Против невозможного (сборник статей о культуре)

Бюрократия.

Опутавшая все и всех паутиной лжи и бездействия российская бюрократия есть не только мерзкие люди в старомодных пиджаках, но и особый метод управления, построенный на канцелярщине, волоките, формализме.

Она разнообразна, начиная от последней администраторской вши и заканчивая главным клопом области. У нее свой стиль поведения. Когда вы были последний раз на приема, у какого либо чиновничка? Помните. Почувствовали.

Она опасна, как вампир она сосет деньги из наших кошельков и карманов. Крючковатые чины, выводя закорючки на мелованной бумаге, лишают нас инициативы, творчества. Свободы. Но она управляет?

Ее ненавидят все, однако она существует. Грязно скребет резолюции. Повелевает. Выпавший снег этой зимы ничего не меняет. Изменим МЫ. Наш ответ:

НЕТ БЮРОКРАТИИ!

Rage Against The Machine («Ярость Против Машин»)

Том Морелло: «Наша цель - помочь людям освободиться от цепей лжи и насилия, которыми их опутали правительства, международные корпорации, масс-медиа и политические партии, дать людям во всем мире чувство уверенности в завтрашнем дне и собственных силах.»

Розово-плюшевые «звезды» отечественной и мировой эстрады конечно не похожи на RATM. Эти ребята не поют: «Зайка моя…». Возможно, для кого-то известные музыканты ассоциируются только с дорогими виллами, длинными лимузинами, бессодержательными песнями и роскошными шоу. А уж никак не с пикетами и демонстрациями, потасовкой с полицией, арестами и левыми политическими взглядами. Но ведь эти «звезды» и не ассоциируются со справедливостью, с борьбой. Они не живые, поднебесные, сказочные создания. Они просто шоу. Театрализованный капитал. RATM другие. Исключение.

Когда они появились? Rage Against The Machine, или «Ярость Против Машин» собрались в Лос-Анджелесе в 1991 году. Сразу же в группу входили: Зак Де Ла Роча - вокал; Том Морелло - гитара; Тим Коммерфолд - бас; Брэд Уилк - ударные. В1992 году на Epic Records вышел их первый альбом, он так и назывался Rage Against The Machine. Альбом разошелся платиновым тиражом. На обложке диска фотография 63-го года, на которой изображен буддистский монах, совершающий акт самосожжения в знак протеста против антибуддистского движения в Южном Вьетнаме. Это не означает, конечно, что они буддисты, но это уже был их стиль. Стиль протеста. Сгореть живьем, не подчиниться. Кто они? Их стиль, а я говорю не только о музыке, неповторимо отличен от стиля обычных групп. Радикальные политические лозунги. Портрет Че Гевары на майке и многое. Это отнюдь не яркие атрибуты шоу-бизнеса. Все гораздо серьезнее. Это позиция команды.

Will be no shelter here, the frontline is everywhere.

(Не будет никакой защиты здесь, линия фронта - всюду.)

Ярость, вскипев, начинала выплескиваться. 1993 год - концерт в Филадельфии, участники команды вместо того, чтобы дать концерт, выразили молчаливый протест против цензуры на музыку. Они поднялись на сцену абсолютно голыми, с заклеенными скотчем ртами, а на груди каждого была нацарапана одна буква, что в целом можно было прочитать как Р М R С. Parents Music Resource Center - компания, занимающаяся цензурованном музыки. В таком виде все четверо простояли на сцене 25 минут, не сыграв ни одной ноты, стояла полная тишина, если не считать, конечно, гитарного «фидбэка», сопровождавшего акцию. Но, чтобы не разочаровывать своих поклонников, несколькими днями позже RATM дали концерт. Вход на него был абсолютно бесплатным. «Цензура музыки - великая тупость, - говорит вокалист коллектива. - Мы видим приятного на вид человека - президента Билла Клинтона, который сбрасывает бомбы на головы фактически ни в чем не повинных людей в Югославии, и мы видим Мэрилина Мэнсона, который скачет по сцене в страшном гриме и изображает из себя сатану. Знаете, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто из них действительно ужасен». В 1994 году во время очередного тура во Франции были выпущены футболки «Rage Against The Machine» с инструкцией ЦРУ в комиксах, как самому приготовить коктейль Молотова, которая была сделана для контрас в Никарагуа. Футболки были конфискованы правительством Франции и уничтожены. После этого инцидента у группы возникли большие неприятности. Остановило ли их это?

Было ли неожиданностью для музыкантов Rage Against The Machine остановка их выступления на популярном телешоу «Saturday Night Live» в 96-м году? Нет. Они знали, что их ожидает, когда натягивали на свои гитарные усилители перевернутые американские флаги. Демократия демократией, но такого оскорбления шоумены перенести не смогли. Вместо положенных по контракту двух песен RATM отыграли только одну.

В 1997 году гитарист и лидер группы Том Морелло был на сутки арестован во время митинга против фирмы «Guess?». В этом же году Национальная ассоциация полицейских США объявляет бойкот группе и отказывается работать на их концертах. Rage Against The Machine в связи с этим были вынуждены отменить ряд своих выступлений. Нельзя не сказать о том, что и сейчас, и в те времена, когда RATM были начинающей, малоизвестной группой, ее музыканты отличались ярко выраженным бескорыстием. Во время очередного турне чуть ли не каждый второй их концерт является благотворительным - вырученные средства обычно идут или в мексиканский Сапатиский Фронт Национального Освобождения, или на выкуп какого-нибудь невинно осужденного политзаключенного. Наверное, полицейские не сами решили, кого охранять, а кого нет?

Сразу же после появления группа обрела не только своих поклонников, но и противников. Причем дело было не только во взрывоопасной смеси хард-рока, гранджа, рэпа и панка, но и в революционных текстах группы. В современной музыке такие тексты считаются табу. И послушные ребята не должны их сочинять и исполнять, чтобы придушенные галстуками дяди из корпоративных офисов не рассердились. Rage Against The Machine, а это явствует даже из их названия, такими не оказались. Для них табу не табу. RATM, стали едва ли не первыми, кто в 90-е провозгласил неподчинение системе. Восстание против машины. «Мы не можем спокойно смотреть на несправедливость, - говорит гитарист группы Том Морелло. - Наша команда против притеснений и ущемлений прав в любой форме». С самого дня своего основания музыканты вели беспощадную борьбу с несправедливостью. А чего, чего, а ее в штатах хватает. RATM известны концертами-акциями в защиту Леонарда Пелтера и Муми Абу-Джалама. Первый, лидер американского индейского движения, осужденный и посаженный в конце 70-х за то, что якобы убил двух агентов ФБР. Второй, Муми Абу-Джалама чернокожий журналист и политический активист, находящийся в заключении за убийство офицера полиции.

Но, Rage Against The Machine не только поют, но и много говорят, затрагивают острые темы. Зак Де Ла Роча не угодил Белому дому своими резкими выступлениями в Женеве перед комиссией ООН по правам человека. Это написано для тех, кто думает, что Америка сплошной санаторий. Америка скорее похожа на «комбинат», как думал Вождь в романе «Полет над гнездом кукушки». В России тоже свой «комбинат». А может… Может это один глобальный «комбинат».

В октябре 2000 года вокалист Зак оставляет группу, заявив, что музыканты перестали понимать друг друга, а политический имидж группы подорван. Осталось так и непонятным, чем подорван «политический имидж группы». Самой радикальной и нонконформной группы современности. Скорее, как некоторые говорят, вокалист «подался на вольные хлеба». Тем не менее, трое оставшихся музыкантов продолжают работу и ищут нового вокалиста.

Rage Against The Machine своим появлением взорвали Западное общество. Они, радикально выступив за социальную справедливость, дали многим возможность увидеть реальность без грима. Узнать, кто поистине ужасен. Показали, что за приятной наружностью и голливудской улыбкой может скрываться сущность монстра. Это во многом стало сигналом пробуждения от сытого сна 80-х. Сна, мрачно переползающего в девяностые, но уже без содержимого. Зимняя спячка окончилась. И теперь, когда на дворе другое десятилетие, кто скажет, что они не актуальны? Кто? Музыка RATM остается тем голосом, который говорит: «Проснись сознание!». Здесь не место спящим умам. Кажется, восстание ярости начинается…

Ay Carmela!

Памяти павших в испанской войне…

Наверное «Ай Кармела!» самая популярная песня гражданской войны в Испании. Ее пели на фронте и в тылу, в горах и лесах, держа на руках израненного товарища, или прижимая к груди карабин маузера с последним патроном. Ее строки застывали на устах умирающих антифашистов вместе с лозунгом компартии Испании: «No pasaran!» Она звучала мелодией победы и горечью поражения.

Слова этого голоса новой Испании кажется написал Федерико Гарсия Лорка, великий поэт Пиренейского полуострова радостно встретивший революцию, союз левых партий Народного фронта, освобождение народа в едином порыве, поэт, погибший от пуль фашистов. «Мы бьемся с маврами, легионерами и фашистами…», поется в песне, бьемся под грохотом бомб и разрывом снарядов, боремся за каждый дюйм испанской земли, потому что эта земля и есть наша свобода.

1936 год, его невозможно забыть или выбросить из истории. Именно в нем из объединенных усилий левых партий Испании, заключивших в январе этого года пакт Народного фронта, и родилась победа, одержанная народным блоком на выборах. Амнистия политических заключенных, брошенных в тюрьмы право-республиканским правительством страны, аграрная реформа, означающая передачу земли крестьянам, демократические свободы, снижение налогов и арендной платы вот далеко не все те преобразования путь, к которым открывал успех. Казалось старой, гнилой, отвратительно несправедливой Испании больше нет. Республиканское правительство не было бдительно, за тишиной притаился заговор.

17 июля 1936 года Испания проснулась с раной мятежа. Военные в Марокко, а затем, уже на следующий день, по всей Испании подняли восстание, которое возглавил генерал Франко. Реакционные силы страны, не желая допускать преобразований, вступили на путь открытой, вооруженной борьбы. Против народного фронта объединились помещики и капиталисты, католики, фашисты и монархисты всех мастей. Уже в первые дни мятеж поддержали Гитлер и Муссолини. Но народ не сдался в борьбе, за несколько недель, при растерянности министров, он организовал сопротивление, безоружными руками сдавил горло фашистской измены, подавив восстание во многих городах страны.

Республика сражалась 32 месяца, преданная буржуазными демократиями: Франции, Англии и Соединенных Штатов; почти 1000 дней она героически отстаивала право народа на лучшее настоящее. «Невмешательски» брошенная державами страна не была оставлена народами. На первые выстрелы военного мятежа живо откликнулись не только простые испанцы, но и передовые силы во всем мире. Тысячи добровольцев с разных континентов без промедлений пришли на помощь.

Германия и Италия открыто поддержали фашистов и послали в Испанию свои войска, из всех стран только Советский Союз подал руку помощи правительство героической республики, послав Испании кроме добровольцев, военных специалистов, оружие, и так необходимые в борьбе танки и самолеты. Начались сражения за Мадрид…

Рука многих наций протянулась, чтобы остановить занесенную над миром свастику смерти. В Испанию один за другим, тысячами спешили добровольцы. Одна за другой формируясь на марше, вступали в бой интербригады. 11-я, 12-я, 13-я, 14-я, 15-я и 129-я с батальонами и ротами самых разных национальностей шли они защищать революцию. Против бога и генерала Франко шли в огонь, бросаясь в ожесточенные бои на горячей пиренейской земле 1936, 1937, 1938 и 1939 года. Неудержимый дух освобождения испанского народа, раз вырвавшись из многовековой несвободы власти феодалов, королей, инквизиции, тирании сельской и городской жандармерии, мрака принудительных культов не желал отдавать без боя пьянящий воздух новой Испании. В жестоких сражениях выковывалась с каждым днем революционная, республиканская армия.

Рабочие и крестьяне, мужчины и женщины плачем к плечу в полях или на фабриках, в боях или морских походах отстаивали свое героическое право называться испанцами и быть свободными. Вспоминая национально-революционную войну в Испании, Эрнест Хемингуэй писал, что когда в 1937 он боролся и верил, что республика победит он был по настоящему счастлив, счастлив так, как никогда небыл. Хемигуэй по настоящему любил свободную Испанию именно ей он посвятил дивные строки и великие страницы своего творчества.

Сколько простых испанских женщин, вот так же как Кармела из песни брали в руки оружие и в первые дни мятежа франкистов, и в затянувшиеся на годы месяцы войны. В горных партизанских отрядах, взрывая мосты, как Пилар из хемингуэевского романа «По ком звонит колокол», или как бойцы батальонов республики они защищали Родину, вмести с мужчинами. Наравне. Может поэтому, песня с женским именем была так популярна?

Камень Мадрида, долина Харамы и берега Эбро вечно помнят храбрость испанских патриотов и интернациональных добровольцев, многие из которых отдали свои единственные жизни за то, чтобы остановить фашизм. Падение республики преданной изнутри было трагично до глубины крушения существа каждого из ее защитников. Кольцо предательства, сомкнувшись в 1939 году, завершило гимн героической борьбы испанского народа с фашизмом, погрузив родину корриды в десятилетия мрака диктатуры.

Бога нет, мы его отменили, говорит кастильский крестьянин Ансельмо из того же романа Хеменгуэя. Наш бог это Родина, свобода и справедливость. «Мы бьемся с маврами, легионерами и фашистами…Ай Кармела ай Кармела!…» В борющейся республике эти слова знали почти все: коммунисты, социалисты, республиканцы, троцкисты и анархисты, ее пели в каталонских и мадридских окопах, ее пели бойцы интернациональных бригад и храбрые партизаны. За годы войны сложилось множество различных ее версий, казалось ее, придумал сам народ. Народ подвигом своим заслуживший право остаться в истории во всем величии. И возможно в последний миг испанские патриоты вспоминали горячие уста своих юных и пылких подруг и в их сердцах вновь проносились слова: «Ай Кармела!»

Испания, шагнув в 1936-1938 в социалистическую революцию, даже потерпев поражение не только на несколько лет задержала развязывание империалистами Второй мировой войны, но и дала пример того, как нужно противостоять фашизму. Показала, что только единство антифашистских сил может рассчитывать на победу.

Трагизм падения республики трудно передать, в 1938 из страны под давлением буржуазных демократий были выведены интернациональные бригады. 28 марта 1939, когда север страны уже был занят мятежниками, произошел государственный переворот и Мадрид был отдан Франко. До 1 апреля героически сражались последние регулярные силы республики. Ушедшие во Францию части революционной армии были разоружены, помещены в конструкционные лагеря, многие выданы фашистам и расстреляны.

Красно-желто-фиолетовое знамя Испанской республики было спущено, но народ не был покорен, до 1961 года продолжалась партизанская война, десятилетиями трудящиеся боролись с фашистской тиранией. И сегодня когда в Испании уже нет кровавого Франко, и вечером садится за горизонт горячее солнце горячего полуострова иногда можно слышать, как в воздухе проносятся строки великой песни великого испанского народа…

Творец и социализм.

Крушение СССР стало для многих поколений и крушением надежд. Однако время исторической катастрофы превратилось за полтора десятилетия мук в эпоху новой надежды. Превратилось, вырастая из неизбежности будущего, справедливого и свободного общества. Певец этой новой зари человечества - современный художник красок, слов, музыки, ярких искр человеческой души, открывает мрачному, казалось потерявшему связь с лучами прогресса человеку грядущее в настоящем. Словом или кистью, звуком или мыслью, новым, а не старым, возникает творимое разумом мастера красно-золотое утро горизонта.

Рождение нового времени, предвещается появлением нового искусства, черпающего грядущее в красках прошлого и настоящего. Дух творца, пробужденный ростками нового человека, нового общества, мира, где есть куда идти и к чему стремиться, вырвавшись, в свободном полете, каждым своим прикосновением разрезает мрачное настоящее буржуазной пустоты, выпуская на волю луч света. Но эра надежды, это и время вопросов. Время уверенности и время сомнений. Вновь, как должно это быть всегда, возникают вопросы: что, зачем, кому, для чего и для кого творить? Человек ищет. Борется со стихией сомнения. Поиск ответа вырисовывает со свежей ясностью, что только истина, только то, что действительно достойно человека и есть то во имя чего необходимо быть.

Какой ты, мир? Чего ты хочешь от меня? Мы слушаем свои ощущения. Они беззвучно говорят нам о том, что мы видим вокруг и чего не хотим, из-за страха или из-за безумства храбрости, не хотим понять. Пучок наших чувств наполняет разум, мы начинам думать, учимся понимать. Понимание взрывает нас, укрывая под обломками ветоши гнилую суть обывательщины, в нас рождается творец. Творить значит становиться лучше, делать лучше других, открывать. Невидимо, вслед за втоптанными капиталом чувствами, в наше терпение пришла новая волна.

Осознание капитализма вызвало в обществе спонтанное желание творить так, чтобы будущее открывалось каждому человеку, дарило ему сладкую горькоту ощущений. Новое время, с каждым отбиваемым часом, все более открывающее новое искусство. Каким будет завтра? Будет это большое светлое утреннее завтра - Социализма, или все тоже, надоевшее вчера мирка буржуазного мусора? От кого зависит то, что мы увидим, открыв глаза? Нужно быть таким, чтобы своим сердцем приближать светлое. Чувствовать утро. Нужно быть творцом. Настоящим творцом.

Джон Фаулз, роман «Коллекционер». Ему, его мысли и его перу, принадлежат такие слова, вложенные в смятые строки дневника героини, юной, талантливой и обреченной из-за невежества мещанства художницы Миранды:

«1. Если ты - истинный художник, ты отдаешь себя творчеству целиком, без остатка. Ни малейших уступок, иначе ты - не художник. Во всяком случае, не тот, кого Ч.В. называет «творцом».

2. Избегай словоизвержений. Не разглагольствуй на заранее заготовленные темы, не вещай о заранее обсосанных идеях, чтобы произвести впечатление на слушателей.

3. В политике придерживайся левых взглядов, ибо только сторонники социализма - несмотря на все их просчеты - по-настоящему неравнодушны к людям. Они сочувствуют, они стремятся изменить мир к лучшему.

4. Ты должен творить, всегда и во всем. Если ты веришь во что-либо, ты

должен действовать. Разглагольствовать о том, что собираешься сделать, - все равно что хвастаться картинами, которых ты еще не написал. Это не просто дурной тон, это абсолютная утрата Лица.

5. Если испытываешь по-настоящему глубокое чувство, не стыдись его проявлять.

6. Не стыдись своей национальности. Если ты - англичанин, не

притворяйся, что тебе хочется быть французом, итальянцем или кем-то еще.

7. Но не иди на компромиссы со своим окружением. Отсекай в себе все, что мешает быть творцом. Если ты вырос среди мещан (а М. и П., как я теперь понимаю, типичные мещане, хоть и смеются над своим мещанским окружением), высвободись из-под их влияния, заставь умолкнуть собственное мещанство. Если ты вырос в рабочей среде, пусть и это на тебя не давит, не стоит у тебя на пути. То же самое относится к любому классу, откуда бы ты ни вышел, ибо ограничивать свое сознание классовой принадлежностью - глупо и примитивно…

8. Относись нетерпимо к политическим играм с проблемой национальной принадлежности. Относись нетерпимо ко всему в политике, в искусстве, в любых других областях, что не является истинным, глубоким, жизненно необходимым. Не трать времени на вещи глупые, тривиальные. Живи всерьез. Не ходи на дурацкие фильмы, даже если тебе этого очень хочется; не читай дешевку в газетах и журналах; не слушай чепухи, звучащей по радио или по телеку, не трать жизнь на разговоры ни о чем. Пусть жизнь твоя не будет бесполезной».

Мир отчуждения, мир эксплуатации, материального и нравственного угнетения все еще царящий во мгле, говорит нашей непокорности: «Я уважаю тебя разум страсти, ты умная стихия, ты и есть творец. Преобразуй себя! Измени меня!».

«Матрица», революция - конец киберпанка.

Идущий на смену.

Вы не поверите в это. Скажете, тут нет ничего, что означало бы такое. Но этот так. «Матрица», от первой до последней, в определенном, строго культурном, смысле фильм революционный. Революционный потому, что знаменует собой, своей передачей образов и наполнением времени смену эстетической эпохи, конец киберпанка. Его агонию.

Считается, что «Нирвана», культовый фильм мира киберпанка. Фильм по сути выразивший вершину этой субкультуры, влияние которой на современное общество хоть и кажется незаметным, но очень велико.

Невероятно отличие обеих картин. Они при всем общем, типичной для киберпанка, апелляции к искусственному миру, противопоставлении виртуального и реального, поиску героями своей судьбы, преклонении перед кармой, сильно расхожи. Эмоциональное состояние, которое создает «Матрица» противоречит тому душевному настрою, который рождается при погружении в «Нирвану». В «Нирване» с первых кадров вас охватит депрессия и легкий ужас бессмысленности жизни. Борьба, которую вы увидите, будет вестись во имя исчезновения, ухода от настоящего, невозможного спасения от уродливой цивилизации при ее помощи. В «Матрице» все иначе, тут и борьба имеет смысл, люди противопоставлены самопрограммируемым восставшим машинам, они борются за реальность, серую и невзрачную, но настоящую. Но все же более привлекательную, чем мир сна в матрице.

Возможности победить в «Нирване», нет, есть шанс скрыться, спрятаться, упущенный шанс, возможно сознательно упускаемый. В «Матрице» сражаются для победы, и победа означает не уничтожение машин и прекращение прогресса (это для киберпанка вообще не типично), а освобождение человечества.

Когда еще только вышла первая часть этого фильма в умах зрителей и критиков возникла интересная параллель: матрица - аналог капитализма, а усыпленные, превращенные в энергетические батареи люди это наше общество, питающее своей энергией систему. Создатели фильма этой мысли, похоже, испугались и попытались во второй и третьей частях избавиться от нее. Не вышло, то есть не совсем…

Проснувшиеся герои.

Вызвав новую этическую и эстетическую компоновку «Матрица», при внешнем сохранении ориентации на киберпанк, на деле означает отказ от него. Она демонстрирует другие, не типичные для кибернетического постпанка отношения, ценности, в ней отсутствуют характерные для него поступки. Налицо революционное разрушение господства этой субкультуры. Субкультуры, однако, сравнительно передовой. Она сменяется более новой, не депрессивной, а позитивно ориентированной, провозглашающей борьбу, а не уход в красочный кислотный мир, прогрессивной кибернетической культурой. Не замкнутой на машине, а обращенной к человеку. Такой же антисистемной, как киберпанк. По сути, тоже контркультурой.

Сменив веху истории, и заменив на поприще протестной культуры панк, киберпанк, как наиболее авангардное направление постпанка был все же, несмотря на весь свой техногенез, культурой сдавшей многие позиции капитализму. Он был индивидуалистичен, для него, несмотря на отсутствие завтрашнего дня, и целевого смысла жизни, существовали деньги, и фетишизм имел заметное значение. Его герои, как и сам он, были зачастую депрессивны. Аутсайдеры и бунтари, они были детьми маргинальной среды, они ненавидели систему за творимое отчуждение, шли на ее подрыв. Они были хакерами, ловкими компьютерными ворами, пройдохами и авантюристами, иногда сообразительными учеными, но всегда проворными антисистемными героями. Они были тем, чем могли быть, такими, какими мог создать их литературный и художественный ум 80-90-х годов прошлого века.

Казалось, Нео спал целую вечность. Наш мир к моменту выхода первого фильма трилогии уже закипал в ярости, а новый герой, кстати, тоже не безупречный, все еще не просыпался. И вот он открыл глаза, и мы увидели его. Скорее это был Тайлор Дердон из «Бойцовского клуба», чем Нео. Из Нео такого героя не вышло, «Матрица» преподносит нам другого человека, только открывающего «пустыню реальности». Он учится, ищет себя. Он удивляется, его успехи бессознательны, Тайлор все понимает и действует, четко сознавая, что и зачем. Но Нео тоже герой, несмотря даже на его непонятную самоуверенность, он не коллективный герой, а обособленный. С него невозможно взять пример, и его действия нельзя по-новому повторить, но он удивительно близок нам своим желанием постичь виртуальный мир, чтобы лучше проникнуть в реальный, и своим искренним удивлением. Нео учится вместе с нами.

Герой киберпанка человек знающий, человек, преклоняющийся перед техническим прогрессом и с ужасом подчиняющийся ему. Связанный с миром развитием машин, разрушающий прошлое, не лишенный при этом депрессивной ностальгии, он бежит от реальности в мир кислоты или кибернетической галлюцинации. Наркотически скрывается от настоящего в ярких красках другой вселенной. Истинный мир ужасен для него, и он страдает.

«Матрица» выразила то, что все уже давно почувствовали, но еще не поняли, она, не одна конечно, но, соединив вокруг целый ряд новых творений во многих областях искусства, вызвала крушение старой кибернетической доктрины. В ней впервые проявляются новые эстетические тенденции современного мира. Она при помощи цвета, звука и действия воплотила перемены.

Если вы не видели фильм.

Не имеет значение, что будет происходить на экране. Масштабные ультрамеханизированные батальные сцены. Псевдо восточные философские диалоги. Эмоциональные, но не поглощающие ваше внимание моменты. Стихия чувств не вберет вас в себя как в «Титанике», и это несмотря на хорошую игру актеров. Этого не случится ни в сцене Тринити - Нео, ни в момент душевной близости сурового капитан боевых роботов «японца» и 16-ти летнего недоучки стажера. Семейные и храмово-религиозные (вообще позор фильма) места так же не взволнуют вас. Вообще снимая в наше время фильм глупо аппелировать к консервативным эмоциям, которых у основного зрителя либо нет, либо они спрятаны так глубоко, что даже распятие Христа не выманит их наружу. Впрочем, консервативная продюсерская политика в Голливуде не случайна, именно в ней и проявляется художественная доктрина корпораций.

Вы это увидите. «Матрица революция» поразит вас размахом жестоких сражений, бессмысленным героизмом, и что типично для Голливуда, красиво поставленными драками и перестрелками. Фильм может вам понравится, может, нет, но, несмотря на всю сюжетную агонию это передовой фильм, и не только из-за названия.

Человек - машина.

Красота машины и красота человека, возможно ли сопоставить их? Возможно, ли почувствовать изящество стальной линии? Люди поклонялись железу столетиями, но не железу как таковому, а прекрасным и порой опасным изделиям из него, так было до киберпанка, когда ржавые трубы и батарее, заброшенные цеха и даже рыжие гаечные ключи стали предметом эстетического поклонения. Означало ли это свободу от старых форм? Было ли найдено новое содержание искусства? Да, человек творец мира вещей и человек разрушитель своего внутреннего мира, вот чем было видение настоящего последних лет.

С уходом 80-х и наступлением эры компьютерной и электронной культуры мы сами того, не замечая, погрузились в новые раннеинформационные отношения. Сегодня когда уже позади, окрашенный в киберпанк, первый этап этого пути, когда позитивное настроение исторического оптимизма возвращается к людям чувствуем ли мы что новые эстетические формы уже начали путь своего воплощения?

«Матрица», осознают это ее творцы или нет, знаменует уход железа из эстетического храма. Человек, незримо механизированный стремительно идет на смену культу вещи - промышленного изделия, он прорывает черное небо и видит лучи нового. Он восхищен, как Троица впервые увидевшая солнечный свет. Авторы трилогии не до конца уловили ветер исторических перемен, они приложили массу бессмысленных усилий к тому, чтобы задержать динамику нового эстетического курса. Безуспешно. Она нашла себя даже в их фильме.

Вещи остаются грубыми и искаженными, это по-прежнему модно. И не удивительно то, что пластик радикально не заменил в современной культуре металл. Он пришел вместе с киберпанком, он создал свое место, но он больше не нужен нам в пантеоне прекрасного. Вместе с огрубевшим, почерневшим и утратившим блеск за два десятилетия железом он будет вытеснен нами в мир банальных атрибутов. Культ вещей уже начал свой спуск с олимпа. И их искажение, потеря красок и блеска, это хорошо видно в картине, только знаменует падение старых эстетических принципов.

Техника, металл, синтетические материалы и человек, в этом наборе в эру киберпанка вещи громоздились над личностью, и она скрывалась от них. Красота души не была так значима как тусклый серый цвет реальности и яркий фейерверк красок мира кислоты и кибернетической галлюцинации. Выбор между всем этим звучал неожиданно: «Ты не можешь уйти от этой отвратительной реальности, но ты должен уйти от нее». Бесконечное, ускоряющееся в никуда бегство.

Мир изменился. Резкой перемене подверглись и культурные образы. Человек вновь признан, не всеми, но уже, высшей силой и ценностью. Изначально, еще первая «Матрица» ставит под сомнение совершенство человека, формула и уравнению противопоставлены битве слабого индивида за свободу жить в глубоком подземном городе. Не правда ли как это похоже на наш выбор? Но человек более совершенен, чем созданная им машина, он сам сотворен бесконечно постижимым миром. Он рождение невероятно сложных процессов самовозникновения и саморазвития жизни. Осознание этого напрашивается само собой.

Не железо, не пластик, не голограмма, не сложнейшие наполненные программным содержанием машины не могут одолеть человека. Разумного и справедливого. Но его сила в «Матрице» подается как бессознательная, непонятная самому человеку. Да Нео, Морфиус, Троица и другие живут в разумном, технически развитом мире, но они не понимают, не знают его и только «пророчество» не дающее ответа, но соединяющее хаос их мыслей в логический порядок дает ответ.

Убийство системы.

Машина не совершенна, но человек так же не совершенен, а мир человека, его социальная среда не совершенна еще более. Поиск ответа в бессознательном знании других это еще не сам ответ. Стоит ли убить машину ненависти, если она создана человеком и в своей сути тоже есть человек? Только виртуальный человек.

Присутствующая в «Матрице» психоделическая, и мистическая составляющие вполне типичны для киберпанковской мысли. В звуке рэйв и техно, в эстетической сути андеграунд и контркультура, в душе садомазохизм, в реальности сращение механизмов и плоти. Мрачные образы. Сон нейростимуляторов, вот мир, если такое возможно, то общество, в которое погружен современный человек. Но мы стали другими.

Наше озлобленное поколение уже готово вступить в схватку с подавляющей и совершенствующейся системой, и «Матрица» только символическое выражение, не полное, но интересное, ограниченное, но необходимое. Только образ того, что уже пора сделать.

Киберпанк тоже протест. Локальный протест маргиналов, отбросов общества обращающих слабые стороны системы себе на пользу. Сегодня такой путь не актуален. Нужно организованное сопротивление. Необходим тотальный протест.

Мы ставим вопросы и ищем ответ. Если система враг борись с ней, если не можешь сегодня победить ее, сделай это завтра. Не будь один, действуй вместе. Но сначала очисти свой разум, никакой мистики, только знание. Это не киберпанк. Здесь много нового, такого к чему еще не все готовы.

Одежда и бюрократия.

Предопределение моды великий шаг. Умение узнать новую форму раньше других, это гениальность. Та одежда, которую носят герои в реальном мире фильма, видится мне пророчеством для современной моды. Она проста, насколько можно быть простой, в ней не чувствуется преклонения перед цветом и изяществом формы. Она почти предельно рациональна. В ней нет ничего лишнего, кроме потертости и местами изорванности. Кажется так, что героев она совсем не интересует.

В виртуальном мире, в матрице все по-другому. Элегантные талированные плащи, костюмы и галстуки, изящество цветов и оттенков, таких, какие невозможно увидеть в реальности. И здесь противопоставление не случайно. Виртуальный мир иррационален, не логичен в своих формах, сложен, созданный машинами и призванный обмануть восприятие, он трудно постигаем, реальность - рациональна, даже примитивна, ее можно понять и человек, как глубоко под землей он не ютился бы, знает это его мир и он в нем главный.

Реальный - серый мир, и мир виртуального пространства - яркая, опасная, красочная, морфически действующая на разум матрица. Они едины, плод сил мироздания и плод искусственного, чуждого чувствам и плотским желаниям, разума. Их единство, несмотря на все невероятные границы бесспорно. Они общее, борющееся, сотканное из больших и малых противоречий полотно. Ткань развития.