Отзывчивое сердце

– Mon Dieu, Сильвестр, ты меня поставил в унизительное положение! – запротестовал граф. – Как ты мог посчитать меня малодушным? Если ты считаешь, будто меня испугают несколько капель дождя, то очень ошибаешься!

– По дороге нас настиг довольно-таки сильный дождь, – добродушно отозвался герцог. – Тебе бы это ничуть не понравилось!

– Увы, но мы все-таки здесь, – сказал граф таким тоном, словно считал, что его прибытию могли помешать.

– И это, разумеется, самое главное, – улыбнулся герцог.

Он отстранил графа и подошел к герцогине, чтобы помочь ей пройти по булыжной мостовой, скользкой от дождя.

– Как прошло путешествие, бабушка? – спросил он.

– Сносно, – ответила герцогиня. – Слишком много разговоров! Этот самонадеянный молокосос трещал, что твой попугай. Всю дорогу из Лондона я не сомкнула глаз.

– Каюта ждет вас, – предложил герцог. – Багаж уже должен скоро прибыть, иначе я уволю кучера. Когда подъедут ваши горничные, ложитесь отдыхать. Я не хочу, чтобы вы утомились прежде, чем начнете сражение с завоевателем Европы.

– Стало быть, между нами предполагается столкновение, а? – с удовольствием спросила герцогиня.

– Ну разумеется, – ответил герцог, и в его глазах мелькнул насмешливый огонек. – Вы просто не устоите и обязательно обрушитесь на него, ведь так, бабушка?

Герцогиня расхохоталась и позволила провести себя по трапу на борт яхты. Она поздоровалась с капитаном и матросами. Как поняла Клеона, все они служили на яхте с давних пор и часто плавали с покойным герцогом. После этого дамы отправились в свои каюты, оказавшиеся просторными и удобными. Однако же, припомнив размеры судна, Клеона не могла не задуматься о том, в каких условиях здесь размещаются простые матросы.

Позаботившись о герцогине и отослав юнгу за бренди, Клеона поспешила на палубу. Ей не хотелось упускать ни единого мига путешествия. Она прибыла как раз вовремя, чтобы увидеть, как поднимают якорь, отдают швартовы, как наполняются ветром паруса и с вечерним приливом корабль медленно выходит из бухты в открытое море.

Какое-то время она стояла у поручней одна, не желая ни с кем разговаривать; ей хотелось только смотреть. Ее взору открывались белые скалы Дувра, когда голос, раздавшийся рядом, заставил девушку вздрогнуть от неожиданности.

– Последнее «прощай» Англии? – спросил граф.

– Прощай? – переспросила Клеона, – Нет, только аи revoir.[61] Насколько я понимаю, в Париже мы пробудем недолго.

– Ну а если вам понравится Париж, если вы найдете там жизнь пылкую и жизнерадостную, найдете тех, кто может полюбить вас и кого вы полюбите тоже? Разве тогда вы не останетесь?

Клеона покачала головой.

– Я – истинная островитянка и хочу жить на родине.

– Похоже, вы хорошо знаете, чего хотите, – произнес граф. – Вот что я вам обещаю, ma cherie,[62] я намерен приложить все усилия, чтобы вы передумали. – Он не сдвинулся с места, но у Клеоны возникло такое впечатление, будто ее окружают и против воли берут в плен.

– Я не передумаю, – яростно сказала она. – Прошу вас, не теряйте понапрасну времени. Как вы сами сказали, я хорошо знаю, чего хочу. К тому же я очень упряма.

– Неужели вы не понимаете, как я люблю вас? – вполголоса спросил граф.

– Вы не должны говорить так, – возразила Клеона. – Мы плохо знаем друг друга. Нелепо говорить о любви тому, с кем вы встречались, быть может, с полдюжины раз.

– Нелепо? – повторил граф. – Не думаю, что вы сами в это верите. Оттого, что вы – это вы, оттого, что вы прекрасны и у вас мечтательный взгляд, вы, как и я, верите в любовь с первого взгляда.

– Когда это со мной случится, тогда и поверю, – ответила Клеона. – А пока скажу вам только, что подружиться с кем-то я могу лишь со временем. Знакомые – дело другое, но дружба рождается годами, а не за несколько случайный встреч.

– Разве речь идет о дружбе? – мягко спросил граф. – Я говорил о любви, ma petite.[63] Почему вы боитесь этого слова?

– Вовсе не боюсь, – с вызовом ответила Клеона.

– Конечно боитесь, – настаивал граф. – Я вижу страх в ваших глазах. Вижу, как вы отодвигаетесь от меня, словно боитесь не меня, а некоего чувства, которое я могу пробудить в вас. То, чего вы боитесь, само проснется в вас. Позвольте мне научить вас любви. Обещаю, больше вы никогда не будете ее бояться.

Голос завораживал. Чуть ли не с отчаянием Клеона почувствовала: если слушать его и дальше, граф сумеет уговорить ее не только поверить ему, но и выполнять все, что он захочет.

Она резко повернулась спиной к поручням.

– По-моему, ее светлость ждет меня, – сказала она.

Граф рассмеялся.

– Какое же вы дитя! Ищете отговорки, пытаетесь спастись бегством. Ma cherie, вам нет спасения! Я – ваша судьба. Как бы мы ни сопротивлялись, но чему быть, того не миновать.

– Я не верю подобной чепухе, – решительно заявила Клеона. – Мне нужно идти.

Она стремительно отвернулась, но на этот раз граф остановил ее. Протянув руку, он удержал ее в тот миг, когда девушка была уже у спасительной лестницы. Клеона попыталась высвободиться, но граф притянул ее к себе и заглянул в лицо.

– Вы точно маленькая птичка, которая бьется в сетях, – хрипло сказал он. – Я уже говорил, спасения нет.

Непонятно почему, но ее вновь охватил тот же панический страх, какой она испытала в саду Девоншир-Хауса. Все в ней взывало к отчаянному сопротивлению, словно в графе воплотились все силы зла.

– Отпустите меня, – негодующе потребовала Клеона, но лицо у нее побелело, а слова с трудом слетали с губ.

Он рассмеялся и отпустил ее, широко разведя руки в стороны в благородном жесте, хотя о благородстве здесь не могло быть и речи.

– Иди, – тихо произнес он, – но ты вернешься. Да, Клеона, ты ко мне вернешься, потому что я этого хочу.

Девушка убежала к себе в каюту. Закрывая дверь, она чувствовала, что у нее руки похолодели от страха, а сердце едва не выскакивает из груди.

– Это дурной и порочный человек, – сказала она себе. – Но почему я должна так думать? Какие у меня доказательства, что он не просто милый юноша, вообразивший, будто влюблен в меня?

С упавшим сердцем она вдруг поняла, что граф добивается ее не только ради денег. Здесь таилось нечто более глубокое, зловещее и отвратительное. Об этом говорили и его слова, и прикосновения руки. Повинуясь каким-то низменным побуждениям, он вознамерился подчинить ее себе.

Клеону настолько потрясла встреча с графом, что она не покидала каюту до самого обеда, когда судно было уже в открытом море.

Служанка помогла ей распаковать вещи и переодеться. Клеона была уже готова, когда пришла горничная герцогини и сообщила, что ее светлость утомилась после дороги и желает отобедать у себя в каюте.

Клеона торопливо прошла к герцогине.

– Ваша светлость, вы не заболели? – с беспокойством спросила девушка.

– Вовсе нет, – ответила герцогиня. Увешанная драгоценностями старая дама сидела в постели, откинувшись на кружевные подушки.

– Вы уверены? – настаивала Клеона. – Может, вам нужно принять что-нибудь?

– Я не больна, – резко сказала герцогиня. – Просто на сегодня с меня достаточно разговоров. От этого болтуна француза у меня начинается головная боль, да и Сильвестр в его присутствии ведет себя самым отвратительным образом. Так что сегодня я предпочитаю оставаться в одиночестве. Ступай, развлекайся, девочка. Так делать не принято. По-настоящему мне нужно было бы заставить тебя остаться рядом со мной, но я тоже когда-то была молодой и предпочла бы находиться в компании трех джентльменов, а не сварливой старухи.

– Если хотите, я с радостью останусь с вами, – предложила Клеона.

Герцогиня ласково взглянула на нее.

– Я верю тебе. Ты славная девочка, и я горжусь тобой. Ступай и выслушивай комплименты, которые будет отпускать тебе льстивый иностранец, но не верь ни единому слову.

– Конечно не верю. Я их просто ненавижу, – убежденно заявила Клеона.

– Одно могу сказать в твою пользу, – с одобрением заметила герцогиня. – У тебя есть голова на плечах, чего не скажешь о большинстве жеманных мисс, заполнивших Лондонские салоны.

– Теперь и вы говорите мне комплименты, – улыбнулась Клеона, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать герцогиню в щеку.

С легким сердцем она вышла от герцогини. В большой кают-компании, занимающей почти всю корму судна, она нашла герцога и Фредди Фаррингдона.

При ее появлении оба джентльмена встали. Клеона с трудом сделала реверанс, ибо идущий против ветра корабль раскачивало из стороны в сторону, и сообщила, что герцогини за обедом не будет.

– Это меня ничуть не удивляет! – воскликнул Фредди. – Твоя бабушка, Сильвестр, человек выносливый, но все равно даже при быстрой езде путь сюда неблизкий!

– Думаю, ее светлость утомило не путешествие, – произнесла Клеона. – Герцогиня сказала, что устала от болтовни. Граф не закрывал рта от Лондона до самого Дувра.

Как Клеона и ожидала, мужчины рассмеялись.

– Вот где беда с лягушатниками, – заметил Фредди. – Но большинству женщин, похоже, нравится их слушать. Ума не приложу, отчего это.

– Быть может, оттого, что они ведут такие приятные разговоры, – лукаво сказала Клеона.

– Если приятными разговорами, – хмуро произнес герцог, – вы считаете приторные никчемные комплименты, которыми они осыпают каждое существо в юбке, тогда ради Бога, слушайте. Никак не возьму в толк, почему женщины любят слушать подобную чепуху.

– На самом деле это не так, – серьезно ответила Клеона. – Просто, по-моему, каждой женщине хочется слышать уверения в том, что она хорошо выглядит.

– Даже если это говорит тот, кто ничего для нее не значит? – спросил герцог.

– В любом случае это так же приятно, как получить букет цветов, – объяснила Клеона. – Но если это говорит человек, которого она любит, тогда для нее это важнее всего на свете.

При этом она подумала о своих родителях, и выражение лица ее смягчилось; девушка подняла глаза и встретилась со взглядом герцога. Вновь она испытала это странное необъяснимое ощущение, что они говорят друг с другом без слов. На мгновение все вокруг замерло. Затем дверь отворилась, и вместе с графом в каюту точно ворвался разрушительный вихрь.

Герцог не шелохнулся, но Клеона знала, что он внутренне подобрался. Повинуясь безотчетному порыву, она встала и подошла к иллюминатору.

– Надеюсь, я не заставил вас долго ждать, – произнес граф.

В парчовом фраке и панталонах до колеи он был просто великолепен.

– Конечно нет, – услышала Клеона голос герцога. – Выпей бренди. Только позвони, чтобы принесли другую бутылку. Эту мы только что прикончили.

Клеона обернулась. Герцог выливал в бокал остатки бренди.

– Может, хватит? – попробовал вмешаться Фредди. – К обеду подадут вино. Знаешь, Сильвестр, я пришел к выводу, что когда ты много выпьешь, то начинаешь затевать ссоры.

– Ни с кем я не ссорюсь, – возразил герцог, – но если я хочу выпить, никто меня не остановит. А ведь именно это ты и пытаешься сделать, Фредди.

– Ну что ты, Сильвестр, конечно нет, – извинился Фредди. – Я думал только о твоем здоровье. С тех пор, как мы поднялись на борт, это уже третья бутылка.

– Давайте откроем еще одну, – весело сказал граф. – Мне просто необходимо выпить. Во Франции мы будем еще не скоро, так почему бы не доставить себе удовольствие?

– Действительно, почему? – поддержал его герцог и поднял бокал. – Твое здоровье, дорогой друг, и пусть это путешествие завершится так же удачно, как и началось.

Вскоре в каюту внесли обед, но к тому времени пустая бутылка уже встала в ряд своих предшественниц.

Клеона с тревогой наблюдала за герцогом. Не первый раз задавалась она вопросом: зачем он много пьет? Она заметила, что в то время, как Фредди сделал одну-две неудачные попытки остановить герцога, граф только поощрял его.

Когда слуги удалились, именно граф наливал герцогу. Именно граф предлагал один тост за другим: за Англию, за Францию, за Клеону, за прекрасных парижанок, за «новую дружбу между нашими странами». Тостов было бесчисленное множество, и каждый раз, когда бутылка передавалась по кругу, бокалы наполнялись до краев.

Когда наступили сумерки и на небе появились звезды, налетел внезапный шквал. Громко прозвучала команда убавить паруса, однако корабль бросало из стороны в сторону. По каюте с грохотом каталось и двигалось все, что не было закреплено.

Несмотря на плотный обед, Клеона совсем не ощущала тошноты и поэтому с торжеством наблюдала, как граф позеленел, затем смертельно побледнел и, наконец, с невнятными извинениями вышел из-за стола и торопливо покинул каюту.

По-видимому, герцог и Фредди Фаррингдон не заметили, что их приятелю плохо, и теперь в замешательстве глядели ему вслед. Но вот дверь захлопнулась, и герцог захохотал.

– Его ахиллесова пята, – сказал он вполголоса. – Я так и думал, что она у него где-то все-таки есть.

– Сколько я его знаю, впервые вижу в таком виде, – согласился Фредди. – Ни изящных поклонов, ни пожеланий доброго здравия и спокойной ночи, лишь внезапное бегство к борту корабля! Что ж, как, бывало, говорил мой отец, море никого не щадит.

Герцог отодвинул свой бокал в сторону и повернулся к Клеоне.

– Сегодня вы неразговорчивы. О чем думаете? – спросил он.

– Я наслаждаюсь, – ответила она. – Мне нравится слушать ваши разговоры. Но скажу вам откровенно: я начала подумывать, не пора ли мне уйти. Не потому что меня укачало, а потому что вы все уже навеселе.

На мгновение наступила тишина, а затем Фредди захохотал.

– Вот это начистоту, а, Сильвестр? В самом деле, мисс Клеона, вам не следует, знаете ли, вести такие разговоры. Молодым девушкам не полагается об этом знать.

– О том, что мужчины бывают пьяными? – уточнила Клеона. – Или мне нельзя употреблять слово «навеселе»?

– Какое слово ни возьми, оно означает одно и то же, – заговорил герцог. – Фредди хочет сказать, что вы не должны были оказаться в такой ситуации, когда приходится думать: будем ли мы вести себя прилично или опустимся до того, что вам придется нас покинуть.

Он говорил с внезапно вспыхнувшей яростью, и это заставило Клеону внимательно посмотреть на него.

Неожиданно корабль резко переменил курс, отчего бокал герцога упал на пол и разбился вдребезги.

– Будь оно все проклято! – воскликнул он, не обращаясь ни к кому в отдельности, и встал. – Ни один человек в здравом уме не станет заниматься делами подобного рода и при этом еще возиться с женщинами.

Он взглянул на Клеону, поднял ее накидку, упавшую со стула, и накинул девушке на плечи.

– Идемте на палубу, – чуть ли не свирепо бросил он, словно кто-то насильно вытягивал из него эти слова. – На свежий воздух.

Клеона послушно последовала за ним. Лишь наверху, вцепившись в поручни корабля, рассекающего стремительно несущиеся волны, и ощущая на лице водяные брызги, она заметила, что Фредди нет с ними.

Герцог стоял рядом с ней, всматриваясь в темноту. Ветер был не холодным, но все равно Клеона была рада подбитой мехом накидке. Долгое время они молчали. Слышался только плеск волн, бьющихся о нос корабля, хлопанье парусов да скрип мачты. Но вот очень тихо, едва слышным голосом герцог сказал, словно самому себе:

– Вам не следовало ехать. Вы и сами это знаете, не так ли?