Литерный

– Не обижайся, – погладил девушку по плечу Павел Николаевич. – Икра в Москве дороже, чем в здешних краях. Да и не были мы в Москве… сколько? – посмотрел он на начштаба.

– Без малого восемь лет, – подсказал Чуднов.

– Семь лет и девять месяцев, – уточнил Трупень. И вздохнул скорбно. – А у меня ведь в Москве семья… была…

– А тебе говорили: бери семью в поезд, – укоризненно глянул на бывшего замполита Скурцев. – Вон у Глеба и жена, и дети под рукой.

– Да разве ж это жизнь, на колесах-то, – уныло опустил голову Семен Семенович.

– А что, я не жалуюсь, – начштаба наколол на вилку грибок и отправил его в рот. – Бывало и хуже. Здесь, по крайней мере, ни о крыше над головой, ни о пропитании думать не приходится. Разве что только об этом, – Чуднов щелкнул ногтем по графину с самогоном.

– Давай! – Полковник пододвинул начштабу пустую рюмку.

Мужчины снова выпили и закусили.

– Ситуация, Риточка, следующая, – вернулся к прежней теме полковник. – У нас, как тебе известно, поезд особого назначения. Уровень секретности… – Скурцев провел раскрытой ладонью над головой. – Приказы я лично от президента получаю. Понимаешь? – Рита быстро кивнула. – Ну так вот… Мы имеем право останавливаться только в особых точках, на территориях военных городков. Обычные станции мы на полной скорости пролетаем, так, чтобы никто даже номера вагонов заметить не успел. Во время остановок нам в поезд загружают все необходимое – одежду, еду и боеприпасы. Все, – полковник развел руками. – Стоянка не более получаса. И не чаще двух раз в году. Соответственно, и продукты нам загружают какие – длительного хранения. От консервов всяких, сублимированных котлет да глубоко замороженной рыбы у нас холодильники ломятся. Икра, – Павел Николаевич покосился на банку, стоявшую возле Ритиной тарелки, – оно, конечно, здорово. Но не будешь же ее каждый день есть. Порой страсть как хочется чего-нибудь простого, домашнего…

Полковник улыбнулся мечтательно и азартно щелкнул пальцами.

– Поэтому тетка твоя, Петровна, для нас все равно что ангел небесный, – закончил мысль полковника начштаба и налил по третьей.

– А спиртное, – поднял наполненную рюмку Павел Николаевич, – нам, как людям военным, да еще и находящимся при исполнении особо важного государственного задания, вообще не позволено.

– Ни под каким видом, – строго покачал пальцем Трупень.

– А порой же хочется, – сладко вздохнул Чуднов. – Мы ж хоть и военные, а все одно нормальные мужики.

Офицеры выпили по третьей и закусили.

– Знатный, Риточка, у твоей тетки самогон, – сказал полковник Скурцев. – При случае передай ей от меня личную благодарность.

– И от президента! – указал на полковника вилкой бывший замполит.

– Хорошо, – не стал спорить Павел Николаевич. – И от президента тоже.

Алкоголь делал свое дело. Мужчины расслабились, раскраснелись. Разговор потек более непринужденно.

– Так объясните мне, мадемуазель, – Трупень постучал тупым концом вилки по толстому Ритиному учебнику. – Что вынудило вас читать книгу сию?

– У меня завтра экзамен, – ответила Рита. – Письменные я уже отправила по почте. А экономику нужно устно сдавать.

– Так вы в институт поступаете, – догадался Трупень. – Весьма похвально!

– В колледж, – уточнила Рита.

– Все равно – похвально! Образование, – бывший замполит вознес вилку к потолку, – это базис современного развитого общества, устремленного в завтрашний день!

– А колледж, выходит, в Лихом находится, – догадался полковник.

– Ага, – кивнула девушка. – У меня там подружка живет. Я у нее переночую. А завтра с утра – на экзамен.

– А почему вступительные экзамены сдаются зимой? – поинтересовался Чуднов.

– Так после очередной реформы образования все высшие и средние учебные заведения переведены на схему весна-осень, – объяснила девушка. – Для того чтобы учебный год совпадал с календарным.

– Над же, – удивленно покачал головой начштаба. – До чего только люди в министерствах не додумаются.

– А мы вот сидим в своем поезде и ни о чем не знаем, – грустно произнес Трупень.

– Так, может, оно и к лучшему? – посмотрел на него Чуднов.

Бывший замполит ничего не ответил.

– Готова к экзамену? – строго спросил у Риты полковник.

– Ну-у… – Девушка склонила голову к плечу – получилось смущенно и кокетливо одновременно. – Это смотря в каком смысле.

– Какие интересные мысли! – Трупень откинулся на спинку стула и переплел пальцы рук на круглом животе. – Я всегда полагал, что к экзамену можно быть готовым или нет. И никакого второго смысла.

– Я все выучила! – заверила бывшего замполита девушка. – Но коледж-то экономический, один на район. Желающих поступить – тьма-тьмущая.

– Значит, для того, чтобы поступить, нужно быть лучшей из лучших, – сделал казавшийся ему закономерным вывод Трупень.

– Семен Семеныч, – с укоризной посмотрел на бывшего замполита Чуднов. – Ты в какой стране живешь?

– А что? – насторожился, почувствовав подвох, Трупень.

– А то, что у нас в стране все решают не знания, а личные связи, подкрепленные деньгами, – начштаба многозначительно потер палец о палец, – желательно в твердой иностранной валюте. Гривны и тенге не котируются. Понял, капеллан?

– А-а, – закатил глаза Трупень. – Так вот оно что!

– Именно, – уверенно подтвердил Павел Николаевич. – Власть готовит себе достойную смену.

– И как ты сама расцениваешь свои шансы на поступление? – поинтересовался Чуднов.

Майор взял графин и наполнил пустые рюмки.

– Не знаю… – смущенно потупилась Рита.

– И все же, – стоял на своем начштаба. – Исходя из того, сколько нужно дать, чтобы поступить наверняка, и сколько у тебя имеется в наличии?

– Процентов тридцать, – упавшим голосом ответила Рита.

– Да-а, – покачал головой бывший замполит. – Куда мы катимся?

– В данный момент – в Лихое, – ответил начштаба.

Офицеры выпили и закусили.

– Не расстраивайся, Риточка, прежде времени, – полковник положил на край Ритиной тарелки бутербродик с осетринкой горячего копчения. – Господь, как говорится, предполагает, а человек – располагает.

– А не наоборот? – задумчиво сдвинул брови Чуднов.

– Как я сказал, так и будет! – командир «Литерного» не сильно, но уверенно стукнул кулаком по столу. – Семен Семеныч! Соедини меня с контрольным вагоном!

– Павел Николаевич, – удивленно уставился на командира бывший замполит, – вы собираетесь задействовать спецсредства?

– Именно! – наклонив голову, подтвердил Скурцев.

– Но для этого, – Трупень бросил быстрый взгляд на девушку, – придется нарушить режим секретности.

– Ну и черт с ним! – лихо махнул рукой полковник Скурцев.

– Точно! – поддержал командира начштаба. – Мы армия народная и служим народу! И лично я не желаю и не могу сидеть сложа руки, когда на моих глазах творятся бесчинства и несправедливость!

– Отлично сказано, Глеб! – ткнул пальцем в начштаба Павел Николаевич.

– На том стоим! – не поднимаясь со стула, майор козырнул полковнику.

– Ну, я не знаю, – развел руками Трупень.

– А раз не знаешь, так лучше помолчи! – приказал ему полковник. – Давай связь с контрольным вагоном!

Бывший замполит пожал плечами – мол, что поделаешь, приказ есть приказ, – выдвинул ящик стола, достал из него большую черную телефонную трубку и протянул ее полковнику.

Павел Николаевич подул в трубку.

Трупень щелкнул переключателем.

– Алло! Контрольный? – по-командирски уверенно рявкнул в трубку Павел Николаевич. – Это полковник Скурцев! Кто на смене?.. Турчинский… Ну и как там у тебя, Турчинский?.. Все в порядке?.. Засечек новых нет?.. А старые как?.. Держатся… Все в том же режиме… Ага… Ясненько… Ты вот что, Турчинский, пришли-ка мне в штабной вагон самого лучшего ясновидящего… Собкин… Хорошо, давай Собкина… Хотя… Ну да ладно. Еще прорицатель нужен… Естественно, самый лучший!.. Да… И бабку эту вашу пришли… Ну, ту, что на Ющенко порчу наводила… Что значит когда – немедленно!.. Все, будь здоров.

Полковник вернул трубку бывшему замполиту, и тот спрятал ее в стол.

– Порядок, – весело подмигнул Рите командир «Литерного». – Ща мы все твои проблемы в момент решим…

Взгляд девушки, устремленный на Павла Николаевича, говорил так много, что поначалу Скурцев решил, что ему требуется переводчик. Чуть погодя он понял, что девушка просто не понимает, о чем идет речь. Мало того, что она примерно в равных пропорциях удивлена, испугана, насторожена и смущена, так она еще и лелеет в душе смутную надежду на то, что слова Павла Николаевича окажутся не пустым трепом слегка подвыпившего командира, в своем «Литерном» чувствующего себя едва ли не Аресом.

– Глеб Емельянович, – полковник со стуком поставил перед начштаба пустую рюмку. – Полагаю, тебе следует ввести нашу гостью в курс дела.

– Мне? – Чуднов наполнил рюмку полковника, а заодно свою и бывшего замполита.

– Именно тебе, – подтвердил Павел Николаевич.

– А как же режим секретности?

Скурцев оценивающе посмотрел на девушку.

– Риточка, вы умеете хранить тайны?

– Конечно, – быстро кивнула Рита.

– А государственную?

Рита кивнула молча.

Ответ девушки понравился командиру «Литерного».

– Приступайте, Глеб Емельянович, – скомандовал полковник Скурцев.

Офицеры выпили и закусили.

– Полагаю, Марго, ты слышала, что в былые времена по всей необъятной территории Советского Союза курсировали специальные поезда, на которых были установлены ракеты дальнего радиуса действия, – начал Чуднов. – Такие, что и по Америке запросто могли шарахнуть. В годы «холодной войны» это было необходимо для того, чтобы противник не мог вычислить наши ракетные базы и нанести по ним превентивный удар. Одним из таких поездов был и наш «Литерный». После того как Союз нерушимый пошел псу под хвост, а «холодная война», соответственно, переросла в горячую дружбу между народами, США и Россия подписали договор, в соответствии с которым мы должны были снять ракеты с движущихся по рельсам платформ. Ракет не стало, но спецпоезда остались. И что с ними оставалось делать?..

Глеб Емельянович сделал паузу, предлагая Рите ответить на заданный вопрос.

– Использовать для перевозки мирных грузов и гражданского населения, – не задумываясь, выпалила девушка.

– Хороший ответ, – наклонил голову начштаба. – Чувствуется хватка будущего экономиста. Но наше командование, Марго, как водится, пошло иным путем. Оно решило использовать спецпоезда для перевозки оружия, которое не попадает ни под один из договоров. Потому что ни наше правительство, ни правительства других стран не признаются, что у них это оружие имеется. Мы, Марго, возим в нашем поезде колдунов.

– Кого? – решив, что ее разыгрывают, Рита подалась вперед и приготовилась рассмеяться.

– Колдунов, – без тени улыбки повторил начштаба. – Ясновидящих, прорицателей, экстрасенсов, ворожей, телепатов, психокинетиков… У них там своя классификация. Мы их всех называем просто колдунами. Весь фокус в том, что, когда группа колдунов начинает работать в каком-то одном месте, вражеские колдуны очень быстро их вычисляют и блокируют. А то и дезинформацию какую подкинуть могут. Бывали случаи… Колдунов же, работающих в движущемся вагоне, практически невозможно не то что блокировать, но даже обнаружить, – Глеб Емельянович улыбнулся, наколол на вилку полоску сала и положил ее на кусочек черного хлеба. – Вот так мы и колесим по стране, сея смуту и разброд в стане противника.

– А-а… – Рита перевела взгляд с начштаба на полковника.

– Все это правда, Риточка, – кивнул Павел Николаевич.

– И на что способны ваши колдуны?

Вопрос было откровенно глупый. Более того – неправомерный. То, что Рита задала его, можно объяснить лишь тем, что девушка пребывала в полнейшей растерянности.

– Э нет, – помахал вилкой с насаженным на нее кусочком маринованного огурчика полковник Скурцев. – Ты, Риточка, и без того уже слишком много знаешь.

– Ага, – кивнул невесело Трупень. – Настолько много, что нам остается только ее убить.

– Не пугай девочку, – с укоризной посмотрел на бывшего замполита полковник. – Могу сказать тебе одно, Риточка, – вновь обратился он к будущей студентке. – Многое из того, что ведущие новостей обычно приписывают непредвиденному стечению обстоятельств или воле рока, на самом деле наша работа.

Рита была ошеломлена и растеряна. Кто бы мог подумать! «Литерный», появление которого в Диком всякий раз ждали как чуда, на самом деле… На самом деле таковым и являлся! Армейский поезд, оснащенный бригадой колдунов. Расскажи кому такое… Э нет, рассказывать было нельзя – государственная тайна!

В дверь негромко постучали.

– Заходи! – рыкнул полковник Скурцев.

Дверь откатилась в сторону.

Более странную троицу, чем та, что явилась в штабное купе, трудно было представить. Возглавлял ее высокий, очень худой мужчина с гладко зачесанными назад набриолиненными, иссиня-черными, явно крашенными волосами, острым носом и оттопыренными ушами. Одет он был в поношенный черный фрак, под которыми вместо белой манишки была надета рубашка в красно-синюю клетку. Вторым был совсем молодой человек, едва ли не мальчишка, с рыжими всклокоченными волосами, с озорным взглядом и весь в веснушках. В костюме его не было ничего необычного – джинсы и майка, – если не считать большого круглого значка с надписью «Ленин жив?..» на груди. Третьей была пожилая, очень пожилая женщина, явно косящая под цыганку. Маленького роста и полная сверх всякой меры, она, казалось, с ног до головы была закутана в огромную цветастую шаль. Волосы были спрятаны под ярко-оранжевый платок, а на необъятной груди позвякивало декоративное монисто – монетки ненастоящие, но зато очень много.