Виртуозный грабеж

Сержант Головко еще несколько секунд стоял точно громом пораженный, а потом вдруг, зычно обложив всех матом, метнулся к двери.

– Валим, Диман! – заорал он. – Заводи мотор!

– Стоять! – заорал Крячко и прыгнул сзади на сержанта.

Вместе они повалились на пол. Грохот стоял страшный. Вырываясь, сержант брыкался, как дикий конь, и сыпал отборными ругательствами. Крячко, однако, впился в него мертвой хваткой и не выпускал. Ефрейтор, сбитый с ног, вывалился в открывшуюся дверь, но тотчас вскочил на ноги и, ошалев от испуга, схватил стоявшую в сенях лопату. Гуров бросился к нему, но солдат, не раздумывая, огрел этой лопатой Крячко и тут же бросился к выходу.

– Вован, ноги! – дико заорал он.

Крячко отвалился в сторону, зажав руками голову. Сержант выбрался из-под него и выбежал вон из дома. Гуров бросился за ним, выскочил на крыльцо, но тут пущенная сильной рукой лопата больно ударила его черенком по лицу. Гуров отпрянул и схватился рукой за дверной косяк, чтобы не упасть.

Когда он пришел в себя, самовольщики уже садились в машину. Услышав рычание мотора, Гуров выхватил свой пистолет и побежал на улицу.

– Ах, поганцы! Что вытворяют! – бормотал он себе под нос. – Деды, понимаешь! Управы, что ли, на вас не найдется?..

Добежав до калитки, он выстрелил в воздух. Тяжелый крытый грузовик, сверкая фарами, сорвался с места и покатил куда-то вдоль по вымершей деревенской улице.

К удивлению Гурова, за его спиной вдруг прозвучал бодрый голос Крячко:

– Надо было все-таки дать им сначала выпить! – с сожалением сказал он. – Бегай теперь за ними, за трезвыми!

Гуров оглянулся. Крячко прижимал к черепу носовой платок, из-под которого текла кровь.

– Пустяки! – сказал он Гурову. – Контузили маленько. Прыгаем в машину, а то упустим!

Они побежали к водонапорной башне, залезли в «Пежо» и помчались вслед за грузовиком. Путь у того лежал только в одном направлении – на шоссе. Никуда больше он деться не мог. А на шоссе все преимущества были у Гурова с Крячко – если, конечно, служивые не решат пуститься во все тяжкие.

– Злой пошел солдат! – посетовал Крячко, когда они следом за военной машиной выскочили на шоссе. – Чуть что – и ну лопатой махать! Куда командование смотрит?

– Командование смотрит, как бы у них наружу чего не просочилось, – сказал Гуров. – Честь мундира блюдет. Только сколько веревочке ни виться… У тебя с башкой-то все в порядке?

– До свадьбы заживет. Лопата вскользь прошла, слава богу, а то бы каюк!

Грузовик летел по темной дороге на пределе своей мощности, содрогаясь и подпрыгивая на выбоинах. Даже издали на него было страшно смотреть – казалось, он вот-вот рассыплется.

– А ты говоришь – выпить, – заметил Гуров. – Если бы они выпили, то давно бы уже убились…

И едва он это произнес, как грузовик вдруг неожиданно вильнул в сторону, снес дорожный указатель и, точно зверь, сиганул через придорожную канаву. Однако уже в полете он накренился набок, а рухнув на землю, оказался вообще вверх колесами. Сминая каркас, на который был натянут брезент, грузовик протаранил низкорослые кусты вдоль обочины и затормозил на вспаханной полосе. Наступила тишина.

Оперативники подъехали к месту аварии, выскочили из машины и побежали вниз. Только теперь Гуров заметил, что дождь продолжается, к тому же усиливаясь с каждой минутой. Скорее всего, перепуганный, нервничающий водитель не справился с управлением на мокром асфальте. Трудно было назвать это везением, но до какой-то степени это решило проблему.

– Лишь бы не было трупов! – пробормотал Гуров. – В этом случае точно рапорт писать придется. Военное ведомство нам этого не простит.

Когда они подбежали к грузовику, стало ясно, что опасения напрасны. Оба старослужащих были живы. Матерясь и охая от боли, они выбирались из сплющенной кабины. Сержант Головко выбрался наружу, прополз пару метров по траве, попытался встать на ноги, но вскрикнул и опять упал. Гуров присел возле него и внушительно сказал:

– Ну что, дедушка, влип ты, а?

Сержант повернул к нему искаженное от злобы и боли лицо и выкрикнул:

– Пошел ты, мент поганый! – и прибавил еще кое-что покрепче.

– Даже поганых ментов нельзя лопатой по голове, – назидательно заметил Гуров. – За это срок дают. А еще за самовольное оставление части, за кражу консервов, за сотрудничество с преступным сообществом…

Головко приподнялся на руках и с открытым ртом уставился на Гурова.

– Чего? – проговорил он с угрозой в голосе. – Чего ты гонишь, мент? Каких еще преступных?

– Похоже, ты армейское имущество напрокат бандитам сдал, сержант, – сказал Гуров. – А они его использовали в преступных целях. Так что ты – соучастник особо опасного преступления, сержант, поздравляю. И это перед самым дембелем! Про то, что твой дружок чуть голову полковнику МВД лопатой не проломил, я уже не говорю. Ну что, колоться будем или по полной программе за все ответим?

– А это… – по-детски шмыгнув носом, пробормотал Головко. – Если что, про лопату забудете? Сдуру он, испугался…

– Да, он у тебя невеликого ума человек, – согласился Гуров. – Но в принципе мы люди не обидчивые, если вы нас порадуете, кое-что мы можем и забыть.

– Годится, – сказал Головко. – Будем колоться.

Глава 5

– Господа, позвольте вам представить – Семен Семенович Дубов, предприниматель из Воронежа! Между прочим, хороший знакомый нашего старого воронежского друга – ну, вы понимаете, о ком я говорю… А это мои коллеги, моя армия, ха-ха… Ливанов Петр Николаевич – мой заместитель, исключительной прозорливости человек, уникальный аналитик. Громова Татьяна Сергеевна, специалист по имиджу, Волков Сергей Иванович – наш финансовый гений… Прошу любить и жаловать… Надеюсь, наше знакомство не окажется шапочным, а, Семен Семенович?

– О, конечно, не окажется! – с энтузиазмом ответил предприниматель Дубов, с восхищением глядя на специалиста по имиджу – изящную невысокую брюнетку с короткой стрижкой. – Я был настроен на сотрудничество очень серьезно с самого начала, а теперь просто горю желанием поменять свой имидж! – Он взял протянутую ему для рукопожатия женскую руку и почтительно поцеловал тонкие пальцы.

Громова с шутливой досадой отдернула руку.

– А вам и в самом деле стоит задуматься над своим имиджем! – сказала она. – Вы явно из прошлого века. А я предпочитаю, чтобы на работе во мне видели делового человека, и не более. Запомните это, если действительно надеетесь на долгое и плодотворное сотрудничество! – Громова говорила назидательным тоном, но по глазам было видно, что думает она все-таки иначе.

Мужчины негромко рассмеялись.

– Татьяна Сергеевна в своем репертуаре! – объявил человек, представивший всех друг другу. – Политкорректность и абсолютное равенство полов – это ее конек. Будьте осторожны! Хотя, на мой взгляд, никакое это не равенство, а самое настоящее ущемление наших мужских прав!.. И потом, Татьяна Сергеевна! Сегодня мы отдыхаем! Сегодня у нас праздник и мы веселимся! Наше агентство сегодня – большая семья, отмечающая день рождения! Не будем о делах! Как сказал поэт, давайте говорить друг другу комплименты!

Провозгласивший этот романтический спич человек – Портнов Владимир Борисович – был генеральным директором пиар-агентства «Формула», его мозгом и его идейным вдохновителем. Добродушный с виду толстяк, похожий на комического актера, на самом деле не был ни романтиком, ни простаком. Глаза его вечно смеялись, он балагурил и шутил, но при этом незаметно прощупывал собеседника и мысленно выворачивал его наизнанку. Слабости человеческой природы он изучил в совершенстве и старался извлечь из этого знания как можно больше выгоды. Поняв, что самой большой слабостью является стремление человека стать сильнее прочих, он и основал свое агентство, которое помогало честолюбцам пробиваться на вершины политического олимпа. Эта деятельность не только увеличила его капиталы, но и расширила связи. Портнов был на дружеской ноге с политиками, чиновниками, журналистами и прочими людьми, имеющими вес в обществе. Он многих знал, но и о нем слава вышла далеко за пределы столицы. К нему приезжали решать проблемы из других регионов. Вот и сегодняшний гость из Воронежа тоже не просто на праздник пришел. Там на родине у него назревала избирательная кампания, и он рассчитывал ее выиграть. То есть не он сам, конечно. Наметанным глазом Портнов сразу определил, что на роль политика Дубов не годится – мелковат. Но он представлял интересы некой группы предпринимателей, которые собирались провести своего человека на должность мэра города, а это было уже серьезно. Это могло принести немалые дивиденды. Оттого Портнов был так радушен с гостем.

Между тем коллектив агентства, стекающийся к накрытым столам, забеспокоился, обнаружив отсутствие шефа. Официальная часть давно закончилась, но приступать к шампанскому без руководства никто не решался. Однако Портнов не спешил – новый клиент свалился как снег на голову, но вызывал несомненное доверие. Если не уделить ему своевременного внимания, запросто можно потерять заказ – в Москве не одна «Формула» подвизается на поприще пиара.

Однако сотрудники уже всерьез забеспокоились.

– Владимир Борисович! Ну что же вы? Мы вас ждем! – Группа стильно одетых молодых женщин, посланная на переговоры, капризным хором попыталась отвлечь начальника от посторонней беседы.

Портнов оглянулся и, расплывшись в улыбке, по-свойски хлопнул гостя из Воронежа по плечу.

– А что, если мы с вами выпьем сейчас шампанского, Семен Семенович? – с энтузиазмом проговорил он. – За знакомство!

– Не откажусь, – заявил гость. – С удовольствием!

Портнов в окружении замов и Дубова направился через увешанный гроздьями воздушных шаров зал к накрытому бежевой скатертью столу, на котором заманчиво поблескивали горлышки бутылок.

– Прошу! – сказал Портнов. – Вы, Семен Семенович, конечно, предпочтете быть поближе к Татьяне Сергеевне, поскольку ваш имидж нуждается в корректировке, хе-хе… А мне уж позвольте произнести тост во славу нашей дружной компании. Господа! Друзья!

Портнов постучал кончиком серебряной вилки по бокалу, призывая собравшихся к вниманию. Празднично разодетая компания, столпившаяся вокруг длинного стола, мигом притихла.

– Вы меня простите, дорогие, – совсем по-домашнему произнес Портнов, и на его хитроватые глаза навернулись слезы. – Все важные слова, которые я должен был сказать, я уже сказал в официальной части, а сейчас просто хочу предложить один короткий и емкий тост – за процветание! За наше с вами процветание! И пусть каждый вкладывает в это тот смысл, который хочет!

Раздались крики «ура!» и аплодисменты. Зазвенели бокалы. Семен Семенович Дубов, который, не прилагая для этого никаких усилий, все-таки оказался рядом с симпатичным специалистом по имиджу, пригубив шампанского из узкого бокала, слегка наклонился к женщине и сказал с улыбкой:

– Честное слово, я не старался быть поближе к вам, это само собой вышло. Не скажу, чтобы я был этим недоволен – просто не хочется, чтобы вы видели во мне дикаря из двадцатого века. Мы в Воронеже тоже кое-что слышали о политкорректности.

– Это не само собой вышло, – спокойно ответила Громова, – это я постаралась оказаться рядом с вами. Во-первых, таково было пожелание начальства, а во-вторых, мне хочется задать вам один вопрос. Откуда мне знакомо ваше лицо?

На короткое мгновение улыбка сошла с губ Дубова. Он выпрямился и как будто задумался. Громова испытующе смотрела на него – в ее темных глазах горела искорка неподдельного интереса. Этот высокий загорелый мужчина в превосходном костюме ей очень нравился. И он был совсем не похож на провинциала. Был в нем какой-то артистизм и одновременно чувствовался характер. И несмотря на то что она никогда раньше с ним не сталкивалась, Громова могла поклясться, что где-то уже его видела, причем неоднократно.

– Мое лицо? – Дубов опять улыбался. – Наверное, вы бывали в Воронеже?

– Никогда в жизни, – заявила Громова. – Это большое упущение, я понимаю, и в ближайшее время постараюсь его исправить. Ведь, насколько я понимаю, вы хотите нас заставить на себя работать?

– Это слишком громко сказано. Мы просто просим немного нам помочь, – ответил Дубов и вдруг посмотрел на часы. – Извините, я совершаю ужасную бестактность, но мне придется вас покинуть. Увы, я только гость на этом празднике жизни. Сроки поджимают, а мне нужно решить еще массу дел. Вот и с вашим шефом тоже.

Он поклонился разочарованной собеседнице и протолкался через толпу людей с бокалами в руках поближе к Портнову.

– На пару слов, – заговорщицки сказал он. – Приношу свои извинения, но тут такое дело…

Они отошли в сторону. Портнов посмотрел на гостя из Воронежа с большим любопытством.

– Я ведь не так просто к вам приехал, – сказал Дубов. – И сроки моего пребывания в столице предельно сжатые. Поэтому я взял на себя смелость оторвать вас от приятных обязанностей тамады…

– А-а, бросьте эти реверансы! – добродушно произнес Портнов. – Мы с вами деловые люди.

– Тогда я перехожу прямо к делу, – обрадовался Дубов. – Видите ли, я рассчитывал провести с вами предварительную договоренность о заказе уже сегодня. К сожалению, вышло так, что сегодняшний день у меня практически целиком был потерян. А завтра у меня важная деловая встреча, от которой я не могу отказаться. Не сочтете за дерзость, если я предложу вам составить договор прямо сейчас?

– Э-э, видите ли… – замялся Портнов. – У нас есть неписаное правило – мы начинаем работать над договором после получения некоторого аванса. Поскольку ваш заказчик не сделал этого заранее, боюсь, пока мы с вами можем ограничиться только заявлением о намерениях.

– Это предусмотрено, – твердо сказал Дубов. – У нас в Воронеже такие дела решаются проще, но действеннее. От имени тех лиц, что меня делегировали, я готов предложить вам энную сумму наличными. Немедленно. У вас не будет возражений?

Портнов отступил назад и с шутливым удивлением оглядел ладную, подтянутую фигуру гостя.

– Что такое?

– Да вот просто пытаюсь понять, где вы храните у себя сумму, на которую мы обычно рассчитываем в таких случаях, – объяснил Портнов. – Неужели она поместилась в бумажнике?

– Шутите, – улыбнулся Дубов. – Конечно, нет. Но как раз сейчас должен подъехать мой партнер. Нужно только, чтобы вы предупредили охрану при входе, чтобы его сюда пропустили.

– Хм, без проблем, – сказал Портнов, стараясь сохранять невозмутимое выражение на лице. – Конечно, все это немного необычно, но мы вообще живем в необычные времена. Я сейчас распоряжусь. Как фамилия вашего партнера?

– Ситков. Константин Ситков. У него все необходимые бумаги и… – Дубов сделал многозначительную паузу. – И, так сказать, аванс, который вас устроит.

– Ну и отлично. Петр Николаевич и Сергей Иванович сейчас проводят вас в мой кабинет, а я скажу еще два слова коллективу и предупрежу охрану. Через пять минут мы сможем спокойно заняться делами.

Препоручив Дубова своему заместителю и «финансовому гению», Портнов куда-то исчез. Заместитель Ливанов, ничуть не смущенный тем, что его оторвали от праздничного стола, предложил Дубову пройти к лифту и подняться этажом выше.

– Честно говоря, проще было бы пройти пешком, – посмеиваясь, объяснил он. – Но в большом городе привыкаешь не к целесообразности, а к неким ритуалам. Поднимаешься непременно на лифте, считаешь только на калькуляторе, говоришь теми словами, которые услышал по телевизору…

Финансист несколько задержался, но пообещал через минуту догнать их. Ливанов с Дубовым поднялись на следующий этаж, который был по счету четвертым в этом здании, и по мягкой ковровой дорожке прошли в кабинет генерального директора. Ливанов с помощью пластиковой карты отпер секретный замок и предложил Дубову проходить.

– Думаю, долго скучать нам с вами не придется, – успокоил его Ливанов, зажигая свет в кабинете. – Владимир Борисович – человек очень мобильный. Главное, ваш партнер не запоздал бы.

– Он не опоздает, – заверил Дубов. – Он неважно знает Москву и не любит слоняться по всяким памятным местам. Наверняка он уже сидит внизу и радуется, что нашел спокойное место.

– Да, немного неудачно вы прибыли, – посетовал Ливанов. – Но я вас понимаю, пора сейчас горячая, каждый старается ковать железо, пока оно горячо. Вот вчера, например, тоже обратился заказчик…

Он немного замялся, не желая входить в подробности, но все-таки не удержался от того, чтобы не сделать фирме лишнюю рекламу.

– Не стану называть имен, – продолжал он, – но заказ тоже был весьма серьезный. Сейчас нас буквально рвут на части, Семен Семенович. Приходится выбирать.

– Намек понял, – сказал Дубов. – Со своей стороны хочу заверить, что в нас вы не разочаруетесь. Мы настроены очень серьезно и за ценой не постоим.

– Я вас понимаю, – кивнул Ливанов. – Но последнее слово, конечно, остается за Владимиром Борисовичем. Но мне кажется, что вы сумели произвести на него впечатление, а его на мякине не проведешь.

– Вы делаете мне комплимент, – улыбнулся Дубов.

– А вот, кажется, и он, – сказал Ливанов, поворачивая голову в сторону приоткрытой двери.

Из коридора послышались шаги. Но шел не один человек, а группа из трех-четырех человек. Дубов с рассеянным видом оглянулся – кабинет был довольно велик. Огромное, в полстены, окно не было задернуто шторами, и через него был виден плещущий разноцветными огнями пейзаж вечерней Москвы. У окна был расположен стол шефа, а к нему буквой Т был приставлен еще один длинный стол – видимо, для посетителей и общих посиделок. Другой мебели в комнате практически не было, отчего она казалась особенно просторной. Однако Дубов заметил дверцы встроенных в стену шкафов, а также массивную крышку из полированной стали, за которой скрывался сейф, также вделанный в стену.

– Дождь, – задумчиво проговорил Дубов, заметив, что снаружи по оконному стеклу бисером скатываются светящиеся капли.

– Да, осень, – вздохнул Ливанов.

Дверь широко распахнулась. Первым вошел Портнов, громоздкий, жизнерадостный и деловитый. Сразу следом за ним проследовал молодой человек в забрызганном дождем плаще и в кепке, надвинутой на глаза. В руке он держал чемоданчик, на котором тоже поблескивали водяные брызги. За его спиной Дубов усмотрел еще две фигуры – финансиста Волкова и здоровенного парня из охраны в строгом черном костюме. Они тоже вошли в кабинет, но охранник остановился возле двери и больше никуда не пошел. Скрестив на животе руки, он замер у порога, преданно глядя на хозяина.

Молодой человек с чемоданчиком в руке негромко поздоровался с Ливановым и пожал руку Дубову. Выглядел он неважно, точно его мучила какая-то скрытая болезнь – бледноватое лицо, напряженный взгляд, крепко сжатые губы. Пожимая его холодную ладонь, Дубов чересчур крепко сжал ее и строго посмотрел земляку в глаза.

– Прошу, господа, присаживайтесь! – объявил Портнов, занимая место во главе начальственного стола. – Посидим рядком да побеседуем ладком… Так, кажется, говорится?

Все расселись вокруг стола и с любопытством посмотрели на человека с чемоданчиком. Он неуверенно покосился на Дубова и, получив от него ободряющий кивок, решительно положил свою ношу на край стола. Щелкнули замки.

– Минуточку! – вдруг произнес Портнов. – Может быть, вначале несколько уясним себе ситуацию? Сделаем, так сказать, преамбулу? – Он вопросительно посмотрел на Дубова. – Все-таки конкретных слов не произнесли пока ни вы, ни я. Может быть, определимся в наших намерениях?

Дубов слегка улыбнулся.

– Мы лучше в них определимся, если увидим нечто конкретное своими глазами, – заявил он. – Если после демонстрации у вас не возникнет никаких вопросов, конкретику можно будет убрать в сейф и приступить к переговорам. Согласны?

Портнов хмыкнул и оглядел своих замов.

– А вы очень энергичный и креативный молодой человек! – похвалил он Дубова. – Далеко пойдете! Вы умеете рисковать.

– Да, это у меня получается, – скромно ответил Дубов и сделал знак своему земляку Ситкину.

Тот откинул крышку чемоданчика. Все увидели перевязанные бумажными полосками аккуратные пачки долларов. Количество пачек оказалось не слишком велико, сказать, что чемодан набит деньгами, было бы преувеличением, но сумма, которая в нем находилась, была, несомненно, кругленькой. Портнов еще раз обвел всех присутствующих взглядом, хмыкнул и, погрузив пальцы в потайной карман, достал вскоре оттуда связку ключей.

– Давай, Сергей Иванович, пересчитай, зафиксируй, подготовь расписку и определи на место. А мы пока с Семеном Семеновичем поговорим.