Хроники Брэдбери

«Уважаемый мистер Элиотт!

В редакции художественного отдела журнала Collier’s, где я работал вплоть до последнего месяца, говорят, что вы очень хорошо пишете и можете быть заинтересованы в сочинении романа. Если вы задумываетесь о крупной форме, пожалуйста, свяжитесь со мной.

С сердечным приветом,

Дон Конгдон».

Рэй был потрясен. В маленьком висконсинском издательстве еще даже не вышла его первая книга, а с ним уже связываются Simon amp; Schuster!.. Пока у него имелись лишь наброски возможного романа под рабочим названием «Маленькие убийцы» (The Small Assassins). Как и «Темный карнавал», задумка вращалась вокруг детских страхов Рэя. Предполагалось, что это будет роман в рассказах о детстве в Иллинойсе, о молодости и старости. В будущем эта книга частично воплотилась в романе «Вино из одуванчиков» и его продолжении «Лето, прощай», однако на тот момент идея была довольно абстрактной. Тем не менее между Рэем и Доном Конгдоном завязалась переписка, которая будет продолжаться до конца их жизни.

Рэю хотелось домой. Его пугали постоянные напоминания о собственной смертности, а отношения с Грантом совсем разладились: «Я все делал не так». Гранта бесила естественная способность Рэя заводить новые знакомства и новых друзей, а известие об очередных успехах друга в переговорах с издателями вызвало у него раздражение. «Он завидовал всем моим достижениям, – объяснял Рэй. – Когда мы путешествовали по Мексике, на прилавках появился выпуск Mademoiselle с моим рассказом, и я всем хвастался. Еще бы – это ведь был такой важный журнал! Меня переполняло счастье, а Грант считал меня высокомерным эгоистом».

За шесть недель и одиннадцать тысяч километров пути отношения между друзьями достигли точки кипения. Как-то раз недалеко от границы с США они заехали на маленькую автозаправку, и Грант попросил Рэя следить за насосом. Тот согласился, но вскоре бак переполнился и бензин потек по боковой стенке кузова. Грант взорвался и наорал на Рэя: «Ничего ты не можешь сделать нормально!» Хотя пропало совсем немного бензина, Грант был сыт по горло обществом своего бестолкового друга с его пищевыми капризами, незнанием испанского языка и неумением водить. Всю оставшуюся дорогу до дома они ругались. «[Грант] все не успокаивался», – вспоминал Рэй. Однажды вечером они остановились на ночлег в маленьком городке где-то в Аризоне, и к рассвету Брэдбери принял решение уехать, предоставив Гранту возвращаться одному. Не сказав ни слова, он покинул отель, нашел ближайшую остановку Greyhound и купил билет. В спешке Рэй забыл свою портативную пишущую машинку, купленную в 1937 году. Как позже выяснилось, когда Грант обнаружил, что друга нет, он схватил машинку и в ярости швырнул в ближайшую реку, где она быстро пошла ко дну.

ПРИМЕЧАНИЯ

«Прежде всего хочу поблагодарить вас…»: письмо Рэя Брэдбери Дерлету от 29 января 1945 года, из личного архива Рэя Брэдбери.

«На обложке можно изобразить…»: письмо Рэя Брэдбери Дерлету от 8 марта 1945 года, из личного архива Рэя Брэдбери.

«[М]ногие из моих рассказов…»: Cunningham, 1961 UCLA Oral History Program transcript.

«…он питался почти исключительно гамбургерами…»: Рэй часто шутил, что после смерти его прах следует поместить в консервную банку из-под томатного супа Campbell, отправить на Марс и там закопать.

«Как-то раз мы вышли из машины в джунглях…»: интервью Рэя Брэдбери Дону Конгдону, из личного архива Рэя Брэдбери.

«Уважаемый мистер Элиотт!..»: письмо Дона Конгдона от 27 августа 1945 года, из личного архива Рэя Брэдбери.

13. Темный карнавал

Рэй смелый, отнюдь не робкого десятка. Берется за самые разные задачи, порой мне совсем непонятные, и всегда справляется с ними хорошо, а зачастую блестяще. Он настоящий феномен, и я счастлив знать его лично.

Норман Корвин[22]

Рэй вернулся в Лос-Анджелес накануне Дня благодарения 1945 года, жалея, что вообще ввязался в мексиканскую авантюру. Тем не менее поездка была не напрасной: Мексика произвела на него неизгладимое впечатление. Он встретился с Джоном Стейнбеком – одним из своих литературных кумиров; познакомился с мадам Гарро-Домбаль и обрел в ней друга на всю жизнь; получил первое письмо от Дона Конгдона – человека, который будет направлять его карьеру. Многое из пережитого в Мексике позже вдохновит Рэя на замечательные рассказы, в том числе «Следующий» (The Next in Line), «Последняя работа Хуана Диаса» (The Lifework of Juan Diaz), «На большой дороге» (The Highway) и «Кошки-мышки» (The Fox and the Forest). На память о путешествии Рэй купил в Гуанахуато несколько маленьких примитивных деревянных масок, которые побудили его пересмотреть обложку для «Темного карнавала». Он отказался от образа карусели в лесу и стал вместо этого искать фотографа, который сможет сделать интересный снимок с мексиканскими масками.

На протяжении карьеры Рэй всегда активно участвовал в разработке обложек для своих книг. Он сам придумывал концепции для первых изданий, среди которых «Человек в картинках», «451° по Фаренгейту», английское издание романа «Надвигается беда», «Далеко за полночь» (Long After Midnight), «Конвектор Тойнби» (The Toynbee Convector) и «Зеленые тени, Белый Кит» (Green Shadows, White Whale). На протяжении многих лет Брэдбери неоднократно сам делал наброски для обложек, но лишь в 2004 году вышла книга с его собственной иллюстрацией – первое издание сборника «Кошкина пижама» (The Cat’s Pajamas).

В конце 1945 года Рэй отправился в Центр искусств Лос-Анджелеса и попросил показать ему работы талантливых студентов-фотографов. Просмотрев не меньше сотни снимков, он обратил внимание на Джорджа Барроуза, протеже Энсела Адамса[23]. Барроузу было немногим больше двадцати лет, при этом его работы уже выставлялись в Сан-Франциско и Лос-Анджелесе. Рэй созвонился с ним, они встретились, и фотограф согласился поработать с мексиканскими масками.

«В итоге он предложил мне два разных варианта, и я отправил их Августу Дерлету», – вспоминал Рэй. Так появилась обложка «Темного карнавала». Хотя тогда Брэдбери остался доволен мрачной драматической иллюстрацией Барроуза, больше полувека спустя он высказывался критически: «Главный минус в том, что на фоне других книг в магазине она теряется – слишком темная».

Как ни странно, несмотря на все тяготы поездки в Мексику, Рэй по-прежнему навещал семейство Бич, и дружба с Грантом продолжалась, хотя и пострадала. Друзья никогда не обсуждали поездку и свои отношения в тот период. Зато матери Гранта, с которой Рэй поддерживал очень близкие отношения, он порой жаловался на сложности в общении с ее непростым сыном.

Рэй по-прежнему ходил к Гранту несколько раз в неделю, чтобы спокойно поработать, и использовал адрес Норт-Фигероа-стрит, 413, в качестве рабочего при переписке. Именно там он нашел вдохновение для одного из своих величайших серьезных рассказов. Как-то днем Рэй сидел с Грантом и его матерью на кухне, когда в дверь постучали. На пороге в окружении двух полицейских стоял один из мексиканцев, снимавших жилье в принадлежавшем миссис Бич многоквартирном доме. «Его депортировали в Мексику, потому что истек срок действия визы, – вспоминал Рэй. – Последнее, что он произнес на ломаном английском, схватив хозяйку за руку: «Миссис Бич, я никогда вас не увижу. Не увижу никогда». Причудливый ритм печальных слов врезался Рэю в память, и на следующий день он написал рассказ «Я никогда вас не увижу».

Тем временем зависть Гранта к успехам Рэя усиливалась и скоро превратилась в подлость.

Пришло потрясающее известие: рассказ «Большая игра между черными и белыми», опубликованный в августовском выпуске журнала American Mercury, выбрали для включения в антологию «Лучшие американские рассказы года» под редакцией Марты Фоли. Рэй мечтал об этом с 1936 года, когда открыл для себя серию антологий в Центральной библиотеке Лос-Анджелеса. Однако письмо от American Mercury пришло на Фигероа-стрит, и его вскрыл Грант Бич.

«Грант написал от моего имени письмо, в котором отклонил эту честь», – вспоминал Рэй. Сам автор узнал об этом лишь неделю спустя, когда редактор журнала прислал телеграмму:

«НАСТОЯТЕЛЬНО РЕКОМЕНДУЮ ДАТЬ ФОЛИ РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕЧАТЬ ВАШЕГО ТЕКСТА ИЗ MERCURY В ЛУЧШИХ АМЕРИКАНСКИХ РАССКАЗАХ. ЭТО ПОЙДЕТ ВАМ НА ПОЛЬЗУ ВО ВСЕХ ОТНОШЕНИЯХ. ПОЖАЛУЙСТА, ОТВЕТЬТЕ НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНО».

Рэй был в замешательстве и, хотя не до конца понимал, о чем пишет редактор, кое-что заподозрил. Он перезвонил редактору и заверил, что включение в антологию – большая честь, на которую он с радостью соглашается, а затем поехал на Фигероа-стрит и прямо спросил Гранта: «Ты перехватываешь мою почту?» Загнанный в угол, тот признался. «Все это время он мне завидовал, потому что и сам был писателем – втайне от меня», – объяснял Рэй. Разгневанный предательством, Брэдбери совершенно охладел к другу.

«Главное – делать свое дело», – говорил Рэй и всегда следовал своему совету. Работа над сборником «Темный карнавал» шла ударными темпами. Как пишут исследователи Джонатан Т. Эллер и Уильям Ф. Тупонс в монографии «Рэй Брэдбери: фантастическая жизнь», этот сборник еще до публикации уже «представлял собой ретроспективный взгляд на первый (и, пожалуй, самый важный) этап развития [Брэдбери] как профессионального писателя. К 1946 году его мастерство в сочинении жутких историй достигло пика».

То, что рассказы Рэя стали принимать в серьезных литературных журналах, открыло для него большие перспективы и ознаменовало завершение карьеры «поэта бульварной прозы». Он хорошо усвоил уроки своих первых наставников и превзошел их в плане публикации. Когда Рэй сообщил Эду Гамильтону, что рассказ «В дни вечной весны» взяли в Collier’s, тот в шутку назвал его змеей, пригретой на груди, а Ли Брэкетт восхищенно воскликнула: «Сукин ты сын!»

В марте 1945 года вышел сборник темного фэнтези «Кто стучит?» с рассказом Брэдбери «Озеро». Это была первая публикация Рэя в книжном формате – еще одно большое достижение. Тем временем он продолжал работать над «Темным карнавалом». Сборник претерпел несколько редакций, отражающих скорость писательского взросления автора. Первоначально он задумывал «Темный карнавал» как коллекцию жутких рассказов, опубликованных в бульварных журналах; постепенно книга переросла в нечто большее и стала своего рода связующим звеном между «бульварным» прошлым Рэя и многообещающим будущим в серьезной литературе. В сборник вошли ранние классические рассказы Брэдбери из бульварных журналов – «Озеро», «Толпа», «Банка» и «Ветер». Неудовлетворенный прежним уровнем своего писательского мастерства, Рэй в той или иной степени переписал каждый из них. Другие ранние тексты, в том числе «Стихи» (The Poems), «Проныра» (The Ducker), «Путешествие в Кранамокет» (Trip to Cranamockett) и «Наблюдатели» (The Watchers), он вообще забраковал: «Наблюдатели» – плохой рассказ, неуклюжий. Он написан неумело».

Рэй без конца дорабатывал структуру сборника, отбрасывая вещи, в которых разочаровался, и заменяя их новыми, лучше отражавшими нынешний уровень мастерства. Эта бесконечная доработка нервировала Августа Дерлета, который, впрочем, позволил новому автору – хоть и не без упреков – неоднократно переделывать рукопись вплоть до крайнего срока.

«Темный карнавал» стал не только революцией в мире американских готических ужасов, но и книгой, оказавшей решающее влияние на будущие классические произведения самого Брэдбери. Например, рассказ «Ночь» (The Night), основанный на детских воспоминаниях Рэя об Иллинойсе, в будущем вдохновит его на целую серию текстов о Среднем Западе и в конце концов станет частью «Вина из одуванчиков». А «Возвращение» – первая из серии историй о жутковатой семейке – послужит основой для романа в рассказах «Из праха восставшие», написанного в 2001 году. Параллельно с «Темным карнавалом» Рэй начал сочинять рассказ «Чертово колесо» (The Black Ferris), который к 1962 году превратится в роман «Надвигается беда». Словом, в первом сборнике Рэй, незаметно для себя самого, посеял семена своего литературного будущего.

Начать сборник он решил с рассказа «Возвращение», который редакторы Weird Tales в свое время забраковали, посчитав слишком жизнерадостным, причудливым и нетрадиционным. К тому времени отношения Брэдбери с бульварными журналами почти исчерпали себя, и, несмотря на отказ Weird Tales, он не сомневался, что «Возвращение» – хорошая вещь. Текст о подкидыше, воспитанном семейством вампиров, заключал в себе метафору, выходящую далеко за рамки фантастического жанра. Это была история обо всех детях, чувствующих себя чужими, – совершенно человеческая, пусть и в темном фэнтезийном антураже. «Возвращение» берет истоки в собственном детстве Рэя – чувствительного мальчика с богатым воображением, которому порой приходилось так нелегко в Уокигане 1920-х. Повинуясь инстинкту, он отправил «Возвращение» в Mademoiselle – модный женский журнал, который часто публиковал сильные и оригинальные фантастические рассказы. Поскольку в Mademoiselle опубликовали «Мальчика-невидимку», Рэй надеялся, что и у «Возвращения» есть шанс, хотя очаровательная история об эксцентричной семейке монстров совершенно не вписывалась в повестку журнала. Он выслал рукопись по адресу Нью-Йорк, Восточная 42-я улица, где письмо сразу же отправилось в гору другой подобной корреспонденции, пока однажды его не откопал один из работников редакции – молодой нью-йоркский писатель, который и сам недавно добился некоторых успехов на страницах Mademoiselle и Harper’s Bazaar. Это был Трумен Капоте.

Капоте понравилось «Возвращение», и он показал рукопись художественному редактору журнала Джорджу Дэвису и его ассистентке Рите Смит. Вещь была, мягко говоря, странная, однако Дэвис имел репутацию нарушителя традиций. Вместе со Смит они несколько недель ломали голову над тем, что делать с этой хэллоуинской историей о семействе вампиров, и поначалу хотели даже предложить автору переделать ее под формат журнала, но быстро поняли, что от этого рассказ утратит всякое очарование. Тогда им пришла в голову смелая идея: переделать формат журнала под рассказ. Это был беспрецедентный шаг.

«Они построили вокруг «Возвращения» весь октябрьский номер и попросили Кей Бойл[24] и других авторов написать эссе на схожую тему, чтобы дополнить номер, – вспоминал Рэй. – Они наняли талантливого Чарльза Аддамса, оригинального иллюстратора The New Yorker, который тогда как раз начинал рисовать свою странную и чудесную «Семейку Аддамс». Он сделал замечательный разворот с моим октябрьским домом и членами семейства, парящими в воздухе и скачущими по земле».

Августа Дерлета порадовала публикация рассказа в Mademoiselle. Он гордился молодым автором и понимал, что каждый опубликованный текст подкрепляет будущий успех «Темного карнавала». «Возвращение» должно было стать первым в сборнике, и то, что впервые этот рассказ появился в уважаемом нью-йоркском журнале, однозначно шло ему на пользу. Еще до выхода «Темного карнавала» Рэй Брэдбери шагнул гораздо дальше своего издателя и вошел в нью-йоркский литературный мир.

Однажды в апреле 1946 года Рэй заглянул в книжный магазин Fowler Brothers Bookstore в центре Лос-Анджелеса. Несмотря на необычно теплую погоду, Рэй был одет в свой любимый тренч в военном стиле с глубокими карманами, а в руке держал портфель. В магазине недавно произошло несколько краж, и владелец, мистер Фоулер, велел продавцам держать ухо востро. Одна из сотрудниц сочла Рэя подозрительным и принялась за ним следить. Звали ее Маргерит МакКлюр. Во всем облике светлокожей, кареглазой и темноволосой двадцатичетырехлетней девушки со стильной короткой стрижкой чувствовались сдержанная элегантность и аристократизм, подчеркнутый ее любовью к дорогой одежде. Когда Рэй положил портфель на стопку книг – еще одно подтверждение тому, что он вор! – Маргерит решила вступить с ним в разговор. «Я могу вам чем-нибудь помочь?» – спросила она тоном скорее обвиняющим, чем дружелюбным.

Рэй уточнил, есть ли в наличии сборник «Кто стучит?», и объяснил, что в книге опубликован один из его рассказов. Маргерит МакКлюр заинтересовалась. Она с детства обожала читать и питала страсть к книгам, а теперь перед ней стоял настоящий публикующийся писатель. Рэй и не догадывался, как удачно завел разговор! Когда он добавил, что один из его текстов вошел в новый сборник «Лучшие американские рассказы», Маргерит заинтересовалась еще больше. Тем временем сам Рэй был поражен в самое сердце, однако в обществе хорошеньких женщин всегда терял красноречие и делался стеснительным, поэтому, не рискнув углубить знакомство, вскоре откланялся. После его ухода Маргерит, теперь уверенная, что Рэй не вор, разыскала сборник «Кто стучит?», взяла вечером домой и прочла «Озеро». «Меня поразил стиль этого рассказа, – вспоминала она много лет спустя. – Он был написан очень запоминающимся языком». Хотя Маргерит не любила жуткие истории, мастерство писателя ее впечатлило.

Через несколько дней Рэй вновь пришел в магазин и набрался смелости пригласить Маргерит на кофе. Она согласилась. «Он был очарователен, – рассказывала Маргерит об их первом свидании и со смехом добавляла: – Мне не встречались люди, способные так говорить». Молодой писатель фонтанировал литературными идеями, стремлениями и философскими представлениями о будущем, говорил не умолкая, делился мнениями по самым разным вопросам и делал это весьма увлекательно. Пока Рэй переводил дыхание между страстными монологами, Маргерит довелось вставить свое слово, и он был поражен ее широким литературным кругозором, намного превосходящим его собственный. Рэю это понравилось. «Я восхищался ею, – говорил он. – Никогда не понимал мужчин, которые заводят романы с женщинами глупее себя. Видимо, боятся утратить превосходство».

Маргерит любила не только книги, но и языки – бегло говорила на французском, испанском и итальянском. «Думаю, это дается от рождения», – объясняла она. Ее мать разговаривала на немецком и словацком, и Маргерит росла под звуки разных языков. «Она переходила на иностранный, когда не хотела, чтобы я поняла, о чем речь, и это пробудило во мне жгучий интерес к языкам», – рассказывала Маргерит. Правда, сама она ни немецкий, ни словацкий так и не выучила.

За первым свиданием в кафе вскоре последовал обед, а потом и ужин. В мае Рэй и Маргерит отправились в дорогой ресторан в центре Лос-Анджелеса. Подобные заведения были Рэю не по карману, и Маргерит уговорила его разделить счет пополам, поскольку была достаточно обеспеченна и могла себе позволить мартини за ужином.

Маргерит изучала литературу и языки в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, однако бросила учебу из-за конфликта с преподавателем. Мэгги, упрямой ирландской девице, не понравилось, что занятия плаванием обязательны к посещению, а когда преподаватель заявил, что ее фигуре плавание пойдет на пользу, возразила, что его фигура нуждается в этом куда больше. Разумеется, с занятий ее выставили, зачет не поставили, и она бросила университет.

Рэй же был бедным молодым писателем, который всему научился сам и пробился из самых низов. Мэгги, единственный ребенок в семье, в детстве больше всего любила посидеть одна с книгой; Рэй, дерзкий болтливый мальчишка (но только не в женском обществе), вырос в Иллинойсе в окружении разношерстных родственников. Мэгги, дочь Великой депрессии, не нуждалась ни дня; Рэй, сын Великой депрессии, хорошо знал, что такое выживание. Он по-прежнему обожал комиксы и бульварное чтиво; она любила Пруста и Йейтса. Словом, Маргерит и Рэй были как инь и ян. Потому ли, что противоположности притягиваются, или по иной причине, но они сразу же нашли общий язык. «Как только я поняла, что он не ворует книги, то по уши влюбилась», – признавалась Мэгги.

Маргерит Сьюзан МакКлюр родилась 16 января 1922 года в семье Лонала и Анны МакКлюр. У девочки были незаурядные предки с отцовской стороны: один основал журнал McClure’s, другой изобрел механизм сцепки для грузовых вагонов. Прадед Мэгги, обитавший в конце девятнадцатого века на плодородных равнинах Канзаса, женился на чистокровной индианке из племени чероки. Отец Мэгги был лос-анджелесским ресторатором и во время Первой мировой войны служил шеф-поваром генерала Джона Джозефа Першинга, командира американского экспедиционного корпуса во Франции. На протяжении жизни Лонал МакКлюр владел многими лос-анджелесскими ресторанами, однако главным источником его гордости была единственная дочь. Маргерит родилась с серебряной ложкой во рту, никогда не знала забот и жила с родителями в красивом комфортабельном доме на пересечении улиц Слоусон и Креншоу в районе Лайнерт-Парк.

С первого же свидания Рэй и Мэгги сделались практически неразлучны. Когда они не проводили время вместе, то часами разговаривали по телефону. Лишь после нескольких свиданий Рэй набрался смелости взять девушку за руку.

Когда начинались их отношения, Брэдбери по-прежнему публиковался в бульварных журналах и продолжал работу над «Темным карнавалом». Тогда же он впервые продал один из своих текстов на радио. В 1944 году продюсерам передачи «Детективный театр Молле» (Mollй Mystery Theater) на нью-йоркском радио NBC попался на глаза рассказ Брэдбери «Вскрытие (Вернись, убийца!)» (Killer, Come Back to Me) в июльском выпуске журнала Detective Tales, и они купили права. В радиопостановке участвовал актер Ричард Уидмарк, который годом позже переехал в Лос-Анджелес и начал успешную карьеру в кино. Постановка по рассказу «Вскрытие (Вернись, убийца!)» прошла в эфире 17 мая 1946 года.

После этого успеха Рэй решил отправить на радио еще несколько вещей. «Я послал вырезки из Weird Tales Уильяму Спиру на голливудское радио CBS», – вспоминал он. Спир был известным продюсером и режиссером национальной радиопередачи «Саспенс» (Suspense). Он прочитал рассказы Рэя и пригласил его к себе в гости.

Спир был женат на Кэй Томпсон, известной певице, композиторе, актрисе и преподавательнице вокала. У нее учились Джуди Гарлэнд и Фрэнк Синатра, танцевала она, по словам Рэя, «не хуже Фреда Астора», а десять лет спустя, в 1955 году, придумала Элоизу, популярного персонажа одноименной серии детских книг. Спир и Томпсон жили в районе Бель-Эйр. Когда Рэй прибыл, хозяйка предложила ему выпить, а Спир усадил и стал разбирать его тексты. «Пару штук Билл купил сразу же», – вспоминал Рэй. Таким образом, Брэдбери открыл для себя еще один способ распространения своих произведений.

В личной жизни тоже все складывалось прекрасно. Рэй и Мэгги были настолько без ума друг от друга, что удивительно, как ему при этом удавалось работать. Вскоре они поняли, что хотят быть вместе до конца своих дней. К тому времени Мэгги уже несколько раз бывала в гостях у Рэя, и Эстер Брэдбери в конце концов потребовала у сына объяснений: что за девушка украла его сердце?… Эстер, до шести лет кормившая своего мальчика из бутылочки, по-прежнему оберегала его и не хотела отпускать. Однако было уже поздно: в июне 1946 года Рэй и Мэгги обручились.

Интересно, что ни один из них не смог вспомнить в точности, как это произошло. Мэгги говорила, что Рэй сделал ей предложение однажды вечером, после того как они поцеловались на прощание. Рэй настаивал, что предложение сделала Мэгги, но не помнил, как все случилось. «Это было слишком давно!» – заявлял человек, помнящий обстоятельства собственного появления на свет. Тем не менее он запомнил решающий, по его мнению, вечер, в который поцеловал Мэгги на прощание: «От этого поцелуя у меня едва не лопнули барабанные перепонки». Не помня себя от любви, Рэй перепутал трамвай и доехал до конечной остановки в пригороде Редондо. Когда кондуктор подошел к одинокому пассажиру и велел ему высаживаться, Рэй осознал свою ошибку. «Я сегодня поцеловал свою девушку!» – сообщил он кондуктору. Тот улыбнулся и сочувственно ответил: «Со мной тоже такое бывало». В итоге они договорились: Рэя бесплатно довезут обратно до Лос-Анджелеса, а он взамен поможет кондуктору сложить сиденья.

Хотя в творчестве Брэдбери редко встречаются сексуальные темы, сам он был весьма заинтересован в сексе. Мэгги говорила: «Он не мог от меня оторваться». А Рэй добавлял: «Мы занимались любовью под всеми пирсами на побережье». Когда влюбленным удавалось остаться наедине в доме Брэдбери, они занимались сексом на полу в гостиной. «Почему – не знаю. Была же спальня!» – с удивлением вспоминал Рэй. А однажды суровый отец Мэгги застал дочь и ее жениха прямо в процессе. Рэй пришел в гости к Мэгги, Лонал МакКлюр заглянул в гостиную и обнаружил любовников на диване. Не произнеся ни слова, он вышел и не разговаривал с Рэем вплоть до дня свадьбы.

Как-то в июне Рэй и Мэгги отправились в дорогой ювелирный магазин в центре Лос-Анджелеса и купили два широких золотых кольца по тридцать пять долларов за штуку, которые носили до конца своих дней.

За некоторое время до этого Брэдбери наконец отправил Августу Дерлету законченную рукопись «Темного карнавала». Вплоть до последней минуты он изменял содержание сборника и переписывал такие рассказы, как «Ветер», «Толпа» и «Стихи». К тому же он написал несколько новых: «Дева» (The Maiden), «Интермедия» (Interim), «Поиграем в «отраву» (Let’s Play Poison) и «Дядюшка Эйнар» – вновь о вампирском семействе Элиот. Новая история была посвящена любимому дяде Рэя – Инару Мобергу. Инар всегда приносил с собой бурное веселье; в Уокигане он часто заезжал к Брэдбери на своем грузовике для доставки свежевыстиранного белья из прачечной и врывался в дом с шумом, смехом и винными парами. В рассказе Рэй немного изменил имя дядюшки, снабдил его великолепными зелеными крыльями и превратил в симпатичного вампира. «Дядюшка Эйнар» – еще одна нетипичная «жуткая» история об отщепенце.

Последним в сборнике «Темный карнавал» стал новый рассказ «Следующий», в котором Рэй переосмыслил свою встречу с мумиями в Гуанахуато. В результате получилось одно из самых сильных произведений в книге – психологически сложное и насыщенное готической атмосферой, в полной мере раскрывающей поэтическое мастерство Брэдбери.

В начале сентября 1946 года Рэй отправился поездом в Нью-Йорк. После антологии «Лучшие американские рассказы» и серии успешных публикаций в уважаемых журналах он стал одним из любимцев нью-йоркского литературного истеблишмента. По дороге Рэй заехал в Уокиган навестить родственников, а в Саук-Сити, что в штате Висконсин, впервые встретился со своим издателем Августом Дерлетом. Помимо деловых отношений, Дерлета и Рэя объединяло множество общих интересов: оба выросли на комиксах, пользовались уважением в бульварных журналах и живо интересовались современной фантастикой. Брэдбери, любитель архитектуры, пришел в восторг от дома Дерлета, выстроенного известным архитектором Фрэнком Ллойдом Райтом.

В Нью-Йорке Рэй встретился с редакторами журналов Harper’s, Collier’s и Good Housekeeping. Он познакомился с Мартой Фоли, редактором антологии «Лучшие американские рассказы», и был почетным гостем на вечеринке, устроенной Джорджем Дэвисом, редактором журнала Mademoiselle. Всего за четыре года Рэй прошел большой путь – от торговли дешевыми газетами в поношенной одежде с плеча старшего брата до вечеринки в честь Брэдбери, устроенной литературными светилами Нью-Йорка. Как только Рэй вошел, кто-то сунул ему в руку бокал, и вокруг тут же собралась толпа. Он познакомился не только с Джорджем Дэвисом, но и с ассистенткой редактора Mademoiselle Ритой Смит, ее сестрой, писательницей Карсон Маккаллерс, а также художниками The New Yorker Сэмом Кобианом и Чарльзом Аддамсом, последний из которых создал иллюстрацию для «Возвращения» в октябрьском выпуске Mademoiselle. Тем вечером в маленькой нью-йоркской квартире Рэй вальсировал с Карсон Маккаллерс[25]. «И все непрерывно меня поили», – вспоминал он.

Через несколько дней Рэй обедал с Чарльзом Аддамсом и сразу подружился с ним. Художник придумывал собственных чудных монстров – семейку Аддамс, серия комиксов о которой выходила в New Yorker. Рэй и Чарльз обсудили возможность как-нибудь вместе поработать над книгой – Брэдбери написал бы еще несколько рассказов о вампирском семействе из «Возвращения», а Аддамс бы их проиллюстрировал. Позже Рэй писал художнику: «Это будет своего рода «Рождественская песнь». Люди будут покупать эту книгу накануне Хэллоуина, как сегодня покупают «Песнь», и читать ее в уютном полумраке у камелька. Ведь Хэллоуин – идеальное время, чтобы рассказывать истории». Они договорились оставаться на связи по поводу этого проекта.

В Нью-Йорке Рэй также встретился с редактором издательства Simon amp; Schuster Доном Конгдоном, чье письмо с вопросом о возможном романе получил в Мексике. «Романа у меня не было, но кое-какие задумки имелись», – говорил Рэй. Они касались серии рассказов про мальчика, живущего на Среднем Западе. Как вспоминал Дон Конгдон, герой «пытался остановить время, чтобы не взрослеть и навсегда остаться мальчишкой». Частично автобиографический замысел вновь опирался на важные детские воспоминания Рэя.

Проект начинался под рабочим названием «Маленькие убийцы», однако затем был переименован в «Голубые холмы воспоминаний» (The Blue Remembered Hills); уже вскоре Рэй сменил название на «Ветер времени» (The Wind of Time), а потом на «Летний день, летняя ночь» (Summer Day, Summer Night). Впрочем, тогда это была лишь задумка, которая воплотится в жизнь много лет спустя, и, хотя Конгдон очень надеялся сделать Брэдбери коммерческое предложение, сам Рэй не чувствовал, что у него есть идея, достаточно проработанная для заключения контракта. Поэтому они договорились оставаться на связи, пока такая идея не появится.

Вернувшись в Лос-Анджелес, Рэй приступил к завершающему этапу работы над «Темным карнавалом». Книга должна была выйти в апреле 1947 года, и Брэдбери прислали гранки для последней вычитки. Он продолжал вносить масштабные правки, вычеркивая целые абзацы и заменяя одни рассказы другими. Август Дерлет сносил это все с небывалым терпением, предоставив автору беспрецедентную свободу действий. На последнем этапе Рэй внес так много изменений, что даже предложил лично компенсировать связанные с этим расходы. Дерлет дал понять, что и так разрешил внести в «Темный карнавал» больше изменений, чем позволялось всем авторам Arkham House, вместе взятым. Рэй с трудом смог остановиться.

После того как один из рассказов Брэдбери прозвучал по радио, ему захотелось еще поработать в этом направлении. Он написал одноактный сценарий «Луг» (The Meadow) и отправил его на конкурс, спонсируемый передачей ABC «Симпозиум по международной безопасности» (World Security Workshop). Сценарий прошел отбор, и постановка по нему вышла в эфир 2 января 1947 года. Таким образом, менее чем за год Рэй продал на радио два произведения. «В детстве я целыми днями слушал радио, а в старших классах смотрел по дюжине фильмов в неделю, – вспоминал он. – Поглощая в огромных количествах всякий мусор наряду с хорошими вещами, я постоянно учился. Лучший способ обучения – незаметно впитывать информацию, а потом возвращаться к ней и прочесывать склады своей памяти, когда нужно написать сценарий. К моменту сочинения «Луга» я был пропитан радио до мозга костей».

В марте 1947 года, за месяц до публикации, Рэй отправил в издательство последние правки «Темного карнавала». Примерно в тот же период он продал еще два рассказа из сборника в крупные журналы. «Водосток» (Cistern) купила редакция Mademoiselle (в результате переговоров, которые Рэй вел еще осенью в Нью-Йорке), а «Постояльца со второго этажа» взяли в Harper’s, что стало первой сделкой Брэдбери с этим журналом. Пробиться в Harper’s было особенно нелегко: редактор Кэтрин Гаусс отвергла несколько рассказов, которые, по иронии судьбы, будут позже расцениваться как лучшие произведения Брэдбери. Среди них – «Гонец», «Попрыгунчик» (Jack-in-the-Box), «День Смерти» (El Dia De Muerte) и «Электростанция». «Постоялец со второго этажа» помог Рэю наконец прорваться на страницы журнала и принес ему двести пятьдесят долларов. Это была еще одна история, опирающаяся на воспоминания о детстве в Иллинойсе – о витражах в доме бабушки и дедушки, через которые герой открывает тайну зловещего гостя.

Звезда Брэдбери продолжала восхождение. «Темный карнавал», который изначально задумывался как ретроспектива его лучших рассказов для бульварных журналов, стал яркой иллюстрацией растущего литературного мастерства. 29 апреля 1947 года Рэй получил по почте авторский экземпляр – один из трех тысяч ста двадцати двух, отпечатанных в первом тираже.

Рэй был по уши влюблен и собирался жениться; вышла в продажу его первая книга; рассказ «Возвращение», по иронии судьбы когда-то отвергнутый журналом Weird Tales и опубликованный в куда более уважаемом издании Mademoiselle, номинировали на премию О. Генри 1947 года. Словом, настали сказочные времена.

Однажды днем, крепко сжимая в руках свой экземпляр «Темного карнавала», Рэй сел на красный трамвай и отправился на перекресток улиц Нортон и Олимпик, где с 1939 по 1942 год торговал газетами. Он спрыгнул с трамвая и встал на углу, дожидаясь, пока из офисных зданий начнут выходить люди. Одного за другим он встречал своих старых покупателей, которые еще помнили горластого продавца газет. С большой гордостью Рэй показывал им свою новую книгу, а потом зашел в аптеку, на мясной рынок и к сантехнику.

Рэй ликовал: напечатана его первая книга!.. Между тем это было лишь начало долгого космического полета в звездные дали массовой культуры.

ПРИМЕЧАНИЯ

«Настоятельно рекомендую…»: телеграмма редактора American Mercury Чарльза Ангоффа от 15 апреля 1946 года, из личного архива Рэя Брэдбери.

«Как пишут исследователи Джонатан Т. Эллер и Уильям Ф. Тупонс…»: Eller and Touponce, Ray Bradbury: The Life of Fiction.

«Другие ранние рассказы, в том числе «Стихи»…»: «Стихи», «Наблюдатели» и «Проныра» были ранее опубликованы в журнале Weird Tales. Рассказ «Путешествие в Кранамокет» не публиковался вплоть до включения в сборник 1988 года «Конвектор Тойнби» под названием «К западу от Октября», а позже его сюжет стал частью романа 2001 года «Из праха восставшие», представляющего собой серию слабо связанных историй о семействе вампиров.

«Они построили вокруг «Возвращения» весь октябрьский номер…»: Брэдбери, послесловие к роману «Из праха восставшие».

«Меня поразил стиль этого рассказа…»: интервью автора с Мэгги Брэдбери.

«Он был очарователен…»: там же.

«Думаю, это дается от рождения…»: там же.

«Как только я поняла…»: там же.

«Маргерит Сьюзан МакКлюр родилась…»: там же.

«Он не мог от меня оторваться»: там же.

«За некоторое время до этого…»: письмо Рэя Брэдбери Дерлету от 2 июня 1946 года, из личного архива Рэя Брэдбери.

«И все непрерывно меня поили…»: письмо Рэя Брэдбери Дерлету от 30 октября 1946 года, из личного архива Рэя Брэдбери.

«Это будет своего рода «Рождественская песнь»…»: письмо Рэя Брэдбери Аддамсу от 11 февраля 1948 года, из личного архива Рэя Брэдбери.

«Они касались серии рассказов про мальчика…»: интервью Рэя Брэдбери Дону Конгдону.

«Постоялец со второго этажа» помог Рэю…»: телеграмма Western Union от редактора Harper’s Кэтрин Гаусс Рэю Брэдбери от 24 декабря 1946 года, из личного архива Рэя Брэдбери.

«29 апреля 1947 года…»: письмо Рэя Брэдбери Дерлету от 29 апреля 1947 года, из личного архива Рэя Брэдбери.

«…номинировали на премию О. Генри…»: письмо Рэя Брэдбери Дерлету от 23 апреля 1947 года, из личного архива Рэя Брэдбери.

14. Любовь и брак

По моему мнению, Рэй – величайший автор двадцатого века в том, что касается рассказов.

Маргерит Брэдбери

Жизнь Рэя складывалась хорошо и в личном, и в профессиональном плане. Он встретил любовь всей жизни, был помолвлен, а в начале мая 1947 года получил от Августа Дерлета известие о том, что права на «Темный карнавал» хочет приобрести британское издательство Hamish Hamilton. Слава Брэдбери теперь простиралась далеко за океан.

Его профессиональный рост на этом не остановился. Появление рассказов Рэя на радио привело к знакомству с одним из крупнейших игроков в этом бизнесе – Норманом Корвином. Корвин славился как несравненный радиодраматург, пионер золотого века радио, придавший этому средству массовой информации совершенно новое измерение. Его славе весьма способствовала успешная работа во времена Второй мировой войны, а самым знаковым моментом стала трансляция передачи «На триумфальной ноте» (On a Note of Triumph) в ночь капитуляции Германии. Многие называли Корвина поэтом золотого века радио.

Он жил в Нью-Йорке, а в Лос-Анджелесе имел офис в здании CBS на бульваре Сансет, где работал и знаменитый радиопродюсер Билл Спайер. Рэй, как и многие американцы в 1940-е годы, был горячим поклонником Корвина. Узнав, что тот работает в здании, где записывается «Саспенс», он подружился с секретаршей Спайера и получил через нее домашний адрес Корвина.

«Я отправил Норману экземпляр «Темного карнавала» с запиской: «Если эта книга понравится вам так же, как я люблю ваше творчество, позвольте мне как-нибудь угостить вас выпивкой», – вспоминал Рэй. Неделю спустя Корвин зашел домой к Брэдбери на бульвар Венеция, 670. «Я не позволю вам угостить меня выпивкой – я сам угощу вас ужином!» – заявил он.

Корвина поразила работа молодого фантаста. «Я почувствовал в этом молодом человеке большую силу, огромный потенциал, – говорил Корвин. – Он был очень гибок – мог писать то, что принято называть научной фантастикой, мог сочинять стихи, а еще у него было отличное чувство юмора, которым он умело пользовался».

Разумеется, Рэй принял приглашение на ужин и встретился с великим радиорежиссером в модном ресторане на Сансет-Стрип. За ужином он, как всегда, болтал без умолку и делился с Корвином своими идеями. Среди прочего Рэй упомянул о новом рассказе про марсианскую женщину по имени Илла, которая предчувствует, что на ее планету прилетят земляне. Корвину понравилась эта идея, и он посоветовал Брэдбери писать про Марс больше. Тот принял совет близко к сердцу, еще не догадываясь, что в конце концов это выльется в «Марсианские хроники».

Рэю сопутствовала удача. Летом 1947 года, прочитав его текст в антологии «Лучших американских рассказов» 1946 года, редактор New Yorker Катарина С. Уайт, жена известного американского писателя Элвина Брукса Уайта, написала автору с просьбой прислать какой-нибудь материал. Рэй отправил ей рассказ «Я никогда вас не увижу» о мексиканце, которого депортируют на родину. К середине сентября пришел ответ: New Yorker покупает произведение. Поэт бульварного чтива попал в самый уважаемый литературный журнал страны.

В сентябре 1947 года Рэй получил записку от редактора издательства Simon amp; Schuster Дона Конгдона. «Он писал: «Я больше не редактор, собираюсь стать агентом. Вам агент не нужен?» Я ответил: «Нужен, только на всю жизнь». Слова Рэя оказались пророческими.

Конгдон нравился ему еще с первого письма, полученного в 1945 году в Мексике. А тот в письме от 6 мая 1946 года открыто выражал свое восхищение Рэем и его работой:

«Не стоит и говорить, что я твердо уверен в способностях Рэя Брэдбери и был бы разочарован, если бы кто-то перехватил у меня шанс издать вашу книгу, будь то сборник рассказов или роман».

Теперь, когда Конгдон стал литературным агентом, Рэй счастлив был с ним поработать, поскольку после перехода в крупные литературные журналы ему приходилось рассылать рукописи самостоятельно. Джулиус Шварц, друг и агент Брэдбери по работе с бульварными журналами, не имел связей в редакциях серьезных изданий и советовал Рэю обратиться к агенту, который хорошо ориентируется в мире большой литературы. Сам он вскоре перестал быть агентом, поскольку в 1944 году сделался редактором издательства National Comics, которое выпускало, среди прочего, серии «Флэш и Зеленый фонарь» и «Настоящий американец». Позже компания вошла в состав DC Comics, и Шварц стал одним из ведущих редакторов серебряного века комиксов. Таким образом, Шварц и Рэй дружески распрощались, а когда Дон Конгдон стал сотрудником агентства Harold Matson, Рэй подписал с ним контракт.

Тем не менее Шварц еще некоторое время продолжал продавать истории Брэдбери в бульварные журналы. Последняя сделка состоялась в январе 1948 года: рассказ «Чертово колесо», который позднее лег в основу романа «Надвигается беда», был продан журналу Weird Tales. И хотя деловые отношения со Шварцем подошли к концу, дружеские продолжались. Джулиус с самого начала активно продвигал творчество Брэдбери, помог ему впервые продать рассказ в журнал и давал Рэю бесценные редакторские советы по многим из его самых популярных ранних вещей.

Осенью 1947 года Рэй и Мэгги окончательно определились со свадьбой. Они договорились со священником, однако возникла неожиданная трудность. «Священник спросил, крещен ли Рэй. Оказалось, нет», – вспоминала Мэгги. Она отвела жениха в церковь по соседству со своим домом, и двадцатисемилетнего Рэя Брэдбери окрестили вместе с новорожденным младенцем. «Мы вдвоем смотрелись просто замечательно у купели!» – уверял Рэй.

Утром 27 сентября 1947 года состоялась свадебная церемония в церкви Голгофы в Лос-Анджелесе. Шафером был Рэй Харрихаузен, друг Брэдбери, а лучший друг и бывший однокурсник Мэгги Джон Номлэнд стал нетрадиционной «подружкой» невесты. То, что молодожены выбрали на эту роль гея, показывает, насколько они были прогрессивны для 1947 года. Большого торжества не планировалось – на бракосочетание пригласили лишь этих двоих друзей. Жених с невестой настаивали на простоте и скромности.

Рэй очень любил вспоминать об их финансовом положении на момент свадьбы и часто об этом рассказывал: «Выходя за меня замуж, Мэгги приняла обет бедности. В день свадьбы на нашем банковском счету было восемь долларов. Пять долларов я положил в конверт и вручил священнику. Он спросил, что это. Я объяснил: «Ваша плата за сегодняшний обряд». Он уточнил: «Вы ведь писатель?» Я ответил: «Да». Он заявил: «Тогда вам это понадобится», – и вернул мне конверт, потому что мы были бедны».

Рэй и Мэгги сняли двухкомнатную квартиру по адресу: Южный бульвар Венеция, 33, в нескольких кварталах от пляжа. После краткой утренней церемонии новобрачные и двое их друзей отправились в отель Beverly-Wilshire на праздничный обед. За десять долларов они получили маленький свадебный торт, разрезанный на четыре куска, и бутылку шампанского. «Днем я отвез Рэя и Мэгги домой в новую квартиру», – вспоминал Рэй Харрихаузен.