у меня не было никаких конфликтов!

– А у кого был?

– У кого? То есть... в каком смысле?

– Когда вы работали в том старом казино, кто-то конфликтовал с Ахмеровым?

– Да нет! Что за вздор! И потом... Ахмеров – собственник, кто мог конфликтовать с ним? Так же, как и Буровой. Если кому-то что-то не нравилось, он либо терпел, либо увольнялся.

Ах вот как! Что ж, недурно. То есть ни Ахмеров, ни Буровой не склонны были терпеть даже малейшего неповиновения. Неудивительно, что у них были недоброжелатели. Но ведь друг с другом, как равные, они могли ссориться? Может, из-за этого и закрылось то старое казино, а вовсе не из-за новых законов?

– А между собой ваши хозяева часто ссорились?

– Не знаю, я при их ссорах не присутствовала.

Лицо Софьи Львовны снова приняло жесткое и настороженное выражение, и по ее тону я поняла, что она врет. Грубовато, а баба-то неглупая... Впрочем, ее дело. Уже по замечанию о том, что ни один из бывших хозяев не склонен был уступать, можно было догадаться, что ссорились они довольно часто. Другой вопрос, насколько серьезными эти ссоры были...

Но напрямую спрашивать ее об этом я не хотела, стоило сменить тему.

– А вот этот магазин, его Борис Григорьевич открыл после того, как закрылось казино, или он был у него раньше?

– Нет, магазин был и раньше.

– И как же ваш хозяин везде успевал?

– Магазином занимался в основном Михаил Натанович, у него есть связи в этой сфере, и Борис Григорьевич доверял ему. Михаил Натанович и сейчас ведет все закупки, работает с клиентурой. Это – сфера специфичная, чтобы работать в ней успешно, нужно иметь...

– Подходящие знакомства?

– Да.

– А Борис Григорьевич их не имел?

– Он вообще мало интересовался магазином. В сущности, это – приданое жены, и Борис Григорьевич почти не входил в дела. Только иногда проверял отчетность. А так в основном полагался на Михаила Натановича. Ведь он – родственник Ольги Сергеевны, он не станет действовать в ущерб семье.

– Да, действительно.

То, что сказала сейчас бухгалтерша, снова навело меня на мысль о причастности Ольги к убийству Бурового. Что, если она действительно имела причины убрать его из своей жизни? Молодой любовник, например. Или он просто надоел ей, и она решила разом убить двух зайцев – и от мужа избавиться, и семейный капитал приумножить. А Рабинович в качестве родственника и исполнителя подыскал. Он ведь не будет действовать в ущерб семье, как очень правильно заметила сейчас Софья Львовна, а его семья это именно Ольга, а вовсе не Борис Буровой. Нет, это, скорее всего, мысли безумного: зачем убивать, а потом нанимать детектива?

И снова я подумала о том, что в этом скользком деле мне необходимо соблюдать максимальную осторожность.

Поэтому я оставила разговоры о семье и перешла к другой теме.

– А вообще, вот этот бизнес... антикварный, он приносит прибыль? Чета Буровых люди, кажется, не бедные...

– Ну, по сравнению с казино, конечно, этот магазин – капля в море, но в общем и целом... Видите ли, здесь, как я уже сказала, своя специфика. Одна сделка может покрыть месячный простой. Поэтому среднюю цифру доходов подсчитать сложно. Бывают периоды, когда совершается подряд несколько крупных сделок, тогда доходы высокие, а бывает, что стоящих покупателей по нескольку месяцев нет.

– Но... ведь не в убыток же вы работаете?

– Разумеется, не в убыток.

По снисходительной и несколько высокомерной улыбке, с которой были произнесены эти слова, я поняла, что, рассказывая мне об особенностях антикварного бизнеса, Софья Львовна немного прибедняется и что «стоящие покупатели» появляются гораздо чаще.

«Не мешало бы поплотнее заняться этим магазинчиком», – подумала я.

– А в ближайшее время вам удалось что-нибудь заполучить? – наконец спросила я.

– Да, вот на днях Михаил Натанович договорился о приобретении нескольких картин и иконы у частных коллекционеров. Сейчас, кажется, ведутся еще какие-то переговоры. Я не очень хорошо осведомлена об этом, меня он в эти дела не посвящает.

– Но ведь документы оформляете вы? Счета по оплате?

– Да... да, конечно, я оформляю, но ведь договаривается-то он. Моя задача – просто провести ту или иную сумму, заполнить необходимые бланки...

Хм... А вот интересно, сам продавец или покупатель при заполнении бланков присутствует? Или все это тоже заполняется со слов многоуважаемого Михаила Натановича?

– То есть если Михаил Натанович договаривается с кем-то о покупке, предположим, той же иконы, самого продавца этой иконы вы не видите?

– Как правило, нет. Да мне и незачем. И потом, сами эти люди вовсе не стремятся афишировать свое участие в подобных сделках. Антиквариат – это такая сфера... закрытая. Михаил Натанович сам составляет договор на приобретение вещи, в договоре указываются сумма и все условия, продавец подписывает его, а я оформляю документы, уже руководствуясь этим договором.

Понятно. Ну хоть договор есть. Хоть не просто на словах. Но все-таки этот юркий Михаил Натанович пользуется удивительной свободой. Нет, магазинчик все-таки не мешает пробить. Отследить, как совершаются сделки. В такой закрытой сфере, как антиквариат, возможны нюансы очень разные. Что, если, покупая очередную вещицу, Рабинович кого-то надул, а человек этот, зная, что магазин принадлежит Буровому, отыгрался на нем?

Кажется, Софья Львовна намекала на то, что и сейчас Рабинович ведет какие-то переговоры о покупке. Интересно, с кем? Но об этом, похоже, придется спрашивать у него самого. Вот только как мне спросить об этом, чтобы он ответил? Нет, не миновать мне беседы с Ольгой.

Глава 6

Я так и не выяснила у бухгалтерши, кто еще работал в тесном контакте с Буровым и Ахмеровым в то время, когда они вели общий бизнес. Было совершенно ясно, что ответов на эти вопросы я не получу. Либо получу, но совсем не те, какие надо. Начнет рассказывать о каких-нибудь барменах и официантках. Спрашивается, на кой черт они мне сдались?

Поэтому я закончила разговор, поинтересовавшись напоследок, где я сейчас могу найти самого Рабиновича. Мне необходимо было переговорить с ним с глазу на глаз.

Вместо того чтобы сразу ответить мне, бухгалтерша начала нажимать кнопки телефонного аппарата.

– Михаил Натанович? Тут... э-э... эта девушка... ну, которую вы присылали. Она говорит, что ей необходимо срочно побеседовать с вами... Да? Да? Ну хорошо... хорошо, я передам.

Во время этого короткого разговора на лице бухгалтерши, к моему величайшему удивлению, появилось не только вполне человеческое выражение, но даже какая-то игривая улыбка. Признаюсь, этот факт заинтересовал меня больше, чем весь наш разговор.

Но все быстро объяснилось.

– Михаил Натанович просил передать, – сказала Софья Львовна, положив трубку, – что сегодня он не сможет встретиться с вами. Сейчас он поедет на переговоры по поводу нового приобретения в наш магазин, а потом... потом у него тоже дела.

– Более важные, чем убийство господина Бурового?

Софья Львовна действительно была очень неглупой женщиной, поэтому суть моего вопроса поняла сразу. Если Рабинович не хочет сотрудничать со мной, значит, ему есть что скрывать, и я могу зачислить его в круг подозреваемых. Поэтому, немного поколебавшись, она ответила:

– Знаете... все мы люди. Все имеем свои слабости. У Михаила Натановича нет жены, она умерла... уже довольно давно. Может человек иногда расслабиться? Даже Борис Григорьевич никогда не возражал... хотя случалось, что... ну, в общем, Михаил Натанович пропадал иногда на несколько дней. Впрочем, ненадолго. Дня два, три – максимум. И никто не пенял ему на это. К тому же он всегда наверстывал упущенное время. А сейчас – тем более, такой стресс. Может человек иногда расслабиться?

Вот оно что! Оказывается, любезнейший Михаил Натанович ко всем своим прочим неоспоримым достоинствам еще и ловелас. Наш пострел везде поспел. И дела крутит, и по девочкам успевает... в его-то возрасте.

– А... вы извините, конечно, я понимаю, это вопрос... довольно интимный, но... если не секрет... у Михаила Натановича имеется постоянная пассия или он... любит разнообразие?

На лице Софьи Львовны снова заиграла лукавая улыбка, однако тайну босса она не выдала.

– Ну, откуда же я могу знать, – произнесла она с таким выражением, что на минуту я и сама подумала, что она не знает. – Ведь вы сами сейчас сказали – это вопрос интимный. С какой стати Михаил Натанович будет делиться со мной?

– Но... если, например, его присутствие необходимо срочно... как-то вы его находите?

– Увы, нет. Он даже телефон отключает. Эти его походы – вообще тайна за семью печатями, даже Борис Григорьевич, кажется, не знал, куда он ездит, и, что греха таить, это его иногда очень раздражало... Но, как я уже говорила вам, все всё понимали и до серьезных ссор никогда не доходило.

Интересное получалось кино. Я-то, собственно, спросила о девочках из тех соображений, что, возможно, причина всей этой неприглядной истории – какая-нибудь «шерше ля фам». Не поделил финансовый директор девчонку со своим боссом да и замочил его с досады. А потом свалил все на бывшего компаньона. Ведь Рабинович тоже знал, что Ахмеров раньше работал с Буровым, и знал также о том, что Ахмерова кто-то заложил. Вот и решил воспользоваться ситуацией...

А по словам бухгалтерши, выходит, что у Рабиновича с Буровым не только общих девочек не могло быть, а что Буровой девочек Рабиновича вообще никогда в глаза не видел. И похоже, увидеть не стремился.

Да, кажется, версия с дамой здесь не срабатывает. То есть версия с посторонней дамой. А вот версия с дамой по имени Ольга Буровая очень даже реальная. И те хотя и скупые, но довольно красноречивые сведения, которые я получила сегодня от Софьи Львовны, делают эту версию вполне обоснованной. Ольга получила все деньги мужа и возможность распоряжаться ими. Если в процессе дальнейшего расследования выяснится, что именно сейчас по какой-то причине деньги ей особенно необходимы, – мотив налицо. Только интересно, как я смогу это выяснить?

Тем не менее продолжать разговор с Софьей Львовной я считала нецелесообразным. Думаю, здесь воздействие должно быть строго дозированным. Не стоит пытаться выжать из нее сразу все. Лучше через некоторое время встретиться с ней еще раз и снова провести небольшую беседу. К тому же во второй раз она уже будет воспринимать меня как знакомую и, возможно, будет более разговорчивой.

Прощаясь, я попросила у нее телефон и была несколько удивлена, когда она безо всяких отговорок просто написала на клочке бумаги свой номер. Правда, как я поняла, это был рабочий телефон, номер того самого аппарата, с которого она только что звонила Рабиновичу, но это уже неважно. Главное, что теперь я смогу договориться о встрече с ней без помощи Рабиновича, и наша беседа не будет омрачена предварительными инструкциями от начальства.

Выйдя из ювелирного салона, я медленно пошла к машине, раздумывая, что мне делать дальше. В ближайшие сутки контроля со стороны Рабиновича не будет, и я смогу узнать что-нибудь, чего мне не удалось узнать, будь Рабинович на своем месте.

Например, я могу попытаться установить более тесный контакт с Ольгой. Кто знает, может, вовсе не по своей инициативе она так скрытничает и ото всех прячется? Может, она чего-то боится. Или кого-то. Того же Рабиновича, например.

Разговор с бухгалтершей еще больше убедил меня, что бойкий мужчина с распространенной фамилией пользуется весьма широкой свободой в этом почти семейном бизнесе. Только ли родственными связями обусловлена эта свобода? А вдруг Рабинович знает что-то такое, чем он может шантажировать Ольгу, или он шантажировал самого Бориса Бурового?

Да, неплохо бы пообщаться с Ольгой, пока нет Рабиновича. Но как это сделать?

Впрочем, если Ольгу вызывали в прокуратуру, там наверняка есть ее данные, в том числе и адрес. Позвонить Кире?