На ринге ствол не нужен

– Хочет, чтобы ты убивал?

– Или как минимум калечил.

– Да, извини, – Крячко опустил глаза. – Участь у тебя незавидная. Я бы уже десять раз успел взорваться, как триста тонн тротила, и вместо того, чтобы быть жестче по отношению к противнику, раскрошил бы табло самому Фролову.

Гуров тоже поднялся на ноги и протянул Крячко руку.

– Ну ладно. Закроем пока эту тему, – сказал он. – И давай расходиться. У тебя еще куча дел, а я… Я собираюсь немного вздремнуть. Хоть пару часиков.

– Домой поедешь?

– Нет, что ты, – усмехнулся Гуров. – Разве я тебе не говорил? Маша считает, что я в командировке. Пришлось снять квартиру на Силуяновской. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь из людей Фролова выследил меня и мою семью. Береженого бог бережет, Стас.

В этот самый момент Гуров, бросив взгляд за спину стоящего перед ним напарника, заметил припаркованный у восточных ворот парка темно-вишневый «Опель Кадет» с тонировкой на окнах. Полковник припомнил, что уже отметил ранее присутствие этой машины, когда садился рядом с Крячко на лавочку. И она до сих пор была здесь. Нехорошее предчувствие шевельнулось у Гурова в душе. Конечно, машина могла принадлежать кому угодно, но в столь поздний час, когда поблизости не наблюдалось никаких других автомобилей, это выглядело крайне подозрительно. И в то же время «Опель» стоял с погашенными фарами, и у Гурова не было оснований считать, что в салоне кто-то есть. Лично он не видел, чтобы из машины выходили люди. Как давно она здесь?

– Я собираюсь кое-что проверить, Стас, – сказал Гуров, все еще не выпуская из руки ладонь напарника.

– В отношении Прилуцкого?

– Нет. В отношении тех, кто, возможно, гораздо ближе к нам сейчас, – полковник почти насильно усадил Станислава обратно на скамью и сел сам.

– За нами следят? – Крячко уловил ход его мыслей.

– Именно это я и собираюсь выяснить. У восточного входа стоит «Опель». Не поворачивайся в ту сторону и веди себя естественно. Мы продолжаем разговаривать.

– И что мы будем делать?

– Не мы, а я, – Гуров стал хлопать себя по карманам, словно никак не мог найти что-то. Повернулся лицом к светящемуся ларьку, работающему в круглосуточном режиме за ограждением парка. – Ты просто сиди здесь и жди.

– Чего?

– Моего сигнала. И, ради бога, Стас, без самодеятельности. Ты все понял?

– Ну разумеется, – по привычному, столь знакомому Гурову, выражению лица напарника он понял, насколько уязвлено его самолюбие. – Иди действуй, супермен. А я, как обычно, останусь в резервных войсках.

Гуров неторопливо поднялся со скамейки и нарочито размашистым жестом указал на ларек. Крячко понял его игру и поддержал ее кивком головы. Гуров двинулся по аллее к западному выходу из парка. На какое-то мгновение укутанные багровой листвой деревья скрыли от его обзора «Опель», а затем, когда он снова появился в поле зрения, полковнику показалось, что боковое стекло слегка опустилось вниз. Впрочем, с такого расстояния ему могло и померещиться. Все так же неспешно он вышел из парка и зашагал в направлении ларька. Теперь его нельзя было разглядеть из салона «Опеля», если там кто-то находился.

У ларька топтался синюшного вида забулдыга в лохмотьях. Он периодически просовывал голову в окошечко и гнусавым голосом выпрашивал что-то у продавщицы. В ответ та громко и визгливо крыла алкоголика трехэтажным матом. Гуров не стал останавливаться, а напротив, ускорив шаг, двинулся по окружности парка. Затратив на свой маневр не более трех минут, полковник приблизился к «Опелю» с противоположной стороны. Теперь, вблизи, он мог прекрасно видеть, что боковое стекло с водительской стороны действительно опущено, и из щели тянется струйка сигаретного дыма. В автомобиле с погашенными фарами кто-то был, и это только усилило подозрения Гурова, что «Опель» стоит тут исключительно по его душу. Разобраться с этим следовало немедленно.

Гуров резко дернул на себя водительскую дверцу. Ущербный лунный свет ворвался в темный салон «Опеля» и высветил напряженное, с жесткими характерными чертами лицо Демьянова. Он повернул голову и встретился глазами с Гуровым. Щелчком отбросил недокуренную сигарету, и та упала на асфальт, разметав вокруг себя фейерверк мелких искрящихся брызг.

– Просек все-таки, сучонок, – зло выдавил из себя Евгений и, уверенный в своем превосходстве, неторопливо выбрался наружу. – Ушлый, однако, ты парень.

Гуров молча смотрел ему в глаза. Улица была пустынной, без единого пешехода или проскользнувшего мимо автомобиля. Крячко сидел на скамейке в парке и согласно полученным от напарника инструкциям не оборачивался в их сторону.

– И кто же, интересно, этот фраер, с которым ты так задушевно сейчас общался? – Демьянов расправил плечи, и Гуров подумал, что им вряд ли удастся разойтись по-мирному.

– Это мой старый приятель.

– Да что ты? А я-то, дурак, наивно полагал, что у тебя в Москве, кроме покойного Скорпиона, знакомых не было. Да и Валерий Александрович был того же мнения. Как же так получается, Азазелло? Или у тебя есть какое-то другое имя?

– Меня зовут Роман, – ответил полковник.

– Роман, значит?

Демьянов все теми же присущими ему ленивыми движениями расстегнул пальто. Гуров напрягся. За свою многолетнюю практику он немало насмотрелся на подобный сброд, чтобы не понять причину такого жеста. По-мирному точно не получится… Ну что ж…

– Ну да, Азазелло – это меня Валерий Александрович окрестил. Я-то не против. Так что можешь называть меня и Азазелло, если удобно. А в чем проблема-то, Гром? Дружбан ко мне из Воронежа приехал. Сегодня днем. Говорит, встретиться надо, поболтать…

– Значит, так, болтуны, – лицо Евгения закаменело, а его рука плавно скользнула за отворот пальто. – Не надо из меня лоха делать. Ты зачем ему листок с адресом Прилуцкого отдал? Думаешь, я не видел? По-твоему, я – кретин?

– А с чего ты взял, что это тот самый листок? – Гуров приготовился к атаке. Его тело было сейчас подобно пружине, находящейся в сжатом состоянии.

– Мы это сейчас и выясним, сука, – Демьянов вынул из-под пальто пистолет, и черное гладкое дуло, слегка поблескивающее в лунном свете, уткнулось Гурову в грудь. – Давай зови сюда своего корешка, и оба в тачку. Поедем к Фролову и там во всем капитально разберемся. Ну! Зови его!

Гуров резко выбросил вперед обе руки. Одной прицельно ударил Демьянова в грудь, а второй ловко перехватил руку с пистолетом и взял ее на излом. Палец Евгения не успел надавить на спусковой крючок. Оружие упало в грязь. Гуров выпустил руку противника и тут же ребром ладони ударил его под кадык. Демьянов повалился на корпус «Опеля», жадно хватая ртом недостающий ему воздух. Гуров отшвырнул ногой оброненный Евгением пистолет.

– Ты что творишь? – Демьянов достаточно быстро пришел в себя после первой неожиданной атаки со стороны Гурова, и белки его глаз налились кровью. – Да я тебя, сука… Я тебя урою. Понял? Ты ведь подсадной? Верно? На ментов работаешь?

– Ты ошибся, Гром, – спокойно ответил полковник. – Я не имею к ментам никакого отношения, и у меня нет ни малейшего желания ссориться с тобой. Успокойся, и мы…

Демьянов не дал ему возможности завершить начатую фразу. Последняя отчаянная попытка Гурова сохранить мир и удержаться в «Рекруте» благодаря придуманной им легенде безнадежно рухнула, как только Евгений молниеносно выбросил вверх ногу и подошва его ботинка врезалась полковнику в ухо. Затем все той же ногой, лишь на секунду ступив ею на асфальт, Демьянов ударил еще раз. Теперь уже под колено. Гуров не сумел удержать равновесия, но, правильно разгадав план противника, в падении отклонил голову влево. Ботинок Демьянова просвистел у него над макушкой. Пачкая плащ, Гуров откатился в сторону и закрыл собственным телом пистолет. Демьянов грозно шагнул в его сторону. Его глаза были сейчас точно такими же, как во время боев на ринге. Жестокие и беспощадные. Теперь уже у Гурова не возникало и тени сомнения в том, что Евгений, не задумываясь и не колеблясь, легко переломит ему позвоночник. За два прошедших дня полковник не единожды видел подобную картину.

Демьянов прыгнул, но Гуров откатился еще раз и проворно вскочил на ноги. Улица по-прежнему была пустынной, и ни один автомобиль не проехал мимо одиноко стоящего «Опеля» с распахнутой водительской дверцей. Евгений провел прямой удар левой. Гуров блокировал его. Затем последовал точно такой же выпад с правой. И с тем же результатом. Наблюдая за боями Демьянова со стороны, Гуров уже мог почти безошибочно предугадать дальнейшее развитие схватки. Демьянов был, что называется, стабильным бойцом. Без склонности к импровизациям. А потому, когда его нога взвилась в воздух перед лицом полковника, Гуров лишь слегка отклонился и проворно перехватил противника за щиколотку. С силой дернул на себя. Евгений не устоял. Брякнувшись на спину, он попытался вывести ногу из захвата, но Гуров был готов и к этому. Болевой прием заставил Демьянова застонать. Полковник вывернул ему ногу, зашел справа, ударил носком ботинка под ребра и оглянулся. Стас все так же сидел на скамейке спиной к ним.

– Тварь…

Евгений перевернулся на живот, сунул руку под пальто и выудил ее обратно вместе с зажатым ножом. В тонком остро отточенном лезвии отразился лунный свет.

– Последний раз предупреждаю тебя, сука, – злобно проговорил он. – Если не хочешь быть порезанным на мелкие кусочки и принять долгую мучительную смерть, лезь в машину. Вместе со своим дружком. Ну?

Гуров не шевелился. Он ждал нового нападения. Разговаривать с Демьяновым и пытаться его переубедить уже было бесполезно. Ничего это не даст. Он убьет его, если не сейчас, так позже. Иных вариантов не было. Полковник пристально наблюдал за приближающейся к нему крупной широкоплечей фигурой. Холодное оружие в руках Евгения он видел впервые и не имел ни малейшего представления о том, в какой степени противник может владеть им. Гуров был собран и сосредоточен.

Демьянов взмахнул ножом, и лезвие рассекло воздух перед лицом полковника. В этот момент из подворотни напротив на проезжую часть выскочила взъерошенная собачонка неизвестной породы, волоча за собой поводок. Перебежав на противоположную сторону, она, смешно взбрыкивая ногами, скрылась в парковой зоне.

– Ко мне! – донесся женский голос из подворотни. – Лола, ко мне! Я кому сказала.

В свете придорожного уличного фонаря появилась грузная женщина в накинутом поверх домашнего халата сером пальто с меховым воротником. Рыжие волосы растрепаны, как и шерсть убежавшей собачки, расстегнутые сапоги надеты на босые ноги.

– Ло…

Визгливый крик оборвался, когда женщина заметила на противоположной обочине двух мужчин. Демьянов в этот момент сделал очередной выпад, метя ножом Гурову в грудь. Полковник отклонился и рубящим движением ударил противника по запястью. Попал в нужную точку, пальцы Евгения ослабли, и нож упал на асфальт. Сам Демьянов по инерции пролетел дальше, а Гуров, развернувшись, еще и добавил ему ускорения ударом локтя в спину. Ноги Демьянова заскользили, он потерял равновесие и упал лицом вниз. Женщина завизжала. Гуров рефлекторно развернулся в ее сторону, на несколько секунд выпустив из поля зрения противника. Она вскинула руки, пальто скатилось с ее плеч, но для запаниковавшей женщины это уже были детали.

– На помощь! – Казалось, ее звонкий, как сирена, голос разлетелся по округе на несколько кварталов. – Милиция!

Продолжая визжать, она скрылась в той же подворотне, из которой до этого появилась, но ее крики не мог оставить без внимания Крячко. Стас вскочил со скамейки и развернулся. Считаной доли секунды ему оказалось достаточно, чтобы оценить ситуацию. Он рванул по прямой через газоны и лихо перемахнул через низенькое парковое ограждение. Гуров склонился к оброненному Демьяновым ножу. Пальцы сомкнулись на рукоятке. Евгений же, в свою очередь, крутнулся через голову и оказался рядом с бесхозно валявшимся на грязном асфальте пистолетом. Гуров поднял глаза. Демьянов встал на одно колено и навел ствол на склоненную голову полковника.

– Оружие на землю! – крикнул Крячко, выхватывая из-под пальто свой пистолет.

Гуров прицельно бросил нож в тот самый момент, когда Евгений развернулся лицом к Станиславу и уже готов был выстрелить в упор. Стальной клинок со свистом прорезал воздух и, как в масло, вошел в горло Демьянову. Крячко инстинктивно отшатнулся. Выстрела так и не прозвучало. Демьянов выронил пистолет и двумя руками схватился за торчащую из шеи рукоятку. Его рот приоткрылся, и из него толчками стала выходить кровавая пена. Глаза Евгения закатились, он покачнулся, а затем плавно завалился на бок. Крячко опустил пистолет.

– Почему ты не позвал меня?

– Не хватило времени, – ответил Гуров.

Крики женщины, ставшей свидетельницей кровавого уличного поединка, уже не доносились до них. Скорее всего, она успела добежать до дому и теперь названивает по телефону, вызывая сотрудников милиции. Ее пальто с дорогим меховым воротником так и осталось валяться в конусе света, образованном придорожным фонарем.

– И что теперь? – Крячко взирал сверху вниз на неподвижно распростертое на асфальте тело Евгения Демьянова.

Гуров принял решение в одну секунду. Встреча с сотрудниками правоохранительных органов, из какого бы ведомства они ни были, не входила в его планы. И потом, неизвестно, успел ли Демьянов сообщить Фролову по телефону об увиденном в парке. Если он это сделал, то весь план Гурова, как и его маскарад, затеянный в «Рекруте», все еще оставался под угрозой срыва.

– Ты останешься здесь, Стас, и дождешься наряда милиции, – сказал он. – Убитого ты не знаешь. Прибежал на крик этой женщины, так как прогуливался неподалеку, мучимый бессонницей. Она тебя в любом случае не видела…

– А что видел я?

– Ничего. Поспел только к шапочному разбору. Один убитый, остальные успели скрыться.

– Остальные?

– Ты же не видел, сколько было дерущихся.

– Понял. А ты куда?

– А я буду зачищать хвосты, – Гуров подошел к «Опелю» и заглянул в салон. На переднем пассажирском сиденье валялся мобильник Демьянова. – С ментами долго не рассусоливай, Стас. Расскажешь все и уходи. Пусть потом вызывают повесткой как свидетеля, если захотят. На сегодня им, я думаю, и болтовни той дамы будет достаточно. А у тебя есть другие дела. Прилуцкий. Пока все остается в силе. Покопаешься в архивах и готовься к завтрашней операции. Если что-то изменится, я дам тебе знать. Договорились?

– Не считай меня за идиота. – Крячко спрятал пистолет под курткой. – Я все отлично понял. Можешь катиться на все четыре стороны. Да, Лева! И сигареткой еще угости. Я, между прочим, за тебя волновался.

Гуров снабдил напарника тремя сигаретами, после чего сел за руль демьяновского «Опеля» и завел мотор. Развернул автомобиль, махнул Стасу рукой и взял курс на Калининский проспект. Буквально через два перекрестка полковник заметил в отдалении две стремительно идущие ему навстречу милицейские машины. Гуров свернул направо, прижался к обочине и погасил фары. Мигая сиренами на крышах, машины пронеслись мимо. Выждав минуты три, Гуров продолжил свой путь.

Взяв с соседнего сиденья мобильник Демьянова, Гуров проверил входящие и исходящие звонки бывшего владельца. В течение последних полутора часов Евгений не связывался с Фроловым. И тот тоже не звонил ему. Полковник облегченно вздохнул и положил телефон к себе в карман плаща.

«Рекрут» встретил Гурова разноцветными неоновыми огнями. Ночная жизнь клуба была в самом разгаре. На крыльце топталась небольшая компания из четырех человек. Три парня и девушка. Один из парней стоял немного в стороне, покуривая сигарету и время от времени прикладываясь губами к горлышку пивной бутылки. Он был в одной рубашке, и его, казалось, нисколько не беспокоила по-осеннему холодная погода с периодически накатывающими порывами ветра. Состояние алкогольного опьянения было средством от возможной простуды. Двое его приятелей по очереди лапали стоящую рядом девицу за всевозможные места, а она, глупо хихикая при этом, весьма вяло пыталась противостоять откровенно нахальным приставаниям. Охранник у входа в клуб равнодушно взирал на полупьяную молодежь.

Гуров припарковал «Опель» на противоположной стороне улицы, покинул салон и решительно зашагал в направлении ночного клуба. Охранник уже знал его в лицо, и никаких вопросов с его стороны в адрес Гурова не последовало. Полковник поднялся наверх и постучал в дверь фроловского кабинета.

– Я занят! – Голос Валерия был не таким, как обычно. – Убирайтесь к черту!

Однако Гуров, проигнорировав слова босса, повернул ручку двери и вошел.

Фролов был не один. Он сидел в кресле в расстегнутой до пояса рубашке, а на его коленях вольготно разместилась молоденькая блондинка, которую Гурову уже доводилось видеть вчера и сегодня на боях без правил, занимавшую место в элитном первом ряду. Правда, тогда она была в сопровождении кавалера, юного длинноволосого паренька с безумными глазами законченного наркомана. Сейчас же она находилась с Фроловым наедине. Ее правая рука скрывалась за брючным ремнем Валерия, а левая обвивала его тщедушную куриную шею. Вся одежда девицы состояла из короткой кожаной юбки и белых, слегка забрызганных грязью полусапожек. Все остальные элементы туалета были разбросаны по полу в непосредственной близости от кресла.

– Какого дьявола? – Фролов не изменил позы, но глаза его при этом гневно сверкнули, готовые испепелить ворвавшегося в помещение Гурова. – Ты очумел, скотина? Я же русским языком сказал тебе, что я занят. Надеюсь, ты понимаешь, что сейчас сделал?

– Валерий Александрович, – поведение владельца ночного клуба нисколько не смутило Гурова. – Я прошу меня извинить, конечно, но дело срочное. Мне просто необходимо поговорить с вами. И желательно с глазу на глаз.

– Я сказал, пошел вон!

Девушка вынула руку из-под ремня Фролова, и он, еще больше раздосадованный и даже озлобленный этим обстоятельством, скинул ее со своих колен. Дамочка обиженно надула губки и плюхнулась в кресло напротив. Ей не пришло в голову одеться, и она по-прежнему бесстыдно демонстрировала незваному визитеру свою обнаженную грудь. Фролов поднялся на ноги. Без привычного пиджака и с наполовину оголенной безволосой грудью он выглядел еще более худым. Сквозь кожу видны были его ребра.

– Завтра же получишь расчет, остолоп, – Валерий будто бы выплевывал каждое слово. – И это в лучшем случае. А скорее всего…

Гуров не стал ждать продолжения. Он уже отлично понял, что Фролов не станет сейчас ни о чем с ним разговаривать, если только… Если только с ходу не ошеломить его.

– Демьянов мертв.

– Что?!

Валерий отшатнулся как от хлесткой пощечины. Гуров удовлетворенно кивнул. Вот теперь он был услышан. Теперь ему удалось привлечь к себе необходимое внимание.

– Что ты сказал? Повтори!

Покосившись на сидящую в кресле блондинку, глаза которой округлились не столько от изумления или испуга, сколько от любопытства, полковник повторил. Минуты две Фролов хранил молчание, а затем его ловкие пальцы начали быстро застегивать пуговицы на рубашке. Любопытство на лице девицы сменилось недовольством.

– Валера!..

Фролов не посмотрел в ее сторону.

– Жди меня в баре, – сказал он Гурову.

Полковник не заставил себя упрашивать дважды. Покинув кабинет босса, он спустился на первый этаж, прошел в бар и, не без труда отыскав пустой табурет у дальнего конца стойки, взгромоздился на него. Заказал стакан апельсинового сока. Ему оставалось только ждать.

Фролов появился в баре минут через семь. Соседние с Гуровым табуреты были заняты. Валерий подал знак двум присутствующим в баре охранникам, и те, подсуетившись, заставили подвыпивших клиентов найти себе другие места. Фролов сел рядом с Гуровым. На нем уже был пиджак, но галстук под горлом отсутствовал.

– Как это произошло? – конкретный вопрос прозвучал без излишних предисловий. – И откуда тебе стало известно об этом?

– Я был с ним, – у Гурова уже была заготовлена легенда, которую он принялся излагать слегка взволнованным голосом. – Демьянов передал мне вашу просьбу относительно завтрашнего визита к… Ну вы сами знаете, к кому. Я согласился. Мы немного разговорились, и я попросил Женю подбросить меня до дома. Меня задели сегодня на ринге по ноге. До сих пор болит… Вы не были сегодня в зале? Хотя ладно, не о том речь. Мы поехали, и у парка Горького нас тормознули гаишники. Без тачки, но в форме. Женя сказал, что надает им по рогам, и остановился. Вышел из машины, стал о чем-то разговаривать с ними. Я не слышал. Я остался в машине. Очень хотелось курить, и я уже подумывал о том, чтобы выйти… И тут один из гаишников ударил Демьянова ножом. С размаха, в горло. Он и сделать-то ничего не успел. Демьянов, я имею в виду.

– Сколько их было? – бесстрастно спросил Фролов, глядя при этом не на Гурова, а на виртуозно смешивающего коктейли бармена.

– Кого?

– Гаишников этих.

– Двое.

Фролов задумчиво хмыкнул.

– Ну? И что было потом?

– Потом? – Гуров вроде бы растерялся, сбитый встреченным вопросом на середине своего повествования. Потер ладонью лоб. – Потом Женя умер. То есть я хочу сказать, что он умер сразу. После того самого первого удара. Я выскочил из машины. Один из гаишников удрал сразу, а я схватился со вторым. С тем самым, который ударил Женю ножом. Я выбил у него нож, затем свалил на землю, – полковник указал Фролову на свой грязный плащ. – Но тут вдруг какая-то тетка, неизвестно откуда взявшаяся, стала орать благим матом и звать ментов. Я на мгновение растерялся, и этих секунд засранцу хватило на то, чтобы врезать мне по уху и скинуть с себя. А потом он побежал. Поначалу я бросился было за ним, но потом решил, что нехорошо будет, если приедут менты и найдут Демьянова. Признаться, я еще надеялся, что, может, он живой. Я вернулся к нему, и вдруг появились менты. На двух машинах. В конце улицы. Я запаниковал, Валерий Александрович. Прыгнул в «Опель» Демьянова и по-быстрому свалил оттуда. Вот и все.

С глухим стуком бармен поставил на стойку бокал в форме раскрывшейся лилии с плескавшимся в нем голубоватым коктейлем. Тонкие женские пальчики ухватились за стеклянную ножку. Со своего места Гуров не мог видеть женщины, которой был подан этот коктейль. Ее закрывали люди, сидящие вдоль длинной стойки. Негромко играла музыка, заглушаемая общим гулом раздухарившихся посетителей. Полковник залпом допил свой сок, потянулся в карман за сигаретами, но передумал. Фролов подергал себя за мочку левого уха. Гурову уже был знаком этот жест. Он ждал, что скажет Валерий. Но тот не торопился. Разгладил ворот рубашки, видимо, только сейчас обнаружив отсутствие галстука на привычном месте, и потянулся во внутренний карман пиджака за фляжкой. В баре не было тех сортов рома, которые предпочитал владелец клуба. Гуров искоса наблюдал за тем, как Фролов пьет. Один глоток, второй, третий, четвертый… На два глотка больше, чем обычно. Фляжка оторвалась от губ, и Фролов, накрутив на нее крышку, спрятал обратно под пиджак.

– Где «Опель»? – спросил он наконец, и по этому вопросу Гуров понял, что Фролов всегда в первую очередь думает о главном, о том, что может нанести вред лично его интересам.

– Здесь, у входа.

Фролов резко повернулся в сторону собеседника и прищурился.