Королевская кровь

— Как ты не понимаешь? — продолжал Клованос. — Публично Пророк может объявить своего сына отщепенцем, слабаком и жестоким негодяем, торговавшим рабами. И все же Кит-Канан не отречется от своего порождения. Он не в состоянии этого сделать, так же как и казнить Ульвиана. Нет, Пророку, несмотря на все его жесткие речи, нужен лишь его собственный сын, прямой потомок великого Сильваноса, только он может наследовать трон Квалинести. Если мы начнем агитацию за другого, это подтолкнет Пророка. Он должен будет вернуть принца!

Ксиксис не казался убежденным.

— Я знаю Пророка две сотни лет, — сказал он. — Мы сражались рядом с ним в великой войне. Кит-Канан поступит так, как считает справедливым, а не так, как будет лучше для его семьи.

Отбросив с лица белесые волосы, Клованос поднялся, чтобы уйти. Ксиксис тоже встал. Взяв Ксиксиса под руку, Клованос глубокомысленно пробормотал:

— Увидим, друг мой. Увидим.

— Этот воздух подобен дыханию дракона! — жаловался Руфус, раскачиваясь на сиденье повозки.

Рядом на угольно-черном коне ехала Верханна, а следом за кендером поскрипывала другая повозка, с освобожденными рабами. Прошло двое суток со времени стычки, и уже полтора дня непрерывно палило солнце.

— Выпей воды, — предложила Верханна, облизывая пересохшие губы, и передала кендеру свои мехи.

Приложив горлышко к губам, он отпил большой глоток.

— Как ты думаешь, далеко мы зашли? — спросила она.

Без лун и звезд, по которым можно было бы ориентироваться, при неподвижно висящем в небе солнце, путники не имели представления, который сейчас час или день.

Руфус поразмыслил над ее вопросом. Его умения следопыта мало помогали при постоянном дневном свете и усиливавшейся жаре.

— Лошадь в состоянии пройти сорок миль в день, — медленно произнес он, и его веснушчатое лицо сморщилось в устрашающую гримасу. — Но сколько длится день, если солнце стоит на месте, а звезды не показываются?

Он покачал головой, и его влажный от пота хохолок заметался из стороны в сторону.

— Я не знаю! Есть еще попить?

Мехи опустели.

Верханна со вздохом признала, что вода кончилась. Она сбросила доспехи и плащ и одета была только в тонкую белую рубашку и юбку. Ее эльфийское происхождение стало более заметно по хрупким рукам и ногам, по бледной коже. Слабое влияние человеческой крови проявлялось в фигуре — ни одна эльфийская женщина не обладала такими мускулами.

— У вас там все в порядке? — крикнула она через плечо.

Мальчик, Кивинеллис, и эльфийка, Дерамани, растянувшиеся во второй повозке на сваленных в кучу тюках, вяло помахали со своего места. Селенара, сидевшая на козлах, слишком устала, она даже не поняла окрика Верханны. Самого Дивироса, по-прежнему связанного по рукам и ногам, с кляпом во рту, везли в первой повозке, которой правил Руфус.

За все время их путешествия на запад не обнаружилось и следа работорговцев-Кагонести. Верханна смирилась с тем, что они потеряли своих врагов. Несмотря на это, она чувствовала огромную ответственность за бывших рабов, находившихся у нее на попечении. Руфус, однако, настаивал, что все еще сможет обнаружить следы работорговцев. Впереди лежала река Астралин, и Кагонести вынуждены будут пересечь ее. Мостов через реку не существует, рассуждал кендер, лишь частные паромы. Кто-нибудь заметит Кагонести. Кто-нибудь запомнит их.

Они продолжали свой путь, то опуская головы, то вновь поднимая, то погружаясь в сон, навеянный жарой, то просыпаясь. В окружающем лесу царило неестественное безмолвие — жара угнетающе действовала даже на птиц и животных.

Продолжая подскакивать на ходу, кендер видел во сне, что он снова очутился среди заснеженных пиков Магнитных гор, где его обнаружила капитан. Во сне он карабкался на самые высокие вершины и бросался в снежные сугробы. Как это было приятно! Какой благоуханный ветерок, какой свежий, прохладный воздух! У самих богов не найдется лучшего убежища, чем вершины Магнитных гор.

Никто не имеет права кричать в таком мирном месте.

Капля пота соскользнула с носа Руфуса, и он смахнул ее прочь. Ах, как приятно дрожать, когда из-за холодного воздуха мурашки бегут по коже! Внизу такая замечательная долина… Кричать?

Он заставил себя открыть глаза — звук послышался снова. Верханна тоже задремала, и Руфус вынужден был несколько раз подергать ее за руку, прежде чем она проснулась.

— Что… что там у тебя? — апатично пробормотала она.

— Неприятности, — был лаконичный ответ. И, словно подтверждая его слова, крик раздался в третий раз. Верханна выпрямилась и натянула поводья.

— Клянусь Астрой! — воскликнула она. — Я думала, что мне это приснилось!

Кивинеллис подбежал к лошади Верханны. Его влажные от пота волосы блестели в ярком свете солнца.

— Кажется, женщина в беде! — объявил он.

— Видно, что так. Не скажешь, в какой стороне, Малявка? — Верханна нервно вытащила меч.

Руфус привстал на козлах и, медленно вытягивая шею, завертел головой, пытаясь уловить источник звуков. Остроконечные, словно у эльфа, уши никогда его не подводили.

— Ха! — наконец воскликнул он и качнулся на носках.

Верханна изо всех сил прислушалась. Теперь она отчетливо различила слабый треск — кто-то очертя голову ломился через лес. Она швырнула Кивинеллису свой кинжал и щит.

— Охраняй повозки! — приказала она. Леденящий вопль раздался снова. — В седло, Малявка! Вперед!

Едва она успела произнести эти слова, как Руфус спрыгнул с повозки и вскочил на своего гнедого. Они направили коней на юг, прочь с узкой тропинки, по которой ехали, и нырнули в лес. Молодые деревца и сучья царапали их по лицу. У Верханны оставался меч, но кендер был плохо вооружен для битвы. Помимо ножа, у него имелась только праща. Это было легкое, удобное оружие, которое он удачно применил во время сражения в лагере работорговцев, но оно вряд ли могло пригодиться среди густого леса.

Невнятные крики доносились спереди, с левой стороны. Верханна остановила коня и стала ждать. Кто-то бежал.

Черноволосая женщина из людей, прижимавшая к груди младенца, спотыкаясь, пробиралась через подлесок. Лицо ее было залито слезами. Время от времени она оглядывалась назад и визжала от ужаса. Верханна вонзила шпоры в бока лошади и направилась к беглянке. Женщина при виде воительницы верхом на коне, с обнаженным мечом в руке, снова закричала — на сей раз от радости — и бросилась к ногам лошади.

— Благородная госпожа, спаси нас! — закричала она.

Ребенок на руках ревел во всю глотку, почти заглушая ее слова.

Руфус подъехал к своей госпоже.

— Кто за тобой гонится? — спросил он у перепуганной женщины.

— Жуткие твари — чудовища! Они хотят сожрать моего ребенка!

Не успела она договорить, как из кустов показались трое уродливых существ, которые следовали по пятам за женщиной. Верханна с отвращением искривила губы:

— Гоблины! Я разберусь с ними.

Это и на самом деле были гоблины. У каждого на шее болтались ожерелья из человеческих костей и зубов, один носил нечто вроде шлема, сделанного из человеческого черепа. Длинные клыки свешивались на нижнюю губу. Даже с расстояния десяти ярдов чувствовался исходящий от них тошнотворный запах. Гоблины были вооружены грубыми булавами из плохо обработанных камней, привязанных к толстым железным рукояткам. Вид Верханны с мечом наготове, казалось, нисколько не смутил голодных тварей. Они, должно быть, отчаянно проголодались либо сошли с ума от удушающей жары.

Верханна направилась прямо на них, а кендер вложил снаряд в свою пращу. Крепко схватив младенца, женщина поползла по опавшим листьям, пока широкая спина лошади Руфуса не отгородила ее от гоблинов.

Наклонившись вперед, Верханна рубанула ближайшего врага острым клинком из Квалинести. Гоблин с невнятным бульканьем уронил дубину — он был разрублен пополам. Капитан, поставив ногу ему на грудь, вытащила меч. Гоблин испустил дух, еще не коснувшись земли.

Двое оставшихся чудищ разделились, обходя с двух сторон лошадь женщины-воина. Они размахивали палицами, отражая удары ее меча. Гоблин слева от Верханны попытался подобраться поближе, чтобы дотянуться до женщины, съежившейся в листьях. Прежде чем капитан смогла повернуться, чтобы зарубить его, Руфус угодил камнем из пращи прямо ему в лоб. Каннибал без сознания рухнул лицом вниз.

— Отличный выстрел! — крикнула Верханна.

— Осторожно! — завопил кендер, перебив ее.

Но предупреждение запоздало. Верханна отвлеклась на первого гоблина, повернулась спиной к другому, и враг вонзил клыки ей в плечо. От ее крика на деревьях зашевелились листья, и вместе с гоблином они повалились на землю. Тварь обхватила женщину руками и ногами, сплетя вместе гибкие черные пальцы. Верханна пыталась высвободиться, и они покатились по листьям, сцепившись в смертельном объятии.

Когда гоблин оказался к Руфусу спиной, кендер ткнул его своим стальным клинком в спину — один раз, второй, третий. Свирепая тварь взвыла и выпустила Верханну. Враг обратился к маленькому кендеру, выпученные глаза гоблина горели жаждой крови. Руфус испуганно вытянул перед собой короткий клинок. Не очень-то приятно быть разорванным на кусочки грязным, свихнувшимся от жары гоблином!

Раненная, но не выведенная из строя, капитан ринулась к мечу, валявшемуся среди сухих листьев. Когда раненый гоблин собрался прыгнуть на кендера, Верханна одним ударом снесла ему голову. Затем меч выпал у нее из рук, и она потеряла сознание.

Тут как раз гоблин, которого Руфус оглушил камнем из пращи, шумно заворочался в листьях.

Кендер быстро прикончил его, перерезав глотку, затем поспешил к Верханне.

— Капитан, ты меня слышишь? — проорал он.

— Разумеется, я тебя слышу, Малявка, — проворчала она. — Я же не глухая.

На подвижном лице кендера отразилось негодование.

— Я думал, ты мертвая!

— Нет пока. Помоги мне подняться.

Руфус тащил ее за руку, пока Верханна не смогла сесть. Кроме укуса в правое плечо да нескольких порезов и синяков, она, казалось, не получила серьезных ранений.

— Где эта женщина с ребенком? — спросила Верханна, отбрасывая с лица спутанные каштановые волосы.

Руфус обернулся к своей лошади: женщина исчезла без следа. Он не винил ее. В какой-то момент казалось, что гоблины берут верх.

— Она смылась, — сообщил он, вытирая с ножа ядовитую кровь гоблина. — Ни ее, ни ребенка.

— Это все благодаря тебе, — проворчала Верханна, с трудом вставая на колени. — Ух ты! Эти гоблины — самые грязные твари, которых я когда-либо встречала.

Бесстрастно изучив ее плечо, кендер произнес:

— Нужно промыть твою рану, но у нас нет воды.

— Ничего. Скоро мы будем у Астрадина.

Капитан, опершись на плечо своего разведчика, поднялась на ноги. Оба снова взобрались на коней, и, прежде чем они отправились в путь, Верханна бросила последний взгляд на кровавую сцену.

Плечо горело, словно под кожей тлели уголья. Верханна слабо ухватила левой рукой вожжи, стараясь не беспокоить раненую сторону.

— Подожди немного, — сказал Руфус. — Мы пришли не отсюда.

— Ты уверен?

Он поскреб голову и огляделся. Вокруг, куда ни кинь взгляд, тянулись деревья и кустарники.

— Чтоб мне глаза воском залепило! Куда же нам теперь идти?

Закрывая глаза от солнца, кендер прищурился на подернутое дымкой небо. Неподвижное солнце не давало ответа, в каком направлении им двигаться.

— Ты что, не можешь найти дороги? — хрипло спросила Верханна. — Я же тебе за это плачу, за то, что ты проводник.

Руфус спрыгнул на землю. Он вдыхал запах прошлогодних листьев и сухого мха. Он вращал головой, напряженно прислушиваясь и стараясь уловить какой-нибудь звук. Наконец в отчаянии он вскричал:

— Эй, Кивинеллис! Ты меня слышишь? Где ты?

Несмотря на непрерывные крики, ответа не последовало. Наконец кендер повернулся к Верханне и растерянно пожал плечами.

— Малявка, — слабым голосом пробормотала она, — ты уволен.

Глаза Верханны закатились, видны стали только белки. Без звука она соскользнула с седла и упала прямо на кендера.

Руфус высунул голову из-под потерявшей сознание девушки и громко застонал:

— О-о! Как будто на меня свалился медведь!

Капитан не ответила. Наконец ему удалось выбраться из-под нее и перевернуть ее лицом вверх. Верханна еще дышала, но лицо ее приняло мертвенно-бледный оттенок, а тело пылало жаром сильнее, чем неподвижный светящийся воздух.

Руфус приступил к делу. Он не прожил бы такую долгую жизнь, не приобретя кое-каких знаний о болезнях. Его капитан страдала от отравленного укуса ядовитых гоблинских клыков, и, если он не придумает что-нибудь, чтобы поместить ее в холод, мучительная лихорадка прикончит ее.

Среди их снаряжения оказалась лопата с коротким черенком. С помощью этой лопаты кендер разгреб слои листьев, скрывающие лесную почву, и через несколько секунд достиг черной земли. Он знал, что под верхним высохшим слоем земля остается сырой и влажной. Несмотря на то, что в горле у Руфуса пересохло, а глаза щипало от пота, он выкопал неглубокую яму длиной шесть футов, шириной два фута и глубиной восемь дюймов. Работа шла тяжело. Лесная почва состояла из переплетений корней, камней, кусков полусгнившего дерева. Но капитан была другом Руфуса, и он намеревался сделать для нее все возможное. Через час после того, как Верханна упала с лошади, яма была готова.

Отбросив лопату, кендер подтащил женщину, весившую гораздо больше него, к углублению и перекатил на спину. Рухнув на ее неподвижное тело, он задыхался и пыхтел от напряжения. Тащить ее оказалось нелегкой задачей, особенно потому, что дело происходило, словно в раскаленной печи. Правда, Руфусу вряд ли когда-нибудь приходилось работать в раскаленной печи…

Подождав немного, кендер начал укладывать вокруг Верханны сырую землю, а сверху насыпал опавших листьев. Лицо он оставил открытым. От земли поднимался пар — от жары и от горящего в лихорадке тела Верханны. Закончив дело, Руфус уселся около своего капитана и стал ждать.

Он молился Голубой госпоже, чтобы она спасла Верханну; по правде говоря, он также обращался к богине врачевания по ее имени, принятому в Квалинести, — Квен. Может быть, если он помолится обоим воплощениям богини, она охотнее согласится помочь излечить его капитана.

Верханна беспокойно двигалась под покровом из листьев и влажной земли. Кендер, рассеянно похлопывая ее по лбу, размышлял о своем положении. Если Верханна умрет, следует ли ему возвратиться с этой новостью в Квалиност, или же нужно продолжать выслеживать торговцев-Кагонести? А если она выживет, как они смогут двигаться дальше? Как вообще можно найти дорогу через всю страну без помощи солнца и звезд?

Кендер пожевывал губу, в мыслях его царил полный беспорядок. На мгновение он пожелал снова очутиться в Магнитных горах. По крайней мере, в горах он знал все дороги. Конечно, тамошняя жизнь была гораздо менее увлекательной. С тех пор как Руфус встретил своего капитана, он успел сразиться с работорговцами и гоблинами, получил шанс встретить Пророка Солнца и увидеть город Квалиност. Руки его сами собой потянулись к многочисленным карманам туники и жилета, чтобы ощупать все сокровища, которые он насобирал. Вместо колец, бусин или перьев для письма проворные пальцы Руфуса извлекли на свет кусок магнита размером с грецкий орех. Брови его приподнялись от удивления — он и позабыл, что у него есть такая вещь.

Что-то было такое в этих магнитах, отчего у него зачесался нос. Руфус поскреб его. Нет, не то. Что-то тут есть, отчего у него зачесались мозги. Да, в этом небольшом камешке есть что-то важное. Магниты, горы и рудники. Что там про рудники? Однажды он продал несколько камней кучке гномов-рудокопов. В Торбардине у гномов есть рудники, которые тянутся на мили под землей, там можно заблудиться среди всех этих туннелей, шахт и галерей. Как они там находят дорогу? Там же не видно ни солнца, ни звезд.

Теперь у кендера зачесалось ухо. Он с силой ударил по нему рукой, тогда зачесались оба. Это становилось невыносимым.

Схватив свою голубую шляпу за широкие поля, Руфус сдернул ее с головы. Две нитки из шляпной ленты свисали вниз и щекотали ему ухо. Он начал обрывать раздражавшие его нитки.

Нитки!

В это мгновение Руфус вспомнил те сведения о магнитных камнях, которые пытался воскресить в памяти. Один гном рассказывал ему: «Чтобы найти путь под землей, подвесь осколок магнитного камня на нитку. Он всегда укажет тебе, где находятся север и юг». Руфус тогда поднял на смех гнома с его рассказом. Ну, в конце-то концов, как может бессловесный кусок камня знать стороны света?

Верханна громко застонала, перебив стремительный ход мыслей кендера. Снова вспоминая то, что засело у него в голове о магнитах, Руфус вытащил нож и начал обтачивать камешек, пытаясь сделать его длинным и узким, как стрелка. Лезвие затупилось, появилось несколько свежих царапин, но вскоре он придал камню форму грубого веретена.

Кендер осторожно выдернул из своей шляпной ленты шерстяную нить длиной шесть дюймов, обвязал ее вокруг камня, посредине, и отпустил стрелку, позволив ей свободно качаться в пальцах. Обточенный камень повертелся вокруг своей оси, затем постепенно замедлил движение и остановился.