Диалектическая психология

Подводя некоторый итог развития психологии в ХХ века можно выделить два основных потенциально правильных направления изучения внутреннего мира человека, это фрейдо-марксизм на Западе, и деятельностная теория в СССР. Неофрейдистское направление психологии в большей мере занималось подсознательными и бессознательными сторонами психики, в то время как деятельностная теория сосредоточила главные усилия на изучении сознания, их деятельность хотя и была однонаправленной, но движение к цели шло различными путями. Оба этих течения внесли большой вклад в развитие марксистской психологической науки, но так и не смогли связать в единство понимания психики все параллельно сделанные ими открытия, возможно помехой этого послужили культурно-политические, либо социально-экономические причины. Человек всегда остается продуктом истории и в своем творчестве потенциально ограничен объективными сторонами данного этапа развития общества.

Из-за того, что законы диалектики являются всеобщими, но действуют в различных условиях, что накладывает свои отпечатки, стоит отметить, что в психологии мы имеем дело с парадоксальной на первый взгляд ситуацией. Отмечу, что противоречия должны неизбежно разрешаться, иначе процесс развития остановился бы. Так происходит везде, но только не в психике человека. Это и рождает кажущийся парадокс. В чем же тут дело? Противоречия как психический процесс являются лишь отражением противоречий объективного мира. И тот факт, что в своем отраженном, не материальном виде какое либо противоречие не разрешилось, еще не означает, что оно не разрешится в материальном мире. Другое дело, что это может произойти уже без участия данного индивида. Другими словами, психические противоречия неизбежно разрешаются в общественной психике, но они не являются неизбежно разрешимыми для отдельного человека, хотя и носят индивидуализованный характер. Однако и тут все не столь однозначно. Определенное исключение составляют противоречия, основанные на индивидуальных потребностях, например, биологические потребности. Если индивид не удовлетворит чувство голода, то оп умрет. И хотя цепочка противоречий не прервется, то, по крайней мере, он из нее выпадет. Итак, всем этим я хочу сказать, что неразрешенность индивидом каких либо противоречий еще не означает их неразрешимость, но уже означает торможение психических процессов в данном направлении. Все противоречия потенциально разрешимы, в том числе и психологические. Только для разрешения их в данный момент может оказаться недостаточно внешних и внутренних сил. Они могут так же оказаться не зрелыми.

В диалектике противоречие выступает не только источником всякого развития, движения, но и является внутренним источником этих процессов. Разрешение противоречий в психике тоже носит ярко выраженный диалектико-материалистический характер.

Развивая тему противоречий, но, стремясь вывести ее на новое направление, попытаюсь рассмотреть вопрос эклектичной психики. Уточню, эклектичной называется такая психика, где процесс борьбы противоречий в какой-то мере подменен некритичным поглощением и подавлением их. Эта психика, несмотря на свою кажущуюся особенность, является довольно распространенной, и социально-исторически вполне соответствует буржуазному обществу. В чем же секрет такой психики? Искаженное восприятие? Может просто сильная «защитная реакция» индивида? В нормально протекающих психических процессах борьба противоположностей не прекращаются, а как тут? Вероятно, противоречия осознаются, но считаются не разрешимыми. Это и создает ситуацию торможения психических реакций. Так же нередко в истории, когда социально-экономические изменения протекают довольно быстро, психика людей может запаздывать, не успевая разрешить даже противоречия предыдущего этапа развития, тогда, как уже возникли противоречия на новом историческом уровне. Подобное положение ведет к общей заторможенности психического развития, наложению одних неразрешенных противоречий на другие, что может сыграть весьма неожиданную роль в истории. Иными словами тут тоже происходит возникновение психики эклектического характера, со всеми характерными для нее чертами. Мне многократно приходилось наблюдать таких людей. Синдромами присущими такому состоянию являются: социальная пассивность, замкнутость в себе, невнимательность к миру вокруг, узкое его понимание, стремление решить свои сознательно минимализованные проблемы и особая радость в случае успеха. Вспомним, что разрешение противоречий есть путь развития личности, и эклектичная психика наносит этому процессу немалый вред. Однако, эклектизм явление временное, а значит проходящее, даже его эпохальность (временность может распространяться не на одно поколение) не означает прекращения психического развития. Кризисное состояние психики, нарушение процесса разрешения противоречий, тем не менее, рано или поздно преодолевается под воздействием объективных факторов, на которые впрочем, психические факторы оказывают немалое влияние. Все-таки нам интересно понять, в чем причина такого нарушения, как эклектизм психики в наше время? Это состояние вызвано задерживающими факторами, о них подробно речь шла в главе «Психосинтез». Чтобы более точно понять причины такого психического состояния, необходимо вспомнить, что такими, являются внешние факторы, переориентирующие психические процессы на формально новые материальные потребности и препятствующие качественному росту потребностей человека. То есть формированию новых, прогрессивных и общественно значимых потребностей прокладывающих дорогу к коммунизму. Таким образом, возникает психическая задержка, и человек неосознанно вынужден многократно проходить одну и ту же стадию потребности. Например, культ новой модели автомобиля. Реклама толкает человека на приобретение машины путем ассоциирования ее с тем, что действительно необходимо человеку в данный момент. Речь идет о таких устойчивых потребностях, как дружба, любовь, увлекательная, творческая работа. Происходит подмена, обман. Поскольку человек действительно становится уверен, что новая марка автомобиля сделает его счастливым. Попадая в такое кольцо обмана, а чем обман больше, тем хуже, человек теряет веру в возможность воплотить свое желание в реальность, то есть удовлетворить реально существующую потребность. Он переориентируется с деятельной социальной позиция на покупательную. Он не перестает много работать, но тяга к творчеству резко снижается. Как следствие тормозится весь процесс разрешения противоречий, зато компании получают высокую прибыль.

Мы достаточно подробно рассмотрели сущность и роль противоречий в психике человека, и даже несколько углубились в проблему их влияния на характер человека. Увидели, что психические противоречия являясь выражением, социально-экономических противоречий общества, играют ведущую роль в развитии личности. Разрешение противоречий означает залог гармоничного развития человека, а их подавление ведет к возникновению неврозов.

7. СОЗНАНИЕ, ПОДСОЗНАНИЕ И БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ.

Эту главу стоит начать с сознания, как определяющего деятельность человека. К концу прошлого века и философия, и психология накопили массу определений сознания. Но они, зачастую противореча одно другому, не раскрывали сути сознания. Только марксистская философия и психология смогла выработать такое понимание сознание, которое действительно отвечало интересам познания. В силу того, что мы занимаемся марксистской психологией, стоит придерживаться именно марксистского определения сознания, тем более, что оно является на сегодня наиболее полным и научным, и позволяет в дальнейшем перейти к подсознанию и бессознательному, рассмотрев эти явления со строго научной позиций. Однако наше движение будет носить поэтапный характер, и сперва мы затронем немарксистское понимание сознания.

«Сознание, - писал В. Вундт, - заключается лишь в том, что мы вообще находим в себе какие бы то ни было психические состояния». Сознание психологически представляет собой, с этой точки зрения, как бы внутреннее свечение, которое бывает ярким или помраченным, или даже угасает совсем, как, например, при глубоком обмороке (Ледд). Поэтому оно может иметь только чисто формальные свойства; их и выражают так называемые психологические законы сознания: единства, непрерывности, узости и т.д.

По мнению У. Джеймса, сознание есть «хозяин психических функций», то есть фактически сознание отождествляется с субъектом.

Сознание - это особое психическое пространство, «сцена» (К. Ясперс). Сознание может быть условием психологии, но не ее предметом (Наторп). Хотя его существование представляет собой основной и вполне достоверный психологический факт, оно не поддается определению и выводимо только из самого себя. Сознание бескачественно, потому что оно само есть качество - качество психических явлений и процессов; это качество выражается в их презентированности (представленности) субъекту (Стаут). Качество это не раскрываемо, оно может только быть или не быть.

Общая черта всех выше приведенных взглядов - это акцент на психологической бескачественности сознания.

Несколько иная точка зрения у представителей французской социологической школы (Дюркгейм, Хальбвакс и др.). Психологическая бескачественность сознания здесь сохраняется, но сознание понимается как плоскость, на которую проецируются понятия, концепты, составляющие содержание общественного сознания. Этим сознание отождествляется со знанием: сознание - это «со-знание», продукт общения знаний.

Заслуживает внимания система взглядов Л. С. Выготского на сознание. Он полагает, что сознание - это рефлексия субъектом действительности, своей деятельности, самого себя. «Сознательно то, что передается в качестве раздражителя на другие системы рефлексов и вызывает в них отклик». «Сознание есть как бы контакт с самим со-бой». Сознание есть со-знание, но лишь в том смысле, что индивиду-альное сознание может существовать только при наличии общественного сознания и языка, являющегося его реальным субстратом. Сознание не дано изначально и не порождается природой, сознание порождается обществом, оно производится. Поэтому сознание не постулат и не условие психологии, а ее проблема - предмет конкретно-научного психологического исследования. При этом процесс интериоризации (то есть вращивания внешней деятельности во внутреннюю) состоит не в том, что внешняя деятельность перемещается в предсуществующий внутренний «план сознания»; это процесс, в котором этот внутренний план формируется. Элементами сознания, его «клеточками», по Выготскому, являются словесные значения.

Взгляды на проблему сознания А. Н. Леонтьева во многом продолжают линию Выготского. Леонтьев считает, что сознание в своей непосредственности есть открывающаяся субъекту картина мира, в которую включен и он сам, и его действия и состояния. Первоначально сознание существует лишь в форме психического образа, открывающего субъекту окружающий его мир; на более позднем этапе предметам сознания становится также и деятельность, осознаются действия других людей, а через них и собственные действия субъекта. Порождаются внутренние действия и операции, протекающие в уме, в «плане сознания». Сознание-образ становится также сознанием-реальностью, то есть преобразуется в модель, в которой можно мысленно действовать.

По мнению Б. Г. Ананьева, «как сознание психическая деятельность есть динамическое соотношение чувственных и логических знаний, их система, работающая как единое целое и определяющая каждое отдельное знание. Эта работающая система есть состояние бодрствования человека, или, другими словами, специфически человеческая характеристика бодрствования и есть сознание». По Ананьеву, со-знание выступает как составная часть эффекта действия. Первоначальные факты сознания - это восприятие и переживание ребенком результатов своего собственного действия. Постепенно начинают осознаваться не только эффекты действий, но и процессы деятельности ребенка. Индивидуальное развитие сознания осуществляется путем перехода от сознания отдельных моментов действия к целенаправленной планомерной деятельности. При этом все состояние бодрствования становится сплошным «потоком сознания», переключаемого с одного вида деятельности на другой. «Сознание как активное отражение объективной действительности есть регулирование практической деятельности человека в окружающем его мире».

По мнению Л. М. Веккера, сознание в широком смысле охватывает высшие уровни интеграции когнитивных, эмоциональных и регуляционно-волевых процессов. В более узком смысле сознание представляет собой итог интеграции когнитивных и эмоциональных процессов» [Первушина О. Н. Общая психология, Новосибирск, 1996. - 90 с.].

Совершенно иной взгляд на сознание характерен для представителей восточных учений. Вот выдержка из работы основоположника интегральной йоги Шри Ауробиндо: «Ментальное сознание - диапазон чисто человеческий, он отнюдь не охватывает всех возможных диапазонов сознания, точно так же как человеческое зрение не может охватить все цветовые оттенки, а человеческих слух - все уровни звука, ибо есть множество звуков и цветов, которые находятся выше или ниже доступного человеку диапазона, которые человек не может видеть или слышать. Точно так же есть планы сознания выше и ниже человеческого плана; обыкновенный человек не имеет с ними контакта, и они кажутся ему лишенными сознания - супраментальный или глобально-ментальный и субментальный планы…То, что мы называем «несознанием» - это просто иное сознание…На самом деле, когда мы спим или когда нас оглушили, или когда мы находимся под влиянием наркотиков, или когда мы "мертвы", или находимся в любом другом состоянии - в это время мы не более бессознательны, чем при глубокой внутренней сосредоточенности на какой-то мысли, когда мы не замечаем ни нашего физического «Я», ни того, что нас окружает… По мере того как мы продвигаемся вперед и пробуждаемся к осознанию души в себе и в предметах, нам становится ясно, что сознание присутствует и в растениях, и в металле, и в атоме, и в электричестве - в любом предмете физической природы; мы обнаружим даже, что оно ни в каком отношении не является низшей или более ограниченной формой по сравнению с ментальной; наоборот, во многих "неживых" формах оно является более интенсивным, быстрым, живым, хотя и менее развитым в направлении к поверхности» [Сатпрем. Шри Ауробиндо, или путешествие сознания. - Спб., 1992. С. 50.]. Так что же такое сознание? Это «сцена» или «диапазон»? Возможно это что-то другое? Существует ли подлинно научное, достаточно полное материалистическое определение сознания? Кто из ученых, какая научная школа смогла разобраться в том, что же такое сознание?

«К.Маркс заложил основы конкретно-психологической теории сознания, которая открыла для психологической науки совершенно новые перспективы.

Хотя прежняя субъективно-эмпирическая психология охотно называла себя наукой о сознании, в действительности она никогда не была ею. Явления сознания либо изучались в плане чисто описательном, с эпифеноменологических и паралеллистических позиций, либо вовсе исключались из предмета научно-психологического знания, как того требовали наиболее радикальные представители так называемой «объективной психологии». Однако связанная система психологической науки не может быть построена вне конкретно-научной теории сознания. Именно об этом свидетельствуют теоретические кризисы, постоянно возникавшие в психологии по мере накопления конкретно-психологических знаний, объем которых начиная со второй половины прошлого столетия быстро увеличивался.

Центральную тайну человеческой психики, перед которой останавливалось научно-психологическое исследование, составляло уже само существование внутренних психических явлений, самый факт представленности субъекту картины мира. Эта психологическая тайна и не могла быть раскрыта в домарксистской психологии; она остается нераскрытой и в современной психологии, развивающейся вне марксизма.

Сознание неизменно выступало в психологии как нечто внеположеное, лишь как условие протекания психических процессов. Такова была, в частности, позиция Вундта. Сознание, писал он заключается в том, что какие бы то ни было психические состояния мы находим в себе, и поэтому мы не можем познать сущности сознания. «Все попытки определить сознание… приводят или к тавтологии или к определениям происходящих в сознании деятельностей, которые уже потому не суть сознание, что предполагают его». Ту же мысль в еще более резком выражении мы находим у Наторпа: сознание лишено собственной структуры, оно лишь условие психологии, но не ее предмет. Хотя его существование представляет собой основной и вполне достоверный психологический факт, но оно не поддается определению и выводимо только из самого себя.

Сознание бескачественно, потому что оно само есть качество - качество психических явлений и процессов; это качество выражается в их «презентированности» (представленности) субъекту (Стаут). Качество это не раскрываемо: оно может только быть или не быть.

Идея внеположности сознания заключалась и в известном сравнении сознания со сценой, на которой разыгрываются события душевной жизни. Чтобы события эти могли происходить, нужна сцена, но сама сцена не участвует в них.

Итак, сознание есть нечто внепсихологическое, психологически бескачественное. Хотя эта мысль не всегда высказывается прямо, она постоянно подразумевается. С ней не вступает в противоречие ни одна прежняя попытка психологически охарактеризовать сознание. Я имею в виду, прежде всего ту количественную концепцию сознания, которая с наибольшей прямотой была высказана еще Леддом: сознание есть то, что уменьшается или увеличивается, что отчасти утрачивается во сне и вполне утрачивается при обмороке.

Это - своеобразное «свечение», перемещающийся световой зайчик или, лучше сказать, прожектор, луч которого освещает внешнее или внутреннее поле. Его перемещение по этому полю выражается в явлениях внимания, в которых сознание единственно и получает свою психологическую характеристику, но опять-таки лишь количественную и пространственную. «Поле сознания» (или, что то же самое, «поле внимания») может быть более узким, более концентрированным, или более широким, рассеянным; оно может быть более устойчивым или менее устойчивым, флюктуирующим. Но при всем том описание самого "поля сознания" остается бескачественным, бесструктурным. Соответственно и выдвигавшиеся «законы сознания» имели чисто формальный характер; таковы законы относительной ясности сознания, непрерывности сознания, потока сознания.

К законам сознания иногда относят также такие, как закон ассоциации или выдвинутые гештальт-психологией законы целостности, прегнатности и т.п., но законы эти относятся к явлениям в сознании, а не к сознанию как особой форме психики, и поэтому одинаково действительны как по отношению к его «полю», так и по отношению к явлениям, возникающим вне этого «поля», - как на уровне человека, так и на уровне животных.

Несколько особое положение занимает теория сознания, восходящая к французской социологической школе (Дюркгейм, Де Роберти, Хальбвакс и другие). Как известно, главная идея этой школы, относящаяся к психологической проблеме сознания, состоит в том, что индивидуальное сознание возникает в результате воздействия на человека сознания общества, под влиянием которого его психика социализируется и интеллектуализируется; это социализированная и интеллектуализированная психика человека и есть его сознание. Но и в этой концепции полностью сохраняется психологическая бескачественность сознания; только теперь сознание представляется некоей плоскостью, на которой проецируются понятия, концепты, составляющие содержание общественного сознания. Этим сознание отождествляется с знанием: сознание - это «со-знание», продукт общения сознаний.

Другое направление попыток психологически характеризовать сознание состояло в том, чтобы представить его как условие объединения внутренней психической жизни.

Объединение психических функций, способностей и свойств - это и есть сознание; оно поэтому, писал Липпс, одновременно есть и самосознание. Проще всего эту идею выразил Джемс в письме к К.Штумпфу: сознание - это «общий хозяин психических функций». Но как раз на примере Джемса особенно ясно видно, что такое понимание сознания полностью остается в пределах учения о его бескачественности и неопределимости. Ведь именно Джемс говорил о себе: «Вот уже двадцать лет, как я усомнился в существовании сущего, именуемого сознанием… Мне кажется, что настало время всем открыто отречься от него».

Ни экспериментальная интроспекция вюрцбуржцев, ни феноменология Гуссерля и экзистенционалистов не были в состоянии проникнуть в строение сознания. Напротив, понимая под сознанием его феноменальный состав с его внутренними, идеальными отношениями, они настаивают на «депсихологизации», если можно так выразиться, этих внутренних отношений. Психология сознания полностью растворяется в феноменологии. Любопытно отметить, что авторы, ставившие своей целью проникнуть «за» сознание и развивавшие учение о бессознательной сфере психики, сохраняли это же понимание сознания - как «связанной организации психических процессов» (Фрейд). Как и другие представители глубинной психологии, Фрейд выводит проблему сознания за сферу собственно психологии. Ведь главная инстанция, представляющая сознание, - «сверх-я», - по существу является метапсихическим.

Метафизические позиции в подходе к сознанию, собственно, и не могли привести психологию ни к какому иному его пониманию. Хотя идея развития и проникла в домарксистскую психологическую мысль, особенно в послеспенсеровский период, она не была распространена на решение проблемы о природе человеческой психики, так что последняя продолжала рассматриваться как нечто предсуществующее и лишь "наполняющееся" новыми содержаниями. Эти-то метафизические позиции и были разрушены диалектико-материалистическим воззрением, открывшим перед психологией сознания совершенно новые перспективы.

Исходное положение марксизма о сознании состоит в том, что оно представляет собой качественно особую форму психики. Хотя сознание и имеет свою длительную предысторию в эволюции животного мира, впервые оно возникает у человека в процессе становления труда и общественных отношений. Сознание с самого начала есть общественный продукт.

Марксистское положение о необходимости и о реальной функции сознания полностью исключает возможность рассматривать в психологии явления сознания лишь как эпифеномены, сопровождающие мозговые процессы и ту деятельность, которую они реализуют. Вместе с тем психология, конечно, не может просто постулировать активность сознания. Задача психологической науки заключается в том, чтобы научно объяснить действенную роль сознания, а это возможно лишь при условии коренного изменения самого подхода к проблеме и прежде всего при условии отказа от того ограниченного антропологического взгляда на познание, который заставляет искать его объяснение в процессах, разыгрывающихся в голове индивида под влиянием воздействующих на него раздражителей, - взгляда, неизбежно возвращающего психологию на паралелистические позиции.

Действительное объяснение сознания лежит не в этих процессах, а в общественных условиях и способах той деятельности, которая создает его необходимость, - в деятельности трудовой. Эта деятельность характеризуется тем, что происходит ее овеществление, ее «угасание», по выражению Маркса, в продукте.

«То, - пишет Маркс в «Капитале», - что на стороне рабочего проявлялось в форме деятельности [Unruhe], теперь на стороне продукта выступает в форме покоящегося свойства [ruhende Eigenschaft], в форме бытия». «Во время процесса труда, - читаем мы ниже, - труд постоянно переходит из формы деятельности в форму бытия, из формы движения в форму предметности».

В этом процессе происходит опредмечивание также и тех представлений, которые побуждают, направляют и регулируют деятельность субъекта. В ее продукте они обретают новую форму существования в виде внешних, чувственно воспринимаемых объектов. Теперь в своей внешней, экстериоризованной или экзотерической форме они сами становятся объектами отражения. Соотнесение с исходными представлениями и есть процесс их осознания субъектом - процесс, в результате которого они получают в его голове свое удвоение, свое идеальное бытие.

Такое описание процесса осознания является, однако, неполным. Для того, чтобы этот процесс мог осуществиться, объект должен выступить перед человеком именно как запечатлевший психическое содержание деятельности, т.е. своей идеальной стороной. Выделение этой последней, однако, не может быть понято в отвлечении от общественных связей, в которые необходимо вступают участники труда, от их общения. Вступая в общение между собой, люди производят также язык, служащий для означения предмета, средств и самого процесса труда. Акты означения и суть не что иное, как акты выделения идеальной стороны объектов, а присвоение индивидами языка - присвоение означаемого им в форме его осознания. «…Язык, - замечает Маркс и Энгельс, - есть практическое, существующее и для других людей и лишь тем самым существующее также и для меня самого, действительное сознание…»

Это положение, однако, отнюдь не может быть истолковано в том смысле, что сознание порождается языком. Язык является не его демиургом, а формой его существования. При этом слова, языковые знаки - это не просто заместители вещей, их условные субституты. За словесными значениями скрывается общественная практика, преобразованная и кристаллизованная в них деятельность, в процессе которой только и раскрывается человеку объективная реальность.

Конечно, развитие сознания у каждого отдельного человека не повторяет общественно-исторического процесса производства сознания. Но сознательное отражение мира не возникает у него и в результате прямой проекции на его мозг представлений и понятий, выработанных предшествующими поколениями. Его сознание тоже является продуктом его деятельности в предметном мире. В этой деятельности, опосредованной общением с другими людьми, и осуществляется процесс присвоения (Aneignung) им духовных богатств, накопленных человеческим родом (Menschengattung) и воплощенных в предметной чувственной форме. При этом само предметное бытие человеческой деятельности (Маркс говорит - промышленности, поясняя, что вся человеческая деятельность была до сих пор трудом, т.е. промышленностью) выступает в качестве «чувственно представшей перед нами человеческой психологией».

Итак, радикальное для психологической теории открытие Маркса состоит в том, что сознание есть не проявление некоей мистической способности человеческого мозга излучать «свет сознания» под влиянием воздействующих на него вещей - раздражителей, а продукт тех особых, т.е. общественных, отношений, в которые вступают люди и которые лишь реализуются посредством их мозга, их органов чувств и органов действия. В порождаемых этими отношениями процессах и происходит полагание объектов в форме их субъективных образов в голове человека, в форме сознания.

Вместе с теорией сознания Марксом были разработаны и основы научной истории сознания людей. Важность этого для психологической науки едва ли можно переоценить.

Несмотря на то, что психология располагает большим материалом по историческому развитию мышления, памяти и других психических процессов, собранным главным образом историками культуры и этнографами, центральная проблема - проблема исторических этапов формирования сознания - оставалась в ней нерешенной.

Маркс и Энгельс не только создали общий метод исторического исследования сознания; они раскрыли также и те фундаментальные изменения, которые претерпевает сознание человека в ходе развития общества. Речь идет прежде всего об этапе первоначального становления сознания и языка и об этапе превращения сознания во всеобщую форму специфически человеческой психики, когда отражение в форме сознания распространяется на весь круг явлений окружающего человека мира, на собственную его деятельность и на него самого. Особенно же большое значение имеет учение Маркса о тех изменениях сознания, которые оно претерпевает в условиях развития общественного разделения труда, отделения основной массы производителей от средств производства и обособления теоретической деятельности от практической. Порождаемое развитием частной собственности экономическое отчуждение приводит к отчуждению, к дезинтеграции также и сознания людей. Последняя выражается в том, что возникает неадекватность того смысла, который приобретает для человека его деятельность и ее продукт, их объективному значению. Эта дезинтегрированность сознания уничтожается лишь вместе с уничтожением породивших ее отношений частной собственности, с переходом от классового общества к коммунистическому. «…Коммунизм, - писал Маркс, - уже мыслит себя как реинтеграцию или возвращение человека к самому себе, как уничтожение человеческого самоотчуждения…».

Эти теоретические положения Маркса приобретают особенно актуальный смысл в наше время. Они дают ориентировку научной психологии в подходе к сложнейшим проблемам изменения сознания человека в социалистическом, коммунистическом обществе, в решении тех конкретных психологических задач, которые выступают сейчас не только в сфере воспитания подрастающего поколения, но и в области организации труда, общения людей и в других сферах проявления человеческой личности

…Общее учение о сознании как высшей, специфически человеческой форме психики, возникающей в процессе общественного труда и предполагающей функционирование языка, составляет важнейшую предпосылку психологии человека. Задача же психологического исследования заключается в том, чтобы, не ограничиваясь изучением явлений и процессов на поверхности сознания, проникнуть в его внутреннее строение. Но для этого сознание нужно рассматривать не как созерцаемое субъектом поле, на котором проецируются его образы и понятия, а как особое внутреннее движение, порождаемое движением человеческой деятельности.

Трудность состоит здесь уже в том, чтобы выделить категорию сознания как психологическую, а это значит понять те реальные переходы, которые связывают между собой психику конкретных индивидов и общественное сознание, его формы. Этого, однако, нельзя сделать без предварительного анализа тех «образующих» индивидуального сознания, движение которых характеризует его внутреннюю структуру. Изложение опыта такого анализа, в основании которого лежит анализ движения деятельности, и посвящена специальная глава книги. Не мне, разумеется, судить о том, является ли этот опыт удачным. Я хочу только обратить внимание читателя на то, что психологическая «тайна сознания» остается закрытой для любого метода, за исключением метода, открытого Марксом, позволяющего демистифицировать природу сверхчувственных свойств общественных объектов, к которым принадлежит также и человек как субъект сознания» [Леонтьев А.Н., Деятельность. Сознание. Личность.].

Сложный путь развития категории сознания, в конце концов, привел к появлению марксистской теории сознания основанной на социально-биологической природе человека. Итак, согласно марксизму сознание это высшая, свойственная лишь человеку форма отражения объективной действительности, способ его отношения к миру и самому себе, опосредованный всеобщими формами общественно - исторической деятельности людей. Сознание представляет собой единство психических процессов, активно участвующих в осмыслении человеком объективного мира и своего собственного бытия. Оно возникает в процессе труда, общественно-производственной деятельности людей и неразрывно связано с языком. Все это верно и известно давно, как известно и то, что понятие «психика» и «сознание» не одно и тоже и их нельзя отождествлять. Не все психические процессы у человека в каждый данный момент включаются в сознание, ряд психических процессов может проходить как бы «за рамками» сознания. Такие психические переживания получили название подсознательных. Теперь, как мне кажется, самое время перейти к подсознательному, попутно рассмотрев и понятие бессознательного.

«В зоне ясного сознания находят свое отражение лишь очень немногие сигналы из внутренней и внешней среды. Осознаются в данный момент времени те объекты, которые создают препятствия для нормального продолжения регулирования поведения или в силу других причин являются значимыми для человека. Возникшие затруднения или значимые раздражители привлекают внимание и, таким образом, осознаются. После нахождения нового способа регулирования или решения затруднительной ситуации управление снова передается подсознанию.

Таким образом, к сфере подсознания относятся так называемые вторичные автоматизмы (ходьба, бег, профессиональные навыки и т.д.). В сферу подсознания входят также психические явления, имеющие субъективный компонент, еще не ставший сознанием (психика младенцев, просоночное состояние взрослого, послеобморочное состояние и т.д.). Наиболее интересна та часть сферы подсознания, которая разработана в учении З. Фрейда. Фрейд считает, что бессознательное - это не столько те процессы, на которые не направляется внимание, сколько переживания, подавляемые сознанием, такие, против которых сознание воздвигает мощные барьеры» [Первушина О. Н. Общая психология, Новосибирск, 1996. - 90 с.].

Приступая к рассмотрению бессознательного, отмечу некоторую особенность понимания бессознательного. Бессознательное не редко справедливо понимается как действие, совершаемое автоматически, рефлекторно, когда причина не успела дойти до сознания, например реакция защиты, а также при естественном или искусственном отключении сознания (во сне, при гипнозе, в состоянии сильного опьянения, при лунатизме и т.д.). Но бессознательное это еще и активные психические процессы, непосредственно не участвующие в сознательном отношении субъекта к действительности, а потому и сами в данный момент не осознаваемые. В немарксистской философской и психологической литературе термин бессознательного часто употребляется как обозначение особой области психики, сосредоточившей в себе вечные влечения, мотивы, стремления, смысл которых определяется инстинктами и недоступен сознанию. Наибольшее развитие, данное представление получило во фрейдизме. Согласно этому представлению психика образуется из трех «слоев»: бессознательного, подсознание и сознание. Бессознательное - глубинный фундамент психики, определяющий всю сознательную жизнь человека и даже судьбы личности и целых народов. Бессознательные влечения к наслаждению и смерти. Этот постулат выдвинутый Фрейдом, не является безусловно верным, поскольку никакого стремления к смерти, как бессознательного, у человека не существует. Подсознательное (или предсознательное) - это особая граничная область между сознанием и бессознательным. В эту область прорываются бессознательные влечения, и здесь же особая психическая «инстанция», порожденная общественной жизнью, его «сверх-я» (или совесть), подвергает их строгой цензуре. Сознание - это поверхностное проявление психики на стыке с внешним миром, и зависит оно, прежде всего от бессознательных сил. Данное понимание является идеалистически извращенным, поскольку общественная сущность человека отвергается. А само его понимание приобретает форму человек - вещь в себе. Что является в корне неверным.

Подсознательное - характеристика активных психических процессов, которые, не являются в определенный момент центром смысловой деятельности сознания, оказывают влияние на течение сознательных процессов. То, о чем человек в данный момент непосредственно не думает, но что в принципе известно ему и ассоциативно связано с предметом его мысли, может в качестве смыслового подтекста оказывать влияние на течение мысли, сопровождать ее и тому подобное. Точно так же воспринимаемое, хотя прямо и не осознаваемое, влияние обстановки, ситуации, автоматических действий (движений) присутствует как подсознательное восприятие во всех сознательных актах. Определенную смысловую роль играет и языковой контекст речи, невысказанная, но как бы подразумеваемая самим построением связи мысль. В подсознании нет ничего мистического или непознаваемого. Это явление продукт сознательной деятельности, и оно включает в себя психические процессы, не принимающие прямого участия в осмыслении тех объектов, на которых сосредоточено внимание человека в данный момент. Таким образом, подсознание является областью действия подсознательных процессов в психики человека.

Теперь, когда нами достаточно рассмотрены сознание, подсознание и бессознательное настало время объединить их во всем многообразии их связей и противоречий. Сознание и подсознание представляют собой сферы человеческой психики, в которой первое отвечает за отражение объективной реальности, способ отношения человека к миру и самому себе, а второе выступает как бы чуланом психики. В нем может накапливаться вытесненная из сознания информация, причем далеко не всегда целиком, а зачастую в виде каких либо элементов, частиц, эта информация, прямо не участвуя в сознательной деятельности человека, тем не менее, оказывает на нее влияние. Так она влияет на поведение человека, отношение к вещам и окружающим его людям. Причиной негативного или положительного отношения человека к кому-либо, или чему-либо может выступать неосознаваемая, подсознательная ассоциация, основанная на когда-то полученном, но давно позабытом опыте. Этот опыт выступает немаловажным фактором человеческих отношений благодаря тому, что в подсознании сохранилась информация о нем. В тоже время, несмотря на свою роль, подсознание не является независимым, либо «защищенным» от сознания. Точно так же как подсознательная часть психики оказывает влияние на сознательную ее часть, и сознательная часть влияет на подсознательную. Самостоятельно, либо с помощью психоаналитика, человек может выводить из подсознания скрытые от него причины его собственного поведения, по мере осознания их, то есть, переходя из подсознательной в сознательную сферу психики противоречие, порождающее проблему, может быть успешно разрешено, а человек избавлен от страдания. Так хранящаяся в подсознании информация в зависимости от ее характера и относительно существующих общественных отношений способна своим участием в деятельности человека приносить ему вред или, на что редко кто обращает внимание, пользу. Будучи достаточно скрытой, от самого человека частью психики подсознание, тем не менее, не является сферой недоступной для сознания. Оно способно посредством некоторых усилий по расшифровывания символов собственных ощущений и поступков определить спрятанные в подсознании их причины. Неразрешенные сознанием противоречия, будучи подавленными, перемещаются в подсознание, откуда прорываясь, оказывают влияние на деятельность человека.

Особый интерес для нас представляет соотношение доли сознания и подсознания в деятельности человека. Этот баланс носит не только субъективно-личностный, зависящий от тех или иных особенностей человека, но и конкретно исторический характер, зависящий от социально-исторической стадии развития общества и классов. Примечательно, что по мере продвижения человечества вперед, по пути прогресса доля сознательного в психике непрерывно возрастала, а подсознательного снижалась. Это соотношение выражается способностью или неспособностью сознания разрешать те или иные противоречия, а не подавлять их, сталкивая в подсознание. Отсюда вытекает высокая, либо низкая ролью подсознания в деятельности человека, у людей с сильными психическими заболеваниями роль сознания (если она сохраняется) намного ниже в сравнении с ролью подсознания. Аналогично обстояло дело и у первобытных людей, хотя соотношение сознательного и бессознательного имело совершенно иной смысл. Впрочем, общим место и в случае с душевно больными, и в примере с первобытным человеком является заметно более высокая роль бессознательного в сравнении с современным человеком. Это происходит потому, что слабое сознание не может выступать сильным сдерживающие фактором инстинктов, что фактически высвобождает их.

Место бессознательного в психической системе человека заметно отличается от роли в ней сознательных и подсознательных процессов. Бессознательное основано в отличии от них, не на общественной деятельности человека, не на отношениях с другими людьми, то есть не на общественной природе человека, а на его животной, биологической сути. Таким образом, оно существует независимо от сознательной и бессознательной сфер психики. Роль бессознательного в деятельности человека, это роль инстинктов, которые в своих проявлениях могут не осознаваться. Сознание постоянно контролирует бессознательное, препятствую многим его проявлениям, однако хотя бессознательное находясь в таком состоянии, и носит подчиненный характер, тем не менее, сознание может лишь ограниченно подавлять бессознательное, но не властно его устранить. Довольно сложным является отношение бессознательного и подсознания, некоторые бессознательные процессы, подавляясь сознанием, смещаются в подсознание, откуда периодически прорываются в виде символических ощущений, либо поступков, которые носят уже подсознательный характер. Особенно хорошо описаны эти явления Фрейдом на примере человеческой сексуальности. Поскольку инстинкт продления рода и самосохранения являются наиболее сильными из человеческих инстинктов, то и их роль, как бессознательных явлений в человеческой деятельности наиболее велика.

В этой главе, сделана попытка, не просто дать определения сознания, подсознания и бессознательного, но и показать всю сложность и многообразие их связи. Эти элементы человеческой психики играют в жизни людей и всего общества огромную роль, и от того, насколько мы научимся понимать их будет зависеть многое в нашем бедующем.

8. ЛИЧНОСТЬ И ХАРАКТЕР.

Взаимоотношения людей в обществе, их совместная деятельность, интеллектуальный поиск, творчество, удовлетворение потребностей и интересов все это только открывает нам скрытые от глаз штрихи человеческой психики. Тот, кто считает внутренний мир человека устроенным просто, на своем пути неизбежно впадает в заблуждение. В жизни общества каждый индивид выступает частицей обширной сферы человеческих отношений - общества, в них он формируется как личность, приобретает те черты, которые в конечном итоге и характеризуют его.

Единство более-менее постоянных внутренних черт человека, основанных на его генетическом складе, но невозможных без общественной жизни, находит свое выражение в его характере. Мы часто употребляем это слово - характер, но вкладываем ли мы в него подлинный смысл? Что такое характер? Характер (от греческого charakter - «печать», «чеканка») это совокупность устойчивых психических особенностей человека, которые зависят от его генетических особенностей и реализуются в связи и под влиянием условий жизни. В этом нет ничего нового, однако, зная характер человека можно предвидеть его поведение в тех или иных обстоятельствах. Следовательно, направлять поведение, вырабатывая у личности общественно ценные качества и устраняя вредные. Характер проявляется в отношении человека к себе, к другим людям, к порученному или выбранному делу, к вещам. Наблюдая за такими проявлениями не сложно оценить, что для человека является важным, а что нет. Характер выражается в общественно-трудовой практике, в совокупности поступков человека, накладывая отпечаток на все его поведение. Человеческий характер имеет общественно-психологическую природу, то есть зависит от мировоззрения личности, ее знаний и опыта, от усвоенных моральных принципов, от активного взаимодействия с другими людьми. «Отправной точкой для этих рассуждений служит утверждение о взаимозависимости между структурой характера среднего индивида и социоэкономической структурой общества, в котором существует этот индивид. Взаимосвязь индивидуальной психической сферы и социоэкономической структуры я называю социальным характером. (Раньше, в 1932 г., для обозначения этого феномена я пользовался выражением «либидиозная структура общества».) Социоэкономическая структура общества формирует социальный характер своих членов таким образом, что им хочется делать то, что они должны делать. Вместе с тем социальный характер оказывает влияние на социоэкономическую структуру общества, действуя при этом либо как цемент, придающий ей еще большую стабильность, либо, при определенных обстоятельствах, как динамит, готовый взорвать ее» [Фромм Э., Иметь или быть].

В рассмотрении вопроса строения психики человека можно было бы еще коснуться темперамента, но, принимая во внимание обилие информации и достаточно точную и научно разработанную теорию Павлова, мы оставим этот вопрос в стороне и перейдем к проблеме личности. Что же такое личность? В наше время существует не мало различных теорий личности. Это теория Фрейда, согласно которой активность человека зависит от инстинктов. В ней активность выступает как биологическая природная сила, а личность трактуется как биологическое существо. Другая теория, основателем которой является Карл Левин, объясняет различное поведение личности разными точками поля, в которых живет человек. Гуманистическая теория активность личности человека выводит из потребности самореализации. В наше время довольно распространенной является Мотивационная теория личности. Согласно ей активность личности проистекает из мотивов, таких как интерес, убеждение, неосознанные побуждения и так далее. Все эти теоретические концепции имеют один общий недостаток, они все односторонне рассматривают личность, а многие пренебрегают общественной сутью личности, и в целом проигрывают диалектико-материалистическому пониманию личности. Сообразно которому, личность это человеческий индивид в аспекте его социальных качеств, формирующихся в процессе исторически конкретных видов деятельности и общественных отношений. Еще в XIX веке Маркс писал, что сутью личности является ее социальное качество. Так было заложено начало марксистскому пониманию личности.

Мы рассмотрели эти не марксистские теории под общим углом - активности и развития и сделали это не случайно. Если оценивать человека как биосоциальное существо, то нетрудно заметить, что факторами, определяющими развития его как личности, выступают не биологические особенности, а качества социально значимые - взгляды, способности, потребности, интересы, моральные убеждения и т.д. Все эти теории в лучшем случае отражают одну из сторон влияющих на активность личности, а если им и удается охватить несколько из них, то делается это не диалектически. То есть эти факторы рассматриваются как естественные и неизменные, не как находящиеся в постоянном движении, в то время как в процессе исторического развития они подвержены очень серьезным изменениям. Меняется также их значение для активности личности. И так, что же такое личность? Если характер отвечает на вопрос о человеке: «Как?», то личность на вопрос: «Что?». Личность это динамичная, относительно устойчивая целостная система интеллектуальных, социально-культурных и морально волевых качеств человека, выраженных в индивидуальных особенностях его сознания и деятельности.

Формирование личности осуществляется под воздействием объективного мира и общественных отношений, при деятельном участии самой личности. Личность не механически воспринимает все ее окружающее, а как бы пропускает объективный мир через свою субъективность. Сложившаяся таким образом система качеств, проявляется в субъективной форме, идеи, ценности, интересы, направленность и так далее, отражающей взаимодействие личности с окружающим объективным миром. Понятие «личность» характеризует человека как активного субъекта социальных отношений. Хотя степень этой активности не всегда одинакова и зависит от общественно экономической формации и процессов протекающих в ней. Вместе с тем каждый человек является не только субъектом, но и объектом деятельности, совокупность функций, которые он выполняет в силу сложившегося разделения труда, принадлежности к тому или иному классу с их идеологией и психологией.

Мы не однократно упоминали о том, что психика, ее развитие, формы и содержание в силу социально-исторических перемен носит изменяющийся характер. Личность же в свою очередь выражает конкретность исторического развития психики. Принадлежность всей совокупности личностей к одному историческому периоду и социуму определяет те общие черты, которые необязательно есть у всех личностей, но непременно являются характеризующими. Все это требует дальнейшего рассмотрения и классификации, к которой мы и приступаем.

9. ИСТОРИЧНОСТЬ И КЛАССОВОСТЬ ПСИХИКИ.

По ходу этой книги мы уже не раз показывали, хотя и вскользь, историчность, и классовость психики. Думаю, настало время остановиться на этом подробнее и раскрыть тему целиком. Современный человек, как и всякий человек другой эпохи, является не только индивидуально-физиологическим созданием, но и общественно-историческим продуктом развития. Проблема понимания человека не укладывается в рамки исследования свойств отдельных людей, а требует всей глубины общественно-исторического анализа.

Мы приступаем к рассмотрению историчности и классовости психики человека не с пустого места, есть исследования советских и зарубежных ученых, уже существует относительно передовая теория социального характера Эриха Фромма. В своей работе «Бегство от свободы», в ее последней главе американский ученый приводит следующее определение: «Социальный характер - это результат динамической адаптации человеческой природы к общественному строю. Изменения социальных условий приводят к изменению социального характера, то есть к появлению новых потребностей и тревог. Эти новые потребности порождают новые идеи, в то же время подготавливая людей к их восприятию. Новые идеи в свою очередь укрепляют и усиливают новый социальный характер и направляют человеческую деятельность в новое русло.

Иными словами, социальные условия влияют на идеологические явления через социальный характер, но этот характер не является результатом пассивного приспособления к социальным условиям; социальный характер - это результат динамической адаптации на основе неотъемлемых свойств человеческой природы, заложенных биологически либо возникших в ходе истории» [Фромм Э. Бегство от свободы].

Соответствует ли эта теория марксизму? Да конечно, но она лишь знаменует первый шаг к пониманию исторической социальности психики, не характеризуя ее в тех формах, которые бы отвечали потребности целостного понимания внутреннего мира человека и исторической конкретности. Указание Фромма на адоптацию человеческой природы к общественному строю не вызывает сомнения, оно безусловно верно. Его понимание причин приводящих к изменению характера тоже справедливо, он правильно понимает взаимосвязь социальных условий и потребностей человека. Но все же такое определение не является полным, поскольку не вскрывает классовой, противоречивой, не редко антагонистически противоречивой природы человеческого характера, строения его личности. В своей жизни человек не является абсолютно свободным, он в своих поступках, мыслях и чувствах неразрывно связан с обществом и царящими в нем отношениями, в основе которых лежат экономические, производственные отношения. Поступки личности зачастую выступают не поступками индивидуальности, а действиями незримых норм социально-экономического строя. Не человек совершает деяния, а общественная необходимость в осознанной или неосознанной форме заставляет его действовать именно в том русле, которое обозначено ему его социально-исторической природой. «Поведение людей в определяющей мере носит закономерный характер, оно всегда объективно обусловлено. Исторический опыт учит нас понимать причины поведения, как отдельных индивидов, так общественных классов и социальных групп. Зависимые крестьяне эпохи феодализма мечтали иметь свою землю, однако крайне редко предпринимали хоть какие либо действия направленные на это, они ненавидели своих хозяев, но феодальный строй просуществовал много столетий. Поведение людей в первую очередь определяется господствующими в обществе социально-экономическими отношениями и местом каждого человека в них. Так рабы, а речь идет не о людях обращенных в рабство, а о рабах с детства, воспитанных в рамках рабовладельческих отношений и четко усвоивших свое место, и роль в них, крайне редко избирали нонконформный путь к свободе. Чаще всего они пытались угодить хозяину, быть исполнительными и преданностью заслужить освобождение и богатство. История Римской империи дает нам массу таких примеров, в тоже время, когда рабы поднимались на восстание, то их борьба была наиболее эффективна лишь тогда, когда во главе борющихся стоял в прошлом свободный человек (причем желательно из народа с наименее развитыми рабовладельческими отношениями). Самым широко известным примером такого вождя является Спартак. Не трудно проследить в подобном аналогию с поведением нашего народа. Почему так происходит?

Господство определенной общественно-экономической формации с ее отношениями и ценностями накладывает отпечаток на все существующие в ней классы и социальные группы, даже на те которые являются остатком старой формации и зарождением новой. Выполняя различные социально-экономические роли классы, разумеется, несут в себе и серьезные качественные различия. Эти различия обусловленные ролью, какого либо класса переносятся в той или иной мере на каждого его представителя. Другими словами, принадлежа к тому или иному классу, человек имеет и психические черты свойственные данному классу. Как сами эти классовые черты - психика класса, так и психика каждого отдельно взятого человека находится в постоянном движении, непрерывно изменяется. Эти изменения объективно обусловлены изменением характера существующих общественно-экономических отношений, но протекают очень сложно и противоречиво, так они могут развиваться как с отставанием, так и с некоторым опережением. Причем, поскольку они носят субъективный, а не объективный характер, то это создает условия определенной самостоятельности развития психики. Причина заторможенного или ускоренного развития классово-формационной психики кроется в разрешенности, либо неразрешенности многих психических противоречий связанных предыдущими и настоящими этапами развития общества. Если, например как в России XIX-XX века общественно-классовое развитие запаздывало по сравнению с другими странами и даже с собственной экономикой, то это не могло не повлиять на социально-классовую психику народа. Так получалось, что в начале XX века в России сложился рабочий класс, он обозначил свои интересы и научился бороться за них, но при этом его классовая психика сохранила в себе много противоречий свойственных психике феодального крестьянина. При всех явных признаках класса рабочий класс России оказался ребенком очень быстро выношенным, что не замедлило сказаться в последствии. Перестав быть крестьянином и став рабочим человек, может еще на протяжении многих поколений сохранять в себе неизжитые элементы психики прошлого, неосознанно передовая их своему потомству. Для того чтобы эти элементы исчезли окончательно, а не небыли загнаны в глубь, в подсознание, необходимо, чтобы сознание человека на практике убедилось в нежизненности некоторых его элементов. Для этого необходимо время и такая социально-экономическая среда, в которой наиболее быстро происходит разрешение противоречий. Безусловно, для противоречий феодальной психики такой средой является капитализм, буржуазная революция. Однако, несмотря на быстрые темпы развития капитализма, буржуазная революция в России победила лишь в феврале 1917 года, а уже спустя восемь месяцев в стране произошла Социалистическая революция. Свержение капитализма в России не было случайным, оно было объективно обусловлено невозможностью дальнейшего развития страны по тому же самому пути. За годы Первой мировой войны многократно вырос вывоз капитала из России, многие крупные капиталисты сворачивали свое присутствие в стране. Экономически для крупной буржуазии было не выгодно вкладывать свои деньги в Россию, существовала масса более доходных мест на карте планеты. К тому же тесно связанный с царизмом крупный отечественный капитал после падения монархии оказался не в состоянии самостоятельно удержать власть, по ряду причин он был достаточно слаб, чтобы устоять перед натиском рабочего класса и крестьянства.

…Путь социалистической революции это, прежде всего путь творчества масс, от которого зависит насколько продвинется по дороге качественных преобразований новое общество, но творчество масс всегда носит объективно ограниченный характер. С одной стороны эти ограничения существуют в виде предельного социально-экономического продвижения передовых классов и всего общества накануне революции, с другой существуют в преломленном, субъективном виде. Виде классовой и общественной психики, с ее не разрешенными (подавленными, загнанными в глубь подсознания) и нарождающимися противоречиями. Как я уже отмечал в первой главе данной работы, наш народ вступил на путь социалистического строительства не только состоящим на 80% из крестьян, но и с неизжитыми элементами феодальной психики. Подчеркну, что эти элементы существуют в психике каждого человека, независимо от того является он крестьянином или нет, поскольку феодальные (либо другие) отношения являются для данной формации всеобщими, хотя и затрагивают различные классы по разному. Российское общество несло в своей совокупной психике не только пережитки феодализма, но и неразрешенные противоречия между феодализмом и капитализмом, а так же еще не окончательно сформировавшиеся буржуазные ценности. Иными словами русское общество, встав на путь социалистического развития, имело крайне противоречивую психику, по своему содержанию еще весьма мало готовую к активному социалистическому творчеству. Классовая несформированность психики общества для буржуазного строя и объективная невозможность развития страны по пути капитализма создавали серьезное препятствие для социалистического строительства. Люди по своим внутренним качествам в большинстве своем оказывались неспособны без внешнего воздействия и направления организовывать свою деятельность. Взятый же курс на форсированное экономическое и социально-культурное развитие (доразвитие) страны требовал четкой организации, которая могла быть осуществлена только сверху вниз, поскольку снизу вверх она, как мы уже показали, была субъективно невозможна из-за отставания психического развития общества от его социально-экономического развития. Однако, процесс централизации (бюрократизации) управления имел серьезный недостаток, при наличии у общества вставшего на путь социализма более или менее развитой буржуазной психики (под психикой мы понимаем не только сознание, но и подсознание) первоначальный бюрократизм постепенно снимается, заменяясь управлением снизу. Но в нашем случае общественная психика несла в себе массу элементов феодальной психики. При бюрократическом управлении, да еще разумно организованном чиновниками-революционерами, они не только не исчезают, но напротив сохраняются, препятствуя формированию социалистического сознания.

Сложным, противоречиво устроенным был советский человек ХХ века, из-за эклектичного строения его психики в котором присутствовали спрятанные в подсознание элементы феодальной (крестьянской) психики он оказался малоактивным, приветствующим «порядок сверху», власть «твердой руки». Этот человек, правда, вступив в стадию активного разрушения в эпоху реставрированного капитализма, сохранился и в наши дни. В его понимании порядок в обществе должен строиться на «разумном» управлении номенклатуры, а не на власти широких масс способных к самоорганизации, реализующих управление экономикой, обществом и политическими институтами. Такой человек остается социальным индивидуалистом, он оказывается, во многом, неспособен к коллективному политическому, экономическому и культурному творчеству.

Политические репрессии, диктатура Сталина, бюрократизм и культ личности поражают не столько самим фактом своего существования, а скорее тем как они воспринимались широкими слоями населения и тем, что вообще оказались возможны в таких невероятных формах. Конечно централизованное управление, было объективно обусловлено как технико-экономическим отставанием нашей страны от развитых капиталистических стран, так и общемировой незавершенностью капиталистического развития. Потенциал, которого еще небыл исчерпан, и творческий труд, открывающий путь к коммунизму еще не имел даже тех масштабов, которые он приобрел в мире сегодня. Формирование социализма в недрах капиталистического общества, проходящее через превращение труда в потребность, небыло еще даже близко завершено, труд по-прежнему в своем большинстве сохранял рутинный характер. По мере развития социалистического общества, бюрократическое управление в сочетание с первоначально слабым коллективным, должно постепенно исчезать, заменяясь растущим и крепнущим коллективным управлением на производстве, да и в обществе в целом. То, что советский народ, рабочие и крестьяне проявили столь сильный конформизм небыло как мы отметили случайным, Социалистическая революция 1917 года создала народную власть, власть Советов, но она не могла моментально решить проблему субъективной неготовности трудящихся к управлению. Как отмечал В.М. Молотов («140 бесед с Молотовым») советы перестали в должной мере функционировать еще в 1918 году, в дальнейшем по мере спада революционной активности масс их роль как органов управления снизу вверх продолжала снижаться до чисто формального органа. Это не было следствием партийно-бюрократического вторжения в их дела, а наоборот последнее стало следствием их слабости. Даже если мы посмотрим на советы в 1917 году, то для нас станет очевидным, что если они и принимали декреты и постановления, то совершенно небыли способны их вырабатывать. Этим в полной мере занималась партия большевиков. Почему все было именно так? С одной стороны рабочие и крестьяне не имели достаточно необходимых знаний, с другой по своей противоречивой психической природе не имели личных качеств необходимых для активной, самостоятельной деятельности в советах. Выше мы довольно подробно остановились на эклектичной психической природе российского рабочего ХХ века, и убедились в его социально-психической незрелости для осуществления социалистической демократии. Вот почему постепенно возраставший бюрократизм был не только неизбежно-закономерным явлением для России, позволявшим развиваться по пути экономического, социального и культурного роста, но так же и тормозящим развитие социализма фактором. В конечном итоге выросшая до губительных размеров, утратившая свои революционные корни и оторвавшаяся от масс, номенклатура вступила в стадию обострения противоречия между социалистической тенденцией демократизации, обобществленного управления на производстве, и своими частнособственническими интересами. Изначально функцией буржуазии при капитализме является управление, по мере отмирания этой функции у буржуазии и передачи ее коллективам происходит и отмирание капитализма, превращение его в помеху общественного развития. Феномен Советского Союза состоял в том, что рабочий класс оказался не способен взять на себя даже в необходимо малой доле эту функцию, хотя для этого и существовали созданные революцией объективные условия. Он в силу своей неразвитой социально-психической природы неосознанно уступил ее революционной бюрократии, постепенно превратившейся в партийную, а затем в обыкновенную, оторванную от масс, бюрократию. На протяжении всей советской истории, хотя и происходили серьезные перемены в социально-классовом строении общества, тем не менее, в его психике оставались в значительной мере не тронутыми те элементы, которые остались от феодального периода истории нашей Родины. Так советский человек сохранил «тягу к земле», а его «вера в доброго царя» продолжала существовать, поскольку нельзя сказать, чтобы в СССР руководители не заботились о своих гражданах. Однако, такое положение вещей не сколько не способствовало разрешению психических противоречий между феодальными, буржуазными и социалистическими элементами внутреннего мира советских людей, напротив они только подавлялись, загонялись в глубь, это не могло не тормозить формирование социалистического сознания и социального характера необходимого для преодоления кризиса. Так наше общество попало в ловушку, которая и сегодня остается для многих незамеченной.

Теперь коротко остановимся на политических репрессиях. Не стану спорить, преследования настоящих коммунистов и не в чем не повинных людей нанесло колоссальный вред делу строительства социализма. Но сами репрессии были исторически необходимым, объективно оправданным делом. Мы не должны забывать, что создание первого социалистического государства проходило в сложнейших внешнеполитических условиях, которые оказывали колоссальное влияние на классовую борьбу в России, так гражданская война 1918-1920 гг. проходила при серьезной поддержке контрреволюции со стороны капиталистических стран. Не прекратилась эта помощь врагам советской власти и в 1920-1930-е годы, а это не могло не отложить свой отпечаток на характере власти и политических отношений в СССР. Во избежание споров поясню, что я считаю социалистическим такое общество и государство, в котором взят курс на социалистические преобразования, построение коммунизма, а не объявлено о построение основ социализма, социализма в основном или развитого социализма. Социализм я понимаю как процесс, преобразования, движение к коммунизму. К слову социалистическую революцию я понимаю не как несколько дней, или месяцев 1917 года или даже несколько лет, а как эпоху, в которой во всем мире происходит слом капитализма и разворачивается строительство нового общества. Так, феодальная революция, постигшая Западную Римскую империю, не была одномоментным вторжением варваров в сочетании с восстаниями рабов и колонов, а явилась сложным и длительным периодом качественных перемен растянувшихся на несколько столетий, начиная с IV и заканчивая VII веком. Вернемся теперь к нашей теме, та тревожная неразбериха политических репрессий, царившая в Советском Союзе в 30-е годы, частично объясняется тем, что Социалистическая революция 1917 года была ранней социалистической революцией не принятой большинством интеллигенции, встретившей ожесточенное сопротивление как внутри страны, так и за ее границами. Как мы видели рассматривая социально-психическую природу нашего народа, он имел слабую субъективную готовность к строительству социализма, что создавало массу вытекающих от сюда проблем. Развитие страны шло в условиях постоянной нехватка активных, грамотных и преданных кадров, творчески подходящих к делу с одной стороны, и в условиях порождаемого растущим бюрократизмом подхалимажа, приписок, пускания пыли в глаза, коррупции, хищений, произвола с другой. Причем с издержками номенклатурного руководства при пассивности масс приходилось бороться самой номенклатуре, борьба шла между здоровыми революционными и загнивающими, обуржуазивающимися элементами. Социалистическая бюрократия не раз пыталась втянуть массы в борьбу с бездельниками на руководящих постах, но это не имело сколько-нибудь серьезных положительных результатов, трудящиеся упорно не желали вмешиваться в дела начальства и все ждали, что оно само разберется.

Личность Сталина безусловно заслуживает особого внимания, и дело тут не в том любить его или не любить. За последние годы написано море работ посвященных этому великому человеку и культивирующих самые противоречивые отношения к нему. Я не стану вступать в спор по этой теме не с одним из многочисленных биографов Сталина, да это мне и не интересно. Интересно другое, то, что личность И.В. Сталина профессионального революционера, марксиста смогла развиться именно так, как она развилась, и в ней проявились такие патологические черты, как самовлюбленность, жажда всеобщего почитания, недоверие к окружающим, опасение за свою жизнь. Впрочем, многие поклонники Сталина могут, например, заметить мне, что у него небыло жажды всеобщего почитания, а просто его настолько любили люди, что всячески стремились показать это ему и окружающим, а Сталин на это просто не реагировал. Я не стану с ними сейчас спорить, для нас это не важно, важен сам факт такого почитания в принципе невозможный в буржуазном обществе, но вполне типичный и по форме и по содержанию для феодализма. Точнее для феодальной психики с подчиненной природой, что еще раз показывает какую психическую натуру имел советский человек. К слову культ Хрущева и в особенности Брежнева не был таким ярко выраженным и носил поверхностный характер, люди относились к нему с насмешкой. Почему? Произошли серьезные перемены в сознании людей, их психика сделала еще один шаг к капиталистическому восприятию мира, к формированию буржуазных ценностей. Черты характера проявившиеся, или вернее появившиеся у Сталина в 20-30-х годах сформировались не случайно, не сами по себе, а под воздействием установившихся общественных отношений. Его действительно кинулись почитать, он не насаждал почитание сверху вниз как Брежнев, оно возникло закономерно, как следствие такой структуры восприятия людей, для которой невозможно иначе относиться к хорошему руководителю. Для человека с эклектичной советской психикой талантливый, мудрый руководитель не просто товарищ, но человек высшего рода, ему неосознанно приписываются многие положительные черты. Ему не просто подчиняются, его почитают, поддержка его носит пассивный характер исполнительности. Мнительность Сталина происходила из сложного характера бесконечных партийных битв, борьбы фракций, заговоров, интриг и предательств. Не простое время наложило свой отпечаток на психику вождя, он не доверял окружению, всюду видел возможные заговоры. Большую роль тут сыграла пассивная поддержка масс, выражавшаяся в формуле «Сталин и партия руководи». И.В. Сталин, его окружение, партийное руководство чувствовали, что советский народ их поддерживает, готов выполнить любое решение партии, но сам никакой инициативы не проявляет. И критикам и безудержным поклонникам Сталина я советую быть объективными и помнить что его личность, как и всякая другая продукт истории, и он был именно таки не случайно, время и события воспитали его» [Колташов В.Г. Прошлое, настоящее и будущее социализма в России].

Историчность психики, как видим, выражается в чертах присущих людям той или иной общественно-экономической формации. Например, черты типичные для психики человека рабовладельческого строя не сохраняются при феодализме, а характерные для капитализма не переходят в социализм. Речь, разумеется, идет не обо всех чертах психики человека. Есть такие, которые формируются по мере исторического развития общества и лишь видоизменяются на его стадиях. Остальные, попадая вместе с их носителем - человеком в новое общество, отрицаются его психикой по мере исчезновения в них объективной необходимости.

Развитие общественной психики, выражаясь в индивидуализованных изменениях совокупности характеров индивидов эпохи, состоит в изменении самих основ личности. Личности определенной исторической стадии в их обобщенном выражении образуют набор типичных черт, которые и характеризую специфичность всей совокупности личностей этого социально-временного этапа. Другими словами в такой обезличенной, но социально-исторической личности находят выражение наиболее общие для каждого индивида определенной эпохи черты, это так называемый социально-исторический психотип. Он представляет собой абстракцию, набор характеристик исторически типичных фактически для каждой личности того, или иного этапа истории. Всякая общественно-экономическая формация имеет свой социально-исторический психотип (именуемый формационным) распадающийся на классовые психотипы и (или) психотипы социальных групп. Этот психотип находится в постоянном социально-историческом движении, и проходит три основные стадии развития. Эти стадии не представляют ничего особенного и идентичны трем, возможно условным, стадиям любой общественно-экономической формации. Какие это стадии? Перечислим их:

- становление;

- господство;

- отмирание.

Первая стадия это период утверждения данного способа производства, вторая - когда строй прочно закрепился и охватил все стороны жизни, это стадия относительно беспрепятственного его расширения, третья, когда формация начинает распадаться с одной стороны из-за зарождения нового способа производства с другой пытается выжить, пустив корни в глубь старых отношений. Относительно коммунизма мы ничего не можем пока сказать, так как это строй только надвигающегося будущего. Хорошим примером третьей стадии из современности является «общество потребления», пускающее корни даже в психические процессы, и пытающееся подчинить их себе. Нам известны следующие общественно-экономические формации: первобытный строй, рабовладельческий строй, феодализм, капитализм и коммунизм, существующая пока во многом только в теории. Из этих систем характер антагонистических, эксплуататорских носят только три: рабовладение, феодализм и капитализм; коммунизм же и первобытнообщинный строй, будучи не эксплуататорскими стадиями развития общества, имеют существенные отличия от эксплуататорских формаций, суть которых сводится к отсутствию в обществе антагонистических противоречий. Каждой из известных нам общественно-экономических формаций свойственны все три стадии развития, но только совершающиеся в психике, эти стадии имеют характерные особенности свойственные только данной формации:

- ранняя;

- классическая;

- поздняя.

Этим периодам присущи те же особенности, что их аналогам в общественно-экономических формациях, но в психическом выражении, все же уточним. На первой стадии, а каждая стадия это, как правило, не одно поколение, психика перестраивается на новые ориентиры, происходит утверждение новых ценностей и потребностей, меняется пропорции и набор интеллектуальных, социально-культурных, морально волевых качеств, и поведенческие нормы устанавливаются согласно существующим общественно-экономическим отношениям. На второй стадии устанавливается как бы господство того, что выстраивалось в ходе первой стадии. На третьей стадии происходит процесс постепенного разрушения теряющих актуальность в своем прежнем виде совокупности ценностей, постепенно изменяются поведенческие нормы. Это происходит из-за того, что в общественных отношениях утверждаются новые ценности, потребности и интересы. Старый строй изжил себя и происходит постепенный его распад, этот распад переносится, и на общественную психику, протекая параллельно с возникновением новых ориентиров. Однако параллельность это процесса не означает его одновременности, развитие как общественной, так и индивидуальной психики может, как запаздывать, так и идти вперед, по отношению к реализации назревших социально-экономических преобразований. В этом находит свое выражение закон параллельной неодновременности развития психики и общества.

На первой стадии в общественной психике, старое постепенно отмирает, а уже победившее новое утверждается на его месте, этот процесс, несмотря на кажущуюся простоту, тем не менее, является противоречивым и довольно сложным. На второй стадии процесс развития протекает достаточно беспрепятственно, впрочем, я говорил, что это деление на этапы является условным, абстрактным, поскольку пережитки старого могут тащиться по истории еще не одну формацию, в то время как свое зарождение новая формационная психика может найти довольно далеко от формации ей предшествующей. Так капиталистические отношения зародились еще в период рабовладения, а некоторые феодальные пережитки живы и по сей день. Но рассмотренные нами стадии являются лишь эволюционными, и потому полностью не характеризуют исторический процесс психического развития, вот почему стоит обратить внимание на то, что существуют еще революционные периоды в истории общества, а значит и психики.

Поставленный Эрихом Фроммом вопрос: «Иметь или быть?»,- в одноименной работе был и остается самым актуальным на сегодня вопросом для общества. Но несет ли он в себе ту вечность и универсальность, которую ему приписывают? Нет, поскольку, еще не для одной общественно-экономической формации кроме капиталистической не стоял вопрос о смене первостепенности материальных потребностей. В наше время, ставшее кризисным для капитализма, приоритетность приобретают нематериальные потребности, потребности в информации и самореализации, в интеллектуальном труде. Словом все то, что еще в середине ХХ века во главе угла поставили сторонники Гуманитарной теории личности, а в том числе и Фромм. Но реализовать все это человечество сможет лишь после ликвидации отживших буржуазных общественных отношений, выступающих помехой в движении к новому обществу. Итак, мы вплотную подошли к вопросу о революции. Как и в обществе, в психике постепенно накапливаясь противоречия, требуют своего разрешения. Бывает так, что в психике противоречия уже созрели, а в обществе нет. Тогда, как об этом речь шла в предыдущих главах, они остаются не разрешенными и либо подавляются, либо осознанно признаются «не разрешаемыми» и откладываются, то есть подавления не происходит, и информация о проблеме сохраняется сознанием. В последнем случае не причиняя человеку серьезной травмы, поскольку он постепенно разрешая другие противоречия, стремится приблизиться к разрешению этого противоречия. В итоге его психику мучает только нетерпение познания, а не невроз. Когда созревают глобальные, то есть значимые для всего общества, противоречия и в сознании и в материальном мире они разрешаются посредством социальной революции. В ходе этого качественного перелома резко меняются и общественные отношения, и психические ценности и ориентиры. Получается так, что революция в обществе совпадает с революцией в психике, а поскольку внутренний мир людей является отражением их материального мира, то единство такой одновременности вполне закономерно. Но, зная, что объективные всеобщие общественные процессы для разных социальных групп протекают с разной скоростью можно без особых затруднений объяснить тот факт, что некоторые психические противоречия могут оказаться временно «не разрешаемыми». Так же сюда следует добавить и то, что хотя социальная революция и означает революцию в психике, но эта перемена может происходить и довольно сложно, дело тут в немалой степени зависит от того, насколько в сознании людей разрешены противоречия предыдущей формации. Может произойти и так, что психическое состояние общества, либо отдельных классов, окажет самое неблагоприятное воздействие на революционные процессы в обществе, или на постреволюционные процессы строительства нового общества.

Подведем итог наших рассуждений. Психическое развитие общества, классов, социальных групп и индивидов носит исторически подчиненный характер. При этом оно относительно самостоятельно в своих процессах и может, как запаздывать, так и немного уходить вперед по отношению к социально-экономическим процессам. Это запаздывание или опережение во многом зависит от того насколько общество, или те или иные его социальные составляющие сумеют овладеть и применить, хотя бы только и в психической сфере, теми знаниями, которые сумело накопить общество. То есть, от роли и уровня сознания того или иного общества, класса или социальной группы напрямую зависит характер исторического развития. Не только бытие определяет сознание, а так же характер подсознательных и бессознательных процессов, но и сознание, подсознательное и бессознательное влияют на бытие. Это влияние реализуется как в жизни и деятельности отдельного человека, так и всего общества.

Общественные психические изменения протекают в следующей последовательности, параллельной, но далеко не всегда одновременной с аналогичными изменениями в социально-экономической сфере:

ФОРМАЦИЯ (три ее психостадии) - РЕВОЛЮЦИЯ - ФОРМАЦИЯ - РЕ…

Теперь, когда мы разобрали стадии психотипа и их характер, в общем, настало время рассмотреть их в приближении, чтобы уже затем перейти к формационным и классовым психотипам, но для этого необходимо сперва дать определение психотипа, к которому мы постепенно приблизились. Что же такое психотип? Социально-исторический психотип представляет собой системный набор стандартных интеллектуальных, социально-культурных, морально волевых ценностей, потребностей и поведенческих норм свойственный всем общественным классам и как бы объединяет их в психо-формационное единство.

В первобытном обществе не существовало классов, а значит, не существовало и классовых различий психики, а социально исторический психотип, в данном случае первобытный формационный, носил общий и конечный характер. Но для нас сейчас важно другое, а именно, какие особенности имеет психотип в этой формации. Начнем с потребностей и ценностей, трудность существования человека в первобытном обществе выводит на первый план удовлетворение материальных потребностей человека. Это приводит к первичности для всего данного исторического этапа ценности материального продукта. Интеллектуальные, волевые и культурные качества психики индивида выступали, как общественно значимая ценность лишь тогда когда могли способствовать его пропитанию, или удовлетворению другой естественной потребности. В буржуазном обществе, к примеру, интеллект оценивается по тому, насколько он позволяет принести денег его обладателю, а не по той пользе, которую он может принести обществу. Такой вульгарно-материалистический подход типичен для всех докоммунистических стадий общества, за редкими историческими этапами в них, в принципе не опровергающими правило. Поведение индивида в первобытном обществе было тем свободней, чем большей способностью удовлетворить свои потребности он обладал. А это выводило на первый план физическую силу как ценность. Тяжелые условия существования людей в первобытном обществе способствовали существованию примитивного общества. Для первобытного общества все довольно просто и все ценности и правила поведения определялись только желанием выжить. Так же с суровой необходимостью выживания связаны знания и верования первобытного человека.

В более позднем рабовладельческом обществе ситуация меняется. На его зрелом этапе, мы можем более отчетливо наблюдать другую картину: хотя материальные ценности сохраняют свое господство, но появляются и духовные, постепенно приобретающие большое значение. Все это, а в том числе разделение общества на классы меняет приоритетные качества. Поскольку господствующими были рабовладельческие отношения, то главными становились те черты, которые позволяли обогатиться и сохранять богатство, словом в лучшем виде участвовать в общественных процессах. Большое значение приобрели такие чуждые первобытному человеку черты как хитрость и расчетливость. «Идеальное» поведение тоже строилось на таких способностях, которые позволяли бы поближе подобраться к хорошей жизни рабовладельца. Но немного уточню кое-что, эти черты были присущи, прежде всего, основным классам, а ведь именно они определяли весь характер тогдашних отношений. Конечно, другие классы в зависимости от их приближенности к господствующему тоже находились под сильным влиянием таких ценностей. К слову, отмечу, что процессы их приобщения к рабовладельческой морали носили развивающийся характер, а значит, их психические ценности постепенно менялись от доклассовых к рабовладельческим. По ходу перечислим классы рабовладельческого общества. К основным классам этой формации относят рабовладельцев и рабов, к вторичным же относятся: крестьяне, ремесленники и буржуазия. Но как же рабы, неужели они тоже постепенно подпадали под качества психотипа? Казалось, такой вопрос должен поставить нас в тупик, однако, это не так. Рабы, несмотря на всю их беспощадную эксплуатацию, не являлись в своей исторически зрелой стадии чуждыми психических ценностей строя. Об этом говорит масса примеров. В Римской империи эпохи принципата мы знаем море случаев, когда вольноотпущенники, то есть бывшие рабы, становились баснословно богатыми. При этом они не редко превосходили в «психических качествах» своих бывших хозяев.

Оценивая две этих общественно-экономических формации можно отметить, что грубость, расчетливость, коварство и многое другое являются следствием господствующих общественных отношений. Но в то же время для этих периодов истории характерно возникновение таких ценностей, как дружба, любовь, честность и преданность, причем они ни в коем случае, как некоторым может показаться, не являются пережитками первобытного общества. Так в чем же дело? С одной стороны возникли такие качества как коварство, а с другой, такие как дружба? Это есть закономерное противоречие общественных отношений направленных одновременно и на созидание и на обладание. С одной стороны есть коллективное создание материального продукта, а с другой индивидуальное потребление. Возникает противоречие между собой человека и общества, находящихся при этом в неразрывном единстве. Человек внутренне как бы «распадается» на человека коллективного - созидающего и индивидуального - потребляющего. Это является выражением переноса общественного противоречия в психическую сферу. Развивая эту тему, отмечу, что коллективно можно потреблять лишь нематериальные блага. И такое потребление в значительной мере ослабляет, возможно, даже снимает, такую внутреннюю противоречивость человека, в антагонистическом обществе. Но первостепенное значение не материальные потребности приобретают лишь на стадии приближения общества к социализму, первой стадии коммунистической формации. В буржуазном обществе, как и в рабовладельческом, и феодальном главный ориентир обладание. Различие только в источнике благ, определяемых и определяющих способ производства. Разумеется, потребности так же подвержены изменениям, они развиваются по мере развития общества, поднимаясь постепенно на более высокую ступень. Несомненно, то что, потребности оказывают значительное влияние на психику, определяя и определяясь в значительной мере тем или иным психотипом. Который в свою очередь является обязательной частью, какой либо общественно-экономической формации.

Формационный психотип в силу объективных, социально-экономических причин внутренне противоречив. Классовые и соцо-групповые психотипы всегда выражают, в каком состоянии находится эти противоречия для данного класса, социальной группы, и как они разрешаются. Входящие в психотип формации классовые психотипы и психотипы социальных групп находятся в непрерывном, но не одновременном движении и развитии. Это изменение в психике может носить и разнонаправленный характер. Так прогресс одних классов может совпадать с упадком других. Это непременно находит свое отражение в психических процессах происходящих в их представителях. Для развивающихся классов психика приобретает новые качества, интересы и нормы поведения. Появляются новые потребности, психотип активно развивается, приобщая к себе новое и отчуждая не нужное, старое. В то время как для загнивающего класса характерна иная ситуация. Он постепенно разрушается, поскольку его качества утратив свою актуальность, утрачиваются. На смену им приходят другие направленные скорее на удержание своих общественно-экономических позиций. Это накладывает отпечаток на его психику. Так на поздней стадии капитализма, в связи с утратой своей функции управления в экономике буржуазия неизбежно утрачивает такие качества своего психотипа, которые связаны именно с ним (стремление к знаниям, умение организовать производство и т.д.), но при этом сохраняет качества связанные с общественным господством и ростом потребления. Полагаю, для большей ясности стоит добавить, что любой класс может развиваться только в отведенных ему общественно-экономических границах. Буржуазия не может в один прекрасный день полюбить рабочий класс и избавить его от своей эксплуатации, поскольку это противоречит ее классовой сути и исторической роли. В свою очередь психика рабочего класса тоже изменяется вместе с общественно-экономическими отношениями. На современном этапе он приобретает те качества, которые необходимы для участия в управлении производством. Связано это, прежде всего с общественно-экономической необходимостью таких изменений. Подобное изменение требований к психическим качествам накладывает свой отпечаток на интересы и потребности присущие классовому психотипу, меняются его интеллектуальные ценности. Каждый из таких случаев нужно рассматривать в своей конкретности, а нас в данный момент интересует сущность, а не особенности.

Подведем итог рассмотренных примеров. Классовый психотип развивается по мере развития общественно-экономических отношений. Он приобретает необходимые ему в новых условиях черты и утрачивает старые, потерявшие актуальность. Эти же особенности имеет и формационный психотип. Все это выражает эволюционную стадию развития социально-исторических психотипов, в то время как в революционной стадии происходит резкая смена ценностной ориентации, интересов, потребностей и поведенческих норм в силу смены самих общественно-экономических отношений. Вся психика сохранившихся и появившихся психотипов коренным образом изменяется согласно смене основных ориентиров общественного развития. А ряд классовых психотипов исчезают в месте со своим носителем, то есть классами. В свою очередь один формационный психотип сменяет другой.

В коммунистическом обществе, где противоречие между коллективным созиданием и индивидуальным потреблением в значительной мере снимается, поскольку потребление в общественно определяющей мере приобретает активный, нематериальный, творческий характер, являясь при этом коллективным, то есть не пассивным - массовым, как обстоит дело в другие эпохи с некоторыми потребностями, и постепенно сливаясь с процессом труда. Иными словами, более высокая степень коллективного потребления, основанного на совместной деятельности, а не групповом поглощении значительно изменяет психику человека, ломая в нем представление: «потребление это Я». Оно заменяется на: «Потребление это МЫ», таким образом, постепенно снимается ряд противоречий между индивидом и обществом. Я думаю теперь не у кого не вызывает непонимания то, что капитализм стремится как можно дольше не допустить развития таких потребностей. Это его стремление находит выражение в обществе потребления, где именно индивидуальное потребление возведено в культ. Такой требующий постоянных жертв фетиш отвлекает человека от творческого потребления

Мы, рассмотрев первобытное общество и рабовладельческий строй, уже не раз касались феодальной, капиталистической и коммунистической формации. Было отмечено преобладание индивидуальных - материальных потребностей для всех, кроме последней, общественно-экономических формаций, и определяющее их влияние на психику. Коллективное творческое потребление в последней, коммунистической формации, может являться еще и созиданием. Произойдет объединение производства и потребления, разумеется, это произойдет в нематериальной сфере. Труд, таким образом, станет потребностью всех и каждого. Думаю, стоит привести пример из современности. Пользователи активно исправляют ошибки в компьютерных программах, с которыми они работают. Исправления отправляют авторам этих программ, затем они предоставляются всем желающим, то есть предоставляется возможность скачать дополнения к программам в Интернете. Подобным образом пользователи - коллективные потребители одновременно выступают и создателями. То есть потребление превращается в творческое созидание, превращаясь в потребность через свою потребительскую суть. Вот другая сторона этого примера. В обществе широкую известность приобрел стереотип внешности хакера, высоко профессионального программиста. Это человек, крайне свободно относящийся к вещам, небрежно одетый, не стриженный и небритый, таким он нередко предстает перед нами в фантазии. Такое представление не является случайным. Современный человек отчетливо осознает, что вещи для него как предмет потребления утрачивают свою первостепенность. Он, творческая личность, увлеченная своим делом, программист, не ставит для себя на первое место дорогую марку машины, часов, джинсов или дивана, вес для него имеет компьютер, но и он лиши средство удовлетворить свою творческую потребность - созидание. Однако описанное выше представление, несмотря на свою иллюстративность, не является совсем точным, поскольку основано на некоторой вульгаризации образа. Мы специально упрощенно перенесли отрицание культа вещей на внешний вид человека, в то время как отрицание культа еще не означает отрицание необходимости. Человек нуждался, и будет продолжать нуждаться в вещах, но его отношение к ним не всегда будет таким, каково оно сегодня у большинства людей. Проявлением этого может служить мода у левой молодежи срезать с вещей надписи и лейблы фирм изготовителей. Точно так же коллективное творчество-потребление современных компьютерных пользователей еще не представляет собой примера того труда-потребности, который появится по мере социально-экономического развития у человека при коммунизме, но оно уже несет в себе его зачатки.

Работа этой главы открыла и показала нам, что психика носит исторически мобильный, формационный, классовый и социо-групповой характер. Мы смогли оценить на некоторых примерах весь ее сложный, движущийся и противоречивый характер. Было рассмотрено единство психических и социально-экономических процессов развития общества, обнаружено новое направление в диалектической психологии (социально-исторические психотипы) и сделаны первые шаги к его изучению.

10. СОЦИАЛЬНО-ИСТОРИЧЕСКИЕ ПСИХОТИПЫ.