Небесная Искра 6. Навь

Ивор проклинал себя за бессилие. Злился, что он вообще дотронулся до этого ужасного идола, хотя и понимал, что тот каким-то образом его одурманил. Он глядел, как сражается внутренний духовный зверь, как на него свирепо налетали Навьи, но ничем не мог помочь.

В злости он приглушенно взревел и, приложив все усилия, откинулся назад, так, что основание идола оказалось прямо перед глазами. Внезапно его сердце кольнуло.

Ну как он сразу не увидел. Помимо Алатыря на идоле было множество рунических знаков, которые складывались в заклятия. Ивор плохо знал руническое письмо, ведь повсеместно люди ограничивались использованием одного или двух знаков, появились формации и соединение энергий. Руническое письмо было чем-то неразгаданным, а то, что удавалось понять, казалось настолько слабым, что вовсе и не требовало внимания. Это какой-то древний забытый способ манипуляции энергией, которым пользовались во времена потерянной эпохи.

Разум Ивора начал работать. Он пытался разгадать ряд рун, чтобы понять, что именно написано на идоле и для чего. Каждое мгновение было на счету, ведь Нова рисковала жизнью.

Последовательность символов шла прямо, потом спускалась по диагонали и снова прямо. В каждой линии знаков имелся пустой прямоугольник.

— Алатырь, перевернутый Мир, Исток, Нужда, пропуск. Перевернутый Алатырь, Мир, перевернутый Исток, перевернутая Нужда, пропуск. Стрелка вверх, значит не перевернутый. Снова тоже самое. Это цикл? Да! День, или сутки? Может год? Нужно закончить цикл знаком? Я не понимаю!

Краем глаза он увидел, как Нову отбросили к дереву, а ее спина неестественно выгнулась, обнажая несколько изломанных костей, но она не упала, а приземлилась на лапы, чтобы снова броситься на обидчика. Его сердце сжалось.

— Алатырь — начало, Мир, но перевернутый, конец существования, Исток — символ предков и души, Нужда — смерть. Дальше знаки перевернуты, то есть тот же процесс, но с другой стороны, перерождение. Это цикл жизни! Рождение, смерть, отделение души и снова смерть. Что может быть в этом цикле после смерти души? Она попадает в навь и превращается в энергию. Растворяется, питая Мировое Древо. Знаю! После смерти души она возвращается к древу, а значит к началу, там должен быть еще один Алатырь!

Ивор смог тяжело поднять руку и, сложив знак Алатыря, приложить ее к идолу. Тот, словно почувствовал это и завязался снизу вверх волной энергии, но потом руку Ивора откинуло, а боль в теле усилилась. Дымка непонятной духовной силы продолжала пожирать его изнутри. Больше ничего не произошло.

Навьи не отступали и теснили Нову, круг безопасности сузился до 5 шагов. Ивор отчетливо слышал, как жалобно вскрикивает кошка, но тем не менее она не пускала тварей к своему хозяину.

Парень прикусил губу так, что струйка крови скатилась вниз. Его буквально распирало изнутри, но снаружи он не мог сделать ничего.

— ДА ЧТО, НАВЬ ТВОЮ, ТЫ ОН МЕНЯ ХОЧЕШЬ!!!

В его голове возникали образы один за другим. Жизнь, существование, смерть. Душа, растворение, энергия. Если энергия не в самом конце, то что? После смерти души и после того, как духовная сила растворится.

Внезапно его глаза округлились, словно разума коснулось озарение. Еще во времена турнира он раздобыл книгу, которую Звездочка назвала Старшей Эддой. Она написана на неизвестном языке, однако парень сумел вытащить оттуда последовательность знаков, которыми усыпил Валькирию. Была и еще одна вещь, которую он смог понять. Наложение нескольких знаков друг на друга давали общий символ.

Сквозь боль, Ивор наконец заставил свое тело прислушаться к нему. Благодаря одной лишь несгибаемой воле он поднялся, уставившись в злостную деревянную морду Чернобога, которая, казалось, ухмылялась ему.

— Смешно тебе, Чернобог?

Юноша сплел пальцы двух рук между собой, складывая сложный и никогда не используемый ни в одном из четырех великих княжеств символ. Он словно состоял из трех знаков наложенных друг на друга: Мира, Нужды и Истока, таким образом создавая последовательность из Алатыря и нового символа.

— Знак пустоты. После смерти души мы отправляемся в ничто. В пустоту.

Идол вспыхнул красными глазами и загудел еще пуще прежнего, а голос в голове Ивора отдавался эхом.

«Смертный знает про символ Чернобога! Смертный держал пустоту больше восьми лучин. Он может пройти дальше, но зверь не может. Одно тело — одна душа. Единое правило этой ветви».

От жертвенника, словно свитком развернулась дверь во тьму. Белая дымка просачивалась внутрь, исчезая в ней, будто бы приглашала войти. От этого странного портала исходила зловещая аура, такая, какой Ивор никогда не встречал.

Нова встрепенулась, кажется, до нее донесся тот же голос, что звучал в голове юноши.

— Пошел ты! Либо я беру ее с собой, либо ты идешь к черту. Я лучше помру, чем оставлю того, кто так отчаянно мне верен. Мы с ней одной души!

— Часть души не есть целое с тобой!

Наконец, тело окончательно вернуло свои ощущения и Ивор, хоть и не без тяжести, но мог двигаться.

— Нова! Мы уходим.

Он бросился было к ней, но тут сильный ветер, появившийся невесть откуда, начал затягивать его в открытую дверь. В тот же момент прекратилась тяжелая поступь, заставляющая землю дрожать.

Растолкав деревья, на поляне, в окружении трех страшно уродливых женщин, появилось оно.

Огромное чудовище с длинными взлохмаченными волосами, которые обрамляли сморщенное лицо. Всего один единственный глаз высокомерно посмотрел на идол, Ивора, а после и перешел на Нову. В одной из когтистых рук оно крепко сжимало увесистый топор. По фигуре существо очень напоминало женщину, но имело широкие мужские плечи и руки. На кожаных одеждах висели различные черепа и отрубленные конечности. Всем своим видом оно пугало и вызывало отвращение. Будто само существование этого чудища было противоестественным и мерзким.

А ветер усиливался, затягивая все еще слабого Ивора внутрь портала. Он всеми силами пытался сопротивляться, чтобы забрать снежного барса. Но между его спиной и открывшимся порталом уже оставался всего шаг.

В тот же момент чудовище, которое названо в этом мире Лихом с абсолютно недостижимой скоростью бросилось на Ивора. Парень с ужасом понял, что происходит.

— НОВА, БЕГИ!!!

Самка барса в очередной раз ослушалась и ринулась к хозяину. Поскольку она была ближе, чем Лихо, ей удалось добраться до него на мгновение раньше, но то, что произошло после, навсегда оставило в сердце Ивора глубокую рану.

Нова прыгнула на юношу, а Лихо в этот момент занесло руку, чтобы схватить его. Кошка все слышала и все понимала. Одно тело — одна душа.

Задними лапами самка барса уперлась в грудь своего хозяина и изо всех сил оттолкнулась, буквально вышвыривая его в портал этим толчком, сама же она вцепилась зубами и когтями в руку чудовища, смещая ее направление и не позволяя схватить Ивора.

Портал в одно мгновение захлопнулся. Последнее, что успел увидеть юноша, лишь мельком, это взгляд Новы, в котором застыла печаль, но там была и радость того, что она спасла своего хозяина. Также он видел Лихо, которое схватило барса и вырубив резким ударом в голову закинула себе на плечо. Все последние мысли кошки были только о хозяине.

Это мгновение прочно отпечаталось в его памяти заставляя грусти и неконтролируемому гневу вспыхнуть внутри, выходя наружу в виде громогласного крика.

— Верни меня обратно, скотина! ВЕРНИ! Немедленно! Будь ты Чернобог, сама смерть, да хоть Перун! Мне плевать! Слышишь! Верни мне моего барса!

— Ой, ну хорош орать! Впервые вижу кого-то за столько лет, а он такой крикливый. В ушах уже звенит.

Ивор обернулся на голос, который казался очень похожим на тот, что он слышал в голове, но от идола звук шел более зловещий. Только сейчас юноша понял, что находится «нигде». Он буквально висел, но не в воздухе, а во всепоглощающей черноте. В сравнении с ней даже самая глубокая бездна может показаться светлым пятнышком. Эта темнота действительно пожирала все. Ивор будто лишился зрения и чувства энергии одновременно. Все, что он ощущал — это движение странной дымки в своих жилах, но лед по-прежнему спал.

— Вообще, обидно. Я буквально выиграл войну этим «божкам», а меня не только в один ряд с ними поставили, так еще и сделали злым. Ну ладно, не только я, там еще братец с сестрой были, но это лирика. А что теперь? Грызутся между собой, как гуси за корку хлеба. Дети малые. Но я не жалею. С ними все лучше, чем с моими. Благо Морена хоть нормальная, выделила мне целое подпространство ветви. Она, кстати, ничего, я бы даже приударил за ней, если бы не… Ай не столь важно.

Ивор оглядывался, мотал головой, но не видел ничего. Его сердце все еще болело за Нову, но, судя по всему, местное существо не желало его так просто отпускать. В конце концов он не выдержал и воскликнул непонимающим тоном.

— Кто ты? Где мы находимся? И о чем ты говоришь?

Послышался вздох, полный усталости.

— Когда-то отец нарек меня Богом Пустоты, но ты можешь звать меня Чернобог, тебе будет привычнее. — внезапно гулкий басистый голос сменился на вполне обычный мужской, временами даже задорный. — Таких ответов небось ждешь? Не-е, это к братцу моему, он мастер пафосными речонками жечь, а я так, больше по простоте душевной.

Ивор недоумевал, он явно не так представлял себе символ извечного зла и несчастья.

— Ну ладно, не то, чтобы прям Бог Пустоты. Я так, кусок какой-то памяти, характера, местами воли. Сам Чернобог спит уже лет эдак с… Давно это было, и не упомню.

— Духовная проекция? Слыхал я о таком.

— О, да ты умнее, чем кажешься, знаешь про духовные проекции. Да, ты сейчас в том самом подпространстве, а жертвенник — это вход. О, а скажи, если вы меня считаете богом зла и несчастий, то что насчет моего брата?

Юноша пребывал в смятении. Морена вела себя подобно богине и бесспорно производила соответствующие впечатление. Но этот голос, представившийся Чернобогом никак не увязывался с одним из самых страшных и могущественных богов.

— Белобог — символ света и всего сущего в Яви.

— Тц… Так и думал. Этот выпендрежник всегда выдавал желаемое за действительное. Что ж, зачем пришел, смертный? Рассказывай. Думаю о делах в мире богов тебя спрашивать бессмысленно, да и знаю я косвенно, Явь меня ваша не интересует, так что… С чем пожаловал? Думаю, ты потратил очень много сил, в поисках моего алтаря.

Ивор волновался. С одной стороны, он понимал, что перед ним вполне мог быть Чернобог, ведь жертвенник его, да и в целом из Нави особо никуда не попадешь, но с другой, как можно поверить, что символ зла и несчастий на самом деле беззаботное существо, которое не интересует Явь и, по его словам, он вовсе не злой? Однако, юноша не был бы собой, если бы просто проглотил язык. Будь перед ним семисотлетняя валькирия или Морена, Ивор всегда оставался собой. Но все же говорил с уважением.

— Я нашел его случайно, какая-то тень меня привела сюда. А потом дурман заставил активировать идол Алатырем. Я отгадал загадку рунического письма и меня затянуло сюда. А мой духовный зверь остался там. Поэтому, если вы вернете меня обратно…

— Погоди-погоди. Серьезно? Морена тщательно спрятала вход в подпространство с помощью божественных сил, потом я дополнительно скрыл его и облепил легендами про тысячи жертв и многовековые накопления энергии, чтобы даже искать боялись и не беспокоили лишний раз, а ты мне говоришь, что «случайно нашел»? Что «тень привела»? Но даже если так, ты совсем ничего не хочешь от высшего божества, самого древнего и опытного? Того, кто прогнал остальных Истинных богов в небытие! — внезапно голос во тьме стал более грозным. — Ты, смертный, говоришь, что все, что ты хочешь, это просто выйти отсюда?

Тут Ивора словно обдало кипятком. Он сжал кулаки, а мышцы на его лице нервно дернулись.

— Просто верни меня, чтобы я мог спасти своего духовного зверя! Больше мне от тебя ничего не нужно!

Злость заставила его сердце работать так, как мельницу заставляет крутиться безумно сильное течение. Если бы он мог увидеть пространство глазами бога, то перед ним бы предстала волна странной силы, которая прокатилась от тела юноши. Это позволило Чернобогу иначе взглянуть на своего гостя. Внезапно его голос стал серьезным.

— Точно. Я и забыл совсем. Так давно это было… Еще до того, как я уснул. Простой человек никогда бы не зашел сюда. Ты совместим с пустотой. Полностью. Но кроме того…

Словно что-то вспоминая, Чернобог говорил медленно, с долгими паузами. Потом мир вокруг наконец озарился. Перед глазами Ивора показался огромный зал из черного мрамора, в котором посередине находилось всего два стула. Больших, устланных медвежьими и соболиными шкурами. На одном из них сидел мужчина в свободном одеянии, его черные волосы, волнистыми прядями обрамляли скуластое лицо с острым подбородком. Густые брови уходили чуть вверх, придавая виду мужчины некую злобность. Непроглядно черные глаза, внимательно оглядывали юношу.

— Садись. Побеседуем. Ты уж прости, за столько лет я вообще позабыл, зачем моя проекция здесь и почему основное тело так долго спит. Я думал, что власть пустоты покинула этот мир вместе со мной. Но отрадно видеть, что я ошибся. Давай попробуем снова. Добро пожаловать, смертный, отмеченный пустотой, в обитель Чернобога. Я вижу, что ты даже умудрился получить благословление Морены, необычно, для простого смертного. Однако культивация так слаба, что твое существование кажется просто удачей.

Ивор медленно подошел к стулу и присел. Тот был чрезвычайно мягким и удобным. Он был ошарашен. Теперь, видя Чернобога и его серьезный тон, он наконец почувствовал могущество этого существа, но удивило его не это. Тот, кого называли злым роком, разрушающим судьбы, венцом всех несчастий и средоточием всего плохого — вежливо извинился и предложил присесть ничтожному человеку.

— Под твоим сердцем находится узел пустоты. Как ты получил его?

— Изначально он был огненным, но мой элемент — лед. Я атаковал его ледяной энергией, в надежде насильно изменить суть, сперва ничего не произошло, но через время огненный узел пропал, а вместо него открылась дыра.

Чернобог широко улыбнулся. Он встал и, протянув руку, коснулся двумя пальцами лба юноши.

— Такое нелепое стечение обстоятельств. Теперь я вижу. Узел темной энергии всегда имеет либо твой, либо очень близкий к твоему элемент, но так случилось, что ты используешь совсем не свой, а полностью противоположный. Ни один смертный не смог бы совместить в своем узле две противоположности, потому что попросту такие не рождаются. Но ты, благодаря сфере внутри, используешь элемент противный тому, к которому у тебя предрасположенность. Эта нелепость позволила тебе столкнуть духовные лед и пламя. От этого узел взорвался. А как известно, противоположности в равных долях уничтожают друг друга, формируя пустоту. За все время я ни разу не встречал такого. Ты смог настолько точно уравновесить огонь и лед, что они самоуничтожились.

Ивор глубоко задумался. Получается, у него все же была предрасположенность к огню, хотя он до последнего отказывался верить в то, что он Небесная Искра.

— Значит, элементов больше, чем четыре? — осторожно спросил он.

— Условно четыре, на деле шесть. Свет и Тьма. Сущее и Пустота. Хотя нельзя ставить их в один ряд с первыми элементами. Я бы назвал их Изначальными. Они почти исчезли из мира, а те, что остались, доживают последние тысячелетия и рискуют быть забытыми в летах. Но ты, по такой нелепой случайности открыл в себе совместимость с пустотой и стал единственным из нового поколения, кто может ей овладеть.

Ивор вздрогнул. Он не до конца понимал сказанное Чернобогом, но определенно знал, что прикоснулся к чему-то невероятному и великому. Его сердце трепетало быстрее и быстрее, но следующие услышанные им слова, буквально остановили его, вместе с этим заставив выплюнуть весь воздух из легких.

— Я умираю, смертный. Рана, полученная мной на той войне, забирает мою жизнь. А вместе со мной и исчезнет элемент, что стоял у истоков создания древа. Грустно понимать, что я унесу с собой нечто столь важное. Устал я от бахвальства. Когда-то великий бог, сейчас, умирающий на задворках ветвей символ зла. Забавно вышло. Это к чему все, отдам я ее тебе. Мою Власть Пустоты. Нельзя без нее миру. Древо и так уже шатается от того, что происходит на его ветвях. Шатается с тех пор, как я по своей воле пошел против отца, а потом и против своих братьев и сестер. Так что нельзя ему лишаться одной из основ мирозданья. Неизбежно это было. Я не жду, что ты что-то изменишь, но пустота должна быть, даже без Чернобога. Смекаешь?

Глава 138. Чем злее почва, тем сильнее растение

Ивор даже не знал, что думать. С одной стороны, сила бога, пусть он и не знал, что такое Власть Пустоты, с другой, огромная ответственность. Представить невозможно, какие последствия ждут юношу, если он согласится.

— Я вижу твое смятение. Да ты не пасуй так, это не так уж и грандиозно. Хотя, для меня то да, но для смертного, наверное, событие переломное. Я тут малость память твою глянул, ты же не против? Коротенькая у тебя жизнь совсем, не видел ничего еще. Но пустоту уже использовал, чему даже я удивлен. Даже назвал в мою честь, польщен.

Ивор вспомнил касание Чернобога. В бою он всегда действовал интуитивно, лишь частично понимая последствия. Он даже и не задумывался о природе той черной энергии.

— Ты прогнал свою ледяную энергию через узел пустоты, отчего она получила часть свойств моей духовной силы. Это лишь маленькая частичка того, что я хочу тебе передать, так ты будешь иметь представление того, о чем мы говорим.

— Но почему я? Неужели вы не могли выбрать наследника?

— Для этого и создана духовная проекция. Во времена великой войны мне наследник был не нужен, а сейчас… Боюсь кроме тебя никто и не имеет совместимости с пустотой. Времени у меня не так много, чтобы надеяться, что появится еще один. Пару тысяч лет, не больше.

— И что я должен делать?

В который раз Ивор попадал в ситуацию, где у него не особо и был выбор, но сейчас он чувствовал, что его ведет судьба. Пускай юноша и не мог понять всего величия и значимости происходящего, но он уверенно знал, что когда-нибудь определенно поймет. Чернобог расплылся в улыбке. Даже такой беззаботный бог, как он, понимал, что нужно оставить наследие. Умирать, не оставив ничего после себя — грустно, и даже немного страшно. Боги не особо задумываются об этом, ведь они имеют долголетие длинной в вечность, но, могут быть повержены. Стоя на пороге смерти все равны.

— Есть у меня парочка условий.

— Только не говорите мне, что снова испытания.

— Что? Нет! Я что, какой-то высокомерный идиот, чтобы мучать тебя испытаниями? Это скорее наставление и просьба. Тебе нужно достигнуть уровня хотя бы божественной частицы. Желательно пересечь этот порог вполовину этапа. Сейчас ты слишком хилый для власти пустоты, она тебя уничтожит. Лучше не используй больше мое касание, иначе рукой уже не отделаешься. Сколько там тебе нужно, ну сотню, ну двести лет, не такой большой срок, я подожду, пока ты вернешься за Властью Пустоты. Это первое. Второе, как я сказал, просьба. Есть у Власти Пустоты одно замечательное свойство — поглощение. Так вот, смертный, достигни божественного уровня, я уверен, ты сможешь. И, когда это настанет, дай как следует Белобогу по морде. Ну прям знаешь, с отмашечкой так, нос ему раскроши, руку сломай, не знаю. И передай от меня привет. Ненавижу этого засранца. А когда победишь, забери силу Света. Имея в арсенале Свет и Пустоту может и Древо Мировое сохранишь, кто тебя знает.

Последние слова Чернобог говорил улыбаясь, мечтательно глядя вверх. В своей голове он уже представлял сцену, где Белобог корчился от боли. Ивор нахмурился.

— Божественной частицы… Но я вроде как имею жилы частицы, и Звездочка говорила, что тело у меня тоже подходящее.

— Нет, я говорю о твоем развитии. Закончи свой внутренний мир, обведи Древо всеми кольцами рун, зажги все узлы, начерти созвездия на небосклоне. Как только ты укрепишь свою культивацию и станешь полноценной частицей, тогда приходи, я отдам тебе свое покровительство и Власть Пустоты. Мы договорились?

Чернобог протянул парню руку и снова широко улыбнулся, обнажая белоснежные зубы. Ивор поднялся и крепко пожал ее, но внезапно боль обжигающе коснулась его ладони. Он хотел одернуть ее, но не смог освободиться от крепкой хватки бога. Так прошло несколько мгновений, после чего Чернобог все же отпустил его.

Ивор посмотрел на свою ладонь. Там черным цветом был выжжен символ. Тот самый, который он сложил из Истока, Мира и Нужды. Вместе с этим юноша ощутил, как дымка, которая пожирала его изнутри, наконец утихомирилась, проникая в ледяные заставы его духовной силы. Она начала медленно двигаться, прямо сквозь нее, циркулируя по всему большому кругу тела, проходя сквозь киноварное поле.

— Что это?

— Это Навник. Мой символ. Как обещание того, что ты вернешься, а еще, он поможет тебе не сгинуть в Нави и не отстать в культивации. Теперь можешь идти.

— А вы не расскажете подробнее о великой войне? И что такого сейчас происходит в божественной обители, почему Мировое Древо погибает?

— Придет время, ты сам все узнаешь. Как у вас говорят, дорога ложка к обеду, верно? Ты вроде кошку свою спасать хотел, так вот, самое время.

Чернобог демонстративно щелкнул пальцами, а мир вокруг Ивора моментально сменился поляной, на которой Нова так отчаянно защищала его, не щадя собственной жизни. Жертвенник насмешливо взирал на юношу со своего бревенчатого пьедестала.

— Я вернусь за этой силой. Когда-нибудь. Обязательно.

Он решительно двинулся вперед, пытаясь отыскать остаточную ауру Лиха.

Дремучий лес все еще враждебно сгущался перед ним, путая все тропки, но в этот раз удавалось не так успешно. Спустя половину лучины он вышел на очередной пустынный пятак, где толпились Навьи. Упыри, гнилоеды, мавки, тела которых уже приняли вид плоти и крови, пожирали какое-то разлагающееся месиво, противно хлюпающее и вопящее, словно свинья, которую волокли на убой.

Едва учуяв Ивора, они отвлеклись от своего дела и оскалились в его сторону. Грозно рыча, и переваливаясь друг через друга, они ринулись в его сторону. Пасти заклацали словно мясорубка. Парень вспомнил, как Нова отчаянно сражалась с этими тварями, когда он даже шевельнуться не мог из-за энергии жертвенника. В его сердце что-то тяжело кольнуло, распаляя глубинную ненависть к этим существам.

Он свирепо взревел, вытягивая из ножен меч, подаренный проводником. В его ударах не было ни техники, ни тактики. Он просто рубил клинком из стороны в сторону, будто косил осенний сухостой, после летнего, поглотившего влагу, зноя. Тела тварей поддавались и падали на землю, порубленные на части. Словно колоски созревшей ржи они разделялись под натиском неумолимых ударов. Черная жижа, заменявшая Навьим кровь хлестала отовсюду и, вскоре, вымазала Ивора с ног до головы. Он продолжал махать мечом опять и опять, пока на поляне не осталось ни одной стоячей твари. Тогда юноша наконец утолил свой гнев и ярость, но на их место пришла горечь и обида.

Он выглядел, как землекоп после тяжелого труда, как печник, измазанный в саже. Оглянувшись, Ивор нашел несколько Навьих, которым отчасти удалось уцелеть, они ползали по мертвой земле, пытаясь восстановить тело.

«Мне нужно безопасное место и с десяток лучин времени», подумал он, отцепляя тяжелые ножны от пояса. В голову ему пришла идея. Хорошая, но настолько мерзкая, что даже представление об этом заставило его лицо исказиться в гримасе отвращения.