Помоги проекту - поделись книгой:
Ну, а после этого Минька увидел, как тяжело и трудно его мать приходила в себя, как его отец разрывался между ним и Ларисой, как он сам быстро врастал в тело капитана Денисова, который в конечном итоге целый год пролежал на животе плашмя и при этом ни на минуту не потерял присутствия духа, о чём не раз и не два говорили его мать и отец. Когда же этот трёхчасовой фильм закончился, капитан Денисов поднялся из кресла и направился на кухню. Потрясённый всем увиденным Минька молчал. Уже сидя за обеденным столом, его дядька Семён спросил:
— Ну, ты, как, парень, всё понял?
— Что я должен был понять, дядька Семён? — Снова чуть ли не плачущим голосом спросил парнишка.
Капитан Денисов хотел было потрепать его по голове, но сдержал свой порыв и спокойно ответил:
— А то, Минька, мы все, твой отец, мать и я не щадили себя, чтобы ты появился на свет и вырос. Знаешь, Минька, раньше я был твоей нянькой и носился с тобой, как дурень с писаной торбой. Всё, теперь будет по другому, парень, с этой минуты ты вырос и я считаю тебя взрослым. Для меня ты родной сын и лично я тоже не в восторге от того, что ты у меня такой неказистый. Ну, что же давай это как-то исправлять. Для начала мы с тобой хорошенько пообедаем, а потом я вздремну минут двести, после чего мы с тобой поговорим серьёзно, как мужчина с мужчиной. Ты тоже если хочешь, вздремни, а если сможешь, то попытайся закрыв глаза увидеть, что находится у тебя перед носом. В общем попытайся заглянуть в мою голову. Я очень надеюсь, Минька, что это у тебя получится. Договорились?
Минька облегчённо вздохнул и уже вполне весёлым голосом ответил капитану Денисову:
— Договорились, дядька Семён, я попробую.
Увы, как Минька не старался, у него так ничего и не получилось. Закрывая глаза он практически автоматически включал своё дальновидение, но не видел ничего у себя под носом. Ну, а капитан Денисов действительно уснул и проспал часа четыре и проснувшись первым делом поинтересовался:
— Как дела, Минька, что-нибудь получилось?
Парнишка вздохнул и ответил:
— Нет, дядька Семён, я как только закрою глаза, сразу же начинаю видеть то, что находится где-то далеко-далеко. Даже на Луне какую-то круглую машину увидел, но только не то, о чём ты меня попросил. Зато я теперь стал видеть то, что хочу, а не что попало и знаешь, вижу в небе над нами не один, два, а сразу несколько десятков спутников сразу.
— Ну, что же, и то мясо, Минька. — Спокойным голосом откликнулся капитан и добавил — Значит будем тренироваться. Так, для начала мы с тобой проведём вот какой эксперимент.
Капитан Денисов встал и подойдя в прихожей к большому платяному шкафу-купе, выбрал из нескольких камуфляжных курток одну, самого затрапезного вида, принялся надевать её на себя и Миньку. Тот сразу же оживился и спросил:
— В лес пойдём, дядька Семён?
Но капитан Денисов отрицательно помотал головой и переобувшись из домашних тапочек в лёгкие туфли, сказал:
— Нет, в мастерские. Будем думать, как заставить тебя видеть во всех спектрах магнус-зрения.
Через десять минут они уже были на месте и капитан Денисов открыл шкаф с самыми разнообразными вещами. То, что ему было нужно, лежало на средней полке — большие очки для сварных работ с чёрными стёклами. Он взял одни и для начала надел на себя. Свет перед ним тотчас померк и единственное, что он мог видеть так это нити накаливания лам мощностью на полкиловатта и слабенький ореол вокруг них.
Стоило ему только напрячься и вглядеться получше, как всё вокруг него сразу же посветлело и залилось зеленовато-золотистым светом. Это его очень обрадовало, а когда капитан Денисов вгляделся получше, то чуть не завопил от восторга, — все предметы вокруг него сделались не то, чтобы уж совсем прозрачными или полупрозрачными, но он достаточно отчётливо видел то, что лежало не только внутри больших стальных шкафов, но и то, что находилось за бетонной стеной, и при этом различал даже цвета, но они были какими-то приглушенными, неяркими. Он улыбнулся и протянув Миньке вторые очки, попросил его дружелюбным тоном:
— Медвежонок, надень на себя эти очки и попробуй увидеть что-либо с открытыми глазами. Может так у тебя получится. Во всяком случае я вижу всё, хотя и в несколько странном свете, но зато могу видеть, что находится внутри шкафов и за стенами.
Минька, которого капитан Денисов вдруг увидел не поворачиваясь к нему лицом, буквально затылком, послушно натянул на лицо очки и растерянно заморгав глазами, огорчённо сказал:
— Ничего не вижу, дядька Семён.
— А ты не спеши, Минька, смотри на лампочки и вглядывайся, вдруг у тебя всё и наладится. — Ответил капитан Денисов и принялся бродить по большой механической мастерской.
Только где-то часа через полтора, когда капитан Денисов, увидев поломку в электродвигателе от квадроцикла, принялся разбирать его, Минька восторженно завопил:
— Дядька Семён, я кажется начинаю что-то видеть. Вот, я вижу у тебя в руках какую-то круглую железяку, только очень плохо, совсем чуть-чуть, вижу.
Капитан Денисов улыбнулся и сказал:
— Вот и отлично, Минька. Лиха беда начало. Я так понимаю, если магнуса поставить в какие-то определённые условия, он моментально начинает к ним приспосабливаться.
Ладно, ты давай, глазей по сторонам, медвежонок, а я пока что отремонтирую электродвигатель. Скоро весна начнётся и мы с тобой к мамке пойдём, а ещё лучше поедем на квадроцикле. Теперь, когда я могу всё видеть так, как сейчас, мы сможем уже ничего не бояться в лесу. Особенно если ты будешь осматривать ущелье на десятки километров вокруг и видеть, когда у нас над головой пролетают спутники и всякие там беспилотные самолёты-разведчики.
С этого момента капитан Денисов начал самым капитальным образом заниматься экстрасенсорными способностями Миньки, однако, не забывая и о своих собственных.
Если своего подопечного он натаскивал на дальновидение, пирокинез и ещё на силовой телекинез, который в нём прорезался к середине марта, не забывая впрочем о рентгеноскопическом зрении, которое развивалось у того очень уж медленно, можно сказать, что Минька бродил в полутьме. Для пирокинетических тренировок они использовали в качестве спортзала самое большое помещение в самом конце их подземного убежище, которое до этого дня использовалось в качестве коллектора и мусорной свалки. Оно было не только снабжено мощной блиндированной дверью, но к тому же имело ещё и пару окон. Правда, капитану Денисову пришлось их перестеклить, благо стекло у него имелось. Он нарезал несколько десятков стёкол, вставил их на место прежнего окошка, а Минька аккуратно и не спеша сплавил их вместе.
После первой же Минькиной пирокинетической тренировки вся та жижа, которая скопилась внутри коллектора объёмом на пять тысяч кубометров, сначала испарилась, а затем обратилась в тонкую золу. Хорошо, что окна и дверь были герметичными, а то они точно нанюхались бы всякой дряни в ходе этого первого натурного эксперимента. Ну, а после этого Минька был готов сутками напролёт расплавлять слитки стали в коллекторе пирокинезом, придавать им с помощью телекинеза, которым он овладевал быстро и главное наловчился проделывать очень ловкие трюки.
При этом единственный солдат-психкинетик с уверенностью в голосе заявлял, что он способен и на большее, но не собирается разрушать их убежища. В качестве примера он однажды взорвал боевой спутник прямо на орбите и его обломки упали в Индийском океане. Это была уже достаточно серьёзная заявка, и капитан Денисов остался доволен его работой, тем более, что он сам был свидетелем этого, так как Минька в числе прочего научился ещё и передавать ему телепатически то, что видел сам.
Всё это было хорошо, плохо было другое, как не бился капитан Денисов с Минькой, но тот очень слабо прогрессировал в рентгеноскопическом зрении, а со его телекинезом ему было только грузчиком на складе чугунных болванок работать, а не делать всякую тонкую и сложную работу. Сам Семён в телекинезе тоже достиг очень больших успехов и теперь, когда он брался за какой-нибудь ремонт, ему уже не были нужны почти никакие инструменты. Так же хорошо он прогрессировал и в области самолечения и даже умудрился построить себе такое тело, что любо дорого было посмотреть, Фидий с Микеланджело и все прочие великие скульпторы просто отдыхали. В один прекрасный день в конце марта, когда дело уже шло к весне, он окончательно понял, что из Миньки ещё очень не скоро получится хороший лекарь, капитан Денисов не выдержал и сказал своему подопечному:
— Минька, ты хочешь слезть с моего горба и стать нормальным молодым парнем или нет?
— Конечно хочу! — Громко воскликнул паренёк — Я что, по твоему, на дурака похож, чтобы не хотеть этого?
Семён потрепал его по голове и сказал:
— Значит так, медвежонок, может быть не за один час, и даже не за одни сутки, но я могу это сделать, но вот в чём беда, ты мне в глубине души или чисто подсознательно не доверяешь и потому закрыт от меня. В общем видеть тебя насквозь я вижу, но ни на какое моё воздействие твоё тело не реагирует и даже наоборот, оно мне сопротивляется, причём очень эффективно. Знаешь, Минька, мне даже кажется, что если бы я захотел вдруг причинить тебе боль, скажем ущипнуть за твою микрозадницу, с помощью телекинеза, то из этого ничего бы не получилось.
Твоё тело автоматически послало бы встречную волну противодействия и у меня из этого получился бы большой облом. Вот что я тебе предлагаю, Минька, сейчас мы пойдём с тобой в парилку и мы с тобой хорошенько попаримся, только совсем не так, как раньше. Нет, я снова развалюсь на полке, но ты не станешь брать в руки веник.
На этот раз я сам тебя попарю, телекинезом, а ты постарайся полностью расслабиться, сынок, и помни, в этом мире нет больше никого, кто любил бы тебя так же, как я.
Минька кивнул своей лобастой головой и ответил:
— Я это знаю, дядька Семён. Мне нужно будет сделать так, чтобы это знало и моё тело. Только тогда ты сможешь помочь ему вырасти таким, каким оно должно быть.
Так ведь?
— Так, Минька. — Сказал капитан Денисов — Ты сейчас похож на заархивированный файл и мне просто нужно включить программу и разархивировать, развернуть тебя.
Сил у меня на это хватит, да, и время у нас пока что есть. Атлантийцы с америкосами вроде бы сейчас попритихли, видимо готовят какую-то очередную гигантскую пакости или у них случился какой-то большой затык, но не те эти сволочи люди, чтобы не найти, как его преодолеть. Поэтому давай в том числе займёмся и тобой, медвежонок. С твоими ногами я торопиться не стану, но и они тоже у тебя начнут расти. Главное, чтобы у тебя выросла вся требуха, она ведь в тебе вся есть, только в зачаточном, недоразвитом состоянии, но я с ней достаточно быстро разберусь. — Говоря так, Семён вошел в предбанник и включив тэны на полную мощность, стал раздеваться, продолжая объяснять — Сейчас для меня самое главное, Минька, это доказать твоему настороженному телу, что я твой друг и меня не нужно бояться, а дальше всё пойдёт, как по маслу. Вот, смотри, здесь у меня на ноге были шрамы. Не очень большие, на мне всегда всё зарастало, как на собаке, но всё же были. Граната разорвалась буквально в трёх метрах от меня и три осколка, каждый в мизинец величиной, мне в ногу угодили. Видишь, от шрамов не осталось никакого следа, это я сам себя залечил. И рубцов на мышцах тоже никаких не осталось.
Семён, говоря всё это Миньке, пустил в ход своё самое главное оружие, — включил на полную мощность свой приятный, чуть рокочущий баритон с едва заметными, гипнотизирующими обертонами, проговаривал слова с какой-то особой, чуть ли не магической ритмикой и то понижал, то повышал голос, завораживая тем самым своего питомца. Он научился этому очень сложному приёму ещё в детстве. Ему было лет пять, когда однажды столкнулся во дворе дома с громадной собакой и сумел её так приболтать, что та потом не захотела от него уходить и даже зарычала на хозяина, стоило тому только повысить голос. Вот тогда-то Сенька и понял, что он не такой, как все остальные дети, ну, а поняв это, стал мало-помалу эксплуатировать свой дар в корыстных пацанячьих целях, заговаривая зубы сначала воспитательнице в детском саду, а затем и учительнице в школе, но взрослые это сразу просекли и быстро научились с этим бороться. Вообще-то бороться с этим они не могли, а потому просто либо брали и уходили, либо переходили на крик.
Его родители, когда им впервые пожаловались на их сына, сначала не поверили его учительнице, а потом объяснили Сенечке, что так поступать не красиво. Отца и мать он любил, а потому дал им честное слово, что не станет убалтывать взрослых, чтобы избежать наказания или ещё каких-либо неприятностей. После этого маленький Сенька использовал такую свою способность только для того, чтобы приболтать какого-нибудь хулигана, ну, а когда он повзрослел, то понял, что обладает очень мощным оружием, о котором ему будет лучше всего помалкивать и уже никогда не пускал его в ход без лишней надобности, и, уж, тем более, не испытывал его на особах противоположного пола. Отец Семёна, который уделял его воспитанию много времени, хотя и был военным, говорил ему, что хочет видеть его только благородным рыцарем и что другой сын ему просто не нужен. Поэтому требования он предъявлял к нему очень высокие, если и вовсе не завышенные, заявив однажды, что Семён должен обязательно стать офицером, защитником Родины.
Семён не только любил, но и очень уважал своего отца, командира мотострелкового полка, которого очень уважали и любили все его подчинённые. Он с раннего детства хотел во всём походить на своего отца и потому уже в десять лет решил поступить в то же военное училище, которое закончил Борис Денисов и когда ему исполнилось восемнадцать, сделал это, ну, а став офицером, даже завёл себе такого же «Стечкина», как у отца. Армейскую жизнь он знал хорошо, учёба давалась ему легко и когда наступило время стать защитником Родины, он сделал это без малейших раздумий, сказав в штабе дивизии, а он начал службу в Подмосковье, что Москва это ещё не вся Россия. За пять лет войны ему приходилось не раз применять своё умение влиять на людей своим голосом. К тому же как офицер, он был прекрасно обучен и вообще относился к ратному делу очень серьёзно. Не раз приходилось ему допрашивать взятых в плен солдат и офицеров, чьё сознания подверглось мощнейшей атаке психотропных препаратов. Переделать их мозги ему было не под силу, зато довольно часто он вытягивал из них очень важные сведения.
Контрразведчики бесились, когда лейтенант Денисенко раз за разом отказывался переходить в их ряды и они в конце концов от него отстали. Да, и что они могли поделать в тот момент, когда на передовой были очень нужны толковые офицеры, способные сплотить вокруг себя солдат. Тем более таких, какие были в его взводе.
Хазрет частенько говорил ему: — «Семён, в нашей мечети даже мулла не умел так говорить с нами, как это делаешь ты. Тебя видно, при рождении сам Аллах поцеловал в уста. С тобой поговоришь и как будто хадж совершил, всё сразу становится простым и ясным. Тебе бы имамом быть, но всё же будет лучше, если ты останешься нашим комбатом.» Нянчась с Минькой, капитан Денисов ещё ни разу не применял к нему своего дара в полном объёме. Да, бывали случаи, когда он успокаивал его, если тот чего-то очень уж сильно боялся, говоря с ним с небольшой толикой психолингвистического воздействия, но такого мощного воздействия, как сейчас, никогда не допускал. Впрочем и сейчас он просто успокаивал своего питомца, делал всё от него возможное, чтобы снять блок с его подсознания и начать лечение.
Признаться это ему прекрасно удалось. Когда банька хорошо прогрелась и он лёг на полок, Минька на его спине выпрямился и запрокинул свои уродливые, бугристые ручонки за голову, подставляя тело дубовому венику, летающему по воздуху. С этого традиционного массажа капитан Денисов и начал своё целительство. Ещё тогда, когда они раздевались в предбаннике, он не смотря на то, что на нём не было очков с чёрными стёклами, включил своё рентгеноскопическое зрение на полную мощность, хотя это и было непростой задачей. Только теперь, лёжа на полке и нахлёстывая Минькино тельце горячим веником, уткнувшись лицом в руки, он стал видеть его очень чётко и ясно. Поначалу всё было, как всегда, но он продолжал говорить, веник так и порхал вокруг Миньки, приводя того в восторг, и тело парнишки наконец засветилось золотистым. Вот теперь его лёгкие телекинетические прикосновения у его внутренним органам, нервам, мышцам и всем клеткам стали достигать своей цели. Теперь уже не Минькина центральная нервная система, а он регулировали кровоток в его теле и Семён приступил к разархивации.
Первым делом он заставил расти все его внутренние органы и хотя уже знал по себе, что мог придать этому процессу чуть ли не взрывообразный характер, не стал его ускорять слишком сильно. В принципе только потому, что у него могло не хватить на это внутренних ресурсов, которые, кстати, он выработал очень быстро, а поскольку специально для этого успел поднакопить жирка, то немедленно начал его сжигать, благо, что этому помогала парилка. Вскоре он взялся и за его тело и потому веник, сделав последний пируэт, свалился на пол. Ну, а ещё через полчаса капитан Денисов осторожно встал с полка и выйдя из парилки не спеша вошел в бассейн, где продолжил своё целительство. Ну, а ещё через полчаса он направился в предбанник, надел на себя и Миньку тёмно-синий махровый халат и направился прямиком на кухню. Там ему уже было не до разговоров, да, и Минька впал в какое-то дремотное оцепенение и уже не слушал его.
Ну, а капитан Денисов стал питать своё тело всеми теми аминокислотами, витаминами и минеральными веществами, которые он давно уже превратил в пасты и густые жидкости, и хотя далеко не все они были приятны на вкус, он буквально всасывал их в себя, словно пожарная помпа. Особенно много он поглощал кальция, который был ему так нужен для того, чтобы запустить почти на полную мощность рост Минькиных костей. Так шел час за часом, а капитан Денисов всё продолжал и продолжал есть, чутко вслушиваясь в свой организм и в организм своего питомца, который рос, словно на дрожжах. Клетки Минькиного организма теперь росли просто стремительно и им требовались самые различные строительные вещества, но они, к счастью, имелись в безразмерных холодильных камерах подземного убежища и единственное, чего в нём не хватало, так это ультрафиолета и потому уже через семнадцать часов из рукавов Минькиного халата высунулись его тонкие, длинные белые руки с кистями вполне нормального размера, но очень уж длинными ногтями, да, и волосы на голове у парнишки тоже здорово отросли.
Наконец рост торса прекратился сам собой. Хотя в своём новом обличье Минька и был очень худым, хиляком его было назвать трудно, да, и возвышался он теперь над своим дядькой Семёном сантиметров на шестьдесят. Был теперь у питомца капитана Денисова вполне нормального размера тазобедренный сустав и даже мужские причиндалы, вот только ноги его, вросшие в тело носителя, были пока что ещё невелики. Семён прекрасно отдавал себе отчёт в том, что организм Миньки сделал только самый первый шаг к своей самостоятельной жизни и теперь им обоим предстояло довольно серьёзно помучиться со многими вещами, начиная с того, что он должен научиться пить и есть, а также усваивать проглоченную пищу, а вот на это скорее всего уйдёт довольно много времени. Капитан Денисов основательно набил свой желудок, теперь уже для себя, любимого, и шатаясь пошел в спальную, думая на ходу:- «Да, теперь мне потребуется перешить весь наш гардероб. Ну, ничего, барахла у нас много».
С мыслями о том, как ему будет поступить лучше всего, делать комбинированные наряды или всё же обойтись раздельными, капитан Денисов рухнул на кровать и моментально вырубился. Спал он в этот раз очень долго, почти целые сутки и проснулся от того, что Минька начал очень уж сильно ворочаться у него за спиной.
Он явно до чего-то пытался дотянуться. Семён проснулся и не открывая глаз поинтересовался зевая:
— Ну, что там ещё не так, Минька.
Тот отозвался весёлым голосом:
— Всё нормально, дядька Семён, я просто делаю зарядку. А знаешь, дядька Семён, у меня стало лучше получаться с рентгеноскопическим зрением. Во всяком случае я теперь, когда прижимаю ладони к глазам, стал видеть всё гораздо лучше.
Капитан Денисов усмехнулся и сказал в ответ:
— Ну, тогда можешь не заморачиваться с зарядкой, Минька. Вот когда ты научишься трескать шанежки и сможешь видеть, что с ними происходит потом в твоём пузе, ты без всяких физических упражнений сделаешь себе какое хочешь тело, а пока что предоставь эту заботу мне. Лучше по другому тренируйся, сшиби, например, пару спутников поздоровее, чтобы атлантистам жизнь мёдом не казалась, только не прямо у нас над головой, а где-нибудь подальше и с таким расчётом, чтобы они брякнулись поближе к какому-либо ихнему военному объекту, но только не на него, чтобы не было никаких жертв.
Минька покрутил головой и сказал:
— Не понимаю я твоего миролюбия, дядька Семён, ведь война же идёт, а они наши враги и это они её начали.
— Отставить разговорчики, курсант! — Строго рыкнул капитан Денисов — Они эту войну начали, а нам её заканчивать. Так что ты лучше подумай о том, чтобы они все капитулировали и сдались нам в плен, а теми, кто эту войну начал и кто её вёл такими варварскими методами, пусть международный трибунал занимается. Он их всех допросит, заслушает свидетелей, потерпевших, а потом вынесет им заслуженный приговор и я не думаю, что кто-то из этих уродов сможет избежать виселицы.
— А как же мене, текел, фарес? — Воскликнул Минька.
Капитан Денисов фыркнул и ответил:
— Курсант Голицын, когда станешь офицером и получишь приказ приступить к боевым действиям, можешь этими менетекелами хоть все стены у противника расписать.
Понятно? — Немного помедлив, уже направляясь в душ, он спросил — Минька, ответь мне, только честно, как на исповеди, тебе хочется просто пострелять по мишеням или же тебе нравится сжигать людей, превращать их в головёшки, как дрова?
Минька от этого вопроса и он ему, явно не понравился, пригибая голову, хотя двери в убежище были высокими, он сердито сопя наконец ответил:
— Дядька Семён, ты просто не понимаешь, как мне больно от того, что они столько народа перебили, продолжают убивать людей во всём мире и при этом ещё и радуются.
Они же относятся к людям, как к каким-то сорнякам. Про своих солдат, которых они зазомбировали, они говорят, — расходный материал, про тех людей, которых те убивают, — непродуктивная масса, а про тех, кого сделали рабами, — продуктивный материал. Даже тех людей, которым они хоть что-то дали, эти сволочи называют просто благоприятная среда обитания. Вот ты мне, наверное, не веришь, что я слышу крики убитых людей и плач их не родившихся детей, а ведь это действительно так. Не знаю кто стоит над нами, Бог или какой-то космический разум, но он возмущён всем тем, что эти гады сделали и постоянно мне об этом напоминает.
Капитан Денисов, сбросив с себя халат, шагнул в душевую кабинку с двумя душевыми головками, закреплёнными на хромированных стойках справа и слева, поднял правую до самого верха, убежище изначально проектировалось из расчёта на то, что в нём будет жить носитель и его питомец, включил оба душа и с нажимом в голосе, но без какого-либо психолингвистического приказа громко и весело сказал:
— Вот именно, Минька. Тот, кто находится где-то там, — Капитан ткнул пальцем вверх — Постоянно напоминает тебе об этом кошмаре только потому, что он требует от тебя, чтобы ты положил конец войне и этим ублюдкам, но он же не говорит, чтобы ты сжигал людей, пусть даже и врагов. Ну, а раз так, значит ты слышишь голос если не Бога, то его заместителя по работе с личным составом. Как только ты услышишь, что кто-то мысленно говорит тебе, — убей этого или того, он твой враг, мой тебе совет, если сможешь дотянуться, бей по такому гаду таким пирокинетическим ударом, каким только сможешь, — это дьявол, но я не думаю, что он станет тебе что-либо говорить сейчас, когда я с тобой. Пойми, Минька, как только ты станешь превращаться в мстителя, а так и в палачи угодить не сложно, он обязательно придёт к тебе и станет нашептывать на ухо всякие гадости. Или пришлёт кого-нибудь. Парень, запомни, ты не простой человек, ты Homo Sapiens Magnus, то есть человек великий, а потому своё величие ты должен подтверждать великими делами, а самое главное из них, это великодушие. Ты должен нанести удар по их военной машине, сломать её инфраструктуру и лишить их возможности не то что нападать, а даже эффективно сопротивляться, но сначала мы с тобой должны во что бы то ни стало найти способ, как нам вывести из игры всех зомби-командосов, ведь они же не виноваты в том, что из них сделали злобных биороботов. Вот и подумай теперь, парень, зачем кто-то не даёт тебе покоя, а когда ты займёшься разведкой всерьёз, мы посмотрим, изменится что-то или нет. Жаль, что я не слышу этих криков. Возможно, что в них содержится ещё и какая-то очень важная информация, а не одни только боль и страдания.
Минька вздохнул, взял в руки мочалку и мыло и стал энергично намыливать своё худое, но уже весьма большое тело. От таза и до макушки он уже вырос ростом почти со своего отца и если бы имел ноги под стать своему торсу, то был бы капитану Денисову, имевшему рост двести один сантиметр, по плечо. Парнишке очень нравилось его новое тело и особенно руки. Правда, Миньку очень удивляло, что на его лице появилась растительность, но капитан Денисов, побрившись сам, сменил блок в станке, протянул ему бритву и тот быстро смахнул её с лица, после чего, промыв бритву, взмолился:
— Дядька Семён, можно у меня останутся длинные волосы?
Причёска у Миньки не была ещё слишком длинной и потому капитан Денисов благодушно ответил:
— Пусть остаются, Минька, всё мне меньше мороки. Ну, а теперь, парень, завтракать и мы займёмся твоим зрением. На завтрак у тебя сегодня будет специальный энергетический коктейль с высоким содержанием протеина. Твёрдая пища тебе пока что противопоказана и вообще приготовься, парень, первое время, неделю, а то и все две, у тебя будет болеть живот и это продлится до тех пор, пока ты не обзаведёшься своей собственной микрофлорой в кишечнике, а это произойдёт не сразу и не вдруг.
Глава пятая
Нежданные гости
Когда сядешь вкушать пищу с властелином, то тщательно наблюдай, что перед тобою, и поставь преграду в гортани твоей, если ты алчен. Не прельщайся лакомыми яствами его; это — обманчивая пища.
— Сорок восемь, сорок девять, пятьдесят, дядька Семён и я могу подтянуться ещё столько же! — Восторженно воскликнул Минька и принялся раскачиваться на турнике — Это потому, что я сильнее тебя, хотя у тебя бицепсы чуть ли не втрое толще моих.
Капитан Денисов, сцепивший пальцы в замок на талии своего подопечного, усмехнулся и весёлым голосом ответил:
— Это факт, Минька, физически ты почти такой же сильный, как я и это меня радует.
Думаю, что через пару недель мне нужно будет заняться твоими ногами, бестолочь, и можно будет обрезать пуповину и ссаживать тебя со своего горба. Дальше будешь расти сам. Тем более, что ты уже большой мастер на счёт пожрать. Раз так, то пора тебе учиться быть самостоятельным, а то ты меня уже совсем заездил и вот теперь я действительно благодарен твоему отцу, что он затормозил твоё нормальное развитие. Мне даже представить страшно, что со мной было бы, стань ты даже пополам меньше лет в семь-восемь. Ну, что у нас там творится снаружи, Минька?
Выйти погулять можно?
Минька, который всего за полтора месяца обзавёлся торсом гимнаста, расцепил пальцы и ответил:
— Всё нормально, дядька Семён, в радиусе двадцати пяти километров нет ни единой живой души. А куда мы пойдём?
— Не пойдём, а поедем. — Ответил капитан Денисов — Я хочу подняться на квадроцикле на Мирской хребет и посмотреть сверху, что это за народ такой поселился в Верхне-Усинске.
— Скажешь тоже, народ! — Насмешливо воскликнул Минька и смеясь добавил — Там всего-то народа, что парень с девчонкой, которые пришли откуда-то с юга неделю назад. Живут себе в брошенном городе и пусть живут. Тем более, что они дня через два, три скорее всего пойдут дальше, в республику.
Семён покивал головой и сказал с укоризной:
— Да, конечно, пусть себе живут. А ты не подумал о том, Минька, что они в этом брошенном городе впроголодь живут в то время, как у нас тут харчей ещё на тридцать лет хватит?
Минька тут же завопил:
— Ты что, хочешь их сюда притащить, дядька Семён? Да, ты знаешь, что они по ночам делают?
Капитан Денисов громко рассмеялся и тоже воскликнул:
— Догадываюсь! — После чего спросил — И что, это тебя сильно беспокоит? Минька, это вообще-то нехорошо, подглядывать за влюблённой парочкой, некрасиво. Лично меня куда больше интересует, кто они такие и откуда здесь взялись. Судя по той картинке, которую ты мне всего раз показал, они европейцы, а не местные. Значит пришли сюда издалека. Спрашивается, почему. Если они обычные беженцы из числа тех недовольных, которых атлантийцы к нам в республику до сих пор сбагривают, то почему они не присоединились к обычному конвою? Знаешь, парень, пройти в наши края с юга, через весь Китай и Монголию, это нужно быть далеко не самым простым человеком и иметь какую-то цель.
— А они оба как раз и есть непростые люди. — Хмуро буркнул Минька — Они скорее всего индиго и я не могу прочитать их мыслей, дядька Семён. К тому же там, — Минька махнул рукой в южном направлении — Над Монгольским Алтаем и дальше, над пустыней Гоби, постоянно летают патрульные вертолёты и беспилотники. Они как раз их и ищут, вот только не знают, что они смогли так далеко на север уйти. У них приказ, — найти и не сближаясь уничтожить. Знаешь, ты только не подумай ничего плохого, я об этом только сегодня утром узнал.
— Ну, так тем более нам сам Бог велел заняться этой парочкой, Минька. — Сказал капитан Денисов и пошел к выходу из спортзала — Если они шпионы, то вместе мы их быстро расколем, ну, а если направляются к нам в республику с какой-то очень важной информацией, то тем более они не ошиблись адресом. Судя по тому, что они пошли в обход ядрёной мины, эти ребята и в самом деле не простые туристы, а если они при этом ещё и умудрились так сильно обогнать своих преследователей, то тем более. В общем сбор-выезд по тревоге, Минька, а относительно того, чем они ночью занимаются, я тебе так скажу, — не суй свой нос, куда не следует и тогда спать будешь спокойно. А теперь быстро дай мне картинку сверху, покажи сначала всё ущелье и Верхнее-Усинск, а потом найди их убежище и покажи, чем они там сейчас в нём занимаются. Не думаю, что любовью.
Минька немедленно исполнил его приказ. Капитан Денисов замер на ходу и бегло оглядел местность с высоты птичьего полёта. Ничего подозрительного ни в самом ущелье, ни в брошенном городе и вокруг него он не заметил. После этого его напарник показал ему небольшой подвал. Парень и девушка, а им обоим было лет по двадцать пять, собирались в дорогу. Девушка коптила зайчатину, а парень чинил небольшую резиновую лодку. Они явно хотели сплавиться по речке Ус до Енисея и если у них хватило не соваться в Енисей в районе города Шагонара, превращённого в сплошные мёртвые руины, ведь в месте слияния Енисея и Кемчака как раз и была заложена в скважину термоядерная мина, то они скорее всего знают и о том, где находится вторая и это лишний раз указывало на то, что они и впрямь не простые туристы, да, и экипировка у них была отличная, на обоих были одеты маскировочные нанокомбинезоны «Хамелеон» американского производства, но с явно подсевшими батареями.
Капитан Денисов, осмотревшись с Минькиной помощью на местности, отправился сначала в душ, а после него пошел на склад снаряжения и специального оборудования, выбирать себе и своему напарнику экипировку. Все те солдаты и офицеры, которых Игорь отбирал по их личным делам, имели точно такой же, как и у него рост, а потому во все семь убежищ были доставлены специально изготовленные для них боекостюмы, которые отличались от стандартных тем, что не были монокомбинезонами и потому разделялись на штаны на помочах, и на специальные куртки. В то время Игорь был твёрдо уверен в том, что его сын рано или поздно «развернётся».
Поэтому одни боевые куртки, изготовленные из наноброни имели сзади большой разрез, а другие были похожи на фрак с неразрезанными фалдами. Надев на себя специальное трикотажное бельё, которое было даже потолще, чем зимняя тельняшка, крытое сверху сверхпрочным зилоном, капитан натянул на себя пухлые бронепортки и обулся в удобные, хотя и довольно громоздкие, высокие кроссовки, которые также были изготовлены из наноброни.
После этого он надел на себя удлинённую боекуртку с разрезом на спине и специальной застёжкой, которая была ему теперь точно по фигуре. Зато Минькина боекуртка из мягкой, податливой наноброни была ему ещё великовата. После этого они принялись не спеша застёгиваться, чтобы сделать свою одёжку практически герметичной и когда это было сделано, капитан Денисов застегнул на талии широкий рубчатый пояс с аккумуляторами. Они надели на руки перчатки, а на головы специальные шлемы и опустили непроницаемо-чёрные защитные шторки, на внутренней полусфере которых находились экраны, но они им были не нужны. Минька уже видел в диапазоне рентгеновского излучения ничуть не хуже, чем его носитель. Как только они облачились в боекостюмы, способные выдержать пулю винтовочного калибра, капитан Денисов направился к холодильнику со спецпитанием. Четыре пятилитровых контейнера уже были разморожены и готовы к употреблению. Воду с собой он не брал, её и так вокруг вполне хватало.
Поделиться книгой: