История Мадлен

– Когда вы сможете освободить этот… домик? – спросила я, уныло оглядывая помещение.

– Дык, того, эта…, как госпожа новая-то распорядилась выделить мне каморку, так я и съеду, со всеми нашими удовольствиями. Раньше-то тут еще и садовник жил, но потом он оженился и ему другой домик предоставили, получше, в самом углу сада-то…

– Логично, – подумала я, – когда бы он успел, если завещание только огласили? Придётся идти скандалить с сестрой, чтобы она пошевелилась предоставить мужику альтернативу. Если желает избавить себя от моего присутствия.

Флигель представлял собой каменный дом, состоявший из двух комнат. Не сказать, чтобы в плохом состоянии – всё-таки в нём до сих пор проживал мужчина. То есть, слава богу, дверь не болталась на одной петле и, даже, не скрипела, мебель не рассыпалась от малейшего прикосновения, потолок не тёк и не грозился обрушиться на голову. На этом хорошие новости заканчивались. В том-то и дело, что в доме много лет жил мужчина. Точнее, холостяк.

То есть, в плане уюта и комфорта глазу даже зацепиться было не за что. В “прихожей”, размером, наверное, метров пятнадцать от силы, в которой я сейчас находилась, имелся стол, стул, два сиротливо стоявших у стены табурета, малюсенькое окошко и одинокий гвоздик в углу, выполнявший функцию “гардероба”. Вот, в общем, и всё. А, нет, “слона-то я и не приметил” – в качестве сомнительного отопительного прибора, в комнате присутствовал камин. Но, судя по холодище, стоявшей в доме, задачу свою он исполнял номинально.

– Это Спарта, детка! – со вздохом резюмировала я и продолжила экскурсию.

Вторая комната была ещё меньше, чем прихожая. Главной, впрочем, как и единственной её достопримечательностью оказалась большая, очень высокая, совершенно не удобная кровать.

– Ножки придётся тупо спилить. Иначе, вообще не понятно, как при моём нынешнем росте покорять этот “Эверест”. И приличной занавеской отгородить.

Антисанитария, царившая вокруг, энтузиазма не добавляла.

Немногочисленная, но добротная деревянная мебель была покрыта толстенным, жирным слоем застарелой грязи. Как и стены, потолок и всё остальное. Я уже молчу про пол, который не просто никогда, очевидно, не видел коврика, но вообще сперва показался мне земляным. На деле оказалось, что садовник банально не имел “барской” привычки снимать в помещении уличную обувь и за долгие годы натащил сюда земли, хватившей бы на небольшой огородик.

– А где, стесняюсь спросить, “клозет”? – подумала я, но вслух спросить не решилась, – Ладно, придётся, видимо, самой что-то придумывать.

В общем, заезжать сюда немедленно – по определению невозможно. Придётся сперва выселить привратника (по совместительству садовника) и сделать хотя бы минимальный ремонт.

– Милейший, это всё, что относится к хозяйственной части дома? – спросила я у дядьки, молча поглядывавшего на меня из под кустистых бровищ.

– Дык, того, этого, погреб у нас имеется, – мужик повлёк меня обратно в прихожую, – вот.

С этими словами, он указал на небольшой квадратный люк в полу, который в связи с крайней замызганностью последнего был на столько неприметен, что я бы сама ещё не скоро его обнаружила.

– Любезный, вы не могли бы открыть? – посмотрев на свои руки попросила я, ибо сам бывший хозяин инициативы в этом направлении не проявлял.

– Дык пожалуйста. А на что вам?

– Да действительно, на что? – мысленно ухмыльнулась я и заглянула в образовавшуюся дыру.

Ну, погреб – это, прямо скажем, громко сказано… Так, ямка. Но вместить в себя мешка три картошки и мешок лука сможет. Если ещё придумать, как утеплить дом в целом и заставить функционировать камин максимально эффективно.

На этот счёт, кстати, у меня уже крутилась в голове одна идейка.

В бытность мою театральным художником, помнится ставили мы как раз пьесу про Францию и, что особенно удачно — как раз нынешней эпохи. Будучи очень дотошным специалистом, дабы добиться максимальной достоверности, я тогда весьма скрупулёзно изучала и моду и предметы быта нужного периода. Помнится, попадалась мне на глаза совершенно нелепая, на первый взгляд, чугунная конструкция, которой пытались усовершенствовать функционал каминов.

Какой-то там врач, вроде как построил в Лувре камин с воздуховодами, которые проходили под очагом, позади него, а также над ним. Прохладный комнатный воздух входил в нижнее отверстие воздуховода, согревался и возвращался в комнату через верхнее отверстие в воздуховоде.

– Это надо хорошенько обмозговать и в первую очередь воплотить в жизнь. Иначе я тут либо на одних дровах вылечу “в трубу”, либо загнусь от какой-нибудь пневмонии на радость “сестрёнке”. Нет уж! Обойдётесь! Назло всем наведу здесь красоту и буду злорадно раздражать вызывающе-счастливым видом.

Кстати о красоте.

– Милейший, если я не ошибаюсь, к флигелю прилагается какая-то земля? – полуутвердительно спросила я.

– Дык, того, эта, прилагается… Как же не прилагаться-то? – садовник повёл меня на крыльцо и показал на клочок земли размером пять на пять метров, примыкающий к дому.

Приподняв брови я поморгала ресницами на эту “роскошь” и решила сразу, что использовать сию “пашню” возможно исключительно в роли клумбы.

– Отлично. Воткну сюда цветочки (всё равно огородник из меня – никакой), поставлю уютное кресло, мольберт и получится чудесная зона для релакса.

Решив, что для первого раза информации достаточно, я вежливо попрощалась с садовником, пообещав ускорить решение его вопроса о новом жилье и отправилась на поиски сестры.

Бернардет вполне ожидаемо впала в экспрессивную истерику, с театральным заламыванием рук и закатыванием глаз, осознав, что так просто от меня не отделаться. Однако даже ей хватало мозгов понять, что воплотить условия завещания в данный момент совершенно невозможно. Ну не выселять же меня в самом деле к абсолютно незнакомому мужику на одну жилплощадь!

– Хорошо, что вещи не запаковала. – думала я, отправляясь обратно в свою бывшую комнату.

Глава 6

Вечером, сидя в кровати и обхватив свои непривычно острые колени, я стала подбивать итоги. Какая-никакая крыша над головой у меня была. Немного денег тоже. На обустройство и первое время должно было хватить. При, ну очень скромном существовании, это если я буду донашивать существующую у меня одежду и соблюдать трёхразовое – понедельник-среда-пятница – питание, мне хватит, примерно, на пару лет. Ну, может чуть дольше – луидор – это, кажется, довольно много…

Ну, а учитывая то, что сестрица Бернардет костьми ляжет, но при любом подходящем случае постарается выдавить меня отсюда, то на жильё нужно рассчитывать так: один пишем, ноль в уме. А поэтому сильно вкладываться в него не стоит. Всё что смогу – сделаю своими руками. И самое главное – как можно скорее нужно найти работу. Как только в голове выстроился более-менее стройный алгоритм действий, я расслабилась и моментально заснула.

Утром дверь привычно распахнулась без стука. Я, собственно говоря, уже проснулась и собиралась вставать, что и сделала, не обращая внимания на Бернардет, которая стояла на пороге и только что пар из ноздрей не пускала – так была чем-то возмущена.

– Мадлен! Ты совсем что ли забылась?? То болячки твои притворные, то капризы, то спишь до девяти утра! В гладильной лежит гора белья, которую ты должна перегладить, и самое главное – моё зелёное платье с барбантскими кружевами, я надену его сегодня на приём, который организует миссис Кларисса в память о тётушке…- видя, что я совершенно не обращаю на неё внимания, она осеклась и уже менее крикливо продолжила, – Мадлен, ты меня слышишь? Бельё само себя не погладит…

Я неторопливо встала и подошла к окну, посмотреть погоду – сегодня придётся много ходить пешком, нужно знать, как одеться. На вид было свежо и солнечно. Затем подошла к двери, на пороге которой стояла Бернардет, глуповато приоткрыв рот, видимо от удивления. Я мягко отодвинула её за порог и, наконец, ответила ей:

– Дорогая Бернардет. Ты, видимо, чего-то не поняла или забыла. Советую прямо сейчас начинать привыкать обходиться без меня, а заодно искать бесплатную прислугу, которая занималась бы всем тем, что делала здесь я. Давай, дорогая, удачи, у меня сегодня масса дел, – с этими словами я аккуратно закрыла дверь перед её обомлевшим лицом.

Пока я собиралась, за дверью не раздалось ни звука. Я представила, что Бернардет так и стоит перед ней, разинув рот и невольно хихикнула – настроение улучшилось. Всё-таки я была более-менее свободна, и это окрыляло.

Когда я открыла дверь, за ней никого не было. Я прошла через комнаты в прихожую, никого не встретив. Вообще, в доме царила подозрительная тишина. Надеюсь, все вымерли.

Выйдя на улицу, я с удовольствием глотнула свежего воздуха. Мой путь лежал вначале к моему новому дому – еще раз осмотреться и составить список покупок для того, чтобы отмыть и обуютить эту нору, дабы она стала напоминать жилище.

Дверь была открыта, ключ торчал в замочной скважине. Присутствия привратника не ощущалось, валялись какие-то обрывки и ветошь. Видимо, он съехал вчера вечером или сегодня утром.

Я мысленно прикинула, что же мне понадобится сегодня. Хорошие жесткие щетки, какое-нибудь хозяйственное мыло, постель, покрывало, полотенца. Пройдя на кухню, я огляделась там – посуда, хотя бы самый минимум. Да уж, немало…

Внезапно я почувствовала накатившую слабость и присела на первый попавшийся табурет. Перенесенная болезнь и травма еще давали о себе знать. Мне бы по-хорошему еще отлежаться дня три-четыре, усиленно питаясь, восстановить силы. А я даже не позавтракала. Идти просить еды на кухню тоже я больше не могла.

Осмотревшись, я нашла какой-то пакет сухарей, оставленный прежним хозяином, и поставила на плиту чайник. Хоть как-то подкрепиться, а то так и на улице недолго упасть. Грызя вполне съедобные, хотя и очень старые сухари и запивая их горячей водой, я раз за разом обходила свой дом, привыкая к нему.

Начать я решила с хозяйственной лавки. Двинувшись вперед по улице, я спросила по пути пожилую женщину, похожую с виду на служанку богатого поместья, где можно купить всё необходимое, и она указала мне на ближайший переулок, объяснив дорогу.

Миновав несколько улиц, я обнаружила небольшую площадь, на которой хаотично располагались лавки и магазинчики. Все были очень скромными, если не сказать убогими. Грязь чавкала под ногами, через особо глубокие лужи были перекинуты доски. Стоял гвалт и в воздухе витало смешение запахов.

Слева располагались мануфактурные лавочки, справа – всякие хозяйственные и ремесленные, а в центре красовались мясные, рыбные и овощные прилавки.

Я рассудила, что начать нужно с самого лёгкого из списка моих покупок и направилась на поиски щеток и мыла. С щетками проблем не возникло, но поиски мыла меня совершенно обескуражили. Торговцы с недоумением смотрели на меня, а когда я уже было отчаялась, то обнаружила у крошечной старушки, которая торговала какими-то травами и домашними мазями, несколько кусков домашнего мыла, сделанного из золы и жира. Мыло было слишком твердым для человеческой кожи и предназначалось для стирки. Я взяла все пять кусков, которые у неё были.

– Эй, в сторону! – меня чуть не сбил на своей лошади какой-то дикарь. Я отшатнулась и ударилась плечом о прилавок с рыбой, от взгляда на которую меня чуть не стошнило. Опять накатила слабость, на лбу выступили капли испарины, нужно было присесть передохнуть. Поискав глазами более-менее тихое место, заметила небольшой навес, под которым были развешаны платки и ткани. Я подобрала юбку и направилась туда на подрагивающих ногах.

Я постаралась рассмотреть шали, которые были вывешены на улице, но останавливаться не стала, может быть внутри мне позволят присесть хоть на 10 минут.

На перезвон колокольчика навстречу мне выскочил хозяин – сухопарый, с мерной лентой на шее, испачканный мелом. Лысенький и приветливый.

– Добрый день, мадемуазель, прошу вас. Что вам предложить? – он выжидательно смотрел на меня, поблёскивая стёклами пенсне.

– Здравствуйте, – слабо улыбнулась я ему, – можно сначала присесть? Я очень нехорошо себя чувствую.

Старичок засуетился:

– Конечно, барышня, присаживайтесь…Воды может вам? – и через секунду он протягивал мне стакан желтоватой воды. Я, преодолев, внутреннее сопротивление, стала пить её маленькими глоточками.

Постепенно приходя в себя, я стала с любопытством оглядываться. Здесь я была в своей стихии – всевозможные ткани, ленты, кружева. Батист, шелк, лён, и бархат – по одному куску. Льняные простые ткани, набивные ситцы и сатины немарких, темных оттенков, крепы и даже роскошный кусок отливающего шанжана. В первую очередь меня интересовали принты на ткани, и тут я оказалась разочарована – они были тяжелыми, невнятными и какими-то сумбурными. Однотонные ткани здесь были гораздо красивее, а я всегда любила красивые принты…

– Вам лучше, мадемуазель…?

– Мадлен, – представилась я симпатичному хозяину. – Спасибо вам огромное, мне гораздо лучше.

Он от души заулыбался, довольный этим обстоятельством.

– Скажите, а какие ткани сейчас в моде? Что берут благородные дамы? – не удержалась я.

Хозяин просиял и стал расхваливать свой товар, показывая различные отрезы. У меня стали появляться какие-то смутные соображения, которые пока что были и самой мне ясны не до конца.

Выбрав с его помощью домашний текстиль – всё самое скромное, я поблагодарила радушного хозяина и пошла купить минимум продуктов, который в состоянии была бы донести до дома.

Постельное бельё и прочее, что я приобрела в лавке, хозяин обещал прислать с мальчиком-посыльным, за что я была ему премного благодарна. Купив яиц, муки и масла, я ещё договорилась с продавцом овощей, прислать их мне так же на дом.

Возвращаясь домой, я с предвкушением представляла, как наконец-то вытяну уставшие ноги. Те мысли, которые посетили меня в мануфактурной лавке, пока что благополучно отправились на задворки моего сознания.

Глава 7

Разумеется, не смотря на благие намерения, я не смогла полностью справиться с ремонтом сама.

Пришлось заказывать вторые рамы для окон и полностью менять одну из тех, что были в жилой комнате – она сгнила почти на половину от сырости.

Перегородку для «туалетной» комнаты и сам «трон» мне так же пришлось заказывать. Дороже всего вышло устройство душа. Медный бак для воды обошелся в небольшое состояние. Мне предлагали гораздо более дешевый, из свинца, но я помнила, чем грозит пользование этим металлом.

Под слоем жира и старой, облупившейся на половину краски, мебель оказалась не такой уж и простецкой. Не слишком разбираюсь в сортах древесины, но после того, как столяр увез её в мастерскую, пообещав снять весь верхний слой, назад он привез довольно интересные стулья и стол, кровать и табуретки с четким и красивым древесным рисунком. У него же я заказала штангу и полки в будущий шкаф.

Буфеты и шкафы из цельного дерева я приобрести не рискнула. Эти огромные изделия предполагалось ставить в богатых домах, с высокими потолками и прочими излишествами. Да и цена у них была для меня слишком велика.

Я попросила не красить дерево масляными красками, а просто покрыть прозрачным лаком. Кровать стала ниже почти на полметра, на блошином рынке я купила потрясающий своей красотой подзор, там же нашла тяжелый шерстяной балдахин, чуть поеденный молью. Для моих невысоких потолков это было самое то. Ткань обошлась относительно дешево, все дырочки я удачно закрыла вышитыми листочками и цветами, её же хватило и на штору для шкафа.

Я сама лично красила и белила весь дом, подбирая цвета, оттенки и фактуры так, чтобы они радовали душу – жить в этом доме мне предстояло еще долго.

Снег стаял, заканчивалась весенняя распутица. Полезли первые, еще робкие пучки зелени и подснежники. Пару раз я сталкивалась с Колет на улице. Как ни странно, после того, как у меня появился свой дом, она признала за мной право быть «барышней». Её обращение ко мне стало гораздо любезнее, и она охотно сплетничала о жизни в большом доме.

— Ой, мамзель Мадлен! Жених-то у мамзель Бернардет – такой!

— Какой?

— Старый!

— Совсем старый?!

— Ну, мамзель Мадлен, не совсем, конечно… Только за сорок ему уже! И лысина есть и подагра. А так-то, конечно, богатый господин, что уж там. И такой вежливый, обходительный! И Лизон вчера монетку в кармашек сунул и по щеке потрепал… А ходит к мамзель Бернардет – каждый день! И то цветы принесет, то конфект из кондитерской! Мне мамзель Бернардет бонбоньерку подарила, как конфекты доела! Красивую-у-у — аж страсть! А через десять месяцев у них уже свадьба назначена – как траур по тете кончится…

— Ну, дай им бог счастья в браке, Колет. А мне пора, слишком много дел сегодня…

на самом деле особых дел у меня не было. Сегодня первый день, как у меня нет срочных работ по дому и я просто вышла погулять и прикупить себе немного продуктов для новоселья. Приглашать я никого не собиралась, но отпраздновать – хотелось. Слишком тяжело и дорого дался мне этот ремонт, грязь, таскание ведер воды и бесконечное оттирание-отмывание всего, что возможно. Достаточно сказать, что грязь с пола мне пришлось счищать штыковой лопатой – настолько она слежалась и утопталась, что откалывалась с большим трудом.

В красивую плетеную сумку-корзинку я сложила небольшой пакет круассанов с шоколадом. В местной булочной они были просто великолепные! Купила пакет жареного кофе, открыла, понюхала и зажмурилась от удовольствия.

— Приходите на той неделе, мадмуазель Мадлен, мне должны привезти целый мешок отменного Мокко

— Обязательно загляну, мадам Изабель! Хорошего дня.

— И вам, дорогая мадмуазель!

Пышнотелая красавица-брюнетка мадам Изабель испытывала ко мне странную слабость. Нет, это вовсе не значит, что она не пыталась обвесить меня. Но когда ей привозили действительно хороший кофе – всегда приглашала меня в лавку и, что совершенно не слыханно – делала небольшую скидку на крупную покупку!

Дальше я зашла в овощную лавку.

— Прекрасная сегодня погода! Вам как всегда, мамзель Мадлен?

— Да, господин Дюпон, только добавьте еще пару картофелин. А погода – действительно дивная!

Я протянула коробочку из плотного картона, куда мне уложили одну морковину, одну среднюю луковку и три крупных картофелины. Осталось заглянуть к мяснику и можно готовить праздничный обед.

Тщательно вытерев ноги о жесткий коврик я открыла замок, вошла в дом и с удовольствием огляделась. Под ногами — крупные плиты черно-серого камня, местами чуть шероховатые, с прожилками и завитками. С левой стороны крошечная комната – санузел. Огромной удачей было то, что сток вывели на улицу! Унитаз я городить не стала – и дорого бы вышло, да и внимание привлекло бы не нужное мне совсем. Поэтому была просто дырка в полу, но труба – с водяным замком, поэтому – никакого дурного запаха! Смывать, конечно, приходилось из ковша. Зато выносить грязную воду мне не придется! Возле выгребной ямы рос огромный старый каштан, так что и чистить её нужно будет на так уж часто.

Раз в четыре дня я покупала воду у дядюшки Жюля. Он приезжал с большой телегой, нагруженной бочонками чистой воды. Старая терпеливая кобылка ждала, переминаясь с ноги на ногу, пока он наполнял у меня в доме все емкости.

— Вы, мамзель, одна воды больше пользуете, чем весь барский дом! И куда это вы её деваете?!

— Использую для полива цветов, дядюшка Жюль!

— Ну, да… Особенно, если учесть, что и цветов то еще нет – слегка обиделся он…

Правую часть от входной двери занимал очень узкий шкаф-короб. Без резьбы и прочих излишеств, даже без дверки, просто с плотной занавеской, он обошелся мне не так и дорого. Места в нем хватало на три пары обуви и три вешалки для верхней одежды. Сейчас я оставляла в нем только свой утепленный жакет и несколько нелепую шляпку. Когда-то, вероятно, она была модной и роскошной. Мне же досталась весьма облинявшая версия. Потому я спорола все поблекшие цветы и мятые перья и, пока, ходила без них. Надо бы, кстати уж, найти время и привести её в порядок. Темно-серый фетр смотрится скучновато без отделки, а без шляпки я ходить не могу – моментально зачислят в уличные девки.

Кухонная часть с маленькой чугунной плитой казалась декорациями к крестьянскому быту. Конечно, для светской дамы она смотрелась бы слишком простонародно, но я, хоть и числилась дворянкой, таковой себя не ощущала.

Поэтому меня радовали и блеск начищенной меди развешенных на стене сотейников и сковородок, и плетеная в косу связка чеснока, и несколько пузатых стеклянных банок с крупами на отдельной полочке. Рабочий стол-тумба на кухне был из толстенной дубовой доски, пропитан маслом и начищен до блеска. Я пользовалась разделочными досками и на его глянцевой поверхности еще не было ни одной царапины. Внутри тумбы прятались глиняные горшки и пара металлических противней. Маленький обеденный стол находился тут же, на кухне. Плотная льняная скатерть в сине-белую клетку прекрасно сочеталась с такой-же шторкой на окне. И даже стул у стола был обит этой не слишком практичной тканью. Конечно, это расточительно, но так здорово смотрелось! А если ткань запачкается, то я всегда смогу поменять обивку. На большом медном подносе, как бы отдельно от всей кухни, собраны кофейная мельница, большая джезва, банка с кофе и пара чашек. Кроме чугунной плиты стоит и крошечная спиртовка, на которой можно быстро приготовить чашку кофе. До обеда еще долго, но вот кофе с круассанами выпить – самое время!

Кофе я всегда пила в «зале». Размерами зал был точной копией кухни. Три на пять метров. На этих пятнадцати метрах, у короткой стены я удачно вместилась низкая широкая кровать с мягким матрасом и хорошим пуховым одеялом. Кружевной подзор прятал ножки кровати свисая до самого пола. Заодно он скрывал и кучу необходимых мне вещей. Тяжелый мольберт и корзину с обувью, плетеную коробку с разным добром для шитья и еще разное барахло. Единым полем комнату перегораживали те самые шторы с блошиного рынка. Выстиранная тонкая, светло-серая шерсть падала красивыми мягкими складками. По низу шел редкий вышитый рисунок. Ничего сложного, обычный «французский узелок» — цветущие деревья. Над ними порхали бабочки. Почти половина из них прикрывали собой дырочки от моли, а остальные – для гармонии рисунка. Если отдернуть штору с левой стороны – там шкаф. Конечно, не настоящий дубовый монстр, а просто штанга для вешалок и несколько полок для белья.

Широкое окно с большими стеклами давало достаточно света. Рядом я поставила кресло, старое, потертое, и даже имевшее раньше жильцов-клопов. Я усмотрела его в одной из нищих лавок, где торговали рваньем и ношеной одеждой. Занести в таком виде в дом – не позволила. Накипятила воды и обварила его прямо у дверей, погубив и жильцов, и миллионы бактерий и совершенно безжалостно смывая мыльной щеткой наслоения грязи – привела в божеский вид. Несколько ярких подушечек смягчали его суровый готический вид.