Помоги проекту - поделись книгой:
Быстро осмотрев затихшего графа, Жильер усмехнулся.
– Поздравляю, Вейра. Ты, кажется, его убила. О, Небесный Круг! Уходим отсюда, и как можно скорее. Око у тебя?
– Да, – выдохнула Вейра. Теперь ей и вправду стало не по себе; она вовсе не собиралась лишать жизни де Керви; она всего лишь не хотела быть пойманной…
– Давай руку, – процедил Жильер, – только не вздумай упасть в обморок… Тоже мне, борец за свободу Саквейра…
Вдвоем они выскользнули из спальни.
– Иди за мной и сделай вид, что слегка перебрала, – жестко командовал Жильер, – если кого встретим… Надеюсь, ты понимаешь, что если нас поймают, одной поркой не отделаемся?
Вейра молча кивнула. Перед глазами все плыло, смазываясь мутными пятнами. А на руках… У нее появилось странное ощущение, что ладони, пальцы невероятно грязные, словно покрыты нечистотами… Вымыть бы их, да негде. На кружевной манжете темнело кровавое пятнышко размером с ноготь. Как же она вымазалась? Ведь, казалось, аккуратно вытерла стилет о камзол графа…
– Ну, живо, живо, – голос Жильера доносился будто издалека, – слезы лить будешь дома, сделанного не исправишь… Сейчас главное – выбраться!
Бесконечный клубок коридоров. Какие-то люди, наряженные, разодетые смотрят на нее с легким осуждением.
«Наверное, я и в самом деле выгляжу, словно перепила наливки», – мелькнула мысль, – «ох, скорее бы все это закончилось!»
И, наконец, в лицо повеяло свежестью сада. Жильер потянул ее в тень старых яблонь; там их уже ждали оседланные лошади.
– Все. Можно сказать, что первая часть плана удалась.
Будто во сне, Вейра забралась в седло. Ей казалось, что Око Пламени стало горячее, чем раньше.
– Жильер…
– Да?
– Тоэс Мор так и не сказал мне, как Око Пламени может убить лорда.
Он улыбнулся и быстро пожал ей руку.
– Скоро узнаешь. Тоэс пока решил держать все в секрете, даже от тебя… Не обижайся, Вейра. Так лучше… Ведь если тебя, упаси Небесный Круг, поймают таверсы, ты ничего им не сможешь рассказать… Поскольку и сама ничегошеньки не знаешь.
В надземной части замка было прохладно. И всюду – хрупкие, сотворенные людскими руками вещицы. К слову, совершенно не нужные лорду Саквейра, но – преподнесенные в дар, а потому имеющие право на жизнь.
Тиорин рассеянно покрутил в руках мастерски выточенного из дерева эрга с мечом, сильно уменьшенную копию самого себя. Наверняка даже тот резчик по дереву видел в повелителе Саквейрских земель прежде всего чудовище. Так отчего же ты, Тиорин Элнайр, так удивляешься словам Оракула?.. Когда-нибудь люди все равно пожелали бы избавиться от эргов; быть может, нашелся жадный до власти человечек, который думает, что сможет принести
Он аккуратно поставил статуэтку на место и, раздернув портъеры, вышел на балкон.
Было раннее утро. Солнце алым шариком поспешно выкатывалось на небо, разливая животворящий свет по землям Саквейра. У подножия горы, укутанный в дымку, медленно просыпался Айрун; Тиорин даже учуял тонкий, ни с чем не сравнимый аромат свежеиспеченного хлеба. А дальше, на юго-восток, задорно кучерявились темные шапки Ирвингова леса, рассеченного шрамом большого тракта.
И что, спрашивается, нужно этим странным людям? Чего вообще может желать человек, кроме мира и спокойствия?.. Вот этого он уже не понимал, а потому даже в самом страшном сне не мог представить, что кто-то захочет его смерти.
«Да ты сам едва помнишь, что такое быть человеком», – подумал он, – «ты просто… забыл, Тиорин».
И эрг попробовал вспомнить себя таким, каким был до… В общем, до своего рождения в мир эргов. Из темных закоулков памяти всплыли поблекшие, давно утратившие краски образы: вот он, Тиорин, принимает венец одного из вождей… А вот – тризна по погибшему в бою отцу. Остаются два брата и только один жезл верховного вождя…
«Любопытно, а что было бы, выиграй я тогда бой? Что бы я сделал со своим братом?..»
За спиной шумно засопел таверс. Тиорин приказал им вне подземелий принимать человеческое обличье, иначе замок уже давным-давно сгорел бы дотла. И вот теперь топтался на пороге Юдин, предводитель всего клана таверсов – широкоплечий воин, с ног до головы одетый черную броню, а вовсе не шипастая тварь, повсюду сыплющая искрами.
– Милорд.
– Прикажи подготовить мне ванну и дорожный костюм, – Тиорин все еще задумчиво глядел на ажурные арки Айруна. И ведь даже стен не было отстроено для этого города, не говоря уже о смотровых башнях… Привыкли, привыкли к тишине и покою люди. Но, видать, всегда найдутся недовольные, полагающие, то могут сделать лучше чем есть.
– Я должен сопровождать вас? – глаза Юдина полыхнули пламенем сквозь забрало.
– Полагаю, в этом нет необходимости. Я уезжаю по личным делам, а ты оставайся здесь. Не забывай о том, что во дворце должен быть порядок.
Юдин с сомнением качнул головой в шипастом шлеме.
– Мой клан готов умереть за вас, милорд. И вы это знаете.
Тиорин лишь усмехнулся.
– Даже если вернутся старшие эрги?
И, не дожидаясь вразумительного ответа, приказал:
– Пусть седлают Севетра, Юдин. И не заставляйте меня ждать.
… Когда солнце одолело четверть небесного круга, Тиорин уже несся вниз по склону на вороном жеребце. Кажется, его подарил наместник Саквейра, обеспокоенный тем, что владыка вот уже который год не покидает подземелий. Верный Юдин доложил о появлении скакуна, Тиорин приказал отвести его в конюшню и выводить каждый день на прогулку, чтобы не застаивался тонконогий красавец – и на том дело кончилось. А теперь оставалось только пожалеть, что столько времени упущено, и что столько раз можно было мчаться навстречу восходу и ветру, пригнувшись к лошадиной шее, вдыхая странную смесь запаха лошадиного пота, влажной земли и разнотравья.
Тиорин направлялся к имению герцогини Кайрины де Гиль.
Положа руку на сердце, он не совсем понимал, отчего Оракул так обеспокоился Оком Пламени. Ведь это был всего лишь рубин с каплей его, Тиорина, крови внутри; именно поэтому камень всегда оставался теплым. Он сам сотворил Око Пламени, и это был дар любви для женщины, ее достойной. Жаль, прочие эрги отклонили предложение Тиорина привести Кайрину к возрождающей купели и сделать эргом; и именно в тот, последний вечер они и расстались навсегда.
…Севетр несся на восток. А Тиорин Элнайр безуспешно пытался представить себе, как может выглядеть Кайрина де Гиль после сорока лет разлуки.
«Маленькая, сморщенная старушка. Как сушеный гриб, и такая же легкая», – безрадостно думал он.
А память предательски подсовывала образ цветущей тридцатилетней женщины, кожа которой была подобна розовому мрамору, глаза – изумрудам, а волосы – золотым нитям. Разумеется, герцогиня де Гиль была замужем, но супруг, быстро сообразив,
Имение герцогини располагалось в пяти милях от Айруна; Севетр бодро взбивал копытами дорожную пыль, и к полудню Тиорин уже завидел белоснежную арку ворот.
Он спешился, бросил поводья подбежавшему лакею и размашисто зашагал к парадному. Образ сморщенной старушки в напудренном парике никак не желал вытеснять Кайрину де Гиль.
«Ну и пропади все пропадом», – мрачно подумал Тиорин, – «для меня ты все равно останешься такой, как была в ту, последнюю нашу ночь».
Он распахнул двери, намереваясь взлететь по ступеням прямо в спальню Кайрины… И нос к ному столкнулся с управляющим.
Тот был молод и, как водится, слегка нагловат. Завидев гостя, который по крайней мере казался ровесником, да еще и не был разряжен в пух и прах, как это наверняка делал наместник Саквейра, парень грозно сверкнул глазами.
– Куда изволите так спешить, милорд?
И стал, загораживая дорогу. Тиорин едва не рассмеялся. О, да. Мальчишка слишком молод, и не может помнить лорда Саквейра, когда тот навещал герцогиню. Но – во имя небес – разве не кажется ему странным цвет волос?
– Мне нужно видеть герцогиню де Гиль, – сдержанно ответил эрг, обходя парня.
Он слегка удивился, когда крепкие молодые пальцы впились ему в плечо. В ноздри ударил запах дорогого табака.
– Прошу прощения. Герцогиня никого не принимает. Ей с утра нездоровится, так что…
– Тогда мне тем более нужно с ней повидаться, – с улыбкой ответил Тиорин, высвобождая плечо, – не смей задерживать меня.
– Герцогиня никого не принимает, – упрямо процедил управляющий, – и я не допущу, чтобы хотя бы кто-нибудь побеспокоил ее светлость! Я не знаю, кто вы такой, милорд, но – извольте прийти позже, иначе…
Последние слова он уже выкрикнул. И было в его голосе нечто такое, что всегда выделяет молодых людей, которым в руки попалось слишком много власти зараз.
Тиорин вздохнул.
– Очень жаль, что ты не знаешь, кто я такой, мальчик. Если бы знал, то уже валялся бы у меня в ногах…
Холеное лицо нахала занятно сморщилось. Затем, видимо, осторожность взяла свое – и он еще раз окинул взглядом незваного гостя. В самом деле, странно, когда в дом к ее светлости заявляется молодой мужчина в запылившейся одежде и нагло заявляет о своей якобы значимости… А потом, совершенно случайно, парень посмотрел в сторону, туда, где холл был увешан портретами предков герцогини, и среди них…
– Очень хорошо, – зло процедил Тиорин, – ты, дурак, отнял у меня кучу времени. Скажи спасибо, что не до тебя нынче.
Скорее всего, Кайрина по случайному наитию приказала вновь повесить ту огромную картину, где был изображен лорд Саквейра во весь рост, с парадной перевязью и в расшитом золотом камзоле. Но порой слишком трудно бывает вовремя понять – и принять то, что перед тобой личность, на чьем портрете золотится подпись «Тиорин Элнайр, повелитель Саквейрских земель».
Тиорин устремился вверх по скользким ступеням, уже не обращая внимания на распластавшегося по полу наглеца. Кайрина… По-прежнему ждала его. Красивая и мудрая, смелая и осторожная…
В галерее он едва не сбил с ног кругленького человечка, который семенил навстречу с сундучком под мышкой.
– Эээ… Господин…
– Что еще?!!
– Если вы к герцогине, то ее лучше не тревожить.
Сообразив, что это никто иной, как лекарь, эрг сграбастал его за шиворот.
– Что с ней? Отвечай, живо!
Но, похоже, тот понятия не имел, что значит «отвечать живо», а потому Тиорин попросту отодвинул его с дороги и, толкнув дверь, вошел в спальню.
…Запах лекарств. Тяжелый, душный. Огромная кровать, перед которой на скамеечке сидит молоденькая девушка в косынке и простом платье из некрашеного льна. И жалкое, иссушенное годами тело в белоснежной пене простыней.
С трудом соображая, что делает, Тиорин шагнул к окну и распахнул его. Хотелось выгнать из уютной комнаты навязчивое напоминание о болезни, и чтобы все, все было по-старому.
Девушка, ойкнув, вскочила и засуетилась, укрывая спящую герцогиню.
– Милорд, милорд… что это вы?!! Лекарь сказал – не беспокоить!
– Уходи, – приказал эрг, – немедленно. Я хочу остаться с Кайриной де Гиль наедине.
– Но… – на молодом смуглом личике мгновенно отразилась вся та борьба, что происходила в душе служанки. С одной стороны, она была предана герцогине, и намеревалась до конца бороться за ее жизнь. С другой стороны, уж слишком повелительным казался тон странного незнакомца.
Все, как и много лет назад, решила сама Кайрина.
Ее глаза открылись, сощурились близоруко, и спальню огласил тихий горестный стон.
– Ты!..
Затем, на удивление быстро овладев собой, она выпростала из-под покрывала морщинистую руку и легонько сжала крепкий локоть служанки.
– Дея, душенька… Оставь-ка меня с этим господином. И чтобы никто – слышишь? Чтобы никто не мешал нам…
Все Серединные земли сжались до размеров спальни. И Тиорин, вмиг позабыв о том, что он – эрг и лорд Саквейра, опустился на колени перед ложем, где угасала Кайрина де Гиль.
Конечно, она сильно изменилась за все эти годы. Но красота, казалось, никуда не ушла; только забралась глубже, спряталась от взглядов людских. На поверхности остались едва заметные, скользящие проблески.
– Ты вовремя решил навестить меня, – прошептала Кайрина, – похоже, теперь наша встреча уже точно последняя… Да еще… Странное что-то происходит, Тиорин, ты должен знать.
Она приподнялась среди подушек, легонько коснулась пальцами щеки эрга… А тому внезапно захотелось завыть от тоски, от вопиющей несправедливости небес. Отчего такая женщина, как Кайрина де Гиль, должна уходить из жизни? Отчего он послушался решения совета и не взял ее к себе, не привел к Возрождающей купели?!!
Кайрина кашлянула, и по ее сморщенным и уже безжизненным губам скользнула озорная улыбка.
– Видишь, я уже не та Кайрина, с которой ты танцевал на балу у наместника. Жаль, что ты покинул меня так рано, жаль… Но теперь – все. И, умоляю, не надо говорить мне о том, что я вовсе не изменилась. Это будет самой большой ложью, а ведь ты никогда мне не лгал, Тиорин…
Эрг сел в изголовье, взял ее сухую ладошку в руки. И, наконец, обретя способность говорить, спросил:
– Что стряслось, Кайрина?
Она растерянно посмотрела на него.
– Кто-то похитил Око Пламени. Граф де Керви попытался задержать вора, но был заколот. Прямо здесь, в этой спальне, представляешь?..
И, помолчав, добавила задумчиво:
– Я вот думаю… Хорошо, если Око украли просто ради денег… Но если с его помощью они могут навредить тебе?
– Не думаю, что, владея Оком, мне можно причинить вред, – беззаботно обронил Тиорин, – не думай об этом, дорогая моя. Я займусь этим, и верну камень туда, где ему и надлежит оставаться, тебе то есть.
Старушка горестно вздохнула.
– Зачем он мне теперь, Тиорин? Меня скоро не станет, и что тогда? Нет уж, лучше забери его себе, как отыщешь. А потом, быть может, ты его подаришь еще кому-нибудь… Женщине, которая тебе понравится…
– Ты сама не представляешь, какие глупости говоришь…
Он приподнял ее почти невесомое тело и обнял, прижав к себе. Разве не может тепло эрга согреть тело, в котором едва держится жизнь?
– Ты такой горячий, – шепнула Кайрина, – как раньше… Я постараюсь выздороветь, Тиорин, постараюсь. Но де Керви… Я испугалась, когда вошла в спальню, и увидела его… А потом мне стало совсем худо, но я ничего не могла поделать. Кто мог похитить Око Пламени? И главное, кто мог знать о его предназначении?
Поделиться книгой: