Заветными тропами славянских племен

Слияние посредством магических заклинаний с биосферой и ноосферой (у Блока — с «живой природой», задающей вопросы человеку) была повседневной потребностью наших предков и тем более — прапредков. Власть и церковь видели в таком магическом свободолюбии угрозу собственному идеологическому диктату. А потому архаичные традиции повсеместно преследовались и безжалостно искоренялись. Люди, прибегавшие к ворожбе, знахарству, заклинаниями могли ни за что пострадать жесточайшим образом. Русская история переполнена трагическими примерами такого рода. Русский врач Н. Я. Новомбергский собрал воедино множество документов на сей счет, относящихся только к одному лишь царствованию Алексея Михайловича и опубликовал их в объемистой книге под названием «Колдовство а Московской Руси XVII-го столетия» (СПб., 1906). Вот лишь один эпизод из этого документального сборника, касавшийся истории самой царской семьи.

Итак, 1639 году согласно царскому указу повелевалось:

«…золотную мастерицу Дашку Ламанову с мужем ее с Степкою Ламановым… сослати в Сибирский город на Пелым; да золотную ж мастерицу Дунку Ярышкину с мужем ее да с сыном да с дочерью сослати в Каргополе; а… колдуней Манку Козлиху да Дунку слепую да Феклицу слепую ж с мужем с Гришкою сапожником разослати в городы: Манку Соликамской, а Феклицу с мужем на Вятку, а Дунку в Кайгородок».

Это дело, как и сотни других, возникло по оговору, из-за пустяков, но одно за другим оговаривались все новые лица и втягивались в кровавый следственный механизм. Первоначально оговоренная Дарья Ламанова при первой же пытке:

«…повинилась, в том де она перед государем и государынею царицею виновата, что к бабе к ворожее подругу свою мастерицу Арапку за Москву реку звала, а тое де бабу зовут Настасьицею, живет за Москвою рекою на Всполье; а опознала ее с нею подруга ее золотная ж мастерица Авдотья Ярышкина для того, что она людей приворачивает, а у мужей к иконам сердце и ревность отымает, а наговаривает на соль и на мыло: да тое соль дают мужьям в ястве и питье, а мылом умываютца».

Затем Дарья Ламанова показала, что по наущению женки Настьки:

«…сженые ее Дарьины рубашки пепел… сыпала на след государыни царицы».

После второй пытки женка Настька:

«…сказала, что мастерицам Дарье Ламанове и ее подругам, которых знает, а иных и не знает, зжегши женских рубашек вороты и наговоря соль и мыло давала, а пепел сженых рубашек воротов велела сыпать в государский след, а сыпать велела не для лихова дела, для того как тот пепел государь или государыня царица перейдут, а чье в те поры будет челобитье, и то де дело и сделается; да от того ж де бывает государская милость и ближние к ним люди добры: а соль и мыло велела она давать мастерицам мужьям своим, чтоб до них были добры».

Приворотными словами у этой женки были:

«Как люди смотрятца в зеркало, так бы муж смотрел на женку да не насмотрелся: а мыло сколь борзо смоетца, столь бы де скоро муж полюбил; а рубашка какова на теле была, столь бы де муж был светел».

Приведенная в пытке по указанию одной из своих клиенток, женка Настька в свою очередь указала на свою благодетельницу женку Манку Козлиху. После первой пытки Козлиха дала показание, что она «только и знает, что малых детей смывает да жабы, у кого прилучится во рте, уговаривает, да горшки на брюхо наметывает, а опричь того ничего не знает». После третьей пытки она подтвердила ссылки Настьки и раскрыла все подробности своего ведовского искусства, которому научилась у матери своей, умершей седьмой год тому назад. Как оказалось, соль и мыло она наговаривала: «Как смотрятца в зеркало да не насмотрятца, так бы де муж на жену не насмотрелся»; а соль: «Как де тое соль люди в естве робят, так бы муж: жену любил». При наговоре на мыло она произносила: «Коль скоро мыло с лица смоетца, столь бы скоро муж жену полюбил». Сжигая рубашечные вороты, она приговаривала: «Какова де была рубашка на теле, таков бы муж до жены был». Против жабы заговором служили слова: «Святый, ангел хранитель, умири и исцели у того имянем, у кого прилучитца, болезнь сию». При этом Козлиха не только уверяла, что «лихим словом не наговаривает», но, отдавая дань времени и обычаю, заявила: «Да и не одна де она тем ремеслом промышляет, есть де на Москве и иные бабы, которые подлинно умеют ворожить».

Этими «иными бабами» оказались Ульянка слепая, Дунка слепая да Феклица Степанова. Первая из них подверглась три раза жестокой пытке. Сначала она показала, что, «только и знает, что около малых детей ходить, хто поболит, и она их смывает, и жабы во рте уговаривает да горшки на брюхо наметывает». При этом она наговаривала и смывала детей наговорною водою, а жабы давила. Муки пытки вырвали у нея указание и на другой промысел, а именно она показала: «У которых людей в торговле товар заляжет и она тем торговым людем наговаривает на мед, а велит им тем медом умыватца, а сама наговаривает: как де пчелы ярые роятца да слетаютца, так бы де к тем торговым людем для их товаров купцы сходились». Она же советовала женщинам есть хлеб с солью и умываться мылом. Над хлебом с солью она нашептывала: «Как де хлеб да соль люди любят, так бы де муж жену любил»; а над мылом: «Сколь де скоро мыло к лицу прильнет, столь де скоро муж жену полюбит». Та же женка Ульянка тем, у кого «случитца сердечная болезнь, или лихорадка, или иная внутренняя болезнь», давала вино, чеснок и уксус с наговором: «утиши сам Христос в человеке болезнь сею, да Увар, Христов мученик, да Иван Креститель, да Михаиле Архангел, да Тихон святыи».

Слепая Дунка под пыткой созналась, что она «малых детей от уроков смывает, да жабы во рте уговаривает, да она ж де на брюха, у кого что пропадет, смотрит; а на кого скажут неверку, и она несмотря на сердце узнает, потому что у него серцо трепещет». Женка Феклица показала, что она «грижи людем уговаривает, а наговаривает на громовую стрелку да на медвежий ноготь, да с тое стрелки и с ногтя дает пить воду, а приговариваючи говорит: „Как де ей старой жонке детей не раживать, так бы де у кого та грыжа и болезни не было“ да она ж… на брюхо горшки наметывает».

Как видно, средства, употреблявшияся ворожеями, привлеченными ответственности, были самого невинного свойства, тем не менее 1 апреля государь распорядился снова подвергнуть пытке мастерицу Дашку Ламанову и женку Настьку. В указе государь писал, «что после того их воровства, как та мастерица Дашка Ламанова на след государыни царицы и великие княгини Евдокеи Лукьяновны сыпала ведовский рубашечный пепел, учала государыня недомогать и быти печальна, да после того же вскоре государя царевича князя Ивана Михайловича не стало, и после тое ж скорби вскоре государыня царица и великая княгиня Евдокия Лукьяновы родила государя царевича князя Василья Михайловича больна, и после ее государских родин и того государя царевича князя Василия Михайловича не стало вскоре ж, и ныне государыня царица перед прежним скорбна ж и меж их государей в их государском здоровье и в любви стало не по-прежнему… и от того времени и до сих мест меж их государей скорбь и в их государском здоровье помешка».

Сей пространный отрывок красноречиво демонстрирует расстановку идеологических сил на Руси и торжество христианства над остатками языческих верований и ритуалов. Однако, и заплечных дел мастера, и исследователи архаичных феноменов, и сами носители колдовского дара слабо представляли даже в самых общих чертах механизм взаимодействия с неведомыми запредельными силами. Ясно, что не последнюю роль в таком оккультном симбиозе играют слова или сакральный текст (например, заговора) самого заклинателя. Будучи информационными по своей природе, они не могут не сопрягаться информационной же структурой ноосферы. В особых случаях направленное воздействие — ворожеи ли, колдуна или шамана — приводит и к соответстующему изменению самого энергоинформационного поля.

* * *

Чародеи женского рода — колдуньи, ворожеи, предсказательницы и знахарки — были распространены в славянском мире повсеместно и во все времена. У разных народов однако они назывались по-разному. И относились к ним в раные времена тоже по-разному. В славянской эзотерической культуре они известны как ведьмы (рис. 63). В русле христианских традиций (безотносительно — православных ли, католических или протестаннских) понятие сие, как известно, имеет исключительно отрицательный и вредоносный смысл.

Владимир Даль, знаток № 1 русского языка и народных верований, подчеркивает, что само слово «ведьма» распространено в основном в Малороссии, (на Украине), и бессмертные творения Гоголя лучшее тому подтверждение. Среди южнорусского населения она зовется ведёма, а дальше попадает под самые различные обозначения — колдунья, чародейка, ворожея, волшебница, кудесница, бесиха, волховница. Последнее понятие известно более в своем мужском обличии — волхв. Это означает, что ведовство, как и шаманство, никогда не являлось прерогативой одной лишь женской части рода людского.

Потому-то в русском языке и фигурируют утратившие свое былое значение слова ведьмак и ведун, восходящие к самым истокам древнеарийской культуры. Ибо хорошо известно, что слова «ведьма» и «ведьмак» того же общеиндоевропейского корня, что и Веды, и первоначально, в далекие языческие времена, обозначало причастность к древнему ведическому знанию и магической практике. Такую позитивную нагрузку понятие «ведовства» (то есть «знания» в сочетании с «прорицательством» и «ворожбой») сохраняло на протяжении тысячелетий, пока на смену древним верованиям не пришла новая религия. Прежние языческие культы и традиции были искоренены, знания и навыки утрачены, а ведьмы и ведьмаки стали безжалостно преследоваться и уничтожаться — сначала единицами, потом десятками и, наконец, сотнями и тысячами. В одной Западной Европе и только по учтенным данным в ходе так называемых «процессов ведьм» в XV–XVII веках на кострах инквизиции были сожжены сотни тысяч ни в чем не повинных женщин.

В народе, где, несмотря ни на какие преследования и гонения, до сохранялись остатки древних языческих верований, а подчас и форменное двоеверие, отношение к ведьмам было весьма неоднозначным, в основном боязливое (вплоть до панического страха) и враждебное. По стойкому представлению, ведьма живет среди людей и обычно не отличается от старых или молодых женщин. Однако ночью, распустив волосы и надев белую рубаху, она верхом на помеле или ухвате устремляется через трубу на вольный небесный простор и принимается за свои козни: «портит» парней, девок, коров, вынимает за человеком его след, крадет его тень, выливает на дорогу заговоренную воду, чтобы сбить с пути, подбрасывает вредоносные предметы и т. п. Существуют тысячи свидетельств ведьминых превращений, проказ и разных далеко не безобидных «штучек». Вспомним Пушкина:

…И слышу: кумушка моя С печи тихохонько прыгнула, Слегка обшарила меня, Присела к печке, уголь вздула И свечку тонкую зажгла, Да в уголок пошла со свечкой, Там с полки скляночку взяла И, сев на веник перед печкой, Разделась до нага; потом Из склянки три раза хлебнула. И вдруг на венике верхом Взвилась в трубу и улизнула…

Злокозненная ведьма отнюдь не всегда предстает в безобразном обличии. Напротив, до поры до времени она предпочитает скрываться под маской привлекательной женщины, а то и соблазнительной красавицы. Другими словами, это все то же оборотничество, и цель подобного маскарада одна — завладеть душой человека, нанести максимальный вред всему живому. По словам Афанасьева, ее дурной, недобрый глаз распространяет свое влияние на все, чего только коснется ведьмин взгляд: посмотрит на дерево — оно тотчас же засыхает; глянет на свинью с поросятами — она наверняка съест собственных детенышей; «полюбуется» на выводок цыплят — и они все до единого передохнут. Одним словом, повсюду, куда ведьма ни глянет, — жди беды, болезни, смерти, катастрофы.

Нетрудно догадаться, что все те, кого принято считать ведьмами и колдунами, — это люди, наделенные даром вхождения в контакт с ноосферой. Но этот божий дар можно использовать не только во благо себе или другим, но и во вред. Вредоносные существа (включая и ведьм разного калибра) пытаются эксплуатировать возможности ноосферы преимущественно во имя зла. Отчасти это у них получается, но невсегда. Ноосфера сама восстает против неправедного использования ее энергетических и информационных ресурсов. В конечном счете демонические силы получают отпор. В результате воистину космической битвы и беспрестанной борьбы Добра со Злом победу одерживает Добро — нередко ценой невосполнимых жертв. В представлении обычных людей у этой вселенской драмы есть свои действующие лица в виде обобщенных мифологических образов, таких, например, как карело-финская ведьма Лоухи, эллинская Медея, кельтская Моргана (Морриган) — отзвуки последней обнаруживаются и в русской Марье Моревне.

Разыгравшись и раззадорившись, ведьма иногда крадет месяц с неба (на самом деле в этот момент его просто заволакивает тучами), может также украсть дождь, снег, град, росу и Т. п Все эти подробности можно узнать у Владимира Даля. Ведьма находится в постоянной колдовской связи с нечистой силой, для чего по ночам варит заветные травы и снадобья в горшке, держит дома черную кошку и черного петуха, а желая принять какой-нибудь мерзкий облик, кувыркается через 12 ножей. Особенно любит ведьма превращаться в сороку, откуда к этой птице у многих в народе очень настороженное и неоднозначное отношение. Оборачивается также свиньей, кошкой, собакой или кем-то другим,[13] проникает в чужие дворы и выдаивают коров. Ведьма понимает язык животных и птиц, умело отыскивает нужные в колдовстве и лечении болезней растения, знает рецепты приготовления магических зелий. Колдовские чары, как правило, используются во вред людям, например, в полях устраиваются прожины и заломы, причиняющие страшные беды хозяевам полей.

Заломы делаются в полях, засеянных рожью, овсом, ячменем. Кто сожнет залом — иссохнет и умрет, кто съест хлеб, в котором будет содержаться мука из зерен колосьев залома, — умрет, пустит солому на подстилку — скот околеет. Заломы делали только ведьмы, мужчины-колдуны (ведьмаки) не могли. Ведьма выходила на залом в одной рубахе без пояса около полуночи, приступая к залому, сбрасывала и рубаху и обнажалась догога. Если кто-нибудь случайно видел ведьму в таком виде, непременно умирал. Избавиться от смерти можно было только убив ведьму. В одной новгородской деревне «ведьму», якобы уливенную в устройстве залома казнили: притянули ее руки и ноги к спине так, чтобы было похоже на залом, и задушили. Обнаруженный на Новгородчине залом выглядел следующим образом: хлебные колосья, растущие в круге диаметром 30–35 см, спутаны, стебли надломлены и согнуты к центру круга, в середине которого оставлено множество несломанных ко лосьев.

Повсеместно было распространено убеждение, что ведьмы — виновницы засух и гибели урожаев, ибо крадут дождевые тучи или отмахивают их своим передником. Ведьма — воплощеный образ греха. Фольклор сохранил даже перечень ее типичных грехов — в плаче кающейся чародейки:

В полюшках душа много хаживала. Не по-праведну землю разделивала: Я межку через межу переклалыпала С чужой нивы земли украдывала. В соломах я заломы заламывала. Со всякого хлеба спор отнимывала, — В этих во грехах Богу не каялась. Еще душа Богу согрешила: Из коровушек молоки я выкликивала, Во сырое коренье я выдаивала; С малешеньку дитя своего проклинывала, Во белых во грудях его я засыпывала, Во утробы младенца запорчивала. — В этих во грехах Богу не каялась. Еще душа Богу согрешила: Мужа с женой поразваживала, Золотые венцы поразлучивала; По улицам душа много хаживала. По подоконью душа много слушивала. Хоть не слышала, скажу: слышала. Хоть не видела, скажу: видела; По свадьбам душа много хаживала, Свадьбы зверьями оборачивала; По игрищам душа много хаживала, Под всякие игры много плясывала, — В этих во грехах Богу не каялась. Напилася душа зеленого вина, От зеленого вина душа пьяна была, Померла эта душа без покаянья, Без того ли без попа, без духовного Провалилася душа в преисподний ад.

Кульминацией каждодневных демонических козней сонмища ведьм всех возрастов и рангов считалось их ежегодное сборище на шабаш (от древнееврейского слова, означающего «субботу»). Самым знаменитым шабашем (рис. 64) считается средневековая немецкая Вальпургиева ночь (с 30 апреля на 1 мая) — благодаря поэтическому воспроизведению ее в 1-й части трагедии Гете «Фауст» и музыкальному эпизоду в одноименной опере Шарля Гуно. По преданию в эту ночь все ведьмы Германии слетались на метлах и вилах на гору Брокен, дабы вместе с другой нечистью справить здесь сатанинский бал.

У славян тоже была своя Вальпургиева ночь и место, куда ведьмы слетались ото всюду на шабаш. В истории Древней Руси — это знаменитая Лысая гора под Киевом (ныне в черте города), «прославленная» Модестом Мусоргским в потрясающей по своей выразительности музыкальной картине «Ночь на Лысой горе». Впрочем, конкретная дата вселенского шабаша у различных славянских этносов отнюдь не совпадала, а собственно Вальпургиеву ночь с 30 апреля на 1 мая признавали преимущественно лужичане, около тысячи лет пребывышие в германской среде. У восточных славян главным «ведминым днем» считался, пожалуй праздник Ивана Купалы (что прекрасно отражено в известной повести Гоголя). Но и другие праздники ведьмы не обходили стороной. Для западнославянской традиции, кроме Рождества, Пасхи, Иванова (Янова) дня времени активизации ведьм считались дни святых Люции, Петра и Павла, дни Божьегог тела, Зеленые Святки и др.

Здесь каждую гостью встречает хозяин предстоящей оргии — сам дьявол в образе козлища (реже — пса). Обязательным ритуальным актом встречи является целование срамных частей его тела и подношение подарков — разных частей умерщвленных младенцев, черные свечки и т. п. Повсюду — сатанинские огни, клубы черного дыма, чад, копоть, смрад. Для каждой ведьмы приглашен кавалер-ухажер — как правило, черт или другой представитель нечистой силы, но это может быть и завлеченный с помощью колдовской силы обыкновенный человек — как это произошло с пушкинским гусаром или гетевским Фаустом. После обильного угощения с непрерывным винопитием начинаются дикие танцы обнаженных партнеров, а затем — и свальная случка. Под утро, насытившись любовью, ведьмы разлетаются по домам.

В славянской народной культуре также известно немало мест, связанных в народном воображении с бесовскими игрищами. Наиболее известна Лысая гора рядом с древним Киевом (сейчас она, понятно, находится в черте города) — симфоническая миниатюра Мусоргского «Ночь на Лысой горе» по сей день возвращает каждого к истокам архаичного мировоззрения. По существу у каждого российского региона существовала своя «лысая гора», хотя таковым проклятым местом могли выступать и лесные поляны, и перекрестки дорог, и дремучие заросли.

По народным представлениям, перед смертью ведьмы испытывали страшные муки и в конвульсиях и судорогах пытались передать кому-нибудь свои ведовские чары. Горе человеку, который возьмет из рук умирающей ведьмы любую вещь, — вместе с предметом она передаст свой страшный дар. После смерти душа ведьмы отправляется в ад, а ее тело попадает в полное распоряжение нечистой силы, которая как бы входит в оболочку ее трупа. Мертвая ведьма едва ли не опаснее живой: по ночам она насмерть заедает людей или сосет человеческую кровь. Ее любимая кровь — детская, реже — кровь стариков, она отсасывает ее из ушей. Худые, изможденные люди часто сами верили, что по ночам их кровь сосут ведьмы: то могла быть, например, кровь старика, которую высасывает увлекавшаяся им в молодости женщина.

Естественно, благим делом считалась борьба с ведьмами — главным образом с помощью символических ритуалов. Так, в селах украинско-белорусской зоны обряд изгнания ведьм совершался во время Купальских игрищ. Изготовлялось специальное чучело условной «ведьмы», его с ликованием выносили за околицу и там уничтожали: бросали в воду, разрывали на части или же сжигали на костре.

В волшебных сказках народов мира (особенно в их современном восприятии детьми да и взрослыми, которые сравнительно недавно тоже были детьми) ведьма нередко смешивается с Бабой Ягой. Резон в этом, безусловно, имеется, но все же обе демонические женщины — далеко не одно и то же. Баба Яга (рис. 65) — мифологический персонаж, доживший до наших дней со времен матриархата, трансформированный до неузнаваемости архаичный образ Великой Богини (рис. 66). Ведьма же — приземленный персонаж «низшей» народной демонологии, приближенный к повседневному житью-бытью и коренящийся в некоторых особенностях общения людей (в данном случае — женщин) с ноосферой.

Русская Баба Яга — несомненный носитель древнейшей матриархальной символики. Ее устрашающие черты и те — результат неизбежной демонизации поверженных былых властительниц после победы патриархального строя. Даже в ее имени, судя по всему, закодирован намек на матриархальное прошлое. Никто не дал вразумительного объяснения, что такое Яга, или в фонетической транскрипции — [Йага]. Наиболее правдоподобными представляются объяснения, связывающие имя хозяйки избушки на курьих ножках со словом «ягать» — «кричать». (В данном смысле имя великого князя литовского Ягайлы (Йагайлы; Ягеллы) — первого короля объединенной польско-литовской Речи Посполитой и родоначальника династии Ягеллонов — означает «горлопан», «ругатель», а в еще более точном смысле — «матершинник»).

Проводились санскритские параллели: слова «йага» и «йога» идентичны по вокализации и, следовательно, Йагу можно интерпретировать, как Йогиню — вещую колдунью и волшебницу. Допустимо также предположить, что русское утвердительное восклицание «ага!» также как-то связано с именем Йаги. Возможно, когда-то оно означало обычное матриархальное приветствие или здравицу в честь Великой Богини Йаги. Наподобие ведийскому восклицанию «Сваха!» («Да будет Благо!», «Во здравие!»). Или же вроде самого знаменитого и крепкого русского ругательства, поминающего мать: учеными давно установлено, что первоначально оно означало всего лишь приветствие, фиксирующее принадлежность к данному материнскому роду (такое общепринятое в научных кругах объяснение вошло даже в роман-эпопею Максима Горького «Жизнь Клима Самгина»).

Как и в других персонажах, в образе Бабы Яги прежде всего закодирован скрытый, тайный смысл русской волшебной сказки. Даже развитие сюжета, как правило, напоминает путешествие не только в пространстве, но и во времени, причем в обратном направлении — от патриархата (абстрактный царь и его сыновья) к матриархату. Маршрут героя за тридевять земель в тридесятое царство, кстати, также допустимо трактовать, как путешествие во времени, скажем, как продвижение в глубь тридцати поколений или династий.

Убежище Бабы Яги окружено частоколом, утыканом черепами со светящимися глазницами: о том подробно повествуется в одной из самых архаичных сказок о Василисе Премудрой. Но сказанным вовсе не исчерпываются многогранные функции колоритного фольклорного образа. Из сказок хорошо известно, что Баба Яга не только охотится за маленькими детьми, чтобы их изжарить, съесть и покататься на обглоданных косточках, но и нередко помогает главному герою в благополучном свершении его нелегких подвигов. Читателя или слушателя постоянно преследует мысль, что в разных сказках речь идет о совершенно разных персонажах. Так оно и есть на самом деле! Просто в памяти поколений произошло расщепление образа матриархальной владычицы, которая изначально совмещала в себе черты воительницы, дарительницы и одновременно — похитительницы, душегубки и людоедки.

Вспомним хотя бы Великую арийскую богиню Деви — раздвоившуюся на благостную Уму (рис. 67) и вредоносную Кали (рис. 68), увешанную человеческими черепами. Местопребывание русской Бабы Яги тоже окружено частоколом с такими же человечьими черепами. Одновременно Баба Яга — сподвижница Богини Судьбы: ее основное занятие — прясть кудель и очерчивать будущее тем, кто завоюет ее благосклонность. На Севере про нее говорили так: «…Сидит огромная баба на печке и прядет; голова у нее, как бурак, титьки, как ведра, глаза, как солонки». Образ, безусловно, не слишком привлекательный, но никто ведь и не утверждает, что Великая Богиня была изящной красавицей? К тому же критерии и эталоны красоты в первобытном обществе были совершенно иные, нежели теперь.

Но вернемся к русским делам. Если вещую Бабу Ягу ублажить — хотя бы ласковым словом — она становится доброй, принимает сторону главного героя, охотно ему помогает, предсказывая возможные неприятности и предвосхищая благополучный конец. У нее две сестры — одна мудрее другой. Все вместе они как раз опять-таки и есть три Пряхи, три Богини Судьбы, правда, вернее сказать, с приставкой «экс», то есть бывшие Богини. Один из результатов их «прядильной деятельности» — волшебный клубочек, символ всеобъемлющего и всепреодолевающего знания, который вручается сказочному герою и приводит его к искомой цели, оберегая от неверного шага.

В некоторых преданиях, доживших до наших дней, сохранились намеки, позволяющие представлять Бабу Ягу как воительницу, богатырку и великаншу. В ее арсенале есть даже волшебный Огненный Щит, что палит во все стороны, устрашая врагов. Такой она в общем-то изображалась и на старинных русских лубках (рис.), не испытавших влияния позднейших художественных интерпретаций. В данном плане образ русской демоницы во многом соответствует калевальской Лоухи, «редкозубой старухи» и одновременно — предводительницы северного воинства. До конца ХV111 века иногда даже проводилась параллель между Бабой Ягой и древнеримской Беллоною — Богиней войны (bellum — «война») и одновременно властительницей Подземного мира.

Впрочем, уже в Словаре Даля всё расставлено по своим местам. Здесь она именуется «злым духом под личиною безобразной старухи»:

«Баба-яга, костяная нога, в ступе едет, пестом упирает, помелом след заметает. Кости у нее местами выходят наружу из-под тела; сосцы висят ниже пояса; она ездит за человечьим мясом, похищает детей, ступа ее железная, везут ее черти; под поездом этим страшная буря, всё стонет, скот ревет, бывает мор и падеж; кто видит Ягу, становится нем».

Очень уж напоминает Богиню смерти и возмездия Кали — не правда ли? Или кровожадную Горную демоницу, ставшую прародительницей тибетского народа? На Русском Севере чрезвычайно распространенным было мнение, что Баба Яга живет не в лесу в избушке на курьих ножках, а глубоко под землей. Чтобы попасть туда, нужно «просесть», и окажешься — сначала в полной тьме, а затем в светлом-пресветлом городище с улицами и домами, наполненными всяким добром, — владении вещей старухи. Такая картина рисуется в сказках, записанных в Архангельской губернии Н. Е. Ончуковым. В белорусских сказках тоже отмечается, что Баба Яга живет на Севере, среди лютых морозов.

Впрочем, народ никогда не жалел красок и для описания подробностей житья-бытья ведьмы-людоедки, как, например, в одной из сказок, записанных в Псковской губернии:

«<…> По улице костры, по кострам — всё кости человеческие лежат, по тыну — всё головы человечьи торчат, на крыльце — потроха человечьи валяются, в сенях — два дощана с кровью стоят, а сама хозяйка в доме лакомится человечиной…»

Жуткие подробности русской сказки мало чем отличаются от реальных событий, неоднократно описанных в разные времена очевидцами подобных сцен.

Итак, русская Баба Яга — всегда ведьма, но не вссякая ведьма — Баба Яга. Последняя в народном представлении существует только в образе старухи, хотя, естественно, она тоже была когда-то молодой, и у нее есть дети (по некоторым русским сказкам — сорок дочерей от множества разных безымянных мужей).

Подобная ситуация хорошо известна историкам первобытного общества. Она полностью соответствует беспорядочным и неконтролируемым половым связям (промискуитету), присущим матриархату, когда установление отцовства становится проблематичным, а следовательно — и ненужным. Отсюда неудивительно, что и число дочерей Бабы Яги может превышать цифру 40, как, например, в популярной сказке из афанасьевского Сборника о Заморышке, вылупившегося вместе с братьями из яиц. В поиски невест герои оказываются во владениях Бабы Яги, чьи чертоги мало напоминают безоконную избушку на курьих ножках:

«Заехали молодцы за тридевять земель; смотрят: на крутой горе стоят белокаменные палаты, высокой стеной обведены, у ворот железные столбы поставлены. Сосчитали — сорок один столб. Вот они привязали к тем столбам своих богатырских коней и идут на двор. Встречает их Баба Яга: „Ах вы, незваные-непрошеные! Как вы смели лошадей без спросу привязывать?“ — „Ну, старая, чего кричишь? Ты прежде напои-накорми, в баню своди, да после про вести и спрашивай“. Баба Яга накормила их, напоила, в баню сводила и стала спрашивать: „Что, добрые молодцы, дела пытаете иль от дела пытаете?“ — „Дела пытаем, бабушка!“ — „Чего ж вам надобно?“ — „Да невест ищем“. — „У меня есть дочери“, — говорит Баба Яга, бросилась в высокие терема и вывела сорок одну девицу. <…> Поутру встала Баба Яга, глянула в окошечко — кругом стены торчат на спицах дочерние головы; страшно она озлобилась, приказала подать свой огненный щит, поскакала в погоню и начала палить щитом на все четыре стороны. Куда молодцам спрятаться? Впереди сине море, позади Баба Яга — и жжет и палит! Помирать бы всем, да Заморышек догадлив был: не забыл он захватить у Бабы Яги платочек, махнул тем платочком перед собою — и вдруг перекинулся мост через все сине море; переехали добрые молодцы на другую сторону. Заморышек махнул платочком в иную сторону — мост исчез, Баба Яга воротилась назад, а братья домой поехали».

В эпоху матриархата свободные и беспорядочные сексуальные отношения между полами были господствующими и повседневными (а не только во время празднеств). Постепенно добрачный промискуитет сошел на нет, сохранившись только во время ритуальных действ и празднеств, в том числе и в европейской сексуальной культуре (знаменитые дионисии, сатурналии и вакханалии). Церковь беспощадно преследовала и карала любые рецидивы языческих традиций. Однако земледельческая обрядность — слишком серьезная вещь, чтобы просто так исчезнуть. До недавнего времени хоть редко, но все же фиксировались этнографами обычаи, уходящие в глубь веков и тысячелетий, связанные с сопряжением архаичных верований и земледельческой практики. У славян практиковался выход, бегание и катание обнаженных женщин на вспаханном поле с целью передачи ему женской плодоносной энергии. Считалось также полезным для обеспечения гарантированного и обильного урожая соитие мужа и жены прямо на вспаханном поле перед началом сева.

Ученые-этнографы давно уже обобщили и систематизировали соответствующие славянские обычаи, уходящие в глубокую древность. Так, в западной Болгарии рано утром в Иванов день женщина, раздевшись донага, обходила поля, срывала на каждом по несколько колосьев, а затем совокуплялась прямо на земле с мужем или возлюбленным, до поры до времени прятавшимся поблизости. В украинском Полесье зафиксирован обряд катания по полю в Юрьев день: мужчины и женщины, парни и девушки, женатые и неженатые, обнявшись, катались по земле, имитируя коитус, чтобы лучше уродилось жито. Аналогичный имитационный обряд совершался и в Македонии. В восточной Моравии на Масленицу исполняли особый танец с вульгарными телодвижениями, призванными повлиять на будущий урожай и приплод в хозяйстве. С той же целью в российской Владимирской губернии практиковалось битье скотины рубахой, в которой накануне хозяйка спала с мужем. (См.: Славянские древности: Этнолингвистический словарь. Т. 2. М., 1999. С. 526). Похожие обычаи известны практически на всех континентах.[14]

Подобные обряды восходят к седой древности, когда земледелие только зарождалось и было немыслимо без магических действий, а человек не отделял себя от жизнетворящей и плодоносящей природы. В лапидарной форме данная истина высказана в Коране: «Ваши женщины для вас как поля». В одном из самых архаичных и почитаемых ведийских памятников «Законы Ману» (глава IX) та же мысль раскрыта более обстоятельно:

«33. Женщина считается воплощением поля, мужчина считается воплощением семени; рождение всех одаренных телом существ [происходит] от соединения поля и семени. <…>

37. Эта земля считается вечной утробой живых существ, но семя не сохраняет в развитии никаких качеств утробы».

Но аналогичные представления и были распространены повсюду, и архаичные черты былых верований и традиций по сей день обнаруживаются практически у всех народов земли, включая славянский мир.

Глава 4. Вехи сакральной и реальной истории

История славян начиналась с представления об их единстве и целостности. Именно в таком обличии предстают они впервые в «Повести временных лет» — единственного из сохранившихся и общепризнаных письменных памятников начального русского летописания, созданного черноризцем Киево-Печерского монастыря Нестору (1056–1114) (рис. 69):

«Спустя много времени сели славяне на Дунае, где теперь земля Венгерская и Болгарская. От тех славян разошлись славяне по земле и прозвались именами своими от тех мест, на которых сели».

Однако о конкретном времени — когда же именно сие произошло — и древним хронистам и современным историкам мало что известно. Позади первых упоминаний о славянах зияет непреодолимая временная пропасть. Такое впечатление: будто бы до первых веков новой эры славян как таковых на исторической арене не было вовсе. Собственно, большинство историков — западных и, к сожалению, российских — так и считает.

Действительно похоже: было в славянской предыстории нечто такое, что заставило наших прапредков бросить насиженные места, долго скитаться по миру, пока, наконец, не занесло их на Дунай, где пришлось, как говориться, начинать жизнь сначала. При этом сведения о былой жизни, то есть о собственной предыстории, были утрачены. Так уже случалось со многими народами — и с египтянами, и с эллинами, и с этрусками да и мало ли с кем еще. В условиях отсутствия письменности существуют сложившиеся методики сохранения и передачи от поколения к поколению устного знания. Имелись и профессиональные хранители родового знания — как правило, таковыми выступали либо жрецы, либо сказители и поэты. Впрочем, при расцвете устного творчества, песенного, обрядового и танцевального искусства весь народ становился коллективным поэтом.

Если каста профессиональных хранителей родового знания исчезает (например, при появлении и внедрении новой религии языческое жречество либо истреблялось, либо лишалось возможности влиять на паству), обрывается и нить связывающее настоящее с прошлым, память о котором быстро стирается. Это прекрасно видно даже на примере отдельных семей. Устные рассказы о том, как жили родители обычно хорошо запоминаются детьми, но уже частично и выборочно помнятся внуками. Если не ведется никаких семейных летописей, правнуки уже, как правило, мало что знают о жизни прадедов и, главное (за малым исключением), мало этим интересуются.

По рассказам отца я могу рассказать своим детям и внукам о его активном участии в Великой Отечественной войне (к тому же отец успел написать и издать мемуары). Зато я сам уже ничего не знаю (и теперь никогда не узнаю) о жизни моих прадедов в прошлые времена (они были неграмотными крестьянами и мемуаров не оставили). Я могу лишь предположить на основе знания письменных источников об их возможном участии в наиболее заметных событиях реальной истории, привязать их, так сказать, к канве русской и мировой истории. Точно так же и первые славянские историки — хронисты и летописцы — не владели утраченными знаниями о событиях, предшествовашими появлению славян на Дунае и в Подунавье

Относительно мест, на которые славяне «сели» в соответствии с Несторовой летописью, среди современных историков особых разногласий нет. А вот относительно мест и времени, откуда славяне явились в места своего нынешнего проживания, ясности нет ни у Нестора-летописца, ни у всех последующих летописателей и исследователей. Впрочем, различного рода гипотез во все времена существовало — хоть отбавляй. Помимо уже названной «классической» балканско-дунайской версии происхождения славян, известны также концепции — балканско-иллирийская, паннонская, скифская, сарматская, вандальская, гуннская, кавказско-колхидская, черноморская, скандинавская, ну, и, разумеется, — гиперборейская.

Перечисленные подходы и точки зрения обычно преподносятся, как конкурирующие и даже взаимоисключающие. В этом — трагическая ошибка историков и археологов, большинство из которых больны главной и плохо поддающейся лечению профессиональной болезнью научного сообщества: абсолютизировать и выдавать за истину в последней инстанции исключительно свое видение и понимание проблемы. Так было всегда, наше время — не исключение. На самом же деле выявленные археологами и интерпретированные историками очаги славянской культуры в плане этногенеза не взаимоисключают, а взаимодополняют друг друга. Их следует рассматривать как перевалочные пункты на зигзагообразном пути долгих скитаний прапредков славян по просторам Евразии, прежде чем они окончательно не обосновались в тех местах, где их застали последние века и тысячелетия. Достаточно соединить известные «точки» пунктирной линией, и получится схема таких миграций. Сказанное, естественно, относится и к другим праэтносам.

Несмотря на явную разноголосицу относительно происхождения славян, историки-гуманисты — и русские, и украинцы, и белорусы, и сербы, и хорваты, и чехи, и словаки, и поляки и представители других славянских народов — всегда исходили из былого славянского единства. В «Великопольской хронике» читаем:

«У славян существует большое разнообразие в языках и в то же время они понимают друг друга, хотя в некоторых словах и в их произношении существует, по-видимому, кое-какие различия. Языки эти берут начало от одного отца Слава, откуда и славяне. Они и до сих пор не перестают пользоваться этим именем, например, Томислав, Станислав, Янислав, Венцеслав и др. Утверждают, что от этого же Слава произошел Нимрод [Библейский великан-богатырь, инициатор строительства Вавилонской башни. — В. Д.]. Нимрод по-славянски означает „Немежа“, что и понимается по-славянски как „не мир“ или „не измеряющий мира“, от которого началось среди людей рабство, в то время как прежде у всех была незыблемая свобода. Сперва он безрассудно пытался подчинить своей власти своих братьев; дерзость его безрассудства навлекла закон рабства не только на его братьев из рода славян, но также и на весь мир».

Осознанию общих корней славянства, пониманию, что все славянские народы — лишь ветви единого древа, а также вере в великое будущее славянского мира во многом способствовала легенда о правах, дарованных нашим пращурам самим Александром Македонским. В средние века в Европе, Византии и на Руси чрезвычайно популярным и распространенным было предание о том, что после завоевания Индии Александр Македонский повернул на Север и достиг Ледовитого океана. Здесь он не только запер в горах дикие народы Гоги и Магоги (в фольклорных сказаниях, в отличие от Библии, используется множественное число), но и в поисках эликсира бессмертия («живой воды» русских сказок) добрался до расположенных далеко на севере Островов Блаженных, то есть Гипербореи.

Уходя с берегов Ледовитого океана, Александр Македонский успел сочинить и даровал всему роду славян жалованную грамоту о незыблемых привилегиях на веки вечные. Грамота сия переписывалась и публиковалась бессчетное количество раз в русских хронографах и летописцах, где по-разному поминается и Ледовитый океан: и «полунощное оиянское Ледовитое море», и «море полночное великое Окиан Ледовитый», и т. п. Ниже дается — в силу большей компактности и внятности — перевод, заимствованный из прижизненного издания «Хроники всего мира» (1551) Марцина Бельского, свидетельствующий, между прочим, что легендарная грамота в те времена воспринималась почти всеми славянскими историками как достоверный документ):

«Мы, Александр, сын верховного Бога Юпитера на небе и Филиппа, короля Македонского на земле, Повелитель мира от восхода до захода Солнца и от полудня до полночи, покоритель Мидийского и Персидского королевства, Греческих, Сирийских и Вавилонских и т. д. Просвещенному роду славянскому и его языку милость, мир, уважение и приветствие от нас и от наших преемников в управлении миром после нас. Так как вы всегда были с нами, в верности искренни, в бою надежны и храбры и всегда безустанны были, мы жалуем и свободно даем вам навечно все земли от полунощного моря великого Ледовитого океана до Итальянского скалистого южного моря, дабы в этих землях никто не смел поселяться или обосновываться, но только род ваш, и если бы кто-нибудь из посторонних был здесь обнаружен, то станет вашим крепостным или прислужником со своим потомством навеки…»

Понятно, что легендарное предание о грамоте Александра Македонского позволяла значительно снизить хронологическую планку славянской истории и предыстории. Создавалось впечатления, что славяне существовали всегда и уже в эллинистический период они играли заметную роль на исторической арене и уже тогда среди других народов они были равными среди равных. В определенной мере это противоречило Несторовой летописи, точнее — ее догматизированной интерпретации, в соответствии с которой фиксированная хронология славянства начиналась где-то в момента появления болгар на Балканах (то есть с середины VII века), а история русского народа загонялась в прокрустово ложе «норманской теории» с ее нелепой начальной точкой отсчета где-то в середине IX века.

Нестор не располагал документами ранее «Договора Олега с греками». В осмыслении предыстории Руси он доверял устным преданиям. Но и здесь информация, доступная первому нашему летописцу, не позволяла заглянуть в глубь прошлого дальше того времени, когда славяне «сели» на Дунае. Отсюда вовсе не вытекает, что Нестор ограничивал славянскую и русскую историю выше обозначенными хронологическими рамками. Напротив, сама «Повесть временных лет» содержит совершенно недвусмысленное указание на тот несомненный факт, что жизнь на территории будущей России процветала по крайней мере и в начале 1-го тысячелетия новой эры, а не только в конце его. Речь идет о знаменитом «хожении» по Русской земле апостола Андрея Первозванного (рис. 70):

«Когда Андрей учил в Синопе и прибыл в Корсунь, он узнал, что недалеко от Корсуни — устье Днепра, и захотел отправиться в рим, и направился в устье Днепровское и оттуда пошел вверх по Днепру. И случилось так, что он пришел и остановился под горами на берегу. И утром поднялся и сказал бывшим с ним ученикам: „Видите ли горы эти? На этих горах воссияет благодать Божия, будет город великий и воздвигнет Бог много церквей“. И поднялся на горы эти, благословил их и поставил крест, и помолился Богу, и сошел с горы этой, где впоследствии возник Киев и пошел по Днепру вверх. И прибыл к словенам, где ныне стоит Новгород, и увидел живущих там людей — каков их обычай и как моются и хлещутся, и удивился им. И отправился в страну Варягов, и пришел в Рим, и доложил о том, как учил и что видел, и рассказал: „Удивительное видел я в Словенской земле на пути своем. Видел бани деревянные, и разожгут их сильно, и разденутся догола, и обольются квасом кожевенным, и возьмут молодые прутья, и бьют себя сами, и до того себя добьют, что вылезут еле живые, и обольются водою студеную, и так оживут. И делают это постоянно, никем не мучимые, сами себя мучат, совершая таким образом омовение себе, а не мученье“. Слушавшие это — удивлялись. Андрей же, побыв в Риме, пришел в Синоп».

(Перевод А. Г. Кузьмина)

Эта легенда, которую вслед за Нестором, приводят практически все русские летописи, считается соответствующей реальным событиям и фактам только в рамках истории церкви. Что касается светских историков-«профессионалов», то они в один голос признают ее недостоверной, выдуманной и искусственно вставленной из-за конъюнктурных соображений. Такая точка зрения доминировала и считалась недискуссионной на протяжении всего времени, когда новозаветные легенды (как, впрочем, и ветхозаветные) считались мифологией чистейшей воды. Лично я так не считаю и никогда не считал. Все апостолы — такие же исторические личности, как и их Учитель. А потому и путешествие Андрея Первозванного по территории южной и северной Руси — вплоть до острова Валаама, древнего русского святилища — считаю в высшей степени вероятным.

В данном же случае речь идет о другом, а именно о том, что Нестор прекрасно знал: во времена пришествия апостола Андрея жизнь на Руси кипела в полную силу. Всюду, где прошел по Русской земле Андрей Первозванный, он видел не живущих по-скотски, «звериньским образом» людей, как это рисовалось позднейшим христианским хронографистам и историкам шлёцерско-карамзинской ориентации, а процветуающие славяно-русские общины, занятые насыщенным и продуктивным трудом — строительством, хлебопашеством, охотой рыбной ловлей, обучением ратному делу и т. д. Повсюду высились укрепленные города и крепости, окруженные мощными бревенчатыми стенами. И если не было еще Киева (что тоже еще вопрос!), то на берегу Волхова жизнь била ключом. Можно предположить, что слова летописца о месте, где «идеже ныне Новъгородъ», относятся к первой русской столице — Словенску, куда, собственно, и направлялся любимый ученик Иисуса Христа. Грубо говоря, с этих позиций совершенно не важно, кто именно путешествовал в ту пору по древней Руси. Важно другое: в летописи сохранились достоверные сведения о жизни наших пращуров в те далекие времена.

В устных преданиях Валаамского монастыря сохранились дополнительные подробности о пребывания апостола Андрея на Ладоге. Валаамская обитель подвергалась неоднократному погрому и разграблению главным образом со стороны шведов, вплоть до Ништадтского мирного договора 1721 года претендовавших на Приладожье. Огню предавались хранилища и архивы. Особенно опустошительным оказался один из последних литовских набегов (еще одни претенденты на Святой остров): переправившись на остров по зимнему льду Ладожского озера, литовцы не только истребили поголовно захваченных в плен монахов, но и сожгли дотла бесценные книги и рукописи. Устное же слово в огне не горит и в воде не тонет. Священные предания Валаама не истребимы так же, как и дух этого сакрального острова. В начале XIX века удалось реконструировать и записать древние предания, согласно которым апостол Андрей Первозванный:

«…прошед Голяд, Косог, Роден, Скеф, Скиф и Словен смежных, лугами [степью] достиг Смоленска, и ополчений Скоф и Словянска Великого и, Ладогу оставя, в лодью сев, в бурное вращающееся (?) озеро на Валаам пошел, крестя повсюду и поставлял по всем местам кресты каменные…»

Ныне близ Никоновой бухты, где некогда апостол Андрей причалил к острову, построен Воскресенский скит. Монастырская братия свято чтит память о пребывании здесь почти две тысячи лет тому назад первого ученика Иисуса.

Апостол Андрей — вообще личность очень загадочная. С одной стороны, он — любимый ученик Христа, ярый приверженец нового учения, первый откликнувшийся на призыв Учителя следовать за ним и первым объявивший его мессией (Иоан. 1, 41), почему и получил прозвище Первозванного. С другой стороны, о нем мало что известно. Евангелия немногословны насчет апостола № 1. Он — родной брат Петра, о котором Евангелия, последующие книги Нового завета и церковная история сообщают куда больше. Андрей был рыбак, вместе с братом ловил рыбу на Галилейском озере, затем ушел к Иоанну Крестителю и некоторое время был его учеником, пока не был призван на Иордан Иисусом. Дальше, после смерти и воскресения Христа, он появляется уже путешествующим и проповедующим на Руси, по возвращении откуда в греческом городе Патры был распят на косом кресте по приказу римского проконсула. Две всегда симпатизировавшие друг другу страны считают Андрея Первозванного своим небесным покровителем — Россия и Шотландия. В память о мученической смерти апостола здесь особо почитается косой Андреевский крест.[15]

Русские летописи лишь добавили загадок к биографии апостола Андрея — и не только подробным рассказом об его путешествии по Приднепровью, Новгородчине и Приладожью. Разивиловская летопись подкрепляет это сообщение любопытнейшей иллюстрацией, где изображено водружение креста на берегу Днепра (рис. 72). Но что особенно интересно — в правом верхнем углу миниатюры нарисован летательный аппарат, похожий на современный космический корабль (такими были первые автоматические спутники, а в последствии — и спускаемые аппараты). Что же это такое на самом деле? На комету или звезду совсем не похоже, к тому же существовали незыблемые каноны их изображения. Сходные изображения «летательных аппаратов», то есть практически той же конфигурации да еще с человекоподобными существами внутри, изображены на фресках Дечанского православного монастыря в Косово (Югославия). Что это за традиция? Откуда черпали идентичные образы художники разных времен и стран? Что послужило для них моделью? Современные историки и искуствоведы бессилны ответить на поставленные вопросы.

Небесные объекты, напоминающие искусственные спутники, на древнерусских миниатюрах встречаются, как правило, когда речь идет о чудесных явлениях и знамениях. Например, точно такой же «спутник» изображен в иллюстрированной древнерусской рукописной книге «Слово похвальное на зачатие святого Иоанна Предтечи», где рассказывается о спустившемся с небес ангела и возвещении им чуда: неплодная жена священнослужителя Захарии Елисавета по благословению Господа должна зачать и родить будущего пророка — Иоанна Крестителя. Естественно, перед глазами русских художников были какие-то образцы и шаблоны, но что именно они изображали в глубокой древности — теперь можно только догадываться. Еще более поразительный «неопознанный летательный объект» представлен на одной из икон XVI века на тему Апокалипсиса из собрания Государственной Третьяковской галереи: здесь изображена типичная двуступенчатая ракета с отделяемым модулем и тремя соплами, из которых вырываются языки пламени. Впрочем, о космических реминисценциях в книгах Ветхого и Нового завета существует необъятная литература; в некотором роде обобщенный материал можно найти в книге Алана Ф. Элфорда «Боги нового тысячелетия» (М., 1998), а также в книгах из серии «Хроники Земли», принадлежащих перу американского исследователя Захарии Ситчина, три из которых переведены на русский язык: «12-я планета» (М., 1998), «Лестница в небеса» (М., 1998), «Войны богов и людей» (М., 2000).

* * *

Итак, сохранившиеся до наших дней «канонические» летописи и хроники начинают реальную историю славян с того времени, когда они появились в Карпатах и на Дунае. Под эти территории старательно подгоняются и все обнаруженные к настоящему времени археологические памятники. И уже на данной основе стараются всеми правдами и неправдами утвердить «карпатскую теорию» этногенеза славян, дискредитируя одновременно любые конкурирующие концепции и гипотезы. Не отстают от историков и беллетристы. Вот, к примеру, как рисовались первые века славянства известному чешскому писателю Владиславу Ванчуре (1891–1942):

«Между бассейном реки по названию Висла и той рекою, чье имя — Днепр, лежит древняя родина славян. На севере спускается она к низменному берегу Балтийского моря, с полуденной стороны ограничил ее горный массив, получивший название Карпаты. Край пологих холмов, край стоячих вод, край озер, прудов и трясин, край, где трижды в год разливаются полые воды, край медленно струящихся рек, что обтекают островки и ветвятся бесчисленными протоками, изобильными рыбой. В том краю лесные чащобы во многих местах уступили водам, и болота пролегли между едва поднявшимися над ними возвышенностями., между лесами и рощами. Разнородная живность кишела в глубинах и на мелководье: лосось проплывал по стрежню, аист стоял на болоте, стаи птиц кружили над тростниками.

В лесах росли хвойные деревья: сосна, ель, кедр, густой еловый подлесок. Из лиственных деревьев встречались березы, буки, клены, бересты, вязы, грабы, ольхи, тополи, осины, ясени и липы. Ствол жался к стволу. Тела вывороченных деревьев повисали на ветвях соседей, и новые стволы поднимались из трухлявых груд. На более открытых местах зыблились в травах колоски проса, ржи, овса, пшеницы, кустики лебеды и медунки.

Рыскал в чащобе зверь, и многослойные тени укрывали птиц. Сокол, ястреб, лунь кричали в ветвях. Стада буйволов паслись на прогалинах, и с ними — олень, серна, лось. Медведь бортничал в дуплах, рысь скакала по деревьям, выдра и бобер жили у рек, кабан продирался топью, крался волк в тени зарослей, где обитали звери помельче.

И сколь страна славян была дикой и могучей, столь диким и могучим был сам народ. Сила его переливалась через край, и множился он, взрастал и, в восхищении обильным током жизни, чтил плодородие, плодоносные дожди, землю, ветер и солнце».

Однако, как уже говорилось выше, дунайско-карпатская деятельности славян, известная из сохранившихся летописей и хроник, — всего лишь промежуточное (причем довольно-таки позднее) звено их реального существования на исторической арене. Задолго перед тем, как осесть на Дунае и в Карпатах, а затем расширить ареал своего обитания на запад и восток, славяне имели за плечами многотысячелетнюю историю: сначала в составе нерасчлененной индоевропейской этнолингвистической общности, затем — в составе крупных культурно-языковых объединений (например, кельто-германо-славянской этнической общности) и, наконец, как единый славянский пранарод, говоривший на общем для всех славян праязыке. А до того, как мы помним, была еще и яфетическая этнолингвистическая общность, объединявшая прапредков такие современные языковые семьи (и их носителей), как тюркская, финно-угорская, монгольская, тунгусо-маньчжурская, самодийские и некоторые кавказские языки. Но и здесь еще не достигается историческое дно, ибо начальной точкой отсчета служит эпоха полной языковой общности безотносительно к тому, какой степени развитости был в то время единый и неделимый праязык и что представлял из себя антропологически, генетически и культурно-исторически гипотетический пранарод.

* * *

В том, что Карпаты во все времена притягивали к себе людей, нет ничего удивительного. Любые горы — и одиночные, и объединенные в системы — являются естественными аккумуляторами и проводниками космо-планетарной и геофизической энергии, которая, в свою очередь, положительное биогенное (а иногда и отрицательное — геопатогенное) воздействие на человека.

В учебниках, справочниках и энциклопедиях история земли и населяющих ее людей изложена хронологически четко и безукоризненно — как расписание поездов: сорок тысяч лет тому назад появился на планете человек современного типа. До того нестерпимо долго тянулся скучный палеолит (древнекаменный век), а вслед за ним, как и полагается, последовали мезолит, неолит с его неолитической революцией и первым демографическим взрывом, далее — энеолит, бронзовый и железный века, античность, средневековье, промышленная и научно-техническая революции, наконец, современная ракетно-атомная цивилизация. Такова немудреная схема основных этапов развития человеческого общества от троглодита, вооруженного каменным топором, до нынешних сынов и дочерей компьютерного века.

Однако в действительности всё оказывается не столь гладко — особенно что касается древнейшей истории и предыстории. В 1982 году в Сибири археологом Юрием Алексеевичем Мочановым была открыта стоянка Диринг-Юрях — на правом берегу Лены (на высоте 105–120 м) — по течению вверх в 140 километрах от Якутска! По мнению первооткрывателя, Дирингская стоянка древнее любой другой подобной во всем мире, в том числе на несколько сот тысяч лет моложе любой африканской стоянки. На сей день господствующей является точка зрения, согласно которой человечество возникло в Африке и лишь потом расселилось по другим континентам. В районе же сибирского Диринга, по подсчетам Ю. А. Мочанова, люди преспокойно обитали и процветали не менее двух с половиной миллиона лет тому назад (точная датировка колеблется от 3,2 до 1,8 млн лет до н. э.). Естественно, такая хронология логически приводит к выводу о внетропическом происхождении человека и становится дополнительным аргументом в пользу концепции о полярной прародине человечества.

О том я неоднократно писал в предыдущих работах. Сейчас же попытаюсь ответить на совершенно другой вопрос: почему эпохальное событие в истории Земли — возникновение рода людского — произошло не в ласкающих негой и изобилием тропиках, а в суровых условиях Сибири? Впрочем, в те невообразимо далекие времена вряд ли климат был столь же суровым, как сейчас. Тем не менее сакраментальный вопрос остается: почему? Мочанов сразу же почуствовал и правильно уловил, что здесь явно что-то не так. Здесь налицо какая-то аномалия, какой-то непонятный пока скачок, выходящий за рамки общей линии биологической эволюции и антропогенеза. Ученый даже нащупал направление, двигаясь по которому, можно было бы легко ответить на поставленный вопрос. Но не ответил. Свою выдающуюся монографию «Древнейший палеолит Диринга и проблема внетропической прародины человечества», изданную в Новосибирске в 1992 году, сибирский археолог заканчивает так:

«Разум появляется на планете Земля, после почти четырехмиллиардной эволюции органического мира, внезапно и, как свидетельствуют древнейшие орудия человека в Африке и Северной Азии в развитом виде» [Подчеркнуто мной. — В. Д.].

Развернуть заявленный тезис и объяснить причины данного сверхэпохального феномена Ю. А. Мочанов пообещал в следующей книге, специально посвященной происхождению разума, которая, к сожалению, до середины 2001 года (когда я пишу эти строки) еще не вышла. Тем не менее ответ напрашивается сам собой. И находится он в плоскости идей русского космизма, конкретизированных применительно к историческому процессу во всех его многогранных аспектах в концепции пассионарности.

Согласно теории биосферы и ноосферы[16] Владимира Ивановича Вернадского (1863–1945), все живое вещество планеты служит источником свободной энергии и оказывает непосредственное воздействие на социальные процессы. Последователь Вернадского Лев Николаевич Гумилев (1912–1992) доказал, что под влиянием природных законов этносы как устойчивые формы объединения людей (по существу — природные коллективы, приспособившиеся к конкретным ландшафтам) проходят в своем развитии несколько обязательных стадий: от рождения — через расцвет — к угасанию. Источником данного естественно-исторического процесса как раз и является энергия живого вещества Земли, которая по космически запрограммированным каналам воздействует на этносы, а через них — и на отдельных людей.

В многочисленных работах Гумилева лишь намечены основные направления в познании взаимосвязи биокосмических и социальных закономерностей. Конкретный механизм их взаимодействия, позволяющий прогнозировать близкие и отдаленные результаты, остался во многом невыясненным, что, в свою очередь, обусловлено рядом нераскрытых и ждущих специального изучения процессами образования и функционирования биосферы и ноосферы. Сказанное относится к любой территории планеты Земля и проживающих здесь этносов, взятых в том числе и в разрезе их истории и предыстории.

Колебания биохимической энергии под воздействием, главным образом, космических факторов непосредственно влияют на поведение индивидов в рамках конкретных этнических систем. Отдельные личности способны получить избыточный энергетический импульс, в результате чего становятся активным организующим началом больших и малых этнических групп. Такой избыток биохимической энергии живого вещества, позволяющий преодолеть инстинкт самосохранения и приводящий к физиологическому, психическому и социальному сверхнапряжению, Гумилев и предложил назвать пассионарностью (от латинского слова passio — «страсть»), а людей, наделенных соответствующим энергетическим зарядом и обладающих повышенной тягой к действию, — пассионариям, которые, когда в их поле притяжения оказываются массы людей, становятся главными двигателями истории:

«…Что же происходит в случае, если пассионарное напряжение выше инстинктивного? Тогда появляются конкистадоры и землепроходцы, поэты и ересиархи или, наконец, инициативные фигуры вроде Цезаря и Наполеона. Как правило, таких людей немного, но их энергия позволяет им развивать и стимулировать активную деятельность, фиксируемую везде, где есть история. Сравнительное изучение напряженности и массовости событий дает определение величины пассионарного напряжения в первом приближении».

Концепцию Гумилева убедительно подтверждает жизнь и деятельность многих выдающихся исторических личностей — Александра Македонского, Ганнибала, Чингисхана, Жанны д’Арк, Яна Гуса, протопопа Аввакума, Суворова и др. Точно такой же пассионарностью обладали в свое время русские первооткрыватели-землепроходцы, начиная с Ермака, Семена Дежнева и Ерофея Хабарова и кончая арктическими и тихоокеанскими мореплавателями — всеми, кому Россия была обязана присоединением сначала Сибири, а затем Русски Америки (первой — навсегда, второй — временно). Пассионарная энергетика русских первооткрывателей первопроходцев не в последнюю очередь обусловливалась биосферными и ноосферными особенностями осваиваиваемых ими краев. Мореплаватели — искатели не одних только новых земель, но и приключений — в большинстве своем подлинные носители пассионарного заряда. Они не могут обрести покой, пока не достигнут цели, не растратят пассионарную энергию или не погибнут. Колоритные художественные образы таких непреклонных пассионариев воссозданы в известных романах Германа Мелвилла и Жюля Верна: капитан Ахав, гоняющийся по океанским просторам за белым кошалотом Моби Диком и капитан Гаттерас, одержимый идеей достижения Северного полюса — оба гибнут, достигнув главной цели своей жизни.

Механизм связи между пассионарностью, подпитываемой биохимической энергией живого вещества биосферы, и поведением пассионариев достаточно прост. Обычно у людей, как у животных организмов, энергии столько, сколько необходимо для поддержания жизни. Если организм человека способен «вобрать» энергии из окружающей среды больше необходимого, то человек создает вокруг себя отношения и связи, позволяющие применять энергию в любом из выбранных направлений. Это может быть и создание новой религиозной системы или ереси, и разработка научной теории или изобретения, и строительство храма, и реформирование консервативной системы. При этом пассионарии выступают не только как исполнители, но и как организаторы. Вкладывая свою избыточную энергию в организацию и управление соплеменниками на всех уровнях социальной иерархии, они, хотя и с трудом, вырабатывают новые стереотипы поведения, навязывают их всем остальным и создают таким образом новый этнос, видимый для истории. Пассионарность может проявляться и с положительным, и с отрицательным знаком, порождая как подвиги, созидание, благо, так и преступления, разрушение, зло. Данные феномены имеют естественные биохимические и биофизические причины и в конечном счете коренятся в космических закономерностях.

Нетрудно догадаться, что проблема антропогенной «вспышки» в Сибири, которая занимает Ю. А. Мочанова, имеет пассионарную природу, а ее причины кроются в геофизических и континентальных (географических) особенностях самой территории, где зафиксирована та или иная биосоциальная мутация. Одной из вероятных причин, ообусловивших антропогенное «чудо» именно в Восточно-Сибирском регионе, может выступать байкальская рифтовая зона, то есть область повышенной радиоактивности, которая, как установили ученые, является одной из самых мощных аномалий, оказывающих постоянное влияние на распределение магнитного поля Земли. От себя добавлю: выявленная геофизическая связка «радиоактивная аномалия — изменяющееся магнитное поле земли» является самодостаточной причиной для непрерывного влияния как на процесс биологической эволюции в целом, так и на пассионарные мутации, касающиеся и конкретных этносов, и конкретных личностей.

Однако само магнитное поле Земли находится в постоянном изменении, на отдельных участках и в отдельные (достаточно большие) промежутки времени его напряженность может расти или, наоборот, ослабевать. В свою очередь, данные скачки могут сопрягаться с различными стадиями естественных галактических циклов, связанных с закономерностями движения Солнечной системы внутри нашей Галактики. Самый короткий галактический цикл продолжается 26 тысяч лет, а полуцикл — 130 веков. При этом геофизические изменения приводят к глобальным периодическим изменениям климата на планете, теплые и холодные зоны по существу меняются местами. Ученые рассчитали, что еще 13 тысяч лет назад на территории Сибири существовала теплая зона, благоприятная для процветания сложившихся здесь уникальных культур.

Затем разом всё изменилось, на Землю обрушились тяжелейшие испытания, обусловленные естественными причинами. Собственно, имеется несколько научных версий, объясняющих механизм глобальных катаклизмов. Ломоносов говорил о смещении наклона земной оси, Эйнштейн писал катастрофическом увеличении массы ледяных шапок на полюсах. Наш современник доктор технических наук, профессор Московского энергетического института (технического университета) Игорь Петрович Копылов, опираясь на научные результаты, полученные отечественными и зарубежными предшественниками, разработал геоэлектромеханическую модель естественных светопреставлений и переодически повторяющихся «всемирных потопов». По мнению Копылова, таковых было тридцать (последний в 11-м тысячелети до н. э.), сейчас приближается тридцать первый.

Концепция московского профессора интересна еще и тем, что она позволяет понять и причины энергетических «вспышек» в биосфере, приводящих к пассионарным мутациям и вызывающих появление в определенный момент пассионарных этносов и пассионарных личностей. И. П. Копылов разделяет взгляд, согласно которому планета Земля работает по принципу электрической машины, где функции ротора выполняет раскаленное магматическое ядро. Вращение планеты происходит за счет колоссальной массы космических частиц, которые беспрестанно бомбардируют Землю и, тормозясь, отдают ей свою механическую энергию, которая тотчас же преобразуется в электрическую энергию радиционных поясов и токов жидкого и твердого ядра планеты. Ранее представление о Земле как самовозбуждающейся динамомашине, обусловливающей закономерности и аномалии земного магнетизма, были аргументированно обоснованы английским физиком Э. Буллардом и подтверждены путем длительных геомагнитных исследований Мирового океана академиком В. В. Шулейкиным.

Теория прфессора Кембриджского университетта Булларда и всех, кто разделяет его мнение, хорошо и без противоречий объясняет не только происхождение земного магнетизма, но и флуктуационные отклонения и аномалии, могущие повлечь за собой пассионарные явления в поведении людей. Еще в 1600 году (в тот самый год, когда в Риме на площади Цветов сожгли Джордано Бруно) английским физиком (и придворным врачом королевы Елизаветы) Уильямом Гильбертом было установлено, что магнитное поле Земли сходно с полем диполя (то есть двуполюсного магнита), источник которого лежит внутри Земли. Тщательные магнитные измерения показали, что существующая конфигурация магнитных линий значительно отличается от картины поля диполя, причем такие отклонения бывают двух типов: местные и крупномасштабные. Первые могут быть очень велики, но они обычно простираются не более чем на несколько километров. Они связаны с геологическим строением местности и вызываются намагничиванием скальных пород, обусловленным либо ныне существующим полем, либо полем, действовавшим в течение длительного времени в прошлом. Эти аномалии — побочное следствие существования поля и не проливают света на его происхождение. Если сгладить местные аномалии, то остаются крупномасштабные вариации. Не связаны они заметным образом со строением земной поверхности. Форма магнитных линий не имеет ничего общего ни с очертаниями океанов или континентов, ни с контурами горных цепей. Кажется вероятным поэтому, что происхождение поля не связано с геологическими процессами, а источники его лежат глубоко внутри Земли.

Магнитное поло Земли претерпевает также изменения во времени, причем существует два вида таких вариаций: во-первых, быстрые изменения с периодами от секунды до года, которые вызываются меняющимися токами ионосферы. Эти токи определяются в конечном счете событиями на Солнце и по ним нельзя судить о происхождении основного поля. Во-вторых, существуют гораздо более медленные изменения, известные под назвипиом вековых вариаций, возникающие вследствие процессов внутри Земли. Компонента поля может изменяться в течение многих лет в одном направлении, а затем, часто совершенно неожиданно, это изменение начинает происходить в противоположную сторону. Изменение поля может достигать 30 % за 100 лет. Существуют области быстрых изменений, достигающие в поперечинке тысячи километров, очертания которых не связани с геологическим строенном поверхности Земли. Эти области меняют свое положение и форму и иногда исчезают вовсе. Их магнитные линии имеют тенденцию дрейфовать на запад со скоростью от 0,2° до 0,4° в год.

В настоящее время Земля находится на активной начальной стадии очередного 26-тысячелетнего галактического цикла, что имеет важнейшие последствия для развития цивилизации и ее дальнейшей судьбы. Точно такая же картина наблюдалась и в прошлом. В результате совмещения различных геофизических и космических явлений происходят изменения в направлении движения поперечного электротока планеты и смещается ее магнитное поле. Данный процесс не происходит мгновенно, а занимает от 300 до 500 лет. Изменения магнитного поля Земли сопровождается сильными магнитными бурями, землетрясениями и катастрофическими атмосферными явлениями, связанными с изменениями циркуляции океанических вод и атмосферы.

При значительных изменениях магнитного поля — особо отмечают геофизики и, в частности, профессор Копылов — происходят значительные изменения в состоянии озонового слоя Земли, что приводит к резким скачкам в эволюции биосферы за счет изменения радиации. Это как раз то, что нужно! Л. Н. Гумилев считал энергию распада внутри Земли радиоактивных элементов одним из источников, приводящих к пассионарным явлениям в социальной жизни и историческом процессе. Автор теории пассионарности называл такой вид энергии хтоническим. Поскольку же скопления урановых и прочих руд распределены распределены на Земле неравномерно, постольку и очаги возможных пассионарных вспышек локализовано на ограниченных территориях.

Итак, перед нами опять тот самый природно-космический механизм, рождающий энергетические «вспышки» в биосфере, которые, а они, в свою очередь, приводят к пассионарным мутациям — появлению пассионарных этносов и пассионарных личностей, причем на любых этапах исторического процесса безотносительно к тому, идет ли речь о начале антропогенеза и глубокой предыстории или же о недавнем прошлом, настоящем и даже отдаленном будущем.

В результате названной выше «накладке» чисто земных и космических явлений происходит естественное и сравнительно быстрое затормаживание вращения планеты и, как следствие, выделение выделение колоссального количества тепла, что приводит к глобальному потеплению климата, таянию ледников и повышению уровня океана. Именно это и приводит в конечном итоге к катастрофическому явлению, получившему в истории и мифологии название Всемирного потопа с учетом, что подобных «потопов» в истории Земли было множество. Подготовительный же процесс растягивается на века. По прогнозу И. П. Копылова, в середине XXI века средний подъем уровня океана составит 3–6 см в год. Наибольший прирост уровня океана предполагается в XXI веке — 8–12 см в год. Но самым тяжелым окажется XXIII век: скорость подъема воды еще будеь сохрагяться, уровень океана достигнет максимальных отметок, к тому же начнется медленное похолодание.

Энергетический баланс и магнитное поле Земли стабилизируются, но не надолго. Перемена направления поперечного тока изменит смещение материковых плит, что вместе с изменением циркуляции магмы станет причиной сильных землетрясений на обширных территориях планеты. Повышение уровня океана, уровня грунтовых вод и обильные ливни вызовут очередной Всемирный потоп, что приведет (если не принять превентивных мер) к гибели людей и глобальным миграциям населения.

При изменении направления поперечного тока на противоположное теплые и холодные зоны поверхности планеты поменяются местами. Теплые слои магмы поднимутся в Северном полушарии — в Сибири, а остывшая магма будет опускаться в районах Европы и Атлантики. Полюс холода переместится из Оймякона в Якутии в район Вологды и Перми, а дальневосточное побережье Тихого океана будет иметь теплый благодатный климат, близкий к современному черноморскому. Вечная мерзлота в Сибири отступит далеко на Север, а в районе лесотундры образуются черноземы. Еще раз подчеркну: этот циклический процесс повторяется каждые 13 тысяч лет. Следовательно, подобную картину на Земле видели уже неоднократно.

И. П. Копылов считает, что до последнего потопа и последовавшего за ним резкого похолодания на Севере зона с теплым климатом находилась в Сибири и на Дальнем Востоке. Именно здесь жила основная часть населения планеты и закладывались основы современной цивилизации. Когда климат изменился в худшую сторону, часть прежних обитателей этих краев вынуждены были искать новые земли для лучшей жизни, а часть, оставаясь на старой территории, приспосабливаться к новым суровым условиям. От тех и других повсюду в Северной Евразии сохранились следы древней высокоразвитой культуры.

* * *

Уникальные космо-планетарные и геофизические особенности карпатского региона (а равно и — альпийского, балканского, аппенинского, перинейского, кавказского, уральского, алтайского, памирского, тяньшанского, саянского и прочего, и прочего, и прочего) непосредственным образом влияют на пассионарный характер живущих здесь людей и судьбы народов, а следовательно — и на зигзагообразный ход исторического процесса на всех без исключения этапах его развития — от глубочайшей древности до наших дней. Можно попытаться хотя в общих чертах представить механизм данного естественно-исторического процесса. Для этого необходимо выявить природные факторы, вызывающие социальнопсихологические пассионарные вспышки — как индивидуальные, так и коллективные. Помочь в таком анализе в определенной (и даже в весьма значительной) степени может помочь рассмотренная выше геоэлектромеханическая модель Земли, позволяющая достаточно четко представить реальную схему и «график» образования электромагнитных полей, оказывающих в решающий момент и в решающем месте решающее воздействие на отдельных индивидумов или их сообщество. Но одной геоэлектромеханикой дело не ограничивается. Геофизические (и шире — космические, планетарные, лунарные, солярные) воздействия на человеческий организм и психику, а отсюда и на массовые социальные явления и исторический процесс в целом — многофакторны и поливариантны.