Маньяр встревожился — он ничего не слышал о тварях, способных незаметно подкрасться и столь же незаметно умыкнуть лишь одного из путников.
— Никуда он не сбегал, — просветил я сестричку. — Всего лишь отправился выполнять твой последний приказ.
— Какой еще приказ?
— Пойти и утопиться в болоте, какой же еще? Можешь прогуляться к ближайшей топи и проверить исполнение.
— Ерунда… Я не раз в сердцах говорила ему похожие слова, и приучила не воспринимать…
— Скажи, — перебил я, — если бы сам Брок все-таки захотел исполнить приказ буквально — ошейник бы ему воспрепятствовал?
— Нет… Но зачем?!! Зачем, скажите мне ради Девственной Матери?!
— Не знаю, сестрица… Наверное, решил, что ему лучше умереть самому, оставив тебя без защиты, — чем погибнуть по твоему приказу и защищая тебя.
Еще две лиги мы преодолели в тишине и спокойствии. Или почти в тишине и спокойствии — после двух происшествий на берегу Гронны нападение существа, напоминающего громадную лягушку с отрубленными лапами, показалось легкой разминкой.
Тварь, до нашего приближения маскирующаяся под мирный валун, распахнула широченную пасть, выстрелила языком-арканом… и промахнулась. А при ее способе передвижения — неуклюжими прыжками за счет мгновенного раздувания и втягивания брюха — не стоило пытаться догнать даже пешего. Мы могли расстрелять лже-валун с безопасного расстояния, но не стали терять время.
Дальше двигаться открытыми местами стало невозможно. К дороге с двух сторон почти вплотную подступил лес. Наш маленький отряд пробирался стороной, между деревьями — неторопливо, приноравливаясь к скорости идущих пешком двоих лучников и Изабо. Маньяр предложил сестрице сесть на коня одного из своих солдат, но она отказалась — неудобно, дескать, ехать в мужском седле.
Участок леса, на вид ничем не отличавшийся от прочих, мы далеко объехали по настоянию сенешаля. Мне место не казалось подозрительным — высоченные, редко стоящие сосны, зеленый мох между ними, кое-где ягодные кустики… Добавить бы еще к здешнему мрачному безмолвию пение птиц и жужжание насекомых — и получится самый настоящий, без подвохов, лес, хоть сейчас затевай королевскую охоту. Но спорить с Маньяром желающих не нашлось.
Затем была полянка, где нами попытались подкрепиться существа, напоминающие слизней с крупную собаку размером — слизней, отрастивших громадные зубастые пасти и обретших способность к стремительному передвижению… Затем — новая стая знакомых нам Парящих Клешней, и лучники уже не могли встретить их плотным градом стрел, мне пришлось пустить в ход самобой, а Маньяру — меч, и все равно мы потеряли двух стрелков и трех лошадей… Затем до нас пытался добраться какой-то одинокий обитатель леса, громадный, сотрясающий землю тяжелой поступью; мы его так и не увидели: Изабо, набравшаяся сил после Гронны, ударила одним заклятием, затем вторым — но не по твари, а по земле под ее лапами и по окружающим деревьям, и долго было слышно, как заваленное упавшими стволами существо тяжело ворочается, пытаясь выбраться из вновь образовавшейся топи…
А затем лес расступился и мы увидели Тур-де-Буа.
Доставать карту не имело смысла, и без нее было видно: нить с привязанным Кольцом Разлуки показывает на замок.
Отсюда, с расстояния в три четверти лиги, казалось, что Тур-де-Буа не повредили ни годы, проведенные без владельцев, ни новые жутковатые хозяева здешних мест.
Уверенно тянулся к небу донжон, и желтели стены, сложенные из беонийского камня — стены, помнящие Старую Империю. Лишь кустарник, неуместно зеленеющий между зубцами стен, свидетельствовал: давно, очень давно суровый кастелян не гонял в хвост и в гриву нерадивую замковую прислугу.
— Странно… — неуверенно протянул Маньяр. — По-моему, три недели назад здесь ничего не росло.
Он указал на цепочку деревьев, пересекшую пологий склон холма, на вершине которого высился замок. Я пожал плечами:
— Не слышал про монстров, прикидывающихся деревьями… Хотя ждать можно всего.
— Возможно, я ошибаюсь… — сказал сенешаль еще неувереннее. — Присматриваться времени не было, едва мы направились к замку, началось такое…
— Что именно?
— Адская Коса… Как обычно, всего три удара, — но на удивление метких… Через несколько секунд в живых остался я один… Один из семерых… И повернул назад. Думал — не доеду, но на людей, выбирающихся из Буа, здешние чудища попросту не обращают внимания.
— Надеюсь, сегодня Адская Коса до нас не доберется. По-моему, все твари, обнаруженные вашей недавней разведкой, покинули места былых засад. Взамен появились новые, но я с охотой променяю Косу на пару стай Парящих Клешней и Черный Мешок в придачу.
К нам подошла Изабо. Вид у сестрицы был крайне изнуренный.
— Предстоит последний рывок, — сказал ей Маньяр. — И, скорее всего, схватка в самом замке. Вы восстановили силы, мзель де Бургилье? Если нет, то мы сделаем привал.
Ответить Изабо не успела. Нас атаковала Адская Коса.
Если существуют на свете вещи, бояться которых не зазорно даже записным храбрецам — то Адская Коса из их числа.
Смерть, от которой нет ни физической, ни магической защиты. Смерть беспощадная и невидимая. Лучше бы она заодно была и неслышимой — те несколько секунд пронзительного свиста, с которым рассекает воздух летящая к цели Коса, многих сводили с ума, и многим принесли преждевременную седину…
Свист приближался, нарастал. От него закладывало уши, я с трудом услышал команду Маньяра: «Рассредоточиться!!». Рассредоточиться, рассыпаться — единственный способ если не оборониться от Косы, то хотя бы уменьшить потери. Удар незримого оружия наносится строго в одном направлении, и изменить его Адская Коса не способна. Но слишком мал наш отряд. За три удара Коса убьет всех. Всех…
Свист стал невыносимым. Я не тронулся с места — закрыл глаза и пожалел, что давно разучился молиться Девственной Матери.
Конь содрогнулся. Ледяной холод мимолетно коснулся лица. Я открыл глаза и увидел, как голова и часть шеи моего гнедого медленно падает на траву. Идеально ровный срез какую-то долю секунды казался чистым и красивым анатомическим пособием — потом вверх ударили алые струи.
Я спрыгнул с седла, заметил другую лошадь, куда-то бешено скачущую — от седока остались лишь ноги и нижняя часть торса…
Снова послышался свист, пока еще слабый. Коса набирала скорость.
— Арно! Маньяр! Ко мне! — выкрикнула Изабо. — Попробую прикрыть!
Конечно, сестричка не станет ждать смерти, покорно сложив лапки… Будет бесплодно барахтаться до конца. Но я послушно сделал несколько шагов в ее сторону — какая разница, где умирать? С другой стороны к Изабо подошел Маньяр.
Второй удар угодил не по нам — по несущейся лошади с половинкой всадника, по двум пешим лучникам, отступавшим к лесу. Но сестричка попыталась-таки его отразить, сотворив заклятие Хрустального щита — простенькое, но невиданной силы. Не иначе как проверяла предположение, что невидимое оружие сможет остановить невидимая преграда.
Щит разлетелся с оглушительным звоном. Коса не замедлилась и не промахнулась. Третий удар — наш.
Считается, что в последние перед смертью секунды в мозгу мелькают картинки всей прожитой жизни, наступает покаяние и просветление, готовящее душу к встрече с Девственной Матерью… Ничего подобного. Под нарастающий свист в моей голове вертелась единственная дурацкая мысль: о бедолаге Броке, утопившемся в болоте…
В глазах потемнело — на короткий миг. Желудок рванулся вверх — и замер на полпути, изумленный. Рядом отчаянно сквернословил Маньяр, незнамо как угодивший в самую середину густого и колючего куста.
— Все живы? — спросила сестрица измученным голосом. Почти прошептала.
Я не сразу осознал, что произошло. Осознав — изумился.
— Ты составила-таки заклятие телепортации??!! Невероятно… Отчего же ты шатаешься по лесам, а не заседаешь в капитуле Святейшей инквизиции?
Телепортация… Многовековая мечта всех магов…
Изабо вздохнула:
— Да какая там телепортация… Прыжок на пару десятков шагов. Только от Адской Косы и уворачиваться. И то, стоит чуть замешкаться или поспешить…
Она не стала объяснять, что случится с замешкавшимися или поспешившими — наглядные иллюстрации лежали перед нами.
Остро пахло свежей кровью.
Глава 10
Нас и замок разделяли четыре полета стрелы, не более…
Мы остались втроем. Слишком мало, чтобы вновь схватиться с серьезным противником. И слишком много, чтобы поделить добычу без драки… Пришло время смешать колоду и пересдать карты. Именно сейчас: когда Маньяр лишился своих лучников, а Изабо — хотя бы частично и ненадолго — своих магических способностей.
Бить в спину не в моих правилах. И я заявил прямо:
— Не обессудьте, друзья, но здесь и сейчас наше совместное путешествие завершится.
Изабо нахмурилась. Маньяр напружинился, положил руку на эфес меча.
— Я ведь говорил, сестрица, что Эйниса нет в Тур-де-Буа. Тебе там нечего делать. Забирай своего Рыжего и возвращайся.
Она не поняла…
— Ну же, сестрица… Неужели сьеру Ги надо достать и надеть рыжий парик, чтобы ты сообразила?
— Сегодняшний тяжелый день не лучшим образом повлиял на ваши мыслительные способности, лорд Арноваль, — холодно прокомментировал Маньяр.
— В самом деле? Ну что же, давайте проверим, остался ли я способен мыслить логично… Ты, сестрица, на голову выше меня в магии, не спорю. Но мне гораздо чаще и ближе приходилось общаться с солдатами, Изабо. И командовать ими, и убивать их. Я понимаю, в «Зеленом Драконе» тебе некогда было копаться в мозгах нападавших. Но даже ты наверняка отметила, как бестрепетно шли они навстречу смерти. Поверь моему опыту — каждый из них нес на себе заклятие святой Франчески. А как тебе понравилась нелепая ложь — кони бандитов, дескать, оказались лучше? Не встречал я что-то коней, способных обогнать летящую стрелу.
Маньяр остался невозмутим. Проговорил совершенно спокойно:
— Их кони стояли в переулке, а мои солдаты подъехали к главному входу. Что же касается заклятий, наложенных на ныне мертвых людей… Увы, этот постулат относится к разряду непроверяемых.
Я не стал с ним спорить. Тем более что все мои постулаты адресовались исключительно Изабо.
— Ты не задумывалась, сестричка, отчего люди Рыжего вообще оказались в гостинице? И откуда я заранее знал об их появлении? А всё очень просто. К Эйнису отправился гонец, и я его видел. Крылатый гонец. Маласкарский голубь. По-моему, эдиктов, запрещающих разведение маласкарцев на частных голубятнях, никто еще не отменял. Зато служба королевского прево получает их в достатке. Не так ли, мессир сенешаль?
Мессир сенешаль печально покачал головой.
— Очень жаль, лорд Арноваль, что вы так не вовремя решили изложить свои бредовые подозрения. Что вам стоило высказать их позавчера? И я предоставил бы вам исчерпывающие доказательства того факта, что еще четыре месяца назад находился в Луайане. Как известно, Рыжий Эйнис начал промышлять в окрестностях Буа значительно раньше.
— А я и не сомневаюсь, что к первым нападениям вы не имеете отношения. Но вот ведь что любопытно: первоначально шайка Эйниса была немногочисленна — не более десятка человек. И довольно долго орудовала в прежнем составе. Хотя, уверен, желающих присоединиться к удачливому бандиту нашлось бы предостаточно. А затем, спустя четыре месяца после похищения принцессы Иветты, — дерзкие ограбления прекратились. По крайней мере те, которые можно с уверенностью приписать Рыжему. Не так ли, сестрица? Ведь инквизиция провела детальное расследование… И ты должна знать, что после упомянутого перерыва стиль Эйниса несколько изменился. Например, в ограблении казначейства в Сен-Ледуане участвовали несколько десятков человек. И куш бандитам достался недурной. Настолько недурной, что у меня даже не возникает нескромный вопрос: а откуда у третьего сына владельца пусть даже богатого майората нашлись средства на покупку орханита в двадцать каратов? И на заклятие Франчески для сотни без малого человек? Недурная идея — ловить самого себя за хорошее вознаграждение, зная, что настоящий Эйнис все-таки однажды не разминулся с Адской Косой или Прыгучей Смертью. Потом рыжая голова какого-то бедолаги украсит пику над воротами замка наместника, а мессир сенешаль вернет принцессу в родительские объятия и станет лордом-соправителем. Богатым и влиятельным лордом-соправителем, прошу отметить, — не просто марионеткой в руках Танкреда. Ведь все последние нападения Эйниса были под стать Сен-Ледуану — добычей становились лишь очень большие деньги. Беда в том, сестрица, что мы с тобой в этот расклад никак не вписываемся…
— Беда в том, — парировал Маньяр, — что у ваших абсурдных построений нет ни единого доказательства.
— К сожалению, я не грабил Сен-Ледуан, — вздохнул я. — И лишних денег не имею, но все-таки потратился на одно заклятие — позволяющее отслеживать полет птиц. А второе сочинил сам — подманивающее даже маласкарцев… Так что по меньшей мере одно доказательство у меня в кармане. Рассказать, что было написано в записке, Эйнис?
Это был блеф чистой воды. Но иного выхода не осталось. Самое главное, неоспоримое доказательство я выложить не мог…
Меч Маньяра с тихим шорохом покинул ножны. В голосе ничего не дрогнуло, когда сенешаль произнес:
— По-моему, мессир Арноваль решил в одиночку сгрести весь куш. Надеюсь, святая сестра, вы поможете мне привести мессира в безопасное для нас состояние?
Я надеялся на другое. Что сестрица, ошарашенная моими откровениями, не мгновенно задастся вопросом: а кто же тогда похитил Иветту и доставил ее в Буа? И поможет как раз мне — совладать с заклятьями, которыми был буквально напичкан клинок сенешаля. Ну же, Изабо! Ты ведь сама предлагала от него избавиться!
Изабо молча сделала несколько шагов назад. Сколько раз я зарекался верить сказанному женщинами в постели…
А ведь он нашинкует меня своей магической железкой, понял я. И благородное искусство фехтования ничем мне не поможет… С этаким мечом в руках любой увалень-вилланразделает самого опытного бойца на манер бараньей туши.
— Извини, Арно, — сказала Изабо. — Но правила игры изменились. Эйнис меня больше не интересует. А вот с мзель Иветтой я поговорю серьезно и вдумчиво. Кровь сьеров де Буа и в самом деле не водица… Боюсь, твой брак с ней откладывается надолго, если не навсегда. Прощай. Надеюсь, ты сумеешь постоять за себя…
Издевкой ее слова не стали. Спустя мгновение я понял, что вся усталость, изнуренность и обессиленность Изабо — всего лишь притворство. Заклятье, которое она пустила в ход — вернее, целый клубок заклятий — не уступал своей мощью огненному удару, вскипятившему Гронну. А по изощренности и сложности — превосходил многократно.
И меч сенешаля превратился в самый обычный кусок стали. Правда, кусок отлично выкованный, хорошо сбалансированный и остро заточенный. У сестрички хватило сегодня времени присмотреться к оружию Маньяра и оценить его в деле.
Сьер Ги зарычал раненым медведем и попытался разрубить мне голову. Ну, в такие-то игры я привык играть с юности…
Сталь звонко ударялась о сталь. Очень скоро я убедился, что сенешаль, как фехтовальщик, ничем не уступает мне. Как минимум… К тому же у него имелись два неплохих козыря — б<О>льшая длина меча и легкий полудоспех, позволяющий игнорировать несильные удары в корпус. Маньяру же достаточно было рассечь мою куртку, нанести небольшую рану, — и спокойно ждать, когда кровопотеря сделает своё дело.
Впрочем, любое преимущество имеет и оборотную сторону. Полудоспех хоть немного, но сковывает движения. А тяжелый меч отнимает у бойца куда больше сил. Продолжая схватку в хорошем темпе, я сохранял немало шансов на победу. Но не спешил их использовать — лишь парировал удары и выпады сенешаля, одновременно наблюдая за Изабо.
А она уселась на последнюю нашу лошадь, проигнорировав неудобства мужского седла. И неторопливой рысью направилась в сторону замка.
— Не делай этого, Иза!!! — заорал я.
Проклятие! Сестричка не обратила на крик ни малейшего внимания. Зато Маньяр сполна воспользовался тем, что я на мгновение отвлекся. Лишь каким-то чудом мой клинок не был сломан в захватах, украшавших гарду его полутораручника.
Придется убить сенешаля как можно быстрее… И попытаться как-то остановить Изабо.
Первую мою стремительную атаку сенешаль отбил. И вторую. И третью… Ну что же, мы не на королевском турнире фехтовальщиков, сейчас все средства хороши… Самобой, не раз выручавший сегодня, был заткнут за пояс — и я выхватил его левой рукой, быстро прицелился в голову Маньяра…
Он рассмеялся.
— Мимо, Арно! Я помню, что ты не взводил пружину!
С этой неуместной фамильярностью на устах он атаковал сам — и мне пришлось, отшвырнув самобой, всерьез драться за свою жизнь. Лишь несколько мгновений спустя удалось бросить быстрый взгляд в сторону. Лиловое пятно рясы Изабо приближалось к редкой цепочке деревьев.
— Остановись!!! Там смерть!!!
О-у-у… Ну вот и все… Конец… Я оставался на ногах, и сжимал меч в руке, — но это ничего не меняло. Кончик меча Маньяра, вскользь рассекший мое бедро, поставил точку в карьере лорда Арноваля…
Сенешаль прекрасно всё понял и тут же ушел в глухую защиту.
Со стороны замка донеслось истошное конское ржание. И женский крик — не менее истошный. Прощай, Изабо… Может быть, скоро встретимся — если Девственная Мать все же откроет врата чертогов своему грешному сыну.
— Так и думал, что она не доберется, — сказал Маньяр, не повернув головы. — Я ведь подошел к замку чуть ближе, чем рассказал вам. И знаю — ни одно заклятие не подействует на эти милые деревца. И на то, что их окружает, не подействует. Потому что земля под ними — не совсем земля. А воздух вокруг — не совсем воздух. Я же спокойно пройду мимо, пока дерево переваривает вашу… хм-м-м… сестричку. Надеюсь, мессир, минувшей ночью вы сполна воспользовались её родственной благосклонностью?
Я ринулся вперед, одержимый одним желанием — снести ему голову, хотя бы и с парой локтей стали в собственном животе.
Немеющая нога предательски подогнулась. Дзинк! — мой меч попал-таки в захват. Из гарды торчал обломок в три ладони длиной.
Поделиться книгой: