История Мадлен

Разорятся на штофные обои я не рискнула. Тем более, не по карману мне был обойный шелк или парча. Да и ни к чему мне такая роскошь. Но стены не были привычно белыми. Добавив в побелку немного красителя, получила молочно-розовый, очень нежный цвет. Таким же розоватым цветом было и покрывало на кровати. В целом комнатка создавала ощущение чистоты и уюта.

Камин занимал угол и очень удачно прогревал еще и санузел. Я, все же, разорилась и заказала ту самую штуку из чугуна, которая конвертирует воздух. Пожалуй, это было самое нужное мое приобретение. Теперь в доме всегда было тепло!

Глава 8

Мне нравилось ходить по своему пахнущему ремонтом и чистотой дому, трогать шершавые стены и любоваться видом из окна, пить ароматный кофе, но увы, все эти занятия, не приносили дохода – а деньги мне были нужны, ибо все, что мне досталось, в какой-то момент, все таки закончится.

Эти мысли, все чаще посещали мою голову и от них становилось неуютно. Итак, какие у меня были варианты? Выуживая из памяти все, что могло мне как-то помочь в этом вопросе, я серьезно задумалась.

Нет, в самом деле, не в прачки же мне идти? Конечно был вариант и фантастический… Я усмехнулась, вспомнив, что примерно в это время, недалеко от Версаля, на небольшом участке земли, располагался аккуратный особняк под милым названием «Олений парк».

В нем, фаворитка короля, маркиза де Помпадур, открыла курсы подготовки юных любовниц… По возрасту я вполне подходила, да и моя новая внешность позволяла, так сказать… Я подперла кулачком подбородок и все шире улыбалась: ну а что? Развлекла монарха и вот тебе сто тысяч ливров, и муженек богатый в подарок. Так сказать — за услуги.

Но смех смехом, а работа мне была нужна. Компаньонка! Я могу быть компаньонкой у какой-нибудь пожилой мадам. Снова порывшись в памяти, я тяжело вздохнула – малоприятное занятие. Развлекать госпожу, читать ей, писать письма, передавать распоряжения слугам, в общем – девочка на побегушках. Конечно если хозяйка оказывалась доброй женщиной, то могла дать приданое и устроить замужество… О нет… Об этом я даже думать не хотела.

Но чтобы стать компаньонкой, мне нужно найти женщину, которой понадобятся мои услуги, а я здесь никого не знаю. А что если обратиться к одной из дам, посещавших покойную тетку? Возможно, кто-то из них поможет мне? Передо мной мелькнули пафосные, надутые лица и желание лезть к ним со своими проблемами, поубавилось.

Только и деваться мне было некуда и я решила, что завтра утром, обязательно спрошу у Колетт адрес и схожу на поклон. Не звери же они? Хотя, если судить по покойнице – гадины еще те.

Решив для себя эту проблему, я уселась возле горящего очага и расслабленно вытянув ноги, мечтательно прикрыла глаза. Все таки, чувствовать себя в молодом, привлекательном теле, было куда приятнее, чем в своём, бывшем. А если я никогда не вернусь обратно? Если застряну здесь навсегда? Неприятный холодок, скользнул по спине, но я решительно отогнала свои страхи – если так и случится, то на все Божья воля. Кто ждет меня в том мире? Никто. И вряд ли кого-то расстроит мое исчезновение. Конечно перспективы вырисовывались далеко не радужные, но если делать все правильно, то можно неплохо устроиться.

Мой взгляд упал на ноги, торчавшие из под подола платья и я приуныла – видимо, эта девочка, никогда не отличалась пышными формами, а после болезни и переживаний, совсем исхудала. Теперь эта девочка – я. Но в это время, стандарты красоты, были другими и мне до них было, ой как далеко. Француженки викторианской эпохи, уж очень старались отличаться от крестьянок и практически культивировали объемы своих пышных, булочного вида, телес. Если ты худая и тощая, значит изможденная тяжелым трудом.

– Все таки удобно, – прошептала я, зевая и потягиваясь. – Ешь всякие вкусности и краше становись и никаких тебе диет!

Этой ночью, мне снились красочные сны, навеянные вечерними размышлениями и я, порхала пышнотелой нимфеткой в «Оленьем роге», а на изумрудной поляне, аристократы играли в жё-де-пом…

Проснулась я довольно рано и посмеиваясь от своих ночных видений, неспеша привела себя в порядок. Позавтракала, выпила кофе и отправилась к Колетт за адресом, дабы не терять драгоценное время.

В доме еще было тихо, лишь бесшумно сновали сонные слуги, приводя комнаты в порядок и я порадовалась, что пришла в столь ранний час – видеть Бернардет, это не то удовольствие, которое бы мне хотелось испытать с утра. Колетт была на кухне и я застала её с кружкой чая в пухлой ручке.

– Коллет!

Девушка удивленно подняла голову и воскликнула:

– Мамзель, что-то случилось?

– Нет-нет, мне помощь твоя нужна, – успокоила я её. – Я хочу найти работу компаньонки и не знаю к кому обратиться. Может ты знаешь адреса тех дам, что посещали тетушку?

-Мадам Кларисса и мадам Барбара, – уточнила служанка и отряхнув передник, сказала: – Я знаю где живет мадам Барбара. Фобур Сент-Оноре тридцать. Совсем рядом, магазин тканей «Флоресант». Мимо не пройдете, мамзель, уж очень особняк красивый! На воротах, лошади с крыльями!

– Пегасы, – я улыбнулась ей. – Спасибо Колетт, ты меня очень выручила.

– Вы как за ворота выйдете, держитесь левой стороны и до самой площади идите. – объяснила она и добавила: – Только держитесь подальше от окон, не ровен час, вывернут чего на голову!

– Я постараюсь, – пообещала я, вспомнив, что в этом времени, такой конфуз, вполне вероятен. – Все будет хорошо.

– Ох не знаю… – служанка посмотрела на меня с жалостью. – Станет ли она с вами разговаривать? У мадам Барбары, гонору, на десять человек хватит.

– Не съест же она меня! – я подмигнула изумлённой девушке и бодро пошла на встречу своей судьбе.

Но мое настроение начало портится, стоило мне выйти за ворота и оказаться на шумной улице. Голубые проплешины, на сером небе, пропали окончательно и зарядил холодный дождик, попадая мне за шиворот. Шляпа не спасала совершенно и я, зло поморщилась, отчаянно желая вернуться домой. Нет. Если решила, нужно идти.

Мне казалось, что я никогда не привыкну к грязи царившей на улицах и в этом был виноват не только дождь, припустивший во всю. Сточные желоба, тянувшиеся вдоль улицы, были просто переполнены отходами и от них исходило невероятное зловоние. Тротуары отсутствовали и вся эта помойка, выплескиваемая всеми и отовсюду, весело текла по улице. Я прыгала с камешка на камешек, страшась испачкать подол в этой вонючей жиже и поражалась такому свинству. Да и о чем можно было вообще говорить, если даже знать, мылась по праздникам. Кошмар!

Богатый и аристократичный район, отличался лишь количеством магазинов и кофеен, а вот грязи и вони, меньше не стало. Мимо меня проезжали дорогие экипажи и я с трудом уворачивалась, чтобы грязь из под колес не оказалась на одежде, которая была на вес золота. У меня не было возможности, так легкомысленно относиться к своим нарядам.

Вывеску «Флоресант», я заметила и сразу и увидев рулоны тканей в витрине, как загипнотизированная, пошла к богатому магазину. Он разительно отличался от тесных маленьких лавочек, где я закупала все для себя.

Запах ткани окутал меня, как только я вошла внутрь, оповестив звоном колокольчика о своем появлении. Женщина, за большим столом, лишь раз подняла голову, оторвавшись от какой-то кройки и снова занялась своим делом. А я, окунулась в мир тканевого разнообразия.

Чего здесь только не было – шелковая тафта, шелковый брокад, шелковый атлас (и даже ужасно дорогой, «шелк-дюшес»), бархат, вельвет, дамаск, лен и хлопок с набивным рисунком, муслин…Я с дрожью в руках, погладила шелк брокатель с вытканными золотыми и серебряными цветами и зажмурилась от удовольствия. Настоящие ткани этой эпохи!

Но на этом, мой восторг закончился – он был лишь профессиональным, а вот эстетически мне ничего не понравилось. Слишком тяжелый, вычурный орнамент, даже хлопковые ткани, были с набивным рисунком из букетов и корзинок с цветами. Всего было чересчур.

Лишь кружева, вызвали во мне неподдельное восхищение – шантильи, аржантанские и алансонские, они завораживали своей нежностью и чистотой. Еще немного постояв над всем этим великолепием, я вышла на улицу и огляделась. Где-то здесь, должен быть дом мадам Барбары.

Коней с крыльями, я увидела сразу и смело направилась к воротам, отделявших улицу от внутреннего двора. К моей великой радости, привратника возле них не оказалось и с усилием открыв железную створку, я скользнула внутрь.

Небольшая подъездная аллея, упиралась в полукруглые ступени величественного особняка и поднявшись по ним, я взялась за медное кольцо, которое сжимала в зубах, львиная голова. Удары, произведенные мной, отозвались эхом в глубине дома и через пару минут, дверь распахнулась.

– Что вам нужно, мадмуазель? – невысокий, кругленький мужчина, с красным носом, смотрел на меня важно и надменно.

– Я бы хотела увидеть мадам Барбару. – у меня немного сел голос, но я взяла себя в руки. – Скажите ей, что это племянница её подруги Марион Николя де Готье. Мадлен.

Он пропустил меня в холл и окинув предупреждающим взглядом, сказал:

– Ждите здесь, мадмуазель.

Мужчина ушел, а я огляделась, отмечая, что подруга покойной тетки, жила куда богаче, но безвкусица, сквозила во всем, начиная от вычурного камина и заканчивая аляповатыми шторами. Интересно, меня пригласят в будуар? Предложат чаю? От него, я бы точно не отказалась.

Но мои ожидания не оправдались. Мадам спустилась сама и замерев на последней ступеньке, неприязненно воззрилась на меня. Она была одета в платье из полосатого шелка по последней моде, а руке держала лорнет.

– Мадлен?

От её взгляда, я чуть не поёжилась и мои грязные ботинки, старая шляпка и мокрый подол, стали еще сильней контрастировать с окружающей обстановкой.

– Добрый день. – поздоровалась я, стараясь быть приветливой. – Я прошу прощения, что побеспокоила вас, но мне больше не к кому обратиться.

– И что же ты хочешь от меня? – она это спросила так, будто я пришла попрошайничать. её глаза, сузились.

– Мне нужна работа, – я не стала тянуть кота за хвост. – Возможно вы знаете какую-нибудь пожилую мадам, которой нужна компаньонка? Если бы вы порекомендовали меня…

– Нет. – она оборвала меня на полуслове. – С чего ты вообще решила, что я буду тебе помогать? Какая нахальная особа! Невероятно! Явиться без приглашения! Не зря покойная Марион, не была к тебе расположена!

Меня будто окатили ледяной водой. Вот тебе и помощь… Господи, что я ей сделала? Или она считает, что общаться со мной, ниже её достоинства? Обида захлестнула меня, но скандалить я не собиралась. Не хватало, оказаться унизительно вышвырнутой из этого безвкусного дворца.

– Извините, что побеспокоила. – я развернулась и не дожидаясь когда передо мной распахнут дверь, вышла под дождь.

Уже спускаясь по лестнице, я слышала как она кричала слуге: – Карл, больше не пускай её сюда! Ты меня слышишь?!

Глава 9

На глазах наворачивались слезы от унизительной ситуации, от беспомощности, от злости на всю эту дурацкую ситуацию…

Наплевать, можно и не прятаться – дождь все спрячет…

Черт, у меня даже зонта с собой не было! И тут я оглядела редких бегущих прохожих – зонта не было не только у меня. Да, не помню точную дату, но это, скорее всего, значит, что парасоль, «парасолька» — «от солнца» — до сих пор используется только как защита от палящих лучей. Хотя, помнится, именно в это время кто-то придумал использовать зонты и от дождя. И этим кем-то могу быть я!

Несколько успокоенная мыслями о том, что знания всегда со мной и я обязательно что-нибудь придумаю, еще раз осмотрелась в поисках приличной лавки. Ну, не мокнуть же под дождем на радость всем врагам.

Квартал был богатый и до ближайших лавочек, пожалуй, я успею окончательно промокнуть. Тут я приметила один из прелестных трехэтажных особнячков, что не имели большого сада, зато имели прямо у ворот домик привратника. Над воротами особнячка вилась вывеска, украшенная жестяными виньетками «Частный пансион благородных девиц мадам де Жарнак». Рядом с ажурными кованными воротами в толстой каменной стене была глубокая пустая ниша. Вот там я и решила переждать пик ливня – дождь усиливался и мне казалось, что скоро хлынет по-настоящему.

Простояла я там не слишком долго. К воротам подъехала груженая чем-то телега. Груз был тщательно прикрыт от дождя огромным «покрывалом» из плотной ткани, а сверху еще – разномастными кусками кожи. Из домика привратника выскочили двое – мужчина с совершенно седой головой, в темно-зеленой ливрее и кожаной шляпе и пожилая женщина, придерживающая над собой кожаный плащ, как защиту от дождя. Ворота отворили, они заметили меня в нише и о чем-то перемолвились. Мужчина пошел вслед за телегой, а женщина, закрыв уже одну створку, заколебалась и, наконец обратилась ко мне:

— Мамзель, может быть зайдете переждать дождь к нам?

Предложение я приняла быстро и с благодарностью – изображать «украшение» в нише было не слишком приятно и довольно зябко. Женщина слегка потеснилась под плащом, отдав мне половину и, придерживая его с двух сторон, мы добежали до домика.

Внутри было прелесть, как хорошо! Пылал камин, тепло и чуть сумрачно. У камина расположились два низких удобных креслица с кучей подушек каждое. Между ними – что-то вроде кофейного столика или высокого табурета на трех ножках, в одном из кресел лежит неоконченный полосатый чулок на спицах и пара клубков.

— Присаживайтесь, мамзель, я сейчас вас сделаю горячий отвар. Меня, кстати, зовут Барбара.

— Мадмуазель Мадлен де Вивьер – представилась я. О том, что я по совместительству, являюсь баронессой, я благоразумно умолчала, дабы не смущать хозяйку.В документах, которые мне переслал нотариус, я выяснила, что я баронесса, как и сестрица Бернардет, но фамилии у нас разные. Очевидно, Бернардет де Готье была племянницей тетки по мужу. А я – по сестре. Сложно сказать, почему баронесса так невзлюбила мою мать, а потом и меня, но уже то, что мы с Бернардет не родные сестры – меня радовало.

Пока Барбара хлопотала, подвешивая на большой крюк над огнем в камине черный от копоти котелок, я с любопытством оглядывала убранство. Домик был не больше моего, но не делился пополам на крошечные комнатки, а представлял собой единое пространство. Большой кухонный стол у стены, добросовестно выскобленный и довольно чистый, несколько открытых полок с посудой, три сундука разного размера и высокая кровать с подушками – это и есть вся мебель, которая поместилась у них. Ну, не считая двух кресел, в одном из которых я сидела и пары табуреток под столом. А хозяйка все это время болтала, не закрывая рот.

— А я смотрю – попали вы в непогоду, мамзель де Вивьер и так жалко стало! Думаю, приглашу согреться – а вы и не разгневаетесь…

— Нет, мадам Барбара, не разгневаюсь, а – благодарна.

— Вот я Гильберту и говорю – надо пригласить бедняжку согреться! А он – заворчал, мол без тебя разберутся! А как же без меня, если непогода застала?! А Гильберт скоро вернется и обрадуется, что вы не отказали! Он, так-то, очень хороший муж! И место у него хорошее! А я сама-то не из Парижа, а как вышла замуж – так сюда и переехала… Ну и ничего, прижилась. А сейчас бумагу разгрузят и краски, и все, что мадам Жернак заказывает, он и придет, и может быть, вы, мамзель, не побрезгуете? Вот у меня есть хлеб и мы его всегда жарим и потом с сыром… как думаете?

— Я буду очень благодарна, мадам Барбара!

Во всем этом монологе мадам я зацепилась за одно только слово – краски.

— Мадам Барбара, скажите, а что за краски привезли для пансиона?

— Ой, мамзель де Вивьер, я не очень-то понимаю в этом… Вроде как – гаш какой-то.

— Может быть – гуашь?

— Так и есть, мамзель де Вивьер, так и есть! Вот Гильберт придет – у него и спросите. А такая телега каждый месяц приезжает из лавки. Барышни рисовать учатся и писать в пансионе! А еще поют там и танцуют!

Травяная смесь закипала и распространяла довольно приятный аромат. Я принюхалась – кроме шиповника, похоже, еще и ягоды черной смородины. Удивительно яркое сочетание! Но болтушка-хозяйка, похоже, была слишком любопытна и не собиралась оставлять меня в покое:

— И какими это путями, мамзель, вас занесло сюда без кучера и горничной? Больно вы молоденькая – одна-то ходить…

— Я искала место службы, мадам Барбара. Чтицей или, например – гувернанткой. Но увы…

— Не взяли?!

— Нет.

— Ах, бедняжка! Родители у вас, стало быть, не слишком богаты…

— Я сирота, мадам Барбара.

— Ой, бедная деточка! Вам бы, мамзель де Вивьер, в замуж пойти – милое дело! Хотя, конечно, ежели вы бесприданница…

— Я бесприданница, но я многое умею и получила приличное образование.

— Ой, что толку женщине с того образования! Тяжкая у вас, бедняжки, доля…

В это время распахнулась дверь, и сквозь ливень в дом шагнул совершенно промокший муж хозяйки. Она, всплеснув руками, кинулась сейчас же вытирать ему голову большим сероватым куском ткани, стащила с него кожаную куртку, с которой уже натекло на каменные плиты пола и помогла надеть суконную домашнюю, теплую и сухую.

Месье Готье Дюпон фыркал как тюлень во время этих процедур, а она не уставая трещала, одновременно знакомя нас и рассказывая о моей «тяжкой доле».

Немного времени спустя мы пили душистый чай и заедали его обжаренным в масле хлебом и щедрыми ломтями сыра. И это было необыкновенно вкусно!

Вскоре закончился дождь и даже выглянуло солнце. Пора было прощаться и я, чуть поколебавшись, вытащила из кошелька две монеты по пять су, каждая из которых равнялась двенадцати денье, и протянула любезной хозяйке. Это, пожалуй, по местным меркам было многовато за чашку чая и бутерброды, но мне хотелось её порадовать.

— Вы бы, мамзель де Вивьер сходили бы на улицу Сент-Оноре. Слышали, там открыли огромный магазин для дам? Возможно, хозяйка и примет вас на работу. Вы же умеете писать? А клиентки там – только очень знатные дамы, мамзель де Вивьер. Так что и вам не зазорно будет принцесс да герцогинь обслуживать!

— Благодарю за добрый совет, месье Дюпон! А вы не могли бы подсказать, где ваша хозяйка закупает краски для своих учениц?

— На улице Железного Лома, мамзель де Вивьер.

У меня часто-часто забилось сердце! Как, ну как я могла забыть?! Сейчас же 1770 год… Разумеется, фантастическая искусница Роза Бертен только-что открыла самый первый в Париже огромный магазин модной одежды! Боже, да я столько изучала её жизнь и её модели! Позднее Розу даже станут называть «министром моды», она через два года будет одевать жену дофина, Марию-Антуанетту, а через два года – уже королеву Франции!

Да, а потом, в 1792 Марию-Антуанетту свергнут, Роза уедет из Франции навсегда и…

Это будут ужасные времена, где гильотина начнет собирать свою кровавую жатву…

Первое, что я сделала, выбравшись на улицу – отправилась на ту самую улицу Железного Лома. Оказалась она очень далеко от дорогих кварталов и добрела я туда, уже немного жалея, что так поторопилась, только к вечеру. Зато лавка с красками меня весьма порадовала. Правда и денег мне пришлось выложить прилично. Недалеко нашла и небольшую лавочку, где торговали книгами, старыми и новыми, перьями и чернилами, бумагой и прочей мелочевкой. И не жалея денег купила все, что мне понадобилось.

Уже опускались легкие сумерки, когда я, в нарушении всех правил приличия, остановила кабриолет и велела отвезти меня домой. Ноги гудели и даже сумма в пятнадцать су уже не казалась мне такой огромной. Хотя, безусловно, несколько нахальный возчик правильно определил мою усталость и неспособность торговаться. До дома меня везли больше часа, пришлось отдать еще и сверху мелкую монету «на чай».

Сейчас ужинать и спать. Завтра я обязательно займусь тем, что мне и нужно было делать с самого начала – рисунками для вышивок, рисунками моделей платьев, рисунками причесок. Думаю, мадам Бертен вполне способна будет оценить то, что я ей предложу.

Глава 10

Спалось в эту ночь беспокойно. В голове крутились мысли, налетая одна на другую, воплощаясь в странные картины и сновидения. Идеи рисунков сменялись видениями грядущих печальных исторических событий – в общем, проснулась с облегчением от того, что вся эта круговерть закончилась и решимостью попытаться хоть как-то изменить ход истории. Безусловно, план несколько нахален. Но я ничего не потеряю если не смогу воплотить его.

От этой мысли, долго витавшей на уровне ощущений и, наконец, облекшейся в словесную форму, сперва захотелось в голос расхохотаться. Нет, ну и впрямь же смешно! Кто я? Бедная безработная родственница, (и то бывшая), проживающая в захудалом домике привратника, “милостиво” пожертвованным мне зловредной тёткой, как бросают кость голодной собаке?

Где я и где могущественные вершители истории?