Легкий заказ

— Но думать-то тебе никто не запрещает? — усмехнулся Шлюндт — Ладно ты не знаешь славянских богов, но слово «весталка» ты бы мог и вспомнить. Парадокс — культуры разные, а имена у богинь схожие. И, что интересно, обе связаны с целомудрием. Той, что римская, служили исключительно девственницы. Та, что славянская, отвечала за девичью красу, доброту, душевную чистоту и умение прощать обиды. Ну, и непорочность, хотя тогда девственности никто особого значения не придавал. Есть — хорошо. Нет — не беда. Ладно, мы отвлеклись. Итак — Святогор. Знаешь, почему я думаю, что его мама кто-то из Перунова клана?

— Почему?

— Я исхожу из характера его работы. Знаешь ли ты, Максим, какую службу он нес веками? Нет? Он охранял границу Нави и Яви. Следил за тем, чтобы те, кто обитает в землях, подконтрольных Вию, не чинили обид смертным. Кто справится с такой работой лучше, чем единое порождение Тьмы и Света?

— Никто.

— Именно. По той же причине ему были чужды все страсти земные и небесные. Он был безразличен к власти и злату, любовь тоже обошла его стороной, он знай разъезжал по горам, которые после назовут Святыми, и чем дальше, тем больше сам становился похожим на них. Огромный, несокрушимый и ко всему безразличный.

— И правда, для слезы лучшего хранителя, чем Святогор, не отыщешь — заметил я.

— Говорю же — Сварог был очень умен, он понял, что доверенную ему ценность нужно отдать не просто сильному или отважному хранителю. Нужен тот, кому до страстей земных дела нет. Вот только все в мире рано или поздно заканчивается, уж прости за банальность, в никуда ушли последние боги и герои, а после и граница между Явью и Навью сомкнулась навсегда, потому что и та, и другая перестали существовать по ряду причин, которые, думаю, тебе прекрасно известны. Явь стали называть просто Землей, а Навь навсегда затянули туманы, в которых ничего невозможно различить.

— Святогору просто стало нечего делать — продолжил я его мысль — Да? Он стал бесполезен и для мира, и для себя самого.

— Именно. Плюс на него давил груз лет, да и сам он стал так велик, что под копытами его коня горы крошились, а земля стонала. Ну, а дальше все случилось так, как было описано в былинах — он лег и уснул навеки. Но с двумя важными оговорками. Во-первых, он не превратился в гору, как пели кощуны. Его последним пристанищем стала огромная пещера, вход в которую он, как мне думается, сам запечатал, вызвав обвал. Во-вторых, его могила не в Карпатах, как утверждают многие источники, и уж тем более не под Черниговым. Он выбрал местом своего упокоения горы, которые в разное время звались Гиперборейскими, Рифейскими, Рипейскими, а то и просто Камнем. Вот так, без причуд. Ну, или Каменным поясом, с какого-то момента и это название стало вполне ходовым.

— Урал — уверенно заявил я.

— Верно — пару раз хлопнул в ладоши Шлюндт — Он самый.

— И все же мне непонятно — вздохнул я — Уж извините.

— Что на этот раз?

— Да все то же. Если вы знаете столько, значит еще кто-то может располагать аналогичной информацией. История давняя, не может быть, чтобы конкретно вы одно с другим свели, а остальные сидели и в кулак дули. Вывод — за такой куш горы эти давно должны были до основания срыть. Святогор там когда закрылся? Веке в десятом или около того? Тысяча лет на поиски заначки у желающих имелась, а это очень хороший люфт. Даже с учетом труднопроходимости локации и недружелюбия местного населения. Я кое-что о Урале читал, потому помню, что тамошние обитатели не сильно пришлых жаловали, что вогулы и зыряне на Севере, что башкиры и черемисы на Юге.

— Твои сомнения понятны — одарил меня улыбкой заказчик — И вот что я скажу — отчасти ты прав. Вот только про утраченную слезу Рода изначально-то знали немногие, в основном ближники богов, вроде того же Полоза или Усыни, а с их уходом вполне правдивую историю сначала начали считать выдумкой, а после и вовсе сказкой. Единственное, что ее участники теперь существуют в фольклоре каждый сам по себе — Сварог стал одной из тем для рефератов по славянистике на филологических факультетах, Святогор превратился в самого сильного богатыря, которого проходят в школе, а слеза Рода трансформировалась в один из самых известных сказочных атрибутов. Помнишь наливное яблочко на тарелочке? Которая, что захочешь, то тебе и покажет? Это эхо памяти о слезе Рода. И зеркальце, что ответ на любой вопрос дает, тоже она.

Хитрит старый. Следы путает, голову на отрезание дам. Не хочет правду говорить. Жаль. Не люблю, когда заказчик с самого начала крутить начинает, как правило ничем хорошим это в результате не заканчивается.

Может, послать его куда подальше? Вот только Навь…

Было бы оплатой что угодно другое — послал бы. А тут не могу. Не факт, что еще один такой шанс предоставится.

— К тому же я имел доступ к ряду…Ээээ… Используем тут слово «документы», хотя оно и не полной мере отражает суть данных источников — продолжил Карл Августович, как видно, уловивший на моем лице тень сомнения, хоть и я старался не выдавать свои эмоции — Чтобы получить возможность ознакомиться с ними, мне пришлось приложить немалые усилия и пойти на ряд крайне невыгодных компромиссов. Причем каждый из них является вещью в себе, более-менее полную картину можно составить лишь сопоставив их. Впрочем, даже после этого цель не стала для меня ближе. Я знал место — Урал, но это ничтожно мало, слишком он велик. И самое главное — это очень древние горы, и они, поверь, умеют хранить доверенные им тайны. Урал — не просто название на карте или географическая зона. Это отдельная вселенная со своими законами и правилами, суровая к тем, кто пытается добраться до принадлежащих им ценностей. «Золотая баба», клады Ермака и Пугачева, их так и не нашли, хотя искали многие. Да что там! Фарфор Саломирского так где-то у Талькова камня и лежит по сей день, даром, что даже место известно. Что уж говорить о слезе Рода!

— Но? — вкрадчиво произнес я.

— Но совсем недавно случилось неожиданное — Шлюндт достал из коробки, лежащей на столе новую сигару.

— Только не говорите, что в скрытую от всех тысячу лет пещеру случайно забрался маленький человечек с мохнатыми ногами — попросил я собеседника — Этого мне не перенести.

— Ты будешь смеяться, но что-то подобное и произошло — расхохотался мой наниматель — Но сначала случилось землетрясение. Да ты о нем, скорее всего, в новостях читал. В конце прошлого месяца горную систему тряхнуло как следует. 29 июня, если точнее.

— Было такое — кивнул я — Помню.

— А дата тебя не смутила, Максим? — хитро прищурился старичок — А?

— Да нет — не стал скрывать я — С чего бы?

— И ведь ты еще неплохо подкован — вздохнул Шлюндт — На фоне остальных, имеется в виду. Максим, 29 июня празднуют Сварогов день. Ну, по нынешнему календарю, разумеется. Может, конечно, это и совпадение, всякое в мире случается, но если даже это и так, то все равно есть над чем поразмыслить.

— И кто же нашел слезу? — уже поняв, что именно случилось в горах в конце июня, осведомился у него я — Геолог или турист?

— Турист — не стал тянуть с ответом хозяин дома — Их на Среднем Урале много бродит, там места красивые, давным-давно разведанные, более-менее населенные. Северный Урал в этом плане куда более недружелюбен.

— Опуская подробности, скажите — вы-то как узнали, что он наследие Рода подобрал? Вряд ли у вас какой-то маячок стоит, оповещающий об этом.

— Маячка нет, зато разнообразных знакомств много — не чинясь, сообщил мне Карл Августович — Был в том вагоне, где ехала тургруппа, один мой давний должник. Он, конечно, сам не понял, что в руках туриста увидел, но зато почувствовал силу, которую этот предмет источал. Бедняга, нашедший слезу, надумал ей хвастаться с пьяных глаз, мол, мало того, что при землетрясении выжил, так еще вон какую красоту в пещере отыскал. А мой источник, видишь ли, не совсем человек, потому в таких вопросах разбирается.

— Перевертыш — уверенно заявил я — Да? Эти энергетику необычных предметов за версту чуют.

— Верно — подтвердил Шлюндт — Вот сразу видно профессионала.

— А почему вы туриста беднягой назвали?

— Потому что он до Москвы не доехал — пояснил мой собеседник — Слеза Рода добралась, это точно, а вот он сам — нет. Ну, а поскольку сходить по дороге он не собирался, вывод один — кто-то ему помог это сделать.

— Так, может, как раз ваш источник отличился? — предположил я — Перевертыши на такие дела горазды, им человека убить всегда в радость. Не понаслышке знаю.

— Тогда слеза уже была бы у меня — пыхнул сигарой Шлюндт — Уж поверь. Нет, тут кто-то другой сработал, причем дилетант, явно не понимающий, что ему в руки попало, иначе он с этого поезда сошел на первой же станции, чтобы затеряться на просторах страны. А он доехал до конечной точки, до Москвы. Скорее всего, это просто дурачок, который принял редчайший артефакт за драгоценный камушек и решил его прикарманить, а после продать.

— Резонно — кивнул я — Скорее всего так и есть.

— Вот мы и добрались до самого главного — припечатал ладони к столу Карл Августович — Максим, берешься ты за то, чтобы отыскать слезу Рода и передать ее мне за оговоренное ранее вознаграждение?

Как он сказал? Легкий заказ? Ну, по сути, так оно и есть, конечно. Нет, изначально, когда Шлюндт начал вести рассказ со времен царя Гороха, я, было, напрягся, но в финале все более-менее устаканилось. Есть отправная точка, есть свидетели, понятно в какую сторону двигаться.

Но все равно точит внутри какой-то червячок. Явно же он не все мне рассказал, я это всем своим существом чую. Есть еще какой-то подвох.

— Карл Августович, вы точно ничего больше к своему рассказу добавить не хотите? — спросил я — Может, есть еще какие-то нюансы, которые мне надо знать до того, как мы ударим по рукам? Просто я русский, живу по Покону, а в нем четко прописано — не должен заказчик от исполнителя таить то, что повредить жизни или разуму его может. Если такое случается, то договора все равно что и не было вовсе.

— Есть еще одна мелочь — вздохнул старичок — Но вряд ли она тебя остановит. Не тот ты человек.

— Внимательно слушаю — я поставил локти на стол, подпер подбородок кулаками и уставился на хозяина дома.

Глава 17

— Дело в том, что мой информатор оказался не очень расторопен и не слишком чист на руку — печальным тоном пояснил Шлюндт — Относительно первого — он мог бы и сообразить, что, если непонятная вещь один раз поменяла владельца, так можно это проделать и снова.

— Резонно — кивнул я — Мне это тоже сразу пришло в голову. Тем более что перевертыши вообще убивают легко и просто, такова их природа.

— Но самое скверное не это. После нашего разговора он, похоже, сообразил, что вещица ему на пути попалась непростая, с историей, потому решил продать информацию о ней еще кое-кому. И этот кое-кто смог сопоставить те вопросы, которые я задавал перевертышу с имеющимися у него исходными данными.

А вот и первое явное противоречие между услышанным мной ранее и реальным положением вещей. Говорил же, что этот старый плут замалчивает некоторые факты. Нет, не он такой первый и не он последний, конечно, другие заказчики тоже время от времени юлят и хитрят, но подобные вещи никогда мне не нравились. Мирослав, например, в таких случаях всегда говорил потенциальному клиенту «нет».

Но я не он. Наставник, ввязываясь в разные авантюры, просто разгонял скуку, для меня же это работа, я так на жизнь зарабатываю, потому в некоторых случаях принципиальностью не страдаю. Как, например, сейчас. Тем более что в данном случае речь идет не о хлебе насущном, а о давно поставленной перед собой цели.

— Выходит, все же не вы один желаете завладеть артефактом? — напрямую спросил я — Есть и другие охотники?

— Есть — признал Шлюндт — Немного, пальцев на одной руке хватит, чтобы их перечесть, но — есть. И они готовы пойти на многое, чтобы первыми наложить свои лапы на слезу Рода. На многое, если не сказать на всё.

Вот теперь ряд странностей, произошедших со мной за последние дни, получил хоть какое-то разумное обоснование. Непонятные вурдалаки, полуночники, спихнувшие мою машину с дороги в кювет, гули в лифте — это все звенья одной цепи, теперь в этом нет никаких сомнений, правда не факт, что все они служат одному хозяину. Шлюндт же сказал, что игроков несколько, но цель — да, она одинаковая. Почему? Потому что вурдалаки меня убивать не собирались, теперь это ясно, а вот полуночники и гули стремились как раз к этому. Видно, разные инструкции им были даны. Одни должны были меня просто как следует напугать, другие — убрать как фигуру с доски насовсем. Надо полагать, хозяева последних уже проведали, кто собирается меня нанять или просто предполагали, что такое может случиться, потому решили сработать на опережение. Нет-нет, я себя не переоцениваю, лучшим из лучших не считаю и корону на голову не натягиваю. Это элементарная логика — чем меньше у противника потенциальных возможностей для маневра, тем выше шансы на собственную победу. Я одна из таких возможностей, так пусть меня лучше не будет.

И Майя, к бабке не ходи, тоже вступила в эту гонку на стороне одного из противников Шлюндта, оттуда и ее задушевный тон и трогательная забота обо мне. Хотя, если подумать, в каком-то смысле она на самом деле хотела для меня добра, уже зная, что задумай я официально играть на противоположной стороне, мне мигом вынесут смертный приговор.

Или, наоборот, желала получить меня в свое подчинение, тем самым дав понять, кто тут главный. Мол, пусть послужит у меня на посылках и выполняет всю черновую работу. С нее станется.

— Как видно, у тебя есть что рассказать — мягко произнес Карл Августович, внимательно наблюдавший за мной — Я не ошибаюсь?

— Есть — подтвердил я — Похоже, ваш заказ создал мне проблемы еще до того, как я его принял.

Чего нельзя отнять у хозяина этого дома, так того, что слушать он умел великолепно — не перебивая, не задавая уточняющих вопросов и не выказывая никаких эмоций. Великий талант, данный далеко не всякому.

— Старею — вздохнул он, когда я закончил излагать факты — Сам виноват, затянул с нашей встречей, и вот результат. Хотя, конечно, тут сыграл свою роль и тот факт, что я здесь, а основные события разворачиваются в Москве.

— Так в чем же дело? — встал я, подошел к поручню балкончика и глянул на солнце, которое неторопливо опускалось прямо в море — Давайте вместе вернемся в первопрестольную. Дело, похоже, не такое простое, каким вы хотели мне его представить, вам куда удобнее будет держать руку на пульсе, находись вы там. Да и мне комфортнее, когда заказчик рядом, ряд вопросов сразу отпадает. И самое главное — ведь мне, выходит, не только добыть вам искомую слезу нужно, но после еще и доставить сюда, в Черногорию. Дорога длинная, даже с учетом бизнес-джета, до которого, опять-таки еще добраться надо.

— Нет у меня пока такой возможности — досадливо поморщился старик — Кое-какие формальности надо прежде уладить. Знаешь, как иногда бывает? Вроде проблема внешне — сущий пустяк, а пока ее не решишь, ни одно другое дело не сладится. Вот я с такой и столкнулся не так давно. Нет, это только вопрос времени, не больше, но сейчас — увы, увы…

— Понимаю — я повернулся к морю спиной и глянул на собеседника — Бывает. Итак, кто еще гонится за призом? Одного конкурента я, пожалуй, назову. Вернее — конкурентку. Судя по тому, что меня пытались прикончить гули, слеза для чего-то понадобилась Джуме. Кстати, ума не приложу — зачем.

Королева гулей Джума являлась, как бы это парадоксально не звучало, одним из самых разумных обитателей ночной Москвы. Она почти никогда не покидала подземелий, вырытых под семью холмами, на которых стояла столица, чуть ли не во времена феодальной раздробленности Руси и, что очень важно, почти всегда предпочитала решать остро стоящие вопросы словом, а не клыком и когтем. Я дважды был в ее подземных владениях, один раз совсем давно, с Мирославом, когда, собственно, он меня с королевой гулей и познакомил, второй же визит я ей нанес года два назад, уже в одиночку. Я тогда разыскивал очень старый оберег, который некая пройдошистая особа сперла у одного из коллекционеров и имелась у меня версия, из которой следовало, что она хотела отсидеться с добычей в коллекторах, да попалась там на зубок гулям. Без наставника, конечно, в узких переходах логова Джумы, я ощущал себя, мягко говоря, дискомфортно, но ничего, все обошлось. Хотя, конечно, ее наряд, созданный из кожи давным-давно освежеванной красавицы, что в первый, что во второй раз вышиб из меня холодный пот. Интересно, кем была та бедняжка, облик которой теперь на себе носит эта нелюдь? Чем она так перед ней провинилась?

А что до оберега — я его все же нашел, чем, кстати, неплохо укрепил свою репутацию в коллекционерских кругах. Гули, правда, тут оказались ни при чем, его, как выяснилось, заказал воровке один ушлый колдун, он же ее после и убил, чтобы та языком не трепала лишнего, сразу после того, как расплатился с этой дурочкой честь по чести. И Покон не нарушен, и следы вроде как заметены. Вроде как — это значит, что один свидетель все же нашелся, он то меня на след тогда и навел.

— Все так — подтвердил Шлюндт — Но странного ничего тут нет. Думаю, тебе известно кому поклоняются гули? Ты же знаешь, кто их создатель?

— Вроде как бог Морок — чуть помедлив, ответил я — Сын Чернобога.

— Не совсем так — снисходительно улыбнулся мой собеседник — Вернее — отчасти. Дело в том, что Морок первым из богов славянского пантеона стал использовать посулы и обещания в качестве мотивационного ресурса при работе с населением. Мол — служи мне при жизни верно, и тогда после смерти ты получишь немалую награду.

— А до него такого никто не делал — усмехнулся я — Да ладно!

— Представь себе — нет — чуть иронично сообщил мне хозяин дома — Кто-то из богов считал, что сам факт служения им уже является великой наградой, причем таких было большинство. Кто-то, вроде тех же Леля или Лады, вовсе являлись примером бескорыстия и доброты, а остальные вообще на людей с их причудами и бесконечными «хочу то и это» плевать хотели. Морок же сделал ставку на возмездную преданность и, следует признать, не прогадал, после чего те, кто встал под его знамена, много всякого разного натворили.

— Есть у меня подозрение, что в основном недоброго.

— Это да — покивал старичок — Собственно, именно потому имя собственное «Морок» и превратилось в существительное, означающее как непроглядный мрак, так и помрачение рассудка. Потому что трудно было поверить в то, что люди доброй волей, сами по себе, такие лиходейства могли творить.

— Но на деле могли же?

— И творили. Вот только с наградой неувязка вышла. Нет, Морок сделал то, что обещал, души его верных слуг не попали в Навь, где им было самое место и остались в Яви, но именно этот факт стал причиной больших неприятностей как для самого предприимчивого бога, так и его клевретов. Дело в том, что все случившееся очень не понравилось Ладе. Она же всегда горой стояла за людей, а слуги Морока, которые и при жизни убивали не задумываясь, после смерти вообще пошли вразнос, принявшись лить кровь мирного населения нещадно. Короче — Лада нажаловалась Сварогу, плюс тут к ее претензиям еще Вий со своими присоединился. Последнему очень не понравилось, что какой-то наглец наложил лапы на те души, которые по факту уже являлись его собственностью и непременно должны были оказаться в его владениях, получив там последнюю прописку. Нет, тогда в Навь то и дело шастали те, кто там оставаться не собирался — некоторые слуги Мораны, оборотни, арыси, кое-кто еще. Но тут-то другое?

— Совершенно — подтвердил я, проникнувшись тем, насколько хорошо мой заказчик знает суть предмета, о котором ведет речь.

Если у меня в голове уже начали шевелиться мысли о том, что неплохо бы, если все пройдет нормально, ее раз несколько вот так же с этим товарищем посидеть, поговорить о том и о сем. Мой наставник, конечно, рассказывал о многом и о многих, в том числе и о стародавних временах, которые сейчас стали темой нашего разговора. Нет, делился он со мной своими знаниями щедро, но всего он ведать не мог, даром что корни его рода уходили в тьму веков, а одним из предков являлся волхв Горазд, тот, который сначала принял роды у жены князя Брячиславу Изяславовича, а после ставший наставником юного княжича, вошедшего в русскую историю под именем Всеслава Полоцкого, которого и друзья, и враги куда чаще звали Всеславом Чародеем.

Я ведь у него спрашивал, как появились на свет гули, но кроме того, что они порождения Морока, он мне ничего не сказал. И не потому, что не хотел, а потому что не знал.

— Ну, и еще кое-кто высказал свое недовольство происходящим — продолжал тем временем вещать Шлюндт — Велесу не нравилось, что есть кто-то, чья свита сильнее, чем у него, Морана заимела на Морока зуб за негласное покровительство Кащею, который ей недавно коварно изменил, Сирин, Алконост и Гамаюн были искренне возмущены тем, что действия хитроумного бога всю пряжу им спутали, и так далее. Короче, кончилось всем тем, что Морок был наказан, его отправили на тридцать лет и три года в Явь жить жизнью смертного.

— Божественной сути лишили? — уточнил я.

— Ну, что-то вроде того. Там все сложнее обстояло, но смысл этот. А вот его присным пришлось куда хуже, у них забрали память, разум и силу, оставив только вечный голод, который раздирает их изнутри и страх.

— Страх перед чем?

— Перед Солнцем, перед теми, кто сильнее их… Да перед всем. Потому и ползают они по подземным туннелям в поисках мертвечины, не суясь наверх без сильно особой нужды. Ну, и перед своей королевой, конечно. Джума ведь последняя из тех, первых, все остальные давно сгинули. А она вот, жива, если, конечно, ее существование можно назвать жизнью. Когда старые боги ушли, к ней и еще нескольким ей подобным вернулись крохи бывшей памяти и силы, достаточные для того, чтобы осознать себя и свое место в мире. Кстати, Джуму не всегда звали так, некогда она носила другое имя, которое со страхом и ненавистью шепотом произносили поляне и кривичи, древляне и чудь. Она была великой воительницей, Максим, ярой, отважной и безжалостной. Злодеи, знаешь ли, тоже бывают великими. Потому она, быстренько перебив всех конкурентов и заняла трон под Москвой, на котором восседает по сей день. Мне продолжать или ты уже понял, зачем ей нужна слеза Рода?

— Похоже, понял — медленно произнес я — Она хочет вернуть своим поданным все то, что у них некогда забрали.

— Именно — кивнул Карл Августович — Вернее, надеется на то, что подобное возможно. И я не исключаю тот факт, что она права, и что тупые твари, в какой-то момент принявшие иноземное имя «гуль», снова станут называться «заморочниками», как тогда, в давно ушедшие времена. Потому наш договор, кстати, можно рассматривать еще и как социально значимый проект, причем непосредственно для тебя, как для гражданина своей страны и коренного жителя Москвы. Представляешь, что начнется, если эта вечно голодная орава, таящаяся под землей, вдруг обретет мозги и уверенность в завтрашнем дне?

— Да уж — проникся я — Беда случится.

— Нет, конечно же, большей частью их перебьют, причем довольно быстро — заверил меня собеседник — Причем участие в большой охоте примут не только сотрудники Отдела, но и многие другие, те же вурдалаки и оборотни. Никому не нужны большие социальные потрясения. Но сколько перед тем и во время того прольется безвинной человеческой крови? Поручусь, что немало. И потом — недобрым людям переводу на свете нет, в том числе и тем, кто находит свою смерть под землей, в старых тоннелях, потому воинство Джумы пополняться не перестанет. Сейчас это бестолковая биомасса, но… Впрочем, я повторяюсь.

— Жесть — помассировал виски я — Но мы пока только одного претендента обсудили. Другие кто?

— Наверняка не скажу, но могу предположить — охотно отозвался Шлюндт — Думаю, в игру включились и люди. Ну, если так можно сказать о колдунах и ведьмах. Ты упомянул полуночников, верно? Вообще они мало кому служат, но с колдунами у этой братии всегда были неплохие отношения. Одним нужна пища и тишина вокруг их логова, другим услуги убийц, которые не оставляют следов и не метут понапрасну языком.

— Симбиоз, однако — скривил рот в улыбке я — Блин. Не люблю колдунов. Даже больше, чем ведьм.

— Понимаю — покивал старичок — Сам их, знаешь ли, не жалую. Ну, а если вести речь о персоналиях… Могу предположить, что тут приложил руку Матвей Верховин. Он из московских чернокнижников самый матерый и до власти жадный. Ну, а знания, как ты понимаешь, и есть власть. Особенно если они эксклюзивные.

Слышал я про этого Матвея. И даже видел его пару раз. Очень точную характеристику дал ему Шлюнд, вернее и не скажешь.

— Ведьмы… — хозяин дома задумчиво потер идеально бритый подбородок — Да кто угодно из них мог влезть в подобную авантюру, больно для них добыча лакомая, ведь слеза Рода почище их книги Вед будет, которую, кстати, никто из ныне живущих ведьм в глаза не видал. Так что и Дара, и Марфа, и Глафира запросто могут впрячься в этот воз. И даже Ефимия из Зарядного, несмотря на свой вес и лень. Но тут ты можешь не переживать, они если и ввяжутся в драку, то сделают это в самый последний момент, когда основные охотники уже измотают друг друга до предела. До того им проще стоять в сторонке, следить за происходящим и поджидать нужный момент. Ну, еще могут в спину любого из конкурентов ударить, если случай подвернется. Они всегда так поступают.

— Абсолютно здравая позиция — заметил я — Мне она тоже нравится.

Ну вот я и получил ответ на вопрос, с чего это Марфа решила вдруг на время замириться с Дарой. Все правильно, ей война в сложившейся ситуации не сильно выгодна, она пожирает время и ресурсы. Более того, способности и знания давней противницы могут быть полезны, если дело дойдет до драки, так что лучше ее на время сделать вообще союзницей. Ну, а потом, когда артефакт будет в руках, можно и друг с другом разобраться.

Знал бы раньше, попробовал бы дополнительный клинышек между Марфой и Дарой вбить. Наверняка что-то да придумалось бы. Например, можно было бросить фразу класса: «Марфа кое-кому вообще-то на встречу пошла, а тут этого не ценят» или что-то в этом роде. На заключенный с главой ковена договор это никак не повлияло, а Дара, и без того ненавидящая Марфу, получила бы дополнительный стимул для своей злобы.

Но чего уж теперь, было и прошло.

— Так не получится — грустно сказал старик — У тебя — точно. Впрочем, меня не Джума и не колдун беспокоят. Есть еще кто-то, тот, кто на тебя вурдалаков напустил. Сами они в эту свару не полезут, кровососам слеза Рода без надобности, у них и так все хорошо. Солнца они, что бы современные книги и фильмы не говорили, не так уж боятся, нынешнее время им дало ту свободу и возможности, о которых еще век назад мечтать не приходилось, так что этой братии любые перемены ни к чему. Но кто-то же их на тебя натравил? Причем кто-то сильный и знающий, тот, кого они крепко боятся и чьи приказы выполняют беспрекословно.

— Ваша правда, вурдалаки никогда не служат никому, кроме главы семьи, патриархов или того, кого считают выше себя — вздохнул я — Это факт.

— Вот и надо понять, кто такой шустрый, что их под себя подмял — назидательно произнес Шлюндт — Я тоже руки сложа сидеть не стану, но много ли узнаешь, находясь далеко от событий? Так что колоду тасовать тебе, Максим, здесь ничего не поделаешь. Если, конечно, ты примешь заказ. Итак!

Он встал с кресла и снова протянул руку вперед для пожатия.

— Еще один вопрос, достаточно важный — произнес я негромко — А лично вам слеза зачем? Что вы с ней делать станете?