Древние тени

— У вас не хватает средств производства?

— Теперь хватает, но остается вопрос морали: хорошо ли положить конец дефициту?

Железная Орхидея удивленно подняла брови и вопросительно посмотрела на Лорда Джеггеда, словно пытаясь разделить с ним недоумение.

— Сытость порождает безделье, — изрекла Дафниш. — Тот, кто не доедает, в науках преуспевает. — Дафниш понимала, что процитированные Максимы вряд ли встретили благосклонный прием, но, тем не менее, с терпением, присушим Миссионерам, продолжила: — В Арматьюсе считают, что скудость полезнее изобилия, ибо имеющий достаток стремится его умножить. Жадность порождает убийство, а потакание своим слабостям приводит к самоубийству. Чтобы не подвергать планету новым опасностям, мы довольствуемся только необходимым. Устойчивость — в аскетизме.

— Можно понять, что ваш мир возрождается после бедствия, — с сочувствием поинтересовался Лорд Джеггед.

— Он уже возродился, сэр, благодаря нашим предкам, основателям Арматьюса, — твердо ответила Дафниш. — Теперь Арматьюс набирает силу, следуя их заветам. Но будущее только за стоиками.

— И вы полагаете, что, следуя своим моральным устоям, сумеете избежать нового бедствия?

— Мы уверены в этом.

— Но, — Лорд Джеггед с улыбкой развел руками, - вы сами видите, жизнь на планете не умерла, хотя, уверяю вас, в нашем мире никто не разделяет ваших воззрений.

Уловив, как ей показалось, иронию, Дафниш расправила плечи и требовательно сказала:

— Если не возражаете, мы с сыном пойдем к машине. Мальчик наелся.

— А вы не станете завтракать?

— Проводите нас к кораблю!

— Ваша машина вам не поможет.

— Как? Вы хотите воспрепятствовать нам?

Лорд Джеггед вкратце рассказал Дафниш об эффекте Морфейла.

— Из него следует, — добавил он в заключение, — что у вас нет реальной возможности вернуться домой. Если вы отправитесь в путешествие, то, скорее всего, погибнете, или, в лучшем случае, окажетесь в неведомом мире. Как знать, с чем вы там встретитесь.

— Вы думаете, я испугалась? Побоюсь рискнуть? Лорд Джеггед задумчиво поджал губы, мельком взглянул на мальчика, не перестававшего двигать челюстями, и мягко сказал:

— Поешьте и вы.

Дафниш машинально взяла кусочек баранины, откусила и еле не поперхнулась. Перед ней на сине-белой траве закувыркалась тень свиноподобного существа, а воздух огласился смехом и гомоном. Дафниш подняла голову. Небо заполнилось странными существами. Пожалуй, то — гигантский комар, чуть выше бледно-зеленый электрический скат, а рядом с ним крылатая черно-белая кошка... Все существа то делали пируэты, то пикировали или уходили вниз по спирали, а потом снова вздымались в небо. Дафниш огляделась вокруг. На лужайке, по ее сторонам, появились ряды разноцветных флагов на высоких флагштоках, а на углах расположились шатры из полотняной материи. Сами лужайки заполнила толпа зрителей в самых разнообразных, по виду карнавальных одеждах.

Справившись с мясом, Дафниш потянулась было к салату, но ограничилась сливой. Завершив завтрак несколькими глотками воды из золоченого кубка, она взглянула на сына. Снафлз исправно работал челюстями.

Внезапно в воздухе раздалось шипение. Дафниш взглянула вверх. В нескольких футах над головой проплывали огненные колеса. Зрители бурно аплодировали.

— Шикалное злелище, чтоб мне пловалиться! — воскликнул Сладкое Мускатное Око и подмигнул Дафниш.

Она пожала плечами и отвернулась.

— Это моя колесница, — громко пояснил чей-то бас.

— Да знаем, знаем, дорогой Герцог Квинский! — прощебетала какая-то дама, во внешности которой Дафниш нашла вопиющую дисгармонию: изумрудные глаза и. зеленые губы казались несовместимыми с золотой кожей.

— Это Миледи Шарлотина из Подозерья, — шепнул Лорд Джеггед. — Хотите с ней познакомиться?

— Она может помочь мне? Даст толковый совет?

— Миледи Шарлотина — покровительница Браннарта Морфейла, нашего величайшего ученого-безумца. По его словам, он лучший знаток Природы Времени за всю историю человечества. Возможно он захочет поговорить с вами.

— А зачем ему покровительница?

— Все дело в традициях. Мы считаем, что нельзя пренебрегать полезным опытом прошлого. Традиции упорядочивают жизнь. Браннарт узнал о покровительстве из какой-то древней звуковой записи и решил, что оно поможет ему. А вот сейчас, благодаря сыну Железной Орхидеи Джереку, мы все увлеклись моралью.

— Что-то не очень заметно.

— К сожалению, мы столкнулись с трудностями. Никто толком не знает, что такое мораль.

Заметив подошедшую Шарлотину, Лорд Джеггед прервал пояснение и представил путешественников во времени.

— Какая прелесть! — промурлыкала Шарлотина — Путешественники во времени! Скажите, милая Дафниш, на вас уже заявила права?

— Заявили права? — Дафниш вопросительно посмотрела на Лорда Джеггеда

— Мы соперничаем друг с другом, — пояснил он, разводя руками. — Каждый старается опередить остальных и получить единоличное право принять гостей у себя. На вас с сыном заявил права я. Вы мои гости. Скоро увидимся.

Лорд Джеггед поклонился и отошел.

— Скопидом Джеггед! Решил пополнить зверинец, — Шарлотина оценивающим взглядом посмотрела на Дафниш. — Дорогая, у вас собственная фигура?

— Что вы имеете в виду?

— Значит, я угадала, — Шарлотина кокетливо сделала реверанс. — Я подыщу вам друзей. Говорят, у меня талант точно определять, кто с кем может сойтись.

— Не скромничайте, ангелоподобная Шарлотина. У вас масса талантов, — комплимент прозвучал из уст экстравагантного франта. Костюм его состоял из непомерных, казалось, надутых воздухом камзола и панталон, расшитых галунной тесьмой и украшенных сверкающими цепочками. Пуговицы камзола имели размер доброго капустного кочана, а пояс, терявшийся между камзолом и панталонами, выдавал себя большой пряжкой. Ноги франта были обуты в длиннющие башмаки с высоко загнутыми носками, а на голове его красовалась фуражка с далеко выступающим козырьком.

Щеголь упал на колени, простер напудренные руки к Миледи Шарлотине и с жаром продолжил:

— О, владычица мой души, хотя мне и не отказывают в уме, рядом с вами я всего лишь несчастный неуч. Как я хочу перенять у вас хотя бы крупицу вашей исключительной мудрости!

— Добрый день, Доктор Волоспион, — ответила Шарлотина, после чего отошла, бросив через плечо: — Вы сегодня подобрали неплохие духи.

Эти слова стали единственной наградой велеречивому франту, хотя, казалось, он мог рассчитывать и на большее: его слушали с нескрываемой благосклонностью.

Доктор Волоспион поднялся, звякнув цепочками, и, нимало не смущенный равнодушием Шарлотины, взглянул на Дафниш, растянув рот в улыбке.

Я ищу женщину, которой смог бы отдаться весь без остатка, — сказал он, отряхивая со штанин голубые травинки. — Правда, я немного замешкался: сезон в самом разгаре. Многие уже вовсю предаются любовным утехам, а кое-кто даже успел ими пресытиться, — Доктор Волоспион внимательно оглядел Дафниш и вкрадчиво произнес. — Могу я узнать, какого вы сейчас пола?

— Я женщина, сэр. Замужняя женщина из благородного Арматьюса Я поклялась терпеть лишения трудиться не покладая рук вместе со всеми, пока меня не сменит мой сын.

— Но сейчас вы не в Арматьюсе, а на Краю Времени. Почему бы вам не соединиться со мной, пока не наступил Конец Света?

— Оставьте меня!

— Я понимаю вас любовь выходит из моды, но только, по мне, она дарит усладу в любое время. Разве не упоительно отдаться другому, сделать его своим всевластным хозяином? — Доктор Волоспион приблизился к Дафниш. — Ах, я вижу, что произвел на вас впечатление.

— Да оставьте меня!

— У вас дрогнул голос. Вы заколебались.

— Ошибаетесь, Доктор Волоспион.

— Подумайте, мы реконструируем наши тела, и у нас будет ребенок.

— Однажды меня уже оперировали. У меня есть ребенок. Другого не будет.

Дафниш поискала глазами сына, неожиданно испугавшись, что на него окажут пагубное влияние: еще бы, его окружали люди, не только не знакомые с истинной нравственностью, но и глумящиеся над самым чистым и сокровенным.

— Снафлз!

— Я здесь, мама, — откликнулся мальчик, прервав разговор с высоким сухопарым субъектом, на голове у которого возвышалась зубчатая корона высотой в его рост.

— Подойди ко мне!

Снафлз нехотя вылез из-за стола, не забыв прихватить пирожное, и, отдуваясь, вразвалку направился к матери. Его лицо было все перемазано, волосы слиплись, а на комбинезоне пестрели пятна от соуса и варенья.

Между тем на небе стали составляться из облаков причудливые фигуры. Они меняли краски и очертания и выглядели очень эффектно.

Сжав липкую руку сына, Дафниш собралась отчитать его за чрезмерность в еде, но, взглянув на счастливое лицо мальчика, передумала, посчитав, что с ребенка не следует спрашивать, как со взрослого. В Арматьюсе детям часто не давали наесться лишь потому, что сами родители не могли позволить себе поесть досыта. На Краю Времени следовать их примеру бессмысленно, благоразумно решила Дафниш. Когда она окажется с сыном дома, ему не составит труда вернуться к умеренности в еде, недаром он прилежно учился. А вот если им суждено здесь остаться, то ребенку лучше не выделяться и принять существующий уклад жизни. Когда он достаточно возмужает, она передаст ему статус взрослого и тем самым покончит с собственными страданиями.

Дафниш обвела глазами толпу. Ей показалось, что она попала на карнавал, а вокруг нее одни маски, и каждая из них — издевка над человеком. Правда Дафниш все еще питала некоторую надежду, что ей поможет Лорд Джеггед, явно выделявшийся из толпы, но тот куда-то запропастился.

Зато Шарлотина быстро напомнила о себе. Она подошла к Дафниш с какой-то женщиной и торжествующе улыбнулась, выйдя из образа Печальною Арлекина.

— Я вмиг выполняю свои обещания, милая Дафниш. Это мисс Минг, ваша современница. Надеюсь, вы подружитесь.

— Я сейчас хочу одного: вернуться в свою машину. Мальчик устал. Ему надо выспаться.

— Нет-нет! И не думайте уходить. Праздник в самом разгаре. Да и поговорите с мисс Минг. У вас, должно быть, немало общего.

Перед Дафниш стояла полная, еще молодая женщина с болезненно бледной кожей, с вялыми, хотя и тщательно причесанными длинными белокурыми волосами. Непривычно простым казался ее костюм: оранжевые штаны из грубой бумажной ткани, бледно-голубая рубашка и того же цвета неказистый жакет. Женщина оценивающе посмотрела на Дафниш, сочетая во взгляде теплоту и расчет. Затем натянуто улыбнулась.

— Вы из какого столетия? — спросила Шарлотина, наморщив позолоченный лобик. — Вы говорили, да я забыла.

— Мы с сыном из 1922 года.

— А мисс Минг из 2067-го. Еще недавно она жила в зверинце Волоспиона. Одна из немногих, кто пережил эпидемию.

Мисс Минг, не церемонясь, обняла Дафниш за плечи и, вложив доверительную нотку в свой голос, монотонно заговорила:

— Представляете, у Монгрова, коллекционирующего болезни, сбежала часть болезнетворных микробов. Они проникли в зверинец Волоспиона и скосили половину его обитателей. Их даже не воскресили. Когда спохватились, уже было поздно. А с Монгрова как с гуся вода. Доктор с ним больше не разговаривает. Никак не могла подумать, что путешествие во времени было осуществлено еще в 1922 году, — мисс Минг на мгновение замолчала, а затем, надув, как ребенок, губы, сердито добавила: — К тому же, мне всегда говорили, что я первая путешественница во времени.

Дафнис почувствовала, что мисс Минг может показать зубы.

— К преодолению временного пространства у нас готовились только женщины, — присовокупила мисс Минг. — Я стала первой из них.

Прижав к себе сына, Дафниш решительно возразила:

— Первые машины времени созданы в Арматьюсе. В 1920 году мы построили машину для путешествия в прошлое, а в 1922 году — для путешествия в будущее. На этой машине я и прилетела сюда.

Уголки губ мисс Минг поползли вниз, она стала похожа на растревоженную тигрицу.

— Кто-то из нас не прав, но я историк и не могу ошибиться. А от какой даты у вас ведут летосчисление?

— От первого рождения...

— Христа?

— Первого ребенка после всеобщего бесплодия, вызванного катастрофой. В Арматьюсе изобрели способ...

— Все ясно! — с удовлетворением в голосе снова перебила мисс Минг. — Мы с вами из разных тысячелетий. — Она взяла Дафниш под руку и бойко продолжила: — Но это не должно помешать нашей дружбе. Вы такая утонченная и застенчивая, совсем как ребенок.

Дафниш поспешила освободиться. Она смочила перчатку в воде и вытерла лицо сыну. Помотав головой, мальчик облегченно вздохнул и уставился в небо.

— Вы замужем? — спросила мисс Минг.

— За своим кузеном из Арматьюса, — холодно ответила Дафниш и попыталась отойти в сторону, но мисс Минг вцепилась ей в руку, крепко сжав локоть. Дафнис поморщилась.

Над головами зрителей промчались три белые летучие мыши, несколько раз синхронно перевернувшись и огласили воздух свистом своих двадцатифутовых крыльев. Заиграла труба. Толпа снова зааплодировала.

— Я развелась перед тем, как отправиться в путешествие, — сообщила мисс Минг и заглянула Дафниш в глаза, словно собираясь услышать не менее интимное откровение. Не дождавшись, она фамильярно продолжила, будто говорила со своей близкой подругой. — Мой муж был известным ученым родом из респектабельной семьи старожилов Айовы. Но он был таким же, как все мужчины. Ты понимаешь. Они считают, что дарят тебе блаженство, появляясь у тебя в спальне раз в месяц, а если спят с тобой раз в неделю, то мнят себя Казановами. К тому же все мужчины глупы, только, как подметила Бетти Стерн, свою тупость они прикрывают грубостью, которую многие женщины принимают за мужественный характер. На этой наивности и держатся все счастливые браки. Только я-то свою ошибку, в конце концов, осознала. Иначе меня бы здесь не было. А у себя мы подобрали команду из одних женщин — поняла, почему? — и совершили настоящий прорыв в науке, показав зазнавшимся кобелям, как могут работать суки. А здесь мне нравится. Понимаешь, что я имею в виду? Тебе какие подружки нравятся?

Дафниш пропустила вопрос мимо ушей, разыскивая глазами в толпе Лорда Джеггеда Канари. Наконец, ее старания увенчались успехом. Лорд Джеггед разговаривал с невысоким желтолицым мужчиной, одетым в голубой сатиновый комбинезон. Лавируя между зрителями, Дафниш направилась к Лорду Джеггеду, таща за руку сына, засыпавшего на ходу. Мисс Минг последовала за ней. Заметив Дафниш, Лорд Джеггед наклонился к своему собеседнику и что-то шепнул ему на ухо. Затем познакомил с ним Дафниш.

— Ли Пао, это Дафниш Арматьюс из Арматьюса. Позвольте представить вам, Дафниш, Ли Пао. Он двадцать седьмого века

— Она не понимает, о каком веке вы говорите, — вмешалась мисс Минг. — У них в Арматьюсе свое летосчисление. Они ведут счет годам от какого-то первого рождения.

Лорд Джеггед закатил глаза и развел руками. Ли Пао слегка поклонился.

— Товарищ Арматьюс, вы, конечно, поражены здешними нравами? — спросил китаец.

Истолковав молчание за согласие, он сардонически улыбнулся.

— Оказавшись на Краю Времени, я был поражен не менее вас, но затем понял: беспокоиться о чем. Богатые прибегают к насилию лишь тогда, когда возникает угроза их благоденствию, а здесь такой угрозы просто не может быть. Если вам показалось, что обитатели Края Времени падки на развлечения, не судите их слишком строго, им больше нечем заняться. Здесь нет нужды, любая потребность доступна. Природа покорена Искусством. Ресурсы Края Времени безграничны, ибо их черпают из вселенной. Сначала города аккумулируют галактическую энергию, а затем ею пользуется, всякий, кому не лень. Звезды гаснут по пустякам. Кто-то принарядился — глядишь, одной звездой меньше, — в тоне Ли Пао сквозила ирония, но не было осуждения.

Неожиданно раздался громкий крик Снафлза. На толпу медленно опускался какой-то огромный металлический аппарат, покрывая лужайку зловещей тенью. Казалось, еще мгновение, и от зрителей останется мокрое место. Но нет: остановившись в нескольких футах над головами, аппарат покачался и поплыл в сторону. Притихшая было публика зашумела

— Период Первого Рождения? — задумчиво произнес Лорд Джеггед. — По моим подсчетам, ваш 1922 год соответствует 9478 году от Рождества Христова. Летоисчисление, принятое в Эпоху Рассвета, наиболее удобная система определения времени по годам. Вам не позавидуешь: в десятом тысячелетии люди столкнулись с большими трудностями. Насколько я знаю, вам пришлось восстанавливать всю планету, начиная с ядра и кончая атмосферой.

Эрудиция Лорда Джеггеда успокоила Дафниш. Образованный человек не откажет в помощи. Да и Ли Пао может помочь. Дафниш обрела хладнокровие.