Возрождение надежды

— К пристани Хрустального мыса подошли три корабля. Еще четыре или пять высадили воинов и вооруженных горожан Арра на побережье, перед укреплением. Их там несколько тысяч…

— Агрик! Данцет! Овилар! — взревел Божественный, окидывая взором опустевшую трапезную. — Где Агрик?! Почему мне не доложили об этом прежде?! Где мои армеды, они что, все ослепли и оглохли?!

— Хуже, мой повелитель. Они предали тебя, — тихо ответил невзрачный человечек, пристально вглядываясь в лицо Божественного.

— Не верю! Этого не может быть! Кто стоит во главе мятежников? Чего они хотят? Где Агрик? Где Овилар? Ведь не мог же меня предать Первый лагитор!

— Высадившихся на пристани Хрустального мыса возглавляет Лурий Витир. Тех, кто подступил к вратам на мыс, ведет твоя жена — Валерида Лоллия. И вряд ли Агрик явится на твой зов. Он вместе с твоими армедами встречает свою сестрицу…

— Врешь! Они ненавидят друг друга! Уж мне ли этого не знать! — взвыл Тиргил.

— По приказу Агрика гонцы, спешившие известить тебя о том, что в Арре вспыхнул мятеж, схвачены и заперты в оружейной.

— Нет! Ты лжешь! — пробормотал дрогнувшим голосом Царь-Солнце, с видом человека, обнаружившего, что земля перед ним расступилась и он стоит с занесенной над бездной ногой. — Признайся, ты лжешь?

— Зачем мне лгать, Божественный? Прислушайся, неужели ты не слышишь криков? Быстро же они добрались до дворца!

Двери трапезной с грохотом распахнулись, и на пороге появился высокий, статный мужчина в белом плаще, за спиной которого виднелась еще дюжина воинов.

— Повелитель, тебе предали! Хрустальный мыс в руках мятежников! Поспеши с нами, быть может, еще не поздно…

— Кто ты? — Тиргил сделал несколько шагов навстречу вбежавшим в трапезную.

— Командир Восемнадцатой квилларии Первого лагитора — Гервад Апирон! Доверься мне, Божественный! Боги помутили разум твоих подданных, но мы спасем тебя! Мы выведем тебя из дворца и переправим на лодке в Эфрет. Эти кровожадные псы останутся с носом! Поспеши же!

— Агрик, Данцет… Моя маленькая Лоллия… Лурий Витир — преданнейший из преданных… — пробормотал Царь-Солнце, словно не услышав обращенных к нему слов. — Как же так?.. Почему?.. Нет, я не верю… Это заговор! Вы хотите похитить меня и клевещете на них! Агрик, ко мне! Стража! Данцет, спаси меня!..

— Он не в себе от потрясения! Хватайте его, у нас нет времени на уговоры! — скомандовал Гервад Апирон.

— Назад! — яростно и отчаянно, будто смертельно раненное животное, вскрикнул Тиргил, хватая со стола серебряный нож и отступая от кинувшихся к нему по приказу Гервада воинов.

— О Боги, он и впрямь сошел с ума! Повелитель, мй пришли спасти тебя!.. — Армеды на мгновение замешкались, и этого оказалось достаточным, чтобы неприметный человечек, выхватив из складок одежды кинжал, всадил его в спину Божественному.

— Что ты наделал?! Предатель! Убить его! — взревел Гервад Апирон, и несколько мечей разом обрушились на неприметного человечка, умершего почти в тот же миг, что и Тиргил.

Примечательно, что оба эти человека распростились с жизнью с улыбкой на устах. Божественный улыбался, радуясь собственной прозорливости, проклятые заговорщики напрасно надеялись, что он им поверит. Ни Лурий Витир, ни Лоллия, ни тем паче Агрик не могли ему изменить! Они по-прежнему любят и чтут его и страшно отомстят за чудовищное злодеяние! Потомки же будут восхвалять его мудрость и мужество…

Неприметный человечек тоже принял смерть с улыбкой, хотя армеды сочли ее за гримасу боли. Он наконец-то отомстил за смерть дочери, над которой надругался один из многочисленных любовников Тиргила, не понесший за это, разумеется, никакого наказания. Выслушай ее жалобы, Божественный приказал "привередливой девчонке" ублажать его любимого пса, раз уж она не умеет ценить "мужские ласки", после чего несчастная вскрыла себе вены. Безутешный отец поклялся отомстить злодею и, сдержав данное слово, готов был предстать перед троном Всеблагого Отца Созидателя…

В этот и в последующие дни Отцу Созидателю и другим Богам Небесной Горы пришлось принимать и судить в своих Небесных Чертогах многих аррантов, каждый из коих мнил себя человеком достойным, честно и до конца исполнившим то, что предначертано было ему исполнить в мире живых…

* * *

Преданных Тиргилу армедов оставалось на Хрустальном мысе не так уж и мало, но, лишенные руководства Агрика, они не оказали мятежникам серьезного сопротивления. Главное сражение произошло на пристани, куда Валерида уступила честь высадиться Лурию Витиру. Царицу значительно больше интересовала сохранность храмов, сокровищницы и библиотеки, нежели поимка или убийство Тиргила. Потому-то ведомые ею горожане, часть Медвежьей квилларии и воины Девятого лагитора, войдя в распахнутые Агриком и его сподвижниками ворота, почти не встретив сопротивления, заняли едва ли не весь Хрустальный мыс прежде, чем Лурий Витир ворвался во дворец.

Лучники, обстреливавшие узкую, извилистую и крутую дорогу, ведущую от пристани к высящемуся на вершине скалы дворцу, изрядно проредили ряды ведомых гериором мятежников, и Лоллии с Кэрисом пришлось здорово поорать, дабы хоть как-то обуздать их желание крушить всех и вся, отмщая за погибших товарищей. Толпа, ринувшаяся на штурм дворца, была разочарована известием о гибели Тиргила, отсутствием его защитников и невозможностью дать выход своей ярости. Ибо не только оставшиеся преданными Тиргилу армеды, но и слуги успели сообразить, что к чему, и укрыться в храмах, во все времена служивших надежным прибежищем даже для самых закоренелых преступников.

— Скверно! — обеспокоенно проговорила Валерида, окидывая взглядом жаждущую крови толпу. — Надобно немедленно найти что-то способное удовлетворить ее стремление ломать и калечить. Кэрис, придумай, чем их отвлечь, иначе пострадает множество невинных людей, да и нам, пожалуй, несдобровать. И учти, я не желаю становиться хозяйкой руин!

— Статуя? — предложил вельх и, дождавшись утвердительного кивка царицы, крикнул: — Долой памятник предавшему нас безумцу! Вали статую Тиргила! За дело, ребята!..

Сколько труда было вложено талантливейшим ваятелем Артосом из Стабонии в изображение Божественного! Долгие месяцы острейший резец "счищал лишнее" с каменной глыбы, дабы бесформенный камень превратился в величественное изваяние Царя-Солнца! Тиргил, во всеуслышание заявлявший все годы своего царствования, что однажды оставит трон ради искусства, был так восхищен своим каменным двойником, что не только одарил Артоса золотом, но и присвоил ему титул эпитиара.

По мнению Божественного, в мраморном воплощении он выглядел даже лучше, чем в жизни. Не согласиться с этим было мудрено: стараниями ваятеля двойник Тиргила, сохраняя известное сходство с оригиналом, счастливо избавился от бочкообразного брюха и нескольких подбородков, нарастил мускулы и прибавил в росте.

…Белый шестиугольный постамент, украшенный барельефами с изображением самых запоминающихся сцен жизни правящего Царя-Солнца, венчала величественная фигура, указующая длань которой сжимала жезл правителя, на голове красовался легендарный венец, в левой руке был зажат свиток… Казалось, дунь ветерок с моря — и складки каменной тоги заколышутся. Ну кто бы еще вчера мог помыслить, что шею этого колосса граждане Аррантиады обмотают веревками, вместо того чтобы набросать гору цветов к его стопам?

— И-и — раз! — вопил Кэрис, не забывая, однако, отдавать короткие приказы панцирникам занять боковой выход, главную лестницу дворца, поставить стражу под окнами. — Еще взяли! Куда тянешь, она же на тебя свалится! Ну, дружно — и!.. Еще разок!

Мраморное изваяние колебалось все сильнее, канаты гудели, как гигантские струны, и наконец камень противно завизжал о камень, статуя на мгновение замерла в воздухе, будто раздумывала, падать ей или нет, и устремилась с высоты постамента к шестиугольным плитам площади перед дворцом. Граждане Арра с паническим воем рванули кто куда, точно мыши из кладовой. Лоллия ожидала увидеть облако пыли, но статуя, тяжело грянув оземь, раскололась на несколько частей, а отломившаяся голова под свист и рев толпы покатилась по сбегавшей к зверинцу улице. Горожане начали расхватывать мелкие осколки поверженного кумира — на память.

Глава девятая

МАГИЯ ТАЛЬБОВ

— Драйбен, ты спишь?

— Спал… Не толкайся. Посмотри, солнце едва всходит. Дай отдохнуть.

— "Едва всходит"? Глаза продери! Полдень недавно миновал.

— Да? Прости, не заметил.

Свежая и деловая Асверия стояла рядом с лежбищем владетеля Рудны и легонько пихала его носком сапога в бок. Драйбен пытался отбиваться, но не преуспевал.

— Поднимайся! У нас куча дел! Ты не забыл, что отправляешься в нарлакскую столицу?

— Но ведь не прямо сейчас? — проворчал Драйбен из-под одеяла. — Я должен там появиться через две с лишним седмицы. Дай поспать.

— Между прочим, — ядовито сказала Асверия, — Рей давным-давно гоняет стражников на нижнем дворе. Я назначила его сотником, и он принял назначение!

— Рад за тебя, — буркнул Драйбен, по-прежнему не снимая одеяла с головы. Не сыскав широкой лавки, прэт устроился в углу, постелив на пол бурую медвежью шкуру. — Асси, можно мне сегодня не просыпаться и не думать о благе государства?

— Нельзя. — Жестокосердная Асверия шагнула к столу, схватила кувшин с водой и, вернувшись, рывком отбросила прикрывавшее Драйбена одеяло.

— Ты ненормальная! — Исходящий из глубин страдающей души крик заполнил комнату, вырвался наружу через окно и щель под дверью, напугав щенка дворовой собаки, решившегося обследовать второй этаж господского дома. На голову Драйбена низвергся водопад холодной колодезной воды. — Да будь я проклят!

— Будешь, — кивнула Асверия. — Если немедленно не поднимешься на ноги и не займешься делом. Действительно, Хмельная Гора оправдывает свое название. Одного не могу понять: как это после трех-четырех кружек пива человек может похмельем мучиться? Хорошо хоть тальбы тебя не видят!

Мокрый Драйбен уселся скрестив ноги и приложил пальцы к вискам.

— При чем тут похмелье?! Не могу я здешнее пиво пить! У меня от одного его запаха голова болеть начинает. О, Богиня, ну почему здесь нет виноградников или хотя бы виноградных вин? То ли дело в Аррантиаде или Саккареме… мечтательно протянул он. — Ведь даже на юге Нардара приготовляют дивные вина, а тут… Неужто нельзя было хоть один бочонок где-нибудь раздобыть?

— Может, тебе еще и женщину привести да в постель уложить? — вкрадчиво спросила Асверия, озираясь в поисках еще одного кувшина с водой.

— Женщину — оно бы неплохо. Но прежде надо бы постелью обзавестись. Драйбен потер лицо ладонями и с укоризной поднял глаза на Асверию: — Я в Кеште, в былые дни, о гостях получше некоторых заботился.

— Так и время было другое, — смягчилась девушка. — Война, сам знаешь. Тут не о бочке вина, а о лишней подводе сена думать надобно.

— Ну ясно. Я тут бездельничаю, бока на перинах отлеживаю, пивом опиваюсь, пока другие за отчизну кровь проливают, — промолвил Драйбен уже с откровенной обидой в голосе.

— Извини. — Асверия нахмурилась, чувствуя, что и правда перегнула палку. — Лечись поскорее хоть магией, хоть рассолом, но днем надо тебе собрать совет прэтов и прочих высокородных беженцев. Пора обустраивать конное войско, а то ежели мергейты нагрянут… — Владетельница Кергово неловко улыбнулась, поправила на поясе меч и скрылась за дверью.

Драйбен приложил руки к вискам и некоторое время сидел неподвижно, изгоняя из черепной коробки тупую боль, накатившую после затянувшейся едва ли не до рассвета беседы с тальбами и Рильгоном. Думал, после сна пройдет — так нет же, будто бы еще хуже стало.

Мысленно повторяя простенькие заклинания, Драйбен заставил боль собраться в одном месте, уплотнил ее в грязно-серый ком и, скрипнув зубами, вышвырнул из головы. Посидел не шевелясь, заставляя себя дышать ровно и глубоко, чувствуя, как в серый, обесцвеченный болью мир начинают возвращаться радостные краски бытия и воспоминания о "военном совете".

Честно говоря, Драйбен не был уверен, что на этой встрече они придумают способ извести или укротить Подгорного Властелина. То есть уверен он был как раз в обратном, полагая, что, если они сумеют заручиться поддержкой каттаканов и тальбов, это уже будет неплохим началом. Владеющие магией тальбы и способные мгновенно перемещаться из одного места в другое родичи Рильгона окажутся неоценимыми союзниками, и с их помощью рано или поздно управу на Подгорного Повелителя удастся отыскать. Лучше бы, конечно, рано, поскольку сила его день ото дня растет, а люди продолжают гибнуть под клинками мергейтов…

Как это ни удивительно, именно после упоминания о чудесном клинке Асверии ночная беседа и приобрела характер военного совета, результаты коего превзошли все ожидания владетеля Рудны. Просветив хозяйку Кергово и Драйбена относительно тальбов, Рильгон пожелал, чтобы они поведали гостям о своих похождениях в надежде узнать побольше о Повелителе Самоцветного кряжа. Многое им уже было известно, потому что они внимательнейшим образом следили за событиями, происходящими на Восточном материке, но рассказ о Страже Аласорских гробниц вызвал у них большой интерес, а когда Драйбен упомянул о чудесном мече Асверии, гости потребовали предъявить это замечательное изделие. Еще больше они оживились, услышав от владетельницы Кергово, что в Оружейном зале шадского дворца находилось четыре дивных клинка. Один из них сослужил добрую службу Даманхуру, второй оказался в руках Асверии, а что стало с двумя оставшимися, ей не ведомо, но они, скорее всего, достались мергейтам.

— Худо, — пробормотал Рильгон. — Однако это, быть может, тот самый конец клубка, за который надобно потянуть, дабы его распутать.

Тиир, забывший, как и остальные тальбы, о пиве и закусках, одобрительно закивал, заявив, что Оружие Изгнания очень может пригодиться в битве с Подгорным Властелином.

— О, Богиня Милосердная! Как же это мне в голову не пришло! воскликнул Драйбен, негодуя на собственную слепоту. — А я-то думал, истории о Волшебных Клинках всего лишь поэтический вымысел!

— Хорош вымысел! — возмутился Лайле. — Спроси любого тальба, и он подтвердит, что, если бы не Оружие Изгнания, история этого мира выглядела бы совсем иначе.

— Довольно восклицаний! Объясните мне толком, что особенного в этом мече, вмешалась Асверия, и Рильгон, у которого язык был определенно без костей, рассказал ей историю, не раз читанную прэтом в старинных манускриптах и совершенно напрасно представлявшуюся ему выдумкой. Суть ее сводилась к тому, что во времена Черного Неба было создано удивительное оружие, не только разрушающее или подавляющее чары нелюдей, но и наносящее страшный ущерб врагу, не принадлежащему к человеческой расе.

Оружие это предопределило исход войны между людьми и тальбами, вся магия коих, соприкасаясь с ним, рассеивалась как дым, тогда как сила людей-чародеев возрастала. Оно же помогло очистить землю от чудовищ, проникших сюда через открывшиеся после падения Камня-с-Небес Порталы. Некоторым тварям, подобным Серому Ужасу, обычные стрелы, мечи и копья не причиняли ни малейшего вреда, тогда как Оружие Изгнания даже в руках обычных воинов способно было творить чудеса. Изготовление такого оружия было, однако, делом очень и очень непростым, и, когда жгучая нужда в нем отпала, прекратилось и его производство. Что и немудрено, ибо многие искусства и умения Золотого века были утрачены…

— За тысячу с лишним лет сменилось немало поколений людей, и, вполне естественно, Оружие Изгнания превратилось для вас в легенду, — закончил свой рассказ Рильгон. Но кое-какие творения старых мастеров дошли, оказывается, и до наших дней и пригодятся их потомкам.

— Ежели только их удастся разыскать. Ибо от одного меча, как бы ни был он хорош, толку будет мало, — добавил Тиир. — Впрочем, будь их даже сотня или две, против Подгорного Властелина они бесполезны.

— Погодите-ка, по-моему, польза будет! Если не до него самого, то до его приспешников мы добраться сумеем… — Драйбен изложил пришедшую им с Асверией мысль о налете на мергейтов с целью похитить Цурсога, и она, как это ни странно, не встретила возражений в отличие от идеи попытаться стравить Подгорного Властелина со Стражем гробниц.

Степнякам незачем больше соваться к Аласору, а сам Страж гробниц разумом, по мнению Рильгона, не блистал и не мог удаляться от усыпальниц своих хозяев. Замысел пленить Цурсога, находящегося с некоторых пор, если верить слухам, под таким же покровительством Подгорного Властелина, как и Гурцат, был одобрительно принят и тальбами, и главой каттаканов. Удастся ли через направлявшегося в Нарлак ная воздействовать на Чужака, предсказать было трудно, но какие-то сведения о нем из Цурсога, вероятно, вытрясти удастся, а это уже немало.

Таким образом, возник план действий на ближайшее время. Рильгон взялся присмотреть за перемещениями мергейтов и обдумать, где и когда удобнее всего будет напасть на ставку Цурсога. Асверии и Драйбену предстояло создать достаточно крупный и боеспособный отряд, который смог бы защитить Кергово и совершать вылазки на захваченные степняками территории, а тальбы обещали помочь в бою и, ежели появится в том крайняя нужда, доставить в замок продовольствие и корм для лошадей.

— До боя с мергейтами, правда, еще далеко, — проворчал Драйбен, поднимаясь с медвежьей шкуры и с хрустом потягиваясь, — а вот с высокородными мне предстоит схватиться уже сегодня. И подозреваю я, на совете прэтов без драки не обойдется. А не обратиться ли мне для предотвращения ее за подмогой к тальбам?

Мысль эта показалась ему настолько удачной, что он широко улыбнулся и даже принялся что-то тихонько напевать себе под нос, предвкушая, какое незабываемое представление могут устроить тальбы для его спесивых соотечественников.

Высокородное Собрание Нардара, отдаленно напоминавшее аррантский Совет Эпитиаров, происходило несколько раз в году. На нем решались государственные дела, заключались договоры о помолвках и свадьбах, улаживались споры и тяжбы, и, конечно же, высокородные господа пили, ссорились и мирились или же, напротив, сражались на поединках.

Созвать Собрание, подобное тому что присходили обычно в Сеггеде, надобно было непременно, однако Драйбен весьма туманно представлял, каким образом ему удастся убедить прэтов и владетелей выслушать его и принять необходимые решения. Высокородные господа признавали власть кониса, но ни Асверию, ни тем паче его самого они над собой без отчаянной борьбы не поставят.

Что им младшая дочь Юстина Лаура, невесть откуда взявшаяся после двухлетней отлучки, или новоявленный владетель древних развалин, лишившийся из-за своих сумасбродств прав на родовое владение и титул прэта?

Для начала господ, прибывших со всего Нардара под стены Хмельной Горы, оскорбило негостеприимство владетельницы Кергово. Если уж созывать Высокородное Собрание, то как положено — в тронном зале крепости, с выпивкой и закускою, шутами и девками, а не на поляне, у опушки леса. Где кресла с коврами? Почему их заменяют бревна, сидя на которых можно застудить задницы? Подумаешь, война! Ты, господин Драйбен, должен понимать — здесь тебе не сиволапые селяне собрались!

Собралось-то, признаться, не много людей, от силы полсотни. Участвовать в Собрании могли лишь старшие в роду и предводители дружин. Драйбену вполне хватило и такого количества: досточтимые господа, не стремясь проникнуться серьезностью положения, предъявляли все больше претензий, желали видеть лично Асверию и выдвигали совершенно безумные требования. На стороне Драйбена остались лишь те, кто помоложе, наподобие прэта Рашкара, да те, с кого мергейты посбили спесь во время сражений.

— Не бабье это дело — войско водить! — громыхал прэт Алаш Ругский здоровенный мужичина с буйной рыжей бородищей. Сам-то небось не желает вспоминать, как сбежал из Руга, оставив родовое имение степнякам. — Корону пускай носит, это закон дозволяет! Хозяйством занимается, как девице положено! Чтоб войску фураж давать, кормить, зимовку обеспечить. А командование надо человеку знающему поручить!

— Уж не тебе ли, Алаш? — краснея, орал Рашкар, стоящий рядом с Драйбеном. — Так ты ж войском до Галирада драпать будешь!

— Молчи, молокосос! Коли не понимаешь ничего своим воробьиным разумением, так и не чирикай!

— Ведь что удумала, — поддержал прэта Алаша высокий худощавый старик с гербом Добрачей, — какая вылазка? К чему? Только людей положим ни за что ни про что! Укрепиться следует в Кергово и носа не высовывать!

— А жрать что будете? Комаров? Или своего жеребца заколешь, когда кишки слипнутся?!.

Собравшиеся увлеченно внимали. Драйбен морщился. Свара разгоралась.

— Нигде в уложениях не сказано, что девица, пускай даже конисова дочь, может мужчинами командовать! Не доросла еще!

— Верно, господа! Пускай с куклами сидит!

— Так и противоположного в законах не указано! Вспоминаете кониссу Рагимунду? И в походы ходила, и победы одерживала…

— Точно, точно. Заодно, помнится, как-то Собрание Высокородных разогнала, когда ей возражать принялись!

— То когда было! А коли Асверия возжелает против нас слово сказать, без защиты останется!

— Как же ты ее защищать станешь, если, едва мерегейта завидев, в бега бросаешься?

— Господа! — тщетно воззвал Драйбен. — Господа, здесь вам Собрание Высокородных или что?

Внимание разбушевавшихся владетелей и прэтов миром перенеслось на его скромную персону.

— А ты лучше бы молчал, господин Лаур-Хельк! — Владетель Руга от возбуждения вскочил с бревна, на которое для удобства положил кожаную подушку. — Ты на Собрании вообще голоса не имеешь! Титула лишился, так помалкивай!

— Я прэт и владетель Рудны, — процедил Драйбен.

— Да какой из тебя прэт! Вот не шлялся бы по чужбинам, не читал вздорных книжек, так и был бы прэтом, а нынче…

— …И за какие такие заслуги Асверия тебя при себе держит? Не изволишь просветить? Прэтством за постельные доблести не жалуют!

Рашкар с приятелями схватились за мечи, но Драйбен жестом остановил их. Прэтством за постельные дела жаловали, причем не раз, а затевать драку было ни к месту и ни ко времени. Привести это может лишь к тому, что под рукой Асверии останется отряд из трех-четырех сотен всадников, а остальные разбредутся кто куда, и либо сами ни за что головы сложат, либо по дурости все дело загубят…

— Да неужто ты снесешь это, Драйбен?! Владетель Рудны с нетерпением поглядывал на лесок, тянущийся к востоку от Хмельной Горы, делая вид, будто не слышит ни оскорблений, ни обращенных к нему вопросов. Было у него искушение совершить этакое ма-аленькое чародейство, дабы заткнули блудословы свои пасти и прикусили длинные языки, но он приказал себе потерпеть и приберечь свои умения до стычки с мергейтами. Ибо ежели заподозрят его высокородные господа еще и во владении магией, то точно глотки себе сорвут. Нет, у него для них иной сюрприз приготовлен…

Колокол на замковой башне отбил два удара. Бесцельные споры продолжались, причем толпа увеличилась — подходили родственники участников Собрания, образовавшие вокруг бревен плотное кольцо. Это только добавляло шума и неразберихи. После того как перемыли косточки Драйбену, твердо решив, что этакому оторве доверять руководство войском не следует, приступили к обсуждению иных претендентов на этот пост, но вновь перессорились.

— Страшно смотреть, — тихо сказал Драйбену прэт Рашкар, убирая со лба темные волосы. — Будто никакой войны нет… Знаешь, как я получил титул прэта? Очень просто — вся родня погибла. Едва успел вывести часть дружины в Рашкарские леса, потом по тайным тропам отступить в Кергово.

— Сочувствую, — кивнул Драйбен. — Тебе повезло, господин Рашкар.

— Называй меня по имени, господин прэт, — Босан.

— Спасибо.

— Ужасно, знаешь ли, хочется порубить всю эту горластую шайку в мелкое крошево. Разве ж так можно? Достойный человек прежде всего должен отомстить врагу за утерянное, а они… Боюсь, ничего у Асверии не выйдет, даже если ее поддержат колдовские силы.

— Какие силы? — переспросил Драйбен.