Воспоминания юнги Захара Загадкина

Удивившая Захара Загадкина разница в темпе­ратуре воды на пляжах Кейптауна объясняется просто. Вблизи мыса Доброй Надежды проходят два океанических течения. К северу от мыса, там, где расположен Кейптаун, — холодное Бенгальское течение, к востоку — тёплое Мозамбикское. Юнга убедился в этом, когда заглянул в атлас: холодные течения показаны на картах фиолетовыми стрелками, теплые — красными.

Из-за холодного Бенгальского течения температура воды у го­родских пляжей Кейптауна даже летом не поднимается выше 15 градусов; недалеко от города, там, где проходит Мозамбик­ское течение, вода в море значительно теплее. Скалистый мыс Доброй Надежды разделяет струи обоих потоков. Автобус, вёз­ший Захара, доставил юнгу к побережью, омываемому тёплым Мозамбикским течением.

Почему я не стал владельцем попугая Жако

 

Море без берегов, поросшее плавающими оливково-зелёными водорослями, — Саргассово море. Так называют обширное водное пространство (около четырех миллионов квадратных километ­ров) на западе Атлантического океана. Саргассо­во море находится внутри овального кольца океанических течений: Северного экваториального, Гольфстрима и Канар­ского. Эти течения и считаются «берегами» моря. Водоросли саргассо, по имени которых оно названо, покрывают примерно десятую часть моря. «Саргассо» — по-португальски «вино­град»; водоросли усеяны множеством шаровидных поплавков, отдаленно напоминающих виноградины.

Первыми европейцами, увидевшими Саргассово море, были моряки Колумба. О них и упомянул кок, беседуя с Захаром.

Таинственный механизм

 

Вы, конечно, догадались, что у геологов, рабо­тавших вблизи побережья Охотского моря, не было никакого механизма для подъема морской воды. Корабль смог подойти к деревянному причалу, вы­грузить оборудование потому, что начался прилив и уровень воды у берега резко повысился.

Так о каком же механизме, исправном, точном, никогда не нуждающемся в ремонте, говорил корабельный кок?

Юнга взглянул на небо и увидел над головой бледный серп молодой луны и солнце, клонившееся к закату. Луна и Солнце, их притягательное действие на Землю, образно говоря, и есть тот «механизм», который вызывает приливы и отливы.

Луна ходит вокруг Земли, одновременно вместе с нею обра­щаясь вокруг Солнца. При этом все три небесных тела взаимно притягивают друг друга. Луна меньше Солнца, но она ближе к нам и потому притягивает Землю в 2,2 раза сильнее, нежели Солнце. Наиболее поддается этому притягательному действию жидкая оболочка Земли — океаны и моря; подвижные частицы воды уступают ему легче, чем твердая земная кора.

На море может стоять полное безветрие, но в часы прилива волны все равно будут накатываться на берег, затопляя отмели и прибрежные камни, разбиваясь пеной у высоких скал. Прой­дет несколько часов, и море начнет отступать от берега, остав­ляя на влажном песке или гальке рачков, мелких рыбок, червей, водоросли. Могучая грудь океана словно дышит, равномерно поднимаясь и опускаясь.

Твёрдые частицы Земли не так подвижны, как жидкие, но, поддаваясь притяжению Луны и Солнца, «дышит» и суша. Во время прилива уровень воды значительно поднимается и виден у побережий простым глазом. «Дыхание» суши не превышает нескольких сантиметров, поэтому подъём и опускание земной коры можно заметить лишь с помощью очень точных приборов. Водная оболочка Земли разделена материками и островами на отдельные океаны и моря. Это мешает равномерному распро­странению приливной волны, делает ее неодинаковой по харак­теру и величине. У берегов открытых морей и океанов прилив­ная волна достигает значительной высоты. У северных берегов Франции разница между уровнем воды в прилив и отлив равна

15 метрам, у восточных берегов Азии (в Пенжинской губе Охотского моря) — 12,9 метра. На побережьях океанов и откры­тых морей есть гавани, куда большие корабли могут заходить лишь во время прилива; при отливе проходы в такие гавани мелеют. В закрытых морях, наоборот, приливная волна мало заметна.

Обычно приливы и отливы сменяют друг друга приблизи­тельно через шесть часов, повторяясь дважды в сутки. Но в некоторых местах, например в Южно-Китайском море, они бывают только раз в сутки.

С помощью приливно-предсказательных машин ученые со­ставляют специальные таблицы, в которых на двенадцать меся­цев вперед вычислены (с точностью до минуты и десятой метра) высота и время прилива для большинства портов мира.

Чудеса в решете

 

В письме, полученном Захаром Загадкиным, рас­сказывается о лове рыбы в одной из бухт залива Фанди, у западного берега полуострова Новая Шотландия в Канаде. Приливная волна в тамош­ней бухте Ноэль поднимается выше, чем где-либо ещё на земном шаре, — на высоту четырехэтажного дома, на 16—18 метров! Местные рыбаки успешно пользуются этим для лова рыбы. Поставленные ими на берегу столбы с натянутыми сетями во время прилива оказываются под водой. Когда прилив­ная волна отступает, а берега залива обнажаются, рыбаки со­бирают застрявшую в сетях рыбу. «Чудеса в решете», как видите, объясняются просто.

Никудышные строители

 

Юнга говорит об атоллах — небольших островах с низменными берегами в виде неширокого кольца, в середине которого находится водоем глубиной 50—100 метров, называемый лагуной. Острова созданы коралловыми полипами — ма­ленькими существами, обитающими в тропических морях, и со­стоят из бесчисленного множества известковых скелетов этих полипов.

Живут кораллы крупными поселениями-колониями. Полу­прозрачное слизистое тельце полипа увенчано звездчатыми щу­пальцами и заключено в твердую оболочку из извести. Основа­ние каждого полипа сращено с остальной колонией, передви­гаться он не может и питается тем, что приносит течение. Пищей служат мельчайшие водоросли и медузы, мельчайшие моллюски и рачки, которых полипы захватывают своими щупальцами. Селятся кораллы на мелководьях, прикрепляясь к скалистому дну на глубине не более 50—60 метров, размножаются почкова­нием. Колонии кораллов нередко разрастаются очень широко, хотя сам полип — крохотное животное, величиной от милли­метра до 3—4 сантиметров.

Коралловые полипы живут только в воде; достигая поверх­ности моря, они гибнут. Казалось бы, берега атоллов тоже не должны подниматься над уровнем моря, в действительности же они выше на несколько метров. Нарастило островные берега само море. Ударами волн оно постоянно обламывает внешний край колонии кораллов, выносит обломки на береговое кольцо, увеличивая его высоту над водой.

Почему атоллы имеют форму кольца? По мнению великого натуралиста Чарлза Дарвина, они возникли в тех теплых морях, дно которых длительное время опускалось. Некогда в этих морях были ныне исчезнувшие острова. Коралловые полипы се­лились на небольшой глубине вокруг скалистых берегов такого острова. Морское дно медленно опускалось, вместе с ним мало­-помалу скрывались под водой и берега острова. Когда нижние «этажи» поселения кораллов по­падали на глубину 50—60 метров, их жильцы умирали. Известковые скелеты погибших поли­пов превращались в подставку, поддерживаю­щую более поздние поколения кораллов. А но­вые поколения тянулись выше и выше к поверх­ности моря, из года в год надстраивая верхние «этажи». Наконец древний остров полностью погружался в море, а на месте, где он прежде высился над волнами, оставалось кольцо корал­ловых берегов с внутренней лагуной. Иногда эти берега уходят в глубину на сотни метров.

Лагуну кораллы не «застраивают»; им нужна прозрачная и умеренно теплая вода, богатая кислородом, а в неглубокой лагуне она сильно перегревается, кислорода в ней мало.

Так в 1842 году объяснил происхождение атоллового кольца Чарлз Дарвин. Впоследствии появились и другие объяснения. Однако наблюдений накоплено недостаточно, и единого взгляда на происхождение кольца среди ученых нет. Поэтому юнга Загадкин не решился отвечать на вопрос, который ему непременно задали бы в научном собрании.

Неоконченные «горе-постройки», о которых говорил Захар,— береговые и барьерные рифы — также возведены коралловыми полипами. Атолловые острова встречаются среди открытого моря, рифы окаймляют берега многих участков суши. Самый крупный из барьерных рифов — Большой Барьерный риф у северо-восточного побережья Австралии. Он тянется на протя­жении 2300 километров, почти точно повторяя очертания бере­гов этого материка.

О чём молчат карты морей и океанов

 

Острова, которых нет даже на самых подробных картах, — плавающие по океанам ледяные горы, или айсберги («айс» — «лёд», «берг» — «гора»). Айсберги — обломки обширных ледников в поляр­ных странах. В Гренландии эти ледники занимают

1800000 квадратных километров — пространство, на котором уместились бы три Пиренейских полуострова! Ещё более гран­диозны ледники Антарктиды, они почти полностью покрывают материк, по величине в семь раз превосходящий Гренландию!

Ледяные покровы подобного типа называют материковым льдом. Они медленно движутся и нередко сползают в море, длинными языками уходя под воду. Сперва такой язык ползёт по дну, затем, когда глубина моря возрастает, между дном и льдом появляется слой воды. В часы прилива и отлива, в штор­мовую погоду вода то приподнимает, то опускает конец языка, волны подмывают, разрушают его края, в нем возникают тре­щины, и часть языка отламывается. Лед легче воды, поэтому отколовшаяся глыба всплывает на поверхность моря, порой не­сколько раз перевертывается, пока не уравновесится. Течения и ветры уносят обломки полярных ледников в открытый океан.

Антарктида и Гренландия — те места на земном шаре, ко­торые юнга Загадкин назвал «фабриками» плавучих островов. Из месяца в месяц от ледников Антарктиды и Гренландии откалываются и отправляются в дальние странствия по морям и океанам тысячи больших и малых льдин. В Западной Грен­ландии только один ледниковый язык Якобсхавн ежегодно сбрасывает в залив Диско свыше 1300 айсбергов! В полярных водах есть районы, где одновременно плавают десятки и сотни ледяных гор, — те архипелаги, о которых говорит юнга. «Мастерские», выпускающие айсберги в меньшем количестве, — берега Шпицбергена, Земли Франца-Иосифа, Северной Земли, Канадского Арктического архипелага.

Средняя высота айсберга над морем 30—50 метров, длина 50-100 метров. Иногда встречаются глыбы-исполины протяжением в десятки километров или такие, что выступают над водой на 100 и более метров! А ведь над морем видна 1/5 — 1/7 часть льдины, большая ее часть скрыта под водой. В полярных морях такая плывущая гора, словно ледокол, прокладывает себе путь среди ледяных полей.

Постепенно тая и разрушаясь, ледяные горы долго скитаются по морям и океанам. Длительность «жизни» айсберга зависит от его величины, от теплоты воды и воздуха в тех местах, куда заносят льдину течения и ветры. Арктические ледяные горы, выносимые в Атлантический океан, редко существуют свыше двух лет. Антарктические айсберги, плавающие в более холод­ных водах, могут «жить» до десяти лет.

Столкновение с айсбергом, который в туман, снегопад или в ночной темноте внезапно оказывается на пути корабля, одина­ково опасно для всех судов. Океанский корабль, о чьей гибели упоминает юнга, — английский пароход «Титаник». Апрельской ночью 1912 года у берегов Северной Америки это огромное пас­сажирское судно длиной свыше четверти километра неожидан­но встретило ледяную гору. Пароход шел очень быстро и не успел уклониться от столкновения. Выдававшаяся вперед часть айсберга разрезала «Титаник» от носа до капитанского мостика, и судно затонуло. После этой страшной катастрофы был уста­новлен международный ледовый патруль, который постоянно наблюдает за движением гренландских айсбергов на юг — к морским путям из Европы в Северную Америку.

В наше время на кораблях есть радиолокаторы. Эти при­боры и ночью и в сплошной, непроницаемый для человеческого глаза туман за десятки километров «видят» плывущую гору, точно определяют ее курс. По-прежнему опасны лишь «уми­рающие» айсберги, чьи вершины разрушились, растаяли, а под­водная часть хотя и уменьшилась, но сохранилась. Над морем такая льдина возвышается всего на несколько сантиметров, и в штормовую погоду радиолокатор не всегда отмечает ее по­явление. Совсем недавно, в январе 1959 года, натолкнулось на айсберг и пошло ко дну большое датское судно «Хедхофт».

Нанести плавающие ледяные горы на карту, конечно, не­возможно. Те районы морей и океанов, где встречаются айсбер­ги, помечены на морских картах цветной прерывистой линией.

Путешествие во времени 

 

Захар Загадкин встретился со своим старшим братом в одном из курортных городов на Черноморском побережье Кавказа. Братья сели в автобус, который шёл от побережья в горы. Путешественник, летящий на самолете по нашей стране с юга на север, скажем, из Сухуми к Воркуте и дальше в Заполярье, за короткий срок побывает не только в различных почвенно-растительных зонах — от субтропиков до тундры, — но, образно говоря, и в различных временах года. С Черноморским побережьем он расстанется, к примеру, в начале марта, когда там цветут мимозы, а в Подмосковье в эту пору ещё лежат снега на полях. Если он покинет Сухуми позд­нее и повезёт с собой дары лета — вишни нового урожая, — в Подмосковье он застанет ландыши, цветы весны. Когда москви­чи лакомятся земляникой из собственных садов, в воркутинской тундре только зацветает клюква, морошка, голубика. А ещё се­верней? На полуострове Ямал наш путешественник найдет в то время лишь первые подснежники. Он не удивится — чем ближе к полюсу, тем слабее греет солнце, тем дольше не пробуждается природа от зимнего сна.

Растительность разных времен года можно увидеть за корот­кий срок и поднимаясь в высокие горы. Именно в этом убедила Захара Загадкина его поездка на автобусе.

С подъемом в горы климат меняется примерно так же, как при путешествии от Сухуми в Заполярье. У побережья Черного моря термометр показывает 30—35 градусов тепла, а на заоблачных вершинах Кавказа в это время бушуют вьюги и бураны, царит вечная зима. Чем выше в горы, тем позднее начинают таять снега, позднее появляется первая растительность. По­этому, когда в предгорьях дозревает виноград — вестник бли­зящейся осени, на высокогорных лугах буйно растут травы и цветы лета, а ещё выше — травы и цветы весны. При подъеме в горы наблюдатель заметит ту же смену почвенно-растительных поясов, что при поездке из Сухуми на север: из субтропиков он попадёт в пояс широколиственных лесов, затем в хвойные леса и, наконец, у границы вечных снегов увидит мхи и лишай­ники, такие же, как в тундре.

В нашей стране подобные «путешествия по временам года» возможны в тех районах, где есть высокие горы: на Кавказе, в Тянь-Шане, на Памире.

Остается пояснить, что густой туман, сквозь который про­ехал автобус Захара, был облаком, лежавшим на склоне горы.

„Кто ищет, тот всегда найдёт!"

 

Километрах в тридцати южнее экватора, неда­леко от порта Момбаса, где высадился молодой ученый, находится потухший вулкан Кения высо­тою 5199 метров, со склонов которого спускаются несколько ледников. Учёный мог изучать льды и по соседству с Кенией, на «Крыше Африки» — горном массиве Килиманджаро, имеющем три высокие вершины. Две из них — Мавензи (5355 метров) и Кибо (5895 метров) — покрыты веч­ными снегами и ледниками. На языке негритянского племени суахели «Килиманджаро» означает «гора бога холода».

Вечные снега и льды можно встретить вблизи экватора и в южноамериканской республике Эквадор. Шапка вечного снега белеет на вершине действующего вулкана Котопахи (5896 ме­тров), четырнадцать ледников ползут с купола потухшего вул­кана Чимборасо (6272 метра).

Другие горы, расположенные неподалеку от экватора, не­достаточно высоки для того, чтобы на них могли образоваться ледники: в районе экватора снеговая линия лежит на высоте около 5000 метров над уровнем моря.

Пожар на маяке 

 

Корабельный кок не обманывал Захара, расска­зывая о маяке, чьи сигнальные огни знакомы морякам уже несколько тысячелетий. Там дейст­вительно нет смотрителей, никто не следит за световым устройством, не проверяет исправность механизмов. Верно и то, что человек никогда не был внутри этого маяка.

Кок умолчал лишь о главном — о том, что замечательный маяк не что иное, как остров-вулкан Стромболи в Тирренском море. У Стромболи обычно не бывает сильных извержений с излияниями лавы, но над его кратером постоянно стоит колебле­мый ветром столб дыма и паров. На дне кратера, расположенном на 300 метров ниже вершины вулкана, есть отверстия — тре­щины. Из одних отверстий выделяются клубы белого или жел­того дыма, из других вытекает вязкая, горячая лава. Время от времени ее поверхность лопается, вырвавшиеся при взрыве пары устремляются кверху, увлекая с собой раскаленные до­красна куски лавы и шлаков. В течение часа происходит не­сколько взрывов. По ночам столб пара и дыма над вулканом снизу озаряется пламенем, которое то вспыхивает ярче, то угасает, чтобы вспыхнуть опять после очередного взрыва. За­рево, напоминающее пожар, видно на расстоянии до полутораста километров. Поэтому вулкан и называют маяком.

А как Стромболи оповещает о состоянии погоды?

При жарких ветрах с юга взрывы на дне кратера учащаются, перед бурями вулкан выбрасывает больше дыма, чем в обычное время.

Вулканы-маяки есть и в других местах земного шара. Один из таких природных маяков — вулкан Исалько в Сальвадоре, возникший во второй половине XVIII века и с той поры почти непрерывно выбрасывающий пламя и пепел. Над Исалько всегда клубятся пары, а по ночам его зарево видно с кораблей, идущих далеко в Тихом океане. Этот вулкан моряки называют «маяком Сальвадора».

Как мы сварили обед без огня 

 

Корабль Загадкина стоял в порту Рейкьявик, на острове Исландия. Этот гористый остров знаменит своими вулканами и множеством теплых и горя­чих источников. Кок предложил юнге съездить в окрестности Рейкьявика и осмотреть бьющие из-под земли горячие фонтаны — гейзеры, главную достопри­мечательность Исландии.

Там, где из недр бьют источники кипящей воды, сварить обед без огня очень несложно. Достаточно опустить в такой источник банку консервов, котелок с супом или кашей, и обед сварится не хуже, чем на обыкновенной плите. Именно так по­ступил корабельный кок.

Исландцы умело применяют природный кипяток в своем хозяйстве. От источников проведены трубы, по которым насосы гонят горячую воду в столицу Исландии — портовый город Рейкьявик. Там она отапливает дома, идет на промышленные предприятия.

Исландия находится вблизи Полярного круга, на острове растут лишь северные ягоды — черника, брусника, морошка. Однако продавец не обманул юнгу, сказав, что апельсины и ба­наны выращены в окрестностях Рейкьявика.

Природной горячей водой исландцы обогревают многочис­ленные теплицы, где успешно созревают южные фрукты и овощи.

Дальневосточные истопники

Оба собеседника Захара Загадкина ехали с Кам­чатки. Там, в долине реки Паужетки, строится первая в нашей стране электрическая станция, использующая тепло недр.

На Камчатке и на Курильских островах свыше двухсот вулканов, среди них шестьдесят семь действующих, много бьющих из-под земли горячих источников с температурой воды до 100 градусов и струями пара ещё более высокой темпе­ратуры.

Это природное тепло и применят для получения электри­ческой энергии. Пар, поднимающийся из недр, заключат в тру­бы, заставят вращать турбины электростанции. Энергия, давае­мая такой станцией, обойдется очень недорого.

Инженер вел изыскания в долине реки Паужетки и не преувеличивал, рассказывая Захару о пекле. Рядом с холодной Паужеткой текут две кипятковые речонки, бьют горячие источ­ники — гейзеры. Над трещинами — выходами природного ки­пятка — постоянно клубится пар, почва возле них сильно на­грета. А как раз по соседству с трещинами выбрано место для будущей электростанции.

В солнечный день над долиной Паужетки ослепительно сверкают снеговые вершины вулканов. Желая подшутить над Захаром, инженер назвал эти вулканы истопниками, безотказно работающими в своей «котельной». Действительно, глубоко в недрах, как в исполинском котле, кипят под высоким давле­нием расплавленные горные породы. Они давят на земную кору, а когда им удается ее прорвать, из кратера вулкана или из трещин в его конусе происходят извержения огненно-жидкой массы — лавы. Остывая, лава густеет, становится похожей на тесто, а затем постепенно затвердевает на склонах или в окрест­ностях вулкана.

Второй собеседник Захара работал на вулканологической станции Академии наук СССР в поселке Ключи на Камчатке.

Станция находится возле Ключевской сопки — крупнейшего вулкана Камчатки.

На двести километров в стороны от Ключей раскинулся гор­ный массив с двенадцатью сопками-вулканами. У самой Клю­чевской, помимо главного кратера, есть около шестидесяти боковых отверстий, время от времени из них изливается лава. Работники станции изучили в своем районе многие потухшие и все действующие вулканы, особенности их строения и извер­жений. Благодаря этому наблюдатели-ученые нередко заранее знают, где и когда начнется извержение, куда и на какое рас­стояние потекут потоки лавы.

Можно ли кататься на лаве? В 1938 году во время изверже­ния сотрудники станции в Ключах В. Ф. Попков и И. З. Иванов, надев асбестовые сапоги, вскочили на поверхность текущей ла­вы и, рискуя жизнью, «проехали» на ней около километра. Закончив исследования, смельчаки сошли на твердую землю.

Гудок над бухтой