Как я играю!

– Не надо ничего разводить, – возразил Четвеерг и показал рукой за спину тролля. – За нас уже развели.

Пуслан оглянулся и тоже увидел вдалеке поднимающийся над болотом столб дыма.

– Это Железяка, гр, гр! – обрадовался тролль. – Гномище, держи свой топор, пойдем быстрей к моему другу.

* * *

Железяка тоже увидел вдалеке дым. Он по-прежнему висел вниз головой и не имел возможности шевелиться, но только что его начало слегка потряхивать. Из-за этих потряхиваний он и открыл глаза, которые безболезненней было держать закрытыми. Соображалось плохо, но все же лекпин пришел к выводу, что вряд ли кто-нибудь стал бы разжигать костер на болоте, чтобы приготовить пищу: наверняка это сделали, чтобы таким нехитрым способом сообщить о себе, подозвать.

Тряска усилилась, Железяка понял, что начинает медленно удаляться от земли. То есть кто-то, или что-то, его поднимало, причем совершенно бесшумно. Лекпин, с тех пор как очнулся и обнаружил себя в положении подвешенного обездвиженного пленника, пока тоже не издал ни звука, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но когда перед глазами появилась длинная суставчатая лапка, усеянная шевелящимися бордовыми волосиками, не смог удержать рвущегося изнутри крика ужаса.

И сразу откуда-то с земли раздался ответный крик. Лапка мгновенно отдернулась, Железяку встряхнуло гораздо сильней прежнего и развернуло на сто восемьдесят градусов. Кто-то, высоко задирая ноги и расплескивая болотную жижу, бежал в его сторону.

– Не надо ближе! – крикнул Железяка, предупреждая.

Его поняли, остановились и стали производить руками какие-то манипуляции. Железяка напряг зрение и, к своей несказанной радости, узнал того, кто был внизу. Товарищ по команде мормышечников, с которым лекпин успел крепко подружиться, эльф Мухоол, припав на одно колено и натягивая тетиву, целился в него из лука. Тетива хлопнула, сорвавшаяся стрела полетела прямо в лицо Железяки, тот зажмурился… в следующее мгновение услышал короткий пронзительный писк и понял, что падает.

Кроме того, чтобы вдохнуть и задержать дыхание, лекпин ничего не мог поделать ни после того, как шмякнулся в мягкий сырой мох, ни когда полностью в него погрузился и стал погружаться еще глубже, ни когда его вытаскивали на поверхность…

– Хорошо, что вы, лекпины, такие легкие, а то бы ни за что не вытащил, – услышал Железяка. – А с другой стороны, будь на твоем месте гном или какой другой приятель потяжелей, и леньноватый двенадцатиног навряд ли смог затащить его к себе в гнездышко.

– Мухоол… как я рад… видеть твои… уши… – тяжело дыша, выговорил лекпин, глядя на приятеля, вытирающего лицо и тем самым размазывающего по нему болотную грязь.

– Ты как, Алеф? Руки-ноги целы? – спросил тот.

– Не знаю, все затекло…

– Ну так растекай быстрей. – Мухоол похлопал по конечностям лекпина, только что освобожденным от прозрачного, но прочного кокона, который пришлось разрезать эльфийским ножом. – Надо поскорей до наших добраться, пока ночь не наступила и еще какая-нибудь гадость из болота не повылезла.

– А наши – там, где костер?

– Надеюсь. Я как дым увидел, прямиком на него двинулся. И кстати, если бы ты не крикнул, так мимо дерева и прошел. А может, и не прошел, может, этот двенадцатиног и меня бы в кокон запеленал…

– Это паук такой, да?

– Да, они в наших эльфийских болотистых лесах встречаются, правда, редко. Пауки с двенадцатью суставчатыми лапами, которые, как телескоп, могут одна из другой выдвигаться и паутину вокруг жертвы заплетать. Они это очень быстро проделывают, но и устают очень быстро. Как в воздух сплетенный кокон поднимают, выдыхаются окончательно. Потом, отдохнув, принимаются кушать…

– Значит…

– Лениво так кушают, поэтому и называются леньноватыми, – принялся пояснять Мухоол. – Сначала глаза высасывают, затем через глазницы – мозг…

– Все! Дальше не продолжай. – Железяка поднялся на ноги и вытащил из кармана жилетки Изымс – нож, подаренный профессором Малачом. – Пойдем быстрей к нашим!

* * *

Примерно на полпути к столбу дыма Мухоол, все время державший приготовленный к стрельбе лук, вдруг вскинул его и прицелился в яркий предмет, видневшийся во мху.

– Не стреляй, – сказал Железяка, – кажется, я знаю, что это такое…

Лекпин не ошибся. Находкой оказался сапог – один из двух, которые он видел на ногах гнома, проглоченного гигантской змеей. Правда, от сердца немного отлегло, когда, стерев с сапога грязь, он не нашел на золотой застежке знакомой гравировки «Четвеерг 202». Но то, что чудище убило одного из рыболовов, не вызывало сомнений. Железяка вкратце рассказал Мухоолу, при каких обстоятельствах видел этот сапог, и эльф сразу прибавил ходу по направлению к сигнальному дыму.

Наверное, благодаря пасмурному дню темнело буквально на глазах, и с каждой минутой болото вселяло все больше тревоги. До друзей-рыболовов то и дело доносились пугающие шипение, чавканье, иногда накатывали волны отвратительного запаха, мелькали неясные тени. Последние метров сто подгоняемые страхом лекпин и эльф, несмотря на усталость, бежали. А добравшись до цели и убедившись, что не ошиблись в своих надеждах, вконец обессиленные, попадали на колени.

– Гр, Железяка, Мухоол! – подскочил к ним Пуслан и, подхватив под мышки, потащил к костру.

– Слава Большой воде! – воздел руки к небу Воль-Дер-Мар и по очереди обнял друзей. – Теперь только Девича дождаться осталось!

Костер горел в центре большого валуна, покрытого сухим коротким мхом и возвышающегося над болотом примерно в рост лекпина. Вокруг костра собрались те, кто находился на льдине залива Премудрый во время случившегося катаклизма и кто оказался в воде, а затем – в образовавшейся воронке. Помимо себя и Мухоола, Пуслана, Четвеерга Двести второго и Воль-Дер-Мара, Железяка насчитал еще пятерых выступавших за его команду: Даяа-Кума и Зубовала, второкурсника Дьяко и так невовремя спустившихся на льдину ветеринара Мак-Дина и господина Казимира.

Больше всего удивился Железяка тому, что хозяин лавки «Настоящая магическая рыбалка» крутил в пальцах тот самый отцеп, который лекпин выманил у него далеко не честным способом и который остался на льду расколовшейся льдины. Когда это господин Казимир успел его подобрать?

– Господин Воль, – нарушил ход его мыслей Мухоол, – мне кажется, что гнома Девича дождаться не получится.

– Это почему же? – хмуро поинтересовался Зубовал.

– Расскажи им, Алеф, – попросил эльф.

– Судя по всему, это были южноболотные зубастые вараны, – сделал вывод Мак-Дин, когда Железяка поведал о трагической судьбе сокурсника. – Они очень осторожны и никогда не нападают поодиночке. Гигантская шипастая Красноромбка их главный враг. Видимо, вараны решились разделаться с Красноромбкой только потому, что челюсть ее была забита нашим приятелем…

– Но ведь они нашли его сапог! – вскричал Зубовал. – А вдруг змея выплюнула Девича?

– У нее на нижней челюсти имеется очень острый вертикально растущий шип, – покачал головой ветеринар. – Оказавшись в пасти змеи, твой соплеменник погиб мгновенно…

– Получается, что ждать нам больше некого, – вздохнул Воль-Дер-Мар. – Но в любом случае ночевать будем здесь. О еде подумаем завтра утром…

Чуть позже он повторил для Железяки и Мухоола версию случившегося на льдине. По мнению Воль-Дер-Мара, катаклизм в заливе Премудрый не мог быть вызван чем-либо другим, кроме как направленной магией «перенесения». Применить которую мог только черный колдун. Все, что поглотила возникшая воронка, выплеснулось в указанном колдуном месте. Как оказалось, в месте смертельно опасном для всех неподготовленных, судя по всему, в Южноболотистой равнине, имевшей также название Неароматные болота.

Воль-Дер-Мару, можно сказать, повезло больше других – он оказался в самом центре выплеска, на этом самом валуне, на который выплеснулось и все утерянное рыболовами снаряжение: ящики, удочки, шумовки, ледобуры, пешня-лом Пуслана… Из наиболее поврежденных ящиков он развел сигнальный костер и затем подкладывал в него мох и ближайшие к валуну деревца, срубленные гномьим топором, как выяснилось, принадлежавшим несчастному Девичу.

Еще в самом начале катастрофы, оказавшись в воде, главный судья соревнований мормышечников успел произнести заклинание «частично фиксирующего зрения» (которому обучил его профессор Малач) и отметил, что вместе с ним, Мак-Дином и Казимиром в воде оказались еще восемь спортсменов, и теперь надеялся, что все они придут на сигнальный дым. В итоге так оно и получилось, только вместо одиннадцати у костра их собралось десять.

Но даже такой трагический исход прогулки по Неароматному болоту можно было считать удачным. Все могло сложиться гораздо ужасней. Впрочем, Воль-Дер-Мар не тешил себя радужной надеждой и объяснил остальным, что в ближайшем будущем им предстоит столкнуться со многими серьезными проблемами. Ну а сейчас он потребовал от всех хорошенько выспаться, чтобы с утра собираться в поход. Сам он вызвался дежурить у костра первую половину ночи, предупредив, что по своему выбору разбудит кого-нибудь на замену.

Прежде чем завалиться спать, Железяка нашел среди пока не разобранных принадлежностей свой ледобур, доставшийся по наследству от незабвенного деды Паааши. В обнимку с ним он и уснул, уверенный, что даже среди болота драгоценная реликвия окажется хоть чем-то полезной…

Глава шестая

ЛЕДЯНАЯ РЕКА

– Мяу-у-у-у!

Женуа фон дер Пропст, магистр ордена монахов-рыболовов, вздрогнул и открыл глаза от раздирающего уши истошного «мява». Он лежал на боку, левая щека впечаталась в лед, поэтому левый глаз видел плохо. Правому же глазу выпало наблюдать необычное зрелище. По прозрачному скользкому льду реки катился кот Шермилло.

Кот пытался остановиться, молотил по льду лапами, видимо, позабыв, что буквально накануне аккуратно подстриг свои когти, которые теперь не справлялись с гладкой поверхностью.

– Шермилло, ляг на пузо, – пробормотал Пропст и сам не услышал своего голоса, – только облачко пара вырвалось изо рта.

Насколько лед скользок, он убедился сам в первую же секунду, как очутился на этой незнакомой реке. Не просто очутился, а перенесся неведомым образом, после того как сверзился в воду с осыпающегося берега Ловашни, где проходили соревнования спиннингистов. Только что Пропет был там, а в следующее мгновение – здесь, на льду. Насквозь мокрый и грязный. Но беда была не в этом, а в том, что, сделав всего лишь шаг, магистр поскользнулся и с такой силой приложился об лед, что потерял сознание.

Помощь верного друга и адъютанта была бы сейчас как нельзя более кстати, но кот скользил и скользил дальше по слегка наклонному блестящему на солнце ледяному панцирю, в который был закована река. Он заметил Женуа фон дер Пропета и даже помахал ему, но больше поделать ничего не смог.

Приближался поворот, а за ним могло быть все что угодно, к примеру, открытая полынья, поэтому Шермилло решил до поры до времени больше не дергаться и философски подпер голову лапой.

Полыньи за поворотом не оказалось. Вместо нее примерно посредине реки изо льда торчал камень, на верху которого Шермилло увидел знакомую фигуру. Тубуз Моран сидел, поджав ноги и обняв спиннинг, и ошалело озирался по сторонам. Еще несколько секунд назад он поймал из бурлящей Ловашни знатную рыбину, и вдруг!.. Река – во льду, берега – в снегу, холодно, одиноко, что произошло – непонятно…

– Тубузище, помогайй-й, давайй-й-й! – крикнул Шермилло, не очень понимая, каким образом лек-пин сможет это сделать.

Тубуз встрепенулся, увидел приближающегося кота, чуть не свалился с камня и замотал головой, словно прогоняя наваждение.

– Лови меня, Тубузище, лови! – закричал Шермилло.

Слово «лови» произвело на лекпина поистине магическое действие. Привстав и поудобнее взяв спиннинг, Тубуз на секунду сосредоточился, примерился и с силой бросил приманку наперерез движению кота. Приманкой был тот самый воблер, утерянный господином Нью, но подцепленный Тубузом, на который лекпин поймал копьеносого маголосося и который до сих пор так и висел на леске. Воблер пролетел перед самой мордой Шермиллы, тот ловко перехватил леску, и лекпин начал медленное вращение катушки, впервые в жизни вытаскивая на рыболовную снасть не рыбу, а здоровенного котищу.

* * *

Для Буськи смена обстановки тоже была моментальной. Еще секунду назад гномиха, запыхавшаяся после пробежки за Тубузом, наблюдала, как главный судья спиннинговых соревнований господин Менала собирается взвесить пойманную лекпином рыбину, и вот уже перед ней река, покрытая голубым прозрачным льдом, а сама она, мокрая с ног до головы, сидит в сугробе и держит в руке непонятно откуда взявшуюся дощечку с обломанными краями. А вокруг звенящая тишина – и ничего, кроме льда, снега и голых деревьев на берегу.

И еще – начинающий давать о себе знать холод.

Разбрасывая дощечкой снег, Буська выбралась из сугроба. Раздеваться и выжимать промокшую одежду не было смысла. Для начала лучше согреться, работая в поте лица. Отыскав на берегу ровную, едва припорошенную снегом площадку, с двух сторон огороженную высокими валунами, она сначала расчистила ее, а затем, со свойственной гномам деловитостью, принялась обживать приглянувшееся место. Наломала хвороста, натаскала толстых веток, найденных на берегу. Поработала своим остро отточенным топориком, срубив пару толстых сухих деревьев. Нашла и притащила на будущее костровище несколько булыжников и выложила из них круг с таким расчетом, чтобы, находясь между стеной из валунов и огнем, быть и в тепле, и в безопасности.

Как можно быстрее развести костер было важно по нескольким причинам. Во-первых, огонь не даст замерзнуть, во-вторых, отпугнет, возможно, присутствующих поблизости хищников, в-третьих, подаст сигнал тем, кто имел несчастье оказаться в такой же ситуации, что и сама Буська.

В образованном круге запалила огонь, воспользовавшись огнивом, кресалом и трутом, что предусмотрительно хранились в непромокаемом мешочке, в складках гномьего наряда. Аккуратно подкладывая в зарождающийся костер сперва совсем маленькие веточки, затем все толще, она питала и питала его топливом, и пламя, благодарно пожиравшее все подряд, увеличивалось и увеличивалось в размерах, становилось все жарче и жарче.

Теперь уже можно было снять курточку и получше просушить ее на вытянутых к огню руках. А чуть позже – провести ревизию всего того, что у Буськи имелось при себе. Но все-таки прежде следовало осмотреться и выяснить, что, к примеру, находится за поворотом реки. Проверив, на месте ли все ее орудия самозащиты, Буська вытащила из бревнышка воткнутый в него топор и отправилась на разведку.

* * *

– Доставайй-й, доставайй-й, что медлишш-шь? Не видишш-шь, лапы совсем онемели! – поторапливал Тубуза Морана кот Шермилло, пока тот доставал из его кармана кисет и трубку, пока набивал ее табачком, пока раскуривал.

Лекпин не был заядлым курильщиком, но иногда, чтобы пофрантить, к примеру, в трактире «Две веселые русалки», мог позволить себе побаловаться дымком, поэтому обращаться с курительными трубками умел.

Не успел он прибуксировать по скользкому льду беспомощного кота к своему камню и помочь ему к себе забраться, как Шермилло, даже не поблагодарив, потребовал, чтобы лекпин раскурил ему трубку. Обижаться Тубуз не стал и просьбу товарища по несчастью терпеливо исполнил. Тем более что, затянувшись, прежде чем передать коту дымящуюся трубку, и сам перестал паниковать.

– Что с нами случилось, Меховой? – вспомнил лекпин прозвище, которым иногда удосуживал называть кота Воль-Дер-Мар.

– Ясно, что случилось, – невозмутимо ответил Шермилло, выпустив в морозный воздух колечко сизоватого дыма. – Оказались мы с тобой, дружище Тубузище, на реке, покрытой льдом, несущей свои воды посреди живописного горного ущелья…

– Ты что, издеваешься? – аж подскочил Тубуз. – Я и сам вижу, где мы оказались! Я спрашиваю, как это произошло?

– Ясно, как произош-шло, – все так же невозмутимо сказал Шермилло. – Магия. Черная магия!

– А… – Тубуз открыл рот, но вопросов навалилось столько, что, не выбрав, который задать следующим, захлопнул его и сел обратно.

– Сейчас лапы немного отогрею, и надо нам с тобой, Тубузище, на берег перебираться, – сделав несколько затяжек, сказал кот и махнул лапой в сторону правого берега. – Вон на тот.

– Этот ближе, – возразил Тубуз, вглядываясь в очертания левого берега. По сравнению с правым, он казался более крутым, зато вдоль него тянулась цепочка ветвистых деревьев, росших надо льдом примерно в два лекпинских роста. – Кажется, что ближе. Во всяком случае, на этом деревья растут, и я смогу блесной до них добросить, за какой-нибудь сук зацепиться и потом по леске до берега подтянуться, как тебя подтягивал, и там что-нибудь придумаю.

– Деревья – это хорош-шо, – согласился кот. – Из них можно всякие приспособления сделать, чтобы по льду передвигаться. А то я, как назло, вчера ногти на лапах состриг, думал, до зимы как раз отрастут. И вот она – зимуш-шка-зима, со всеми ее прелестями…

– Ну так что делать будем? – Тубуз порядком замерз, и дальнейшее сидение на камне его устраивало мало.

– На том берегу Женуа фон дер Пропст лежит, – мрачно доложил Шермилло.

– Как лежит?! – вскричал Тубуз. – Что случилось с моим любимым профессором?

– Боюсь, пострадал наш-ш профессорище, помощь ему требуется.

– Так чего же ты ждешь? Разлегся здесь, раскурился!

– Да не жду я, – оборвал лекпина Шермилло, – силы восстанавливаю и думаю, как поступить лучшш-ше…

– Ну и что надумал? – не унимался Тубуз.

– Ты прав, Тубузище. Бросай свою блесну. Сначала сам перебереш-ш-шься, потом меня подтащишш-шь. Там мы какие-нибудь палки-тюкалки вырежем, по берегу поднимемся вверх по течению, а оттуда уже до нашего профессорищи доберемся.

Чтобы добросить до не такого уж близкого берега, Тубузу потребовалось заменить приманку – вместо трофейного воблера от господина Нью он привязал тяжеленную колеблющуюся блесну, которую называл Большой Потниекс. Коробочку с оставшимися приманками оставил Шермилле. После чего хорошенько размахнулся и зашвырнул Большого Потниекса на берег, где блесна благополучно застряла в кроне дерева. Подмотав леску, чтобы она натянулась, лекпин передал спиннинг коту, а сам спустился с камня и ступил на лед. Тот, хоть и был прозрачным, но, судя по тому, что не трещал, толщина и прочность его не вызывали опасений провалиться.

– Гляди-ка, Тубузище! – сказал вдруг Шермилло.

Проследив за направлением лапы, лекпин заметил на берегу, куда он собрался переправиться, только ниже по течению и за поворотом, легкий дымок, поднимающийся в небо.

– Еще кто-нибудь из наших? – с надеждой, перемешанной с беспокойством, спросил Тубуз.

– Все возможно. – Кот поскреб голову. – У тебя хоть какое-то оружие есть?

– Только вот это. – Лекпин достал из кармана жилетки маленький перочинный нож, вид которого заставил кота поморщиться.

– Держи наготове, вдруг пригодится, – все-таки предупредил он. – Как на берег переберешш-шься, сразу тащи меня. Вместе будем разбираться, кто там, за поворотом, костры разводит.

Держась за натянутую леску и ступая короткими шажками, Тубуз двинулся к берегу. Под ногами темнела глубина реки, в которой мелькали силуэты рыб. По мере приближения к берегу рыбок становилось больше, показались длинные нити колышущихся водорослей, стало просматриваться дно, усеянное камнями.

Внезапно стало очень тревожно на душе. Лекпин оглянулся на Шермиллу, держащего согнутый дугой спиннинг. Кот смотрел не на него и не на усилившийся дымок за поворотом реки, а куда-то вверх по течению. Тубуз тоже посмотрел туда и ахнул.