Экипаж. Команда

– Водителя. У него почти все категории открыты…

– Да наплевать, что у него открыто. Ты его сам-то видел?

– Нет. Я с его женой разговаривал.

– Ты, Дима, лучше бы женился и не с чужой, а со своей женой разговаривал… Ты про особые приметы у нее спрашивал?

– Конечно, спрашивал. Шрамы, наколки, рост, все как положено – все соответствует. А что, еще какая-то нашлась?

– Нашлась, бля, нашлась. Вот мы тут сейчас всем отделом, совместными, так сказать, усилиями, разглядели-таки…

– И чего за примета? Сильно в глаза бросается?

– Долгушин, ты и правда такой мудак или прикидываешься?

– Не знаю, а что?

– НЕГР он! Понимаешь? Негр африканский!

– Да? А чего тут такого? Это даже… конспиративно очень. Кто на негра подумает, что он мент? Мы ж не в Америке живем…

Короткие продолжительные гудки, перемежающиеся бурными и продолжительными аплодисментами. Занавес…

С тех пор при поиске кадров Дима Долгушин никогда не общался ни с матерями, ни с женами, ни с сестрами, а ходил смотреть на клиента лично, первым делом проверяя его на отсутствие внешних дефектов. Если таковых не обнаруживалось, Дима начинал плести кружева и выискивать дефекты внутренние (то бишь связанные со здоровьем и нездоровыми пятнами в биографии). Если и таких не было, то только в этом случае Долгушин брал человека за руку и самолично доставлял на Литейный: мол, претензии, жалобы есть? Нет? Тогда распишитесь – вот тут, где галочка, что товар сдал Долгушин. Именно по такому принципу и был отфильтрован с ярмарки вакансий Паша Козырев, ставший в силу своей молодости весьма легкой долгушинской добычей. Козырев и «мяу» сказать не успел, как его тут же подхватило течением и засосало в водоворот собеседований, профосмотров, проверок и прочая. Очнулся Паша уже на специальных курсах, где, кстати, уже второй месяц чалился и Лямка. Впрочем, тогда они не сошлись. Иван вообще ни с кем не сошелся – он единственный из потока шел не пушечным мясом в наружку и установку, а готовился стать «компьютерным разведчиком», а посему держался по отношению к другим весьма высокомерно (за что его даже едва не побили в туалете). Но время все расставило по своим местам: графа Монте-Кристо из Ивана не вышло, и пришлось ему переквалифицироваться в «грузчики». Обижаться было не на кого, тем более что обиженных в наружке обычно на приемку объекта у мусорных бачков ставят. Ну не воду же на них возить, в самом деле?

…Рабочее совещание бригадиров отделов «НН» подходило к концу. Последним с трибуны вещал Шлемин, пламенная речь которого была посвящена отсутствию должного профессионализма у молодых «грузчиков», причиной которого, по версии зама, является слабый контроль со стороны старших смен за организацией учебного процесса и мизерное количество часов, отводимых на самоподготовку. Нестеров, позевывая, пялился в окно, за которым, как назло, не происходило ничего интересного, а сидевший рядом с ним Костя Климушкин увлеченно рисовал в оперативном блокноте забавные рожицы.

– …Как результат, за истекший месяц во всех без исключения экипажах зафиксировано уменьшение количества уликовых снимков, причем в некоторых сменах их не было сделано ни одного. Я подчеркиваю – ни одного. Примерно такая же картина наблюдается и по установленным связям и адресам. Складывается впечатление, что старшие смен просто не могут или не хотят учить молодежь.

– Позвольте, Олег Петрович, – встрепенулся Нестеров, поднимаясь с места. – Я не знаю, как у других, но в моей смене за июль по уликовым идет плюс четыре, а по адресам плюс семь. Так что вы в данном случае несколько передергиваете…

– А вам, Александр Сергеевич, слова не давали, так что сядьте, пожалуйста. И не вам, кстати, говорить здесь о каких-то там плюсах. Вам, у которого ЧП на ЧП, залет на залете… Не экипаж, а дисбат какой-то… один другого краше…

– Это вы, собственно, что имеете в виду? – снова приподнимаясь, начал было заводиться Нестеров, однако Климушкин потянул его за рукав и усадил на место, успокаивая:

– Да брось ты, Сергеич, чего ты в самом деле? На мудаков не обижаются.

– Прибью заразу, – прошептал Нестеров, вспомнив, что еще на похоронах Антона собирался навалять этому хлыщу-кадровику.

– Да ты что, охренел? – услышал его шепот Климушкин. – На фига тебе это надо? Тем более с твоим послужным списком… Лучше мы с ним какую-нибудь шутку разыграем. Хочешь?

– Да нет, Костя, спасибо, я уж как-нибудь сам управлюсь, – улыбнулся Нестеров, прекрасно знавший о способностях Климушкина в плане изобретения всевозможных розыгрышей.

Кстати, последний такой Костя организовал буквально неделю назад, поставив перед собой цель наказать технический отдел Управления, в котором, в частности, служил упомянутый выше Дима Долгушин. Случилось так, что один из «грузчиков» Климушкина случайно разбил старенький объектив казенного фотоаппарата. По уму, объектив можно было списать без шума и пыли, однако «технари» зачем-то раздули из этого эпизода целую историю, и в результате на «грузчика» навесили две с половиной тысячи рублей выплаты за испорченное оборудование.

База «технички» располагалась в одном из старых домов на улице Красного Курсанта. Чтобы попасть туда, необходимо было пройти под арку во двор, минуя гастроном. Там-то, во дворе, находилась неприметная железная дверь с кодовым замком и звонком, за которой хранились образцы разведывательной милицейской техники, большинство из которых были разработаны еще в 50-60-е годы. Впрочем, это отнюдь не означало, что они были плохи, – ведь именно в те годы все, что создавалось нашей промышленностью (особенно для спецслужб), создавалось на века. Климушкин напечатал на компьютере три десятка объявлений и расклеил их по всему микрорайону. Текст объявлений гласил, что гастроном на улице Красного Курсанта возобновляет прием стеклопосуды, причем самой разной формы и цвета, включая бутылки иностранного производства. Прием осуществляется с 9 до 21 часа в подсобном помещении гастронома (во двор налево, железная дверь, звонить два раза). Надо ли объяснять, что в течение пяти дней (пока не удалось сорвать все до единого расклеенные объявления) «техники» задолбались выскакивать на непрекращающиеся звонки в дверь и объяснять местным алкоголикам и бомжам, что приема посуды здесь не ведется и не предвидится…

Хорошо, что все в этом мире когда-нибудь да заканчивается. И рабочие совещания в подразделениях ОПУ в данном случае не исключение. Нестеров и Климушкин вслед за остальным народом весело потянулись к выходу, однако на самом пороге их перехватил Нечаев и, ничего не объясняя, повел к себе в кабинет. Здесь Василий Петрович закрыл дверь на ключ и, обращаясь сразу к обоим бригадирам, сказал:

– Ну что, голуби мои залетные, как летается? Крылья за спиной не жмут? Количество алкоголя в крови не зашкаливает?

– Загадками говорите, Василий Петрович, – первым откликнулся Климушкин. – Какие крылья? Какой алкоголь? Мы с Сергеичем в нетрезвом виде не летаем…

– Это точно. А что, на нас с Костей опять донос какой нарисовался?… Вот ведь собаки. Как дед мой говорил: пьем, как люди, а за что Бог не милует – не знаем, – проворчал Нестеров.

– Я сейчас просто расплачусь от умиления, на ваши физиономии глядючи. Ладно, хватит дурочку валять. Слушайте сюда: завтра с утра ваши смены принимают учебного объекта из Москвы. Надеюсь, не нужно объяснять, что в этом случае потребуется максимальная концентрация усилий каждого «грузчика» из каждой смены? Опять же, надеюсь, понятно, почему именно ваши экипажи поставлены на контроль руководства?… Словом, чтоб завтра маскировочка, экипировочка – все на должном уровне. Никаких проколов: снимки, адреса, связи – по максимуму. И чтоб без утерь у меня – «по согласованию с заказчиком» в данном случае не канает… Костя, Сергеич! Я не имел права доводить до вас эту информацию, однако пошел на прямое нарушение, чтобы вы, два обормота, смогли за оставшееся время нормально подготовиться к работе. Своим «грузчикам» о том, что объект учебный, – не говорить (тут я целиком полагаюсь на вашу порядочность). Главное, о чем вас прошу, мужики, – сделайте хорошо. Честно скажу – это нужно мне. Но в первую очередь – это нужно вам. Потому что только в случае положительного заключения по завтрашней работе я смогу попытаться снять вас с крючков у руководства. А крючки эти, смею заверить, очень серьезные. Особенно твой, Сергеич.

– Ну конечно! Чуть что – сразу Косой, – Нестеров сделал вид, что обиделся, но тут же примирительно сказал: – А вообще – спасибо за доверие, Василь Петрович. Расстараемся, постараемся оправдать, соответствовать, ну и все в таком духе… Не будь на то Господня воля – не маханем Москвы!

– Во-во, – сокрушенно помотал головой Климушкин. – А у меня, кстати, по графику завтра выходной. Думал с сыном на природу смотаться… А теперь вместо заслуженного отдыха мне показывают болт на шестнадцать производства химкинского завода скобяных изделий с мелкой насечкой, да еще и с левой резьбой в виде министерского отморозка, который, чую, будет жопу рвать, дабы доказать несостоятельность питерского аппарата перед московским… Эх, хоть бы он пьющим оказался, что ли? Уж мы бы его тогда приветили, обогрели!..

– Не, на фиг надо! А то ты министерских не знаешь? – засомневался Нестеров. – У них же там один может столько выжрать, сколько у нас здесь пятеро не заработают. Так что уж лучше помучиться…

– Так, мужики, вы у меня сейчас договоритесь! – встрял Нечаев. – И вообще, давайте условимся, чтоб на ближайшие два дня каждый из вас забыл, что такое спиртное и чем его закусывают. Обещаю, если все пройдет нормально, я лично выставлю вам по пузырю, да и сам компанию составлю, потому как что-то мне в последнее время на душе оченно некомильфо. Завтра в половине седьмого инструктаж, объект приезжает «Красной стрелой» в 7.55.

– А фотку его можно посмотреть? – спросил Костя.

– А давай я тебе уж сразу до кучи все адреса-пароли-явки выложу, а? – завелся Нечаев. – Совсем уже охренели – им по доброте душевной палец в рот положишь, а они норовят до локтя откусить. Все, свободны. И если завтра кто-то из вас объекта потеряет, своими руками, лично приказ подготовлю: переведу даже не в рядовые «грузчики» – в хозблок пойдете! Плинтуса приколачивать и сортиры продувать. Ясно?!

Надо ли говорить, что после такого разговора с начальством Нестеров и Климушкин покинули контору в исключительно печально-одухотворенном состоянии. И надо ли говорить, что после этого ноги их сами собой занесли в «Аптеку», где каждому страждущему и взалкавшему предлагалось по кружке пива для утоления духовной жажды и по сто пятьдесят капель для поддержания должного уровня алкоголя в крови. О данном Нечаеву обещании бригадиры помнили, однако резонно решили, что поскольку начальник ввел табу на спиртное «на ближайшие два дня», то на сегодняшний вечер этот запрет всяко не распространяется.

Лещами в «Аптеке» не торговали, так что пришлось довольствоваться сушеными снетками, гадко скрипевшими на зубах причудливой смесью из морской соли и речного песка. О работе (да пошла она!..) говорить не хотелось, поэтому разговор завели сначала о снетках, а потом перекинулились на более крупную рыбу. В частности, Нестеров бегло пересказал Косте егоровскую историю про леща, упавшего на ступени консульства. Климушкин хохотал во всю глотку, впадая в ключевых местах в полнейший экстаз и молотя при этом кулаком по столу. Окружающий народ даже не косился в их сторону – здесь и не такое видали.

– Не знаю, как в Лондоне – я там не таскал, – отсмеявшись и отдышавшись, начал Климушкин, – а у наших чекистов еще покруче закидоны бывают! Мне как-то Коляныч, ну ты знаешь – дружище мой столичный, тоже рассказывал одну такую «военно-морскую» историю. Я ее с тех пор часто повторяю, когда хочу сравнить нашу работу с ихней. Во как она меня поразила! Сечешь? Так вот: выставились они тогда (а это еще при Ельцине было) за домом, где живут дипработники. Несложная задача – прямо скажу… Выбегают, значит, детишки ватагой. – человек пять. Их там уже давно всех в лицо знают – кто чьего советника сын. Пацаны носятся, первому снежку радуются. А один из них начинает из баллончика с краской брызгать на белоснежные газоны… Что, ты думаешь, далее было? Не гадай, все равно не дотумкаешь. Далее старший смены, который еще, наверное, Риббентропа водил под руководством Берии, сигнализирует об этом дежурному. Дежурный тут же оперативно высылает на помощь еще один пост – дело-то нешуточное!

– Недопонял! – искренне удивился Нестеров.

– А это потому, что голова занята не оборонной мощью империи, а налетчиками и наркошами! Тут масштабней мыслить надо!.. Короче, в два поста начинают удерживать тринадцатилетний объект, причем сигнализируют в контору о каждой загогулине из аэрозоля. А вдруг гад-шпиен под личиной дипломата науськал своего выкормыша (яблоко от яблони, сам знаешь…) сделать меточные мероприятия… Снова недопонял? Для салабонов объясняю: шпион может оставлять залегендированные знаки нашим изменникам родины. Поэтому наши чекисты фиксируют на фотомодель каждый пшик. Дежурный сообщил в контрразведку о непорядке. Та дала установку: обращайте внимание на любые, даже самые маленькие галочки и кляксы, которые оставляет этот церэушный сынок. Есть – обращать внимание! Потом поступает новая вводная – видать, выработанная на особом контрразведывательном мозговом штурме.

– То есть – сначала выбираем правильное направление, а затем меняем его на более верное?

– Ну, что-то типа этого… И вот этот фонтан проницательности рекомендует специальными веществами стирать некие метки, которые малыши нанесли.

– Чем стирать?

– Разумеется, специальными растворителями, выработанными в лабораториях Штази. Но откуда их взять-то?! Посему делаем так: отсасываем бензинчику и тряпочкой, тряпочкой…

– Как всегда, – вздохнул Нестеров.

– Что – как всегда?

– Отсасываем с тряпочкой.

– Но это еще не конец, Сергеич. Следующим утром в УКРО[77] на стол ложатся сводки, поскольку ПТП, всякая разная техника в таких дипломах стоит вечно (хотя зачем – мне непонятно, так как все эти дипломаты об этом прекрасно знают). Так вот, сводки фиксируют, кроме прочей вчерашней чепухи, разговор малыша-плохиша со сверстником. Тот говорит: дескать, до чего институт дворников хорошо в Москве налажен. Только я запачкаю краской угол дома или забор, через несколько минут возвращаюсь обратно – глядь, а краску уже стерли! Даже у нас в Кельне, где хирургическая стерильность, такого не увидишь. Другой ахает, но отмечает при этом, что, мол, да, очень это даже странно, так как в иных местах в столице – сплошная помойка…

Бригадиры дружно рассмеялись. Нестеров полез в карман за бумажником, намереваясь угостить товарища за вкусную историю, однако вместо денег вытащил заливающийся трелью мобильник.

– Ну мы с тобой и ржать, Костя. У меня уже три звонка непринятых, – усмехнулся Нестеров и ответил назойливому абоненту, коим оказался Ладонин.

– Александр Сергеевич?

– Слушаю тебя, Игорь Михайлович.

– Поздравляю, машинка заработала. Все в лучшем виде. Николай только что принес мне первый отчет. Если есть желание – подъезжайте прямо сейчас. Поизучаем, покумекаем.

– Понял. Скоро буду.

Климушкин помрачнел, сообразив по разговору, что сейчас его оставят в гордом одиночестве.

– Чего, Сергеич, уже убегаешь?

– Надо, Костя, ничего не поделаешь – дела.

– Какие, в жопу, могут быть дела в законный выходной? Ладно бы к бабе торопился, а то какой-то Игорь Михайлович. Плюнь ты, обождет, никуда не денется.

– Не, Кость, не могу. Очень серьезный товарищ, ждать не любит.

– А что за гусь-то?

– Ну, типа будущий потенциальный работодатель… Надо же мне как-то задницу прикрыть, если нас с тобой завтра за утерю учебного объекта из конторы попрут…

– Типун тебе на язык. Сплюнь… Вот ведь не к столу помянул. Договорились же – за водкой о работе ни слова.

– Ладно, тогда с меня штрафная. Держи, выпьешь за мое здоровье, – Нестеров протянул Климушкину стольник.

– Да что вы… Мне, право, неловко…

– А как же вы будете снетков без пива есть? Абсолютно не понимаю.[78]

– Ну тогда премного благодарны… Кучеряво живете, господин подполковник.

– Чего и вам желаю, господин майор.

– Может, на ход ноги?

– Нет, Костя, спасибо. Побегу я.

– Ну давай. Встретимся завтра.

– Ага. На вокзале под часами. Ты в чем будешь?

– Да как обычно – весь в белом…

Уже на улице Нестеров позвонил Лямину и приказал ему срочно брать ноги в руки и лететь к ладонинскому офису. Там у входа они и встретились. Оказывается, на то, чтобы днем добраться с севера в центр, требуется столько же времени, сколько уходит на поездку из центра в центр. Есть, блин, в этом что-то эйнштейновское, не правда ли?

В ладонинском кабинете хозяина не оказалось, «грузчиков» ждал один Николай. Он кивнул Ивану, а сам подошел к Нестерову, поздоровался с ним за руку и не без торжественности вручил увесистую папку. Бригадир прикинул – судя по весу, в папке было не меньше полутора сотен листов.

– Игорь Михайлович отъехал на встречу. Обещал скоро быть. А вы пока присядьте, ознакомьтесь.

– Что это?

– Это отчет, который прислала наша программка. Здесь вся переписка объекта с момента заведения им почтового ящика на mail.ru. То есть с 14 февраля 2003 года.

– Круто, – восхитился Лямка.

– Ага, только на хера нам столько? – спустил его с небес на землю бригадир.

По выражению лица Николая было видно, что он ожидал от Нестерова более восторженной реакции. Однако вслух он ничего не сказал, перейдя к уточнениям:

– В принципе, можно просмотреть выборку за любой интересующий вас период. Если таковой имеется, конечно.

– Имеется. Меня интересует десятое… Секунду, Иван, какого числа Антоха погиб?

– Десятого.

– Меня интересует информация за период, ну, скажем, с пятого по десятое июля.

– Без проблем, – ответил Николай. Он взял у Нестерова папку, бегло пролистал ее и открыл бригадиру нужную страницу.

05/07/04 22:08:31 получение письма от Mail Delivery Subsystem

«[e-mail]» для moromoy @mail. ru

тема письма: «Ваше письмо не доставлено»

05/07/04 22:10:05 получение письма от [e-mail]

для [e-mail]

тема письма: «Есть тема»

05/07/04 22:11:20 получение письма от Pogoda.spb

«[e-mail]» для [e-mail]

тема письма: «spb weather: 17.05: +17…+19, cloudy// 18.05: + 15… +18, rain…»

05/07/04 22:11:55 получение письма от Luisa

«[e-mail]» для [e-mail]

тема письма «Hot girls gallery update»

05/07/04 22::21:48 отправка письма от [e-mail]

для [e-mail]

тема письма: «Re: Есть тема»

07/07/04 22:55:07 отправка письма от [e-mail]

для Elena Metelkina «[e-mail]»

тема письма: «Re_3: Хочу тебя!!!»

07/07/04 23:20:13 получение письма от Elena Metelkina

«[e-mail]» для Oleg «[e-mail]»

тема письма: «Что делаешь на следующих выходных?»