Экипаж. Команда

Через несколько секунд каким-то невероятным отстраненным зрением Лямин увидел себя со стороны: он стоял в куче-мале, чуть разводя руками, и лишь один из всех присутствующих наблюдал за происходящим с открытым ртом. Тем временем Шило уже закатился с кем-то под скамейку… Айболит присел на корточки от удара в пах. На парапете фонтана, густо намазанного белой известкой, лежала клякса густой черно-малиновой крови. Лямин тупо уставился в нее.

– Чё тормозим? – очнулся Лямин от пронзительного крика. Паренек сзади, у которого из уха текла кровь, обхватил кого-то руками и теперь пытался завалить. Но в тот самый момент, когда Лямин наконец опомнился, он учуял, что сзади в него что-то летит… И интуитивно пригнулся. Как оказалось, напрасно – если бы стоял в рост, то получил бы широченной доской по хребту. А так пришлось по затылку. Лямин нырнул носом в гравий и уплыл…

Первое, что увидел Иван, открыв глаза, была расцарапанная харя Шила.

– Пациент скорее жив, чем мертв! – улыбался он разбитыми губами. – Скажи «лям-лям»!

– Лям, – покорно произнес Лямин.

Все заржали. Лямин понял, что лежит на земле и что его обступили. Он поднялся, не почувствовав при этом ожидаемой дурноты.

– Давай-давай! – похлопывали его по плечам пацаны. – Вот-вот мусора нагрянут. А после них «лям» не скажешь…

Еще очень долгое время после этой битвы Лямин переживал, считая, что тогда, в той драке, он струсил. Иван корил себя зря: нет, тогда он не струсил – он растерялся. А вот струсил он уже потом, когда понял, что это такое – деревом об голову и какова при этом вероятность покалечить друг друга и на всю жизнь остаться инвалидом-идиотом. Или даже не струсил, а просто… испугался… задумался. Вот так случилась его первая драка, давшая неуверенность в себе. Впрочем, в скором времени это прошло. Но иногда Ивану становилось очень стыдно за то, что он не делает замечание хаму в магазине. В душе он считал, что в таких случаях надо бить. Бить, как Шило. Но он так не мог. И не потому, что боялся за себя, а потому, что опасался бить тяжелым и сразу в голову…

На следующее утро Иван и Нестеров поехали к Ладонину. Несмотря на то, что Игорь Михайлович был много моложе бригадира, в технике и компьютерах они оба соображали приблизительно на одном уровне – на уровне свиньи, пытающейся разобраться в апельсинах. Поняв это, Лямин откровенно поскучнел, однако вскоре Ладонин пригласил для разговора молодого парня из своей службы безопасности. Представившийся Николаем парень – типичный яппи-интеллектуал в модных и дорогих очках, буквально двумя-тремя профессиональными вопросами показал, что просек, в чем дело, и тогда Иван понял: тема может выгореть. Даже несмотря на то, что она (тема эта) была, мягко говоря, не совсем законна. Но это все фигня. Главное, что Николай увидел в Лямине родственную душу, говорил с ним доверительно-уважительно, и Ивану это было чертовски приятно. В общей сложности молодые «юзера» общались минут двадцать. Все это время «старики» сидели в другом конце кабинета, покуривали и приглушенно беседовали о чем-то своем.

– В общих чертах ситуация мне ясна, – громко вслух подвел черту Николай, обращаясь в первую очередь к Ладонину. – Я думаю, мы сможем это сделать, однако сама задача распадается на две части: первая – узнать адрес электронного почтового ящика фигуранта, вторая – вскрыть этот ящик в том случае, если, помимо номера мобильного телефона, нам нужно ознакомиться с содержимым самого ящика. Со вторым проблем быть не должно, а вот с первым… В идеале желателен доступ к персональной машине.

– В каком смысле? Нам что, у него компьютер спереть нужно? Так, что ли? – спросил Нестеров.

– Ну, вообще-то, это был бы идеальный вариант, – улыбнулся Николай, – Но в данном случае он вовсе не обязателен. У меня есть одна интересная программка, при удачной инсталляции которой мы будем получать всю информацию с этого компьютера в режиме удаленного доступа, через Интернет.

– Инсталляция – это что?

– Александр Сергеевич, – вмешатся в разговор Лямин, раздосадованный непроходимой дремучестью своего бригадира, – у Николая есть специальная программа, которую нужно установить на компьютер этого мужика. Весь процесс занимает не больше пяти секунд, и самое сложное здесь – добраться до компьютера и перекачать на него содержимое дискеты.

– Говно вопрос, – подал голос заинтересовавшийся Ладонин. – Проследим, когда он уйдет из дома, вскроем квартиру, включим компьютер, и вперед… Перекачивайте что хотите.

– Понимаете, Игорь Михайлович, – отозвался Николай, – мы не знаем, каков профессиональный уровень этого пользователя. Если он использует компьютер не только для гуляния по Интернету и игрушек, то не исключено, что он сможет обнаружить следы постороннего входа. К тому же процессор может быть запаролен – это не бог весть какая проблема, но также требует времени. Взломать, потом замести следы…

– Стоп, мужики, – прервал диспут Нестеров. – Я ни хрена не понял, кроме одного – у нас есть проблема. Проблема заключается в том, чтобы войти в адрес объекта, включить его компьютер (а желательно, чтобы он сам его включил) и скопировать на него какую-то фигню с дискеты. И якобы после этого будет всем нам хорошо. Так?

– Примерно так, – согласился Николай.

– Эта фигня у тебя при себе?

– Нет, но на подготовку дискеты уйдет минут пять. Не больше.

– Тогда вот что, Николай, давай-ка приготовь нам эту чертову дискету, а уж как ее скопировать на компьютер – мы сами обмеркуем. Есть у меня одна мыслишка… Но уж если выгорит, то вскрывать этот самый ящик будете вы, Игорь Михайлович… Обычный почтовый еще куда ни шло, я бы и сам поднапрягся и раздолбал, но электронный – увольте. Я как в детстве в розетку карандашик попытался запихать, так с тех пор электричества боюсь…

…Вечерело. Возможно, где-то над озером сейчас и летали утки, но вот объект третий час вертелся ужом на сковородке, не то бесцельно, не то со смыслом слоняясь по улицам и дворам района «трех дураков».[75] Кстати, в том, что это действительно объект, у смены Нестерова имелись определенные сомнения. Работать за цыганами (равно как за неграми, китайцами, таджиками и прочими) всегда было довольно сложно. Особенно когда принимаешь человека под наблюдение, имея на руках лишь копию с несгибайки с фотографией десятилетней давности, либо когда выводишь его из подъезда, в котором на всех этажах – с первого по девятый – проживают его многочисленные соплеменники (все – на одно лицо).

– Грузчик, делаешь адрес! – уже не во сне, а на самом что ни на есть яву раздался голос Нестерова…

Услышав приказ бригадира, Лямин невольно вздрогнул, вспомнив свой сегодняшний ночной кошмар, и растерянно остановился. Между тем объект – подозревающийся в торговле героином гражданин Белявский (не то однофамилец, не то дальний родственник знаменитого цыганского барона из Всеволожска), уже подходил к одному из подъездов здоровенного дома-корабля на проспекте Ударников.

– Эй, на барже!.. Грузчик!.. Чего? Бензин кончился? Подтолкнуть? – сердито гаркнул по станции бригадир, и Ваня обреченно поплелся к подъезду. Время было еще не слишком позднее, по двору деловито шагали прохожие, на лавочке у гаражей шпана терзала расстроенную гитару и гнусавым голосом распевала что-то из «Сектора Газа» – словом, в Багдаде, на первый взгляд, вроде как все было спокойно. Однако Лямину все равно почему-то сделалось страшно. Он медленно подошел к подъезду, в глубине души надеясь наткнуться на домофон или хитрый кодовый замок, но таковых здесь не оказалось.

В темном подъезде гнусно пахло плесенью и мочой. Едва войдя в него, Иван услышал звук тронувшегося лифта.

Теперь по инструкции ему следовало ломануться вслед за ним и притормозить, не добегая одного лестничного пролета до этажа, на котором тот остановится. Но Лямин за лифтом не побежал, потому что в эту самую секунду ему вдруг припомнился недавний маневр Яши с Апраксина двора, и Иван отчетливо представил себе, как объект Белявский запускает лифт наверх, а сам крадучись поднимается этажом выше и прячется в сумраке, поджидая Ивана. То, что объект его срубил, сомнений почему-то не вызывало. Лямин притих и весь обратился в слух в надежде на то, что по звуку он сумеет определить хотя бы этаж, в случае если из остановившегося лифта действительно выйдет человек.

Где-то далеко наверху из лифта действительно кто-то вышел. Однако определить по звуку – был ли это седьмой или, скажем, девятый этаж, Иван не смог. Потом где-то в тех краях хлопнула дверь, глухо залаяла собака, а потом подъезд снова погрузился в тишину. В рейтинге личных страхов Лямина второе место (после коварных неожиданных ударов тяжелыми предметами по голове) занимали собаки всех мастей и размеров. Поэтому Иван так и не решился подняться и побродить по этажам, прислушиваясь к звукам, доносящимся из-за дверей. Он покинул негостеприимный подъезд и понуро направился к ожидавшей неподалеку «девятке».

– Ну, как успехи? Срубил? – встретил его Нестеров.

– Почти… Квартира где-то с седьмого по девятый этаж… Там еще собака в квартире… Или рядом с ней, – промямлил Лямин, а затем виновато уточнил зачем-то: – Большая, наверное, собака. Очень уж громко гавкала.

– Так, понятно, – помрачнел бригадир. – А поточнее нельзя было сделать?

– Не-а.

– Позволь полюбопытствовать почему?

– Стрёмно как-то, – честно признался Иван.

– А, вот так даже?… Что ж, помнится, аналогичный случай был в Тамбове.

– Какой случай?

– А такой, что приходил залетный кент – жалился Марусе: воровскую жизнь – люблю, а воровать – боюся…

– Это как? – не понял Лямин.

– Через чердак… – окончательно рассвирепел Нестеров, сраженный Ваниной тупостью. – Все, проехали… Полина! Ты как? Собак боишься?… Тех, которые громко гавкают?… Нет?… Ну слава богу, а то я уж подумал, что мне на старости лет снова придется за сопливую молодежь на девятый этаж пешком подниматься… Иди, послушай, чего там творится… И начинай хотя бы с пятого этажа… Вдруг у нашего «грузчика» слух музыкальный, но не абсолютный…

Минут через десять Полина вернулась и доложила, что гражданин Белявский, судя по всему, вошел в квартиру 112, что на восьмом этаже… Именно там из-за двери в настоящее время доносится весьма оживленный спор на цыганском наречии, а в соседней квартире действительно есть собака, которая облаяла Полину, учуяв ее присутствие на лестничной площадке.

– Кстати, – подал голос Козырев, – у нас же этот адрес уже имеется. На инструктаже зачитывали, вот: Ударников, восьмой этаж, квартира 112, проживает некто Марцинкевич – связь объекта… Так что, значит, мы все-таки своего таскали – это уже радует.

– Вот видите, – обиженно встрял Лямин, – Можно было и не ходить в этот подъезд вовсе, а вычислить квартиру аналитическим путем…

– А вам, товарищ аналитик, слова, кажется, никто не давал! – сказал, как отрезал, бригадир. – Впрочем, вы правы… если бы в данный момент Ольховскую изнасиловали в лифте или если бы ее покусала «громко гавкающая собака», то мы, несомненно, воспользовались бы вашими недюжинными аналитическими способностями и вычислили сей «стрёмный» адрес… Но пока мы будем действовать в работе исключительно дедовскими методами, дабы не растрачивать по пустякам ваши драгоценные силы и здоровье… Всё… Вы трое – в машине, а я пошел вон на ту лавочку – ворота стеречь…

– Александр Сергеевич, я же не нарочно, – начал было Лямин, но Нестеров прервал его:

– Ваня – суду все ясно. Сиди и помалкивай в тряпочку… Подумай о чем-нибудь хорошем – о компьютерах, например… А то ведь случись что с кем-то из нас – невелика потеря. А ты у нас – голова светлая. Тебя беречь надо – тебя и… как там это у вас называется? писюха? – во-во… и писюху твою…

Нестеров хлопнул дверцей и растворился в сумерках.

Оставшиеся в салоне «грузчики» молчали и, естественно, не знали, что в этот же самый момент от их машины отошел тот самый, невидимый обычным людям, черный человек. Потирая ручонки и гадливо смеясь, человек отправился докладывать своему начальству о проделанной работе. Будь Лямин повнимательнее, он наверняка бы узнал в нем Шамовку, однако Ивану было не до того – только теперь он понял, что бригадир открыто, при всех, обвинил его в трусости. Причем в трусости, граничащей с предательством. А это посерьезнее будет, чем доской да по глупой башке…

А ведь как все хорошо начиналось с утра! Иван, помнится, еще подумал тогда: да, это вам не по грязным подъездам шариться – тут головой думать надо. Зато вечером так оно, в сущности, и случилось: грязный подъезд, «подумал головой», затем – испуг, обвинение в трусости…

А и всех-то дел надо было – лишь вспомнить старую опушную мудрость, которая гласит: «Грузчик! Никогда не думай за объект!»

…Иначе он начнет думать за тебя.

Глава вторая

Козырев

… В извозчики выбирается филер наиболее находчивый, знакомый с управлением лошади, а также и с правилами езды извозчиков. Если такового в Охранном отделении нет, то надо его подготовить – без выучки в наблюдение пускать нельзя, так как неумелый извозчик быстро провалится…

из Инструкции по организации филерского наблюдения

На следующий день с самого утра снова потащились «вперед, за цыганской звездой кочевой». Гражданин Белявский ранней пташкой не был и вышел из пресловутой 112-й квартиры лишь в начале первого. А до этого экипаж, разделившись на парочки – Нестеров и Полина на скамеечке, а Козырев с Ляминым в машине, – тупо проторчал во дворе, причем все это время глаза «грузчиков» в буквальном смысле «с неприютной тоской» глядели «в багровеющие небеса».

В этот раз Белявский несколько расширил маршрут своих прогулок. В частности, он даже воспользовался общественным транспортом и доехал до станции метро «Ладожская» (билета при этом не купил), однако в метро, к вящей радости «грузчиков», не полез – ограничился шатанием по рынку и частым братанием со своими соплеменниками. Лямину бригадир доверил сопровождать объекта лишь в автобусе, далее же по рынку Белявского попеременно таскали Полина и Нестеров. Они же фиксировали связей, выписывали квитанции – словом, вели активный образ жизни. А Иван все это время сидел в машине и мучился от того, что бригадир, не простив ему вчерашнего, «затаил обиду» и демонстративно отстранил его от оперативной работы. В салоне «девятки» стояло тягостное молчание – Козыреву была не по душе столь жесткая позиция бригадира (в конце концов, каждый из нас имеет право на страх), однако Павел доверял опыту и житейской мудрости своего старшего, а потому ничью сторону принимать не хотел, предпочитая по возможности отмалчиваться. Конечно же, ни о какой обиде со стороны Нестерова речь не шла – Александр Сергеевич просто хотел немного повоспитывать Лямку, дабы тот переборол страх самостоятельно, поняв, что в душе человека живет чувство, которое гораздо сильнее и весомее страха, – это чувство стыда. Маявшемуся в машине Лямину сейчас действительно было очень стыдно, а значит, пока бригадир все делал правильно.

Здесь же на рынке экипаж сменили. Два часа спустя сдавшаяся и отписавшаяся смена уже сидела в салоне гораздо более комфортной машины – собственной «лягушки», и под тихое пение группы «Чиж и компания» двигалась в направлении Лермонтовского проспекта, где проживала Интернет-продвинутая связь Ташкента. По дороге Нестеров изложил «грузчикам» свой план по проникновению в жилище, а главное – в компьютер объекта. В принципе, план был прост, однако для его претворения в жизнь требовался один маленький пустячок, который имеется в наличии далеко не у каждого. «Пустячок» этот именуется ксивой, то бишь удостоверением сотрудника органов внутренних дел.

Все-таки удивительная вещь – ментовская ксива! Сколько дверей, сколько дорог распахиваются перед ней при одном лишь предъявлении. В этом смысле ксива чем-то сродни волшебной палочке: взмахнешь – и недавний, вконец оборзевший наглец начинает вести себя заискивающе; продемонстрируешь – и человек, который только что посылал тебя на три буквы, мгновенно расширяет свой словарный запас и уже способен говорить целыми предложениями; раскроешь – и ты уже не потенциальная дойная корова для сотрудника ГИБДД, а его коллега по несчастью, а следовательно, взять с тебя нечего. Правда, что там греха таить, нынешнее уважение к ксиве в обществе не чета прежнему. Вроде бы и заискивают, и поддакивают, и соглашаются, но делают это как-то без блеска в глазах, а скорей по инерции и порой даже несколько брезгливо. Впрочем, у Нестерова ксива всеж-таки была не чета другим – подполковничья. А подполковник – он и в Африке подполковник. Это вам не какой-нибудь отставной козы барабанщик! Услышав, что на готовящуюся акцию его берут только вторым номером, Ваня Лямин стал чернее тучи. Ивану было очень обидно еще и потому, что сегодняшняя тема была непосредственно связана с компьютерами, да и авторство самой идеи изначально принадлежало ему. Однако Нестеров был непреклонен – он заявил, что на дело вместе с ним пойдет Полина, обеспечивая тем самым психологически важный фактор обаятельности и привлекательности. К тому же, по словам бригадира, это был не тот случай, когда их концессии понадобятся «эксклюзивные компьютерные способности» (а переписать файл с дискеты на жесткий диск при необходимости Нестеров якобы даже и сам сможет). К чести Лямина следует признать, что он стоически снес и это унижение. Но когда Александр Сергеевич витиевато намекнул, что, ко всему прочему, нельзя исключать наличия в адресе объекта собаки, Ваня сделал такое лицо, что бригадир сразу понял, что в данном случае он уже перебарщивает, и спешно сменил пластинку, перескочив к функциональным обязанностям Лямина и Козырева. Собственно, обязанность им вменялась одна – сделать в час «X» один звонок на мобилу Полине. Все остальное время им следовало быть на стреме. И если после захода бригадира и Полины в адрес объекта оттуда со временем начнут раздаваться нехорошие, скажем так, нехарактерные для светской беседы звуки, лишь тогда им нужно будет незамедлительно вызвать подкрепление в виде четверки ладонинских архаровцев. Услугами последних (а при личном знакомстве архаровцы представились как Миша, Гриша, Дюша и Арнольд) Игорь Михайлович настоятельно просил пользоваться во всех случаях наступления форс-мажорных ситуаций.

Операция «Троянский конь» началась ровно в 19.30. Нестеров и Полина поднялись на четвертый этаж и огляделись: на лестничной площадке объекта располагались три квартиры. Они решили начать с самой дальней, дабы в случае, если объект имеет обыкновение торчать у дверного глазка, наблюдая за посетителями, он немного успокоился, увидев, что не только по его душу ментовка по подъезду шлындает. Более того, после пятнадцати минут пустых разговоров в дальней квартире и еще двадцати таких же в соседней Нестеров надавил кнопку звонка интересующей их двери, не дожидаясь, пока Полина окончательно распрощается с гостеприимной и не в меру болтливой теткой: пускай объект лишний раз убедится, что это всего лишь обычный поквартирный обход. А то кто знает – что у него на уме? Может, возьмет да шмальнет из-за двери, всякое бывает…

Чувствовалось, что за дверью идет тревожная, напряженная работа мысли. «Ч-черт! Если за ним сейчас что-то конкретное есть, то как бы в окно не рванул с перепугу-то», – успел подумать Нестеров, и тут дверь все-таки открылась. На пороге стоял знакомый по трагическому дню гибели Антона двадцатисемилетний мужик в тренировочных штанах, засаленном тельнике и тапочках на босу ногу.

– Добрый вечер! Просим прощения за беспокойство! Подполковник Нестеров, уголовный розыск и эксперт-криминалист… э… Кибрит. Разрешите войти? – Пока объект ошалело размышлял, разрешать или нет, Нестеров уже пролез в узкий коридорчик, втянув за собой Ольховскую:

– Да вы не волнуйтесь – мы ненадолго. Всего пара вопросов.

Мужику ничего не оставалось, как пригласить их в то место, которое в приличных домах Лондона именуется гостиной. Здесь у хозяина наличествовали три крупных предмета и несметное множество маленьких. К крупным относились: стоявший посредине комнаты обеденный стол, заваленный остатками былых фуршетов; тахта с подкосившимися ножками, покрытая пледом с тиграми, и стоявший в углу на тумбочке процессор, на котором громоздился засиженный мухами монитор. Мелкие предметы были представлены по большей части пустыми бутылками, дискетами и компакт-дисками, пачками из-под сигарет и презервативов, а также живописно разбросанными повсюду предметами мужского туалета. Судя по внушительной стопке видеокассет с обложками преимущественно эротического содержания, в спальне, видимо, имелся еще и видик. Словом, все, что в этой жизни нужно холостому мужчине, у объекта было.

– А чего случилось-то? – попытался перехватить инициативу хозяин.

– Поквартирный обход, – важно ответил Нестеров. – Опрашиваем всех жильцов этого дома, чьи окна выходят во двор… Два дня назад у вас под окнами было совершено преступление – вы что-нибудь слышали об этом?

– Какое преступление? Я ничего не знаю…

– В ночь со вторника на среду неизвестные нанесли тяжкие телесные повреждения вьетнамскому студенту Нгуэну Лао-Цзы.

– А я здесь причем? – Поведение и вопросы хозяина квартиры говорили о том, что в роли свидетеля ему выступать никогда не приходилось, а вот в роли подозреваемого или обвиняемого – пожалуй.

– Скажите, пожалуйста, в вашем либо в соседних домах проживают молодые люди, входящие в неонацистские движения? – Это в перекрестный допрос вступила Полина.

– Скины, что ли?

– Ну да, скинхеды, бритоголовые.

– А я откуда знаю? Парочка лысых вроде есть… А скины они или нет, я не в курсах. Мне это как-то фиолетово.

В этот момент у Полины в сумочке запищал мобильный. Ольховская достала трубку и стала нарочито громко говорить:

– Да, товарищ полковник. Я же отправила им все еще вчера… Как не получали? Вы уверены?… Товарищ полковник, может, они там, в своей провинции, с электронной почтой обращаться не умеют?… Ну так а я что сейчас могу? Времени девятый час, а нам с товарищем подполковником еще четыре дома обойти надо… Да-да, тяжкие телесные… нет, еще не раскрыли… Хорошо… перезвоню, доложу.

Полина отключилась, тяжело вздохнула и печально посмотрела на Нестерова.

– Ну, что там еще стряслось? Еще кого-то избили? – спросил Нестеров.

– Хуже. Я вчера по электронке отправила отчет для завтрашней коллегии в Новгороде, а они его, оказывается, не получили. Звонил начальник Новгородского УВД, просил срочно продублировать, а как это сделать – ума не приложу.

– Да, ситуация, – Нестеров, изображая высшую степень нервозности, побарабанил пальцами по столу, рассеянным взглядом обвел комнату глазами, и его взгляд «случайно» упал на стоящий в углу компьютер.

– Скажите, товарищ, а от вас случайно нельзя отправить небольшой файл по электронной почте? Мы были бы вам очень признательны.

– Рано еще – скорость очень низкая, да и модем у меня слабенький, – замялся было хозяин. И то сказать, помогать ментам, да еще и за свои кровные – последнее дело. «Вот ведь, принесла нелегкая свору мусорскую, – подумал он тоскливо. – Баба, правда, ничего, симпатичная – видать, оттрахает ее завтра начальство за этот файл».

Нестеров сумел правильно уловить настроение хозяина:

– Понимаете, у нашего эксперта будут большие неприятности по службе, если она не отправит эту почту. А нам с ней еще четыре дома за сегодня обойти надо. Потому и торопимся. Кстати – раз вы ничего не видели и не знаете, то и протокола составлять не будем. Формальности, конечно, надо было бы соблюсти, но сами понимаете… Инструкция – это одно, а жизнь – совершенно другое.

Фраза о том, что протокол составляться не будет, подействовала на объекта магически:

– Ну хорошо, давайте попробуем. Но связь у меня в это время суток, и правда, слабенькая. – Хозяин включил процессор, поставил модем на дозвон. – А файл-то у вас большой?

– Ой, я точно не помню, давайте посмотрим, – с готовностью отозвалась Полина и достала из сумочки дискету. Она подошла к объекту и ненароком коснулась его плеча своей упругой грудью. Этим в высшей степени невинным, но бесспорно приятным движением Ольховская без сопротивления оттеснила его чуть в сторону, получив тем самым доступ к клавиатуре.

– Скажите, товарищ, а вот эти окна напротив… – Бригадир взял хозяина за рукав и развернул в сторону окна. – Вы случайно не знаете, кто там живет? Не торопитесь с ответом, подумайте хорошенько…

Объект всмотрелся и сделал вид, что действительно задумался, – чего не сделаешь ради того, чтобы незваные гости поскорее убрались! В этот момент из вставленной в процессор дискеты выполз виртуальный троянский червяк и незаметно переместился в более просторное яблоко винчестера. Пять секунд и – все! Как говаривал Слепой Пью: дело сделано, Билли.

На подготовленной Николаем дискете находилась небольшая, но очень умная программка-шпион, настроенная на отсылку собираемой информации на определенный (в данном случае Колин) компьютер через сеть Интернет. При запуске с дискеты программа прописалась на жесткий диск, причем произошло это очень быстро и незаметно, так как рабочий модуль программы был очень маленького размера. После копирования программа-шпион автоматически запустилась. Теперь она будет поступать так при всех последующих включениях компьютера, а запускаясь, выполнять целый ряд очень интересных функций, как то: проверка всего содержимого диска; определение используемых почтовых программ; составление полного списка всех адресов электронной почты, на которые отправлялись либо с которых были получены письма (включая дату, время и путь отправки, а также пароли к почтовым ящикам). В процессе работы компьютера эта и прочая «полезная» информация будет храниться в скрытом виде, постепенно дополняясь. Каждый раз, когда в ходе работы пользователем будет установлено соединение с Интернетом, программа будет скидывать всю накопленную информацию на указанный в ее настройках Колин компьютер, а после отключения от Интернета будет снова переходить в режим накапливания информации. В общем, компьютер попал. Не на бабки, но на биты и байты – это уж точно.

– А скорость-то, и правда, – всего 16 Мбит/с… Нет, боюсь, что почти двухмегабайтовый файл мы будем целый час отправлять, – «ужаснулась» Полина, вынимая дискету. – Товарищ подполковник, давайте лучше мы с вами быстренько оставшиеся дома обойдем, а потом доедем до ближайшего Интернет-кафе и оттуда уже отправим почту.

– В самом деле – как это нам сразу в голову не пришло? – «удивился» Нестеров. – Что ж, спасибо вам, товарищ, еще раз извините за беспокойство. Жаль, конечно, что вы в ту ночь ничего не видели, – нам сейчас очень нужны запротоколированные показания свидетелей.

– К сожалению, ничем не могу помочь, – «печально» посетовал хозяин, мысленно показав подполковнику и эксперту большой-пребольшой «фак». Он проводил гостей до передней и, захлопнув за ними дверь, с облегчением выдохнул: «Н-да, попадалово полное! Вот уж действительно, как в песне поется: „Здравствуй, Вася-мусорок и собачка-Жучка“. Рассказать Ташкенту – так не поверит… Правда, где сейчас эту падлу носит – непонятно».

Уже спускаясь вниз по лестнице, где-то между вторым и первым этажом, Полина притормозила Нестерова и, улыбаясь, спросила:

– Александр Сергеевич, а что за фамилию вы мне придумали? Как там?… Кимберлит?

– Да просто первое, что в голову пришло… И кстати: не Кимберлит, а Кибрит. Ты что – «Знатоков» никогда не смотрела?

– Нет. «Что? Где? Когда?» смотрела, а фильм – нет.

– Ну и молодежь у нас растет, – вздохнул Нестеров. – Поколение пепси – никакого почтения к отечественным гробам. Впрочем, в данном случае, может, оно и к лучшему. По крайней мере, я очень надеюсь, что наш фигурант его тоже не смотрел…

– А вы заметили, Александр Сергеевич, у него под тахтой два шприца валялись? Может, он потому нас так испугался, что у него дома наркота имеется?

– Да и хрен-то с ней, с наркотой. Пусть лечится, а у нас к этому товарищу сугубо прагматические, но зато самые чистые намерения… Блин, а программка-то любопытная, надо было копию с нее снять.

– Зачем?

– Запустили бы на компьютер кадровиков, чтобы заранее знать, когда в очередной раз на нас с тобой приказ готовить будут…