Король-Наёмник. Кровь Ларингии

Городчиков Илья

Король-Наёмник. Кровь Ларингии

Пролог

Огромный спортивный зал был погружён в вечернюю тьму. Высокие окна затянуты плотными тёмными шторами, не пропускающими даже лучи, отражённые луной, из-за чего внутри не было видно ничего на расстоянии указательного пальца.

Протянув руку к стене и касаясь той кончиками пальцев, я привычно шёл по залу, слушая удары тяжёлых ботинок по добротно приколоченным половицам. Дойдя до угла, щёлкнул по выключателю и зал озарился светом ярких люминесцентных ламп, открывая взору его наполнение.

Посреди старого зала стоял привычный многим спортсменам ринг, у стен стояли набитые ватой мишени, а также ростовые манекены, деревянные полки, какие-то щиты и многое другое. Если сюда войдёт случайный человек, то сильно удивится, но всё было достаточно просто. Этот тренировочный зал принадлежал одному из столичных клубов исторического средневекового боя. К большому сожалению, помещение было не в самом лучшем состоянии, хоть и поддерживался силами участников клуба, но и увлечение их было нишевым, а материальных средств, коме как личных денег, у бойцов не было.

Я, как обычно, появился первым, опустил у входа в раздевалку свою спортивную сумку, звякнувшую наполнением, и принялся за расстановку снарядов для будущей тренировки. Через пол часа всё было уже готово, и я похлопал сам себе, очищая ладони от налетевшей пыли. В этот момент и начали подтягиваться остальные члены клуба.

— Вадя, ты как всегда первый! И не влом тебе каждый раз на полчаса. — восхитился один из только что вошедших в зал людей.

Это был Антон. Давний мой друг, который, собственно, и завлёк меня в этот непривычный клуб, забрав прямиком с ринга смешанных единоборств. Хотя, это только помогало в боях на выступлениях, ведь в нашей дисциплине были разрешены бойцовские приёмы.

— Надо же кому-то расставлять всё. Иначе мы ещё больше от тренировки времени потратим. — резонно заметил я, смотря на улыбающееся лицо друга, — Сегодня в полном снаряжении бьёмся? До соревнований три недели, а мы подрасслабились как-то.

— Это точно. — пробасил рядом недовольный голос.

Бас принадлежал Ярославу Александровичу. Это был воистину большой мужик, который не смотря на свой почтенный возраст, больше напоминал шкаф, чем человека: два метра ростом, чуть меньше в плечах и длинная, уже тронутая сединой борода, делали его похожим на старого богатыря из былин. Потому-то, за спиной, его и называли Святогором. Он начинал быть реконструктором ещё в девяностых годах, а потом переместился ближе к контактным боям. Да и знаниями о средневековой манере боя различных народов, обладал обширными, из-за чего и вёл крайне интересные лекции, на которых я частенько засиживался. Потому-то Александрович и стал основателем нашего клуба и по совместительству тренером всех его членов.

— Вы два наших самых способных бойца, а похожи на тюфяки. — добавил Святогор, оглаживая свою красивую бороду, — Так что на разминку и бегом на ринг.

Тренировка для членов клуба ничем не отличалась от любого другого единоборства. Здесь не было практически никаких специфических упражнений, хотя по большей части, были направленны на развитие выносливости. Всё же, довольно сложно долго сражаться в полном облачении, если ты теряешь дыхание от всего нескольких кругов по залу.

Наконец, разминка была окончена и нужно было приступать к полноценному бою. Но до этого было ещё долго. Для начала нужно было хотя бы надеть всё снаряжение, а это было делом не быстрым. Я всегда любил историю средневековой Руси, а потому и выбрал для себя доспех именно нашей культуры. Скинув с ног кроссовки, расстегнул свою большую сумку, вытаскивая оттуда один за другим элементы снаряжения. Сняв спортивные штаны, я надел более аутентичные широкие штаны, затем толстую стёганную куртку до колен. Завязав с помощью тренера тесьму на спине, сел на скамью и всунул ноги в высокие кожаные сапоги с стальными вставками в передней их части. Затем уже последовала накидка и тяжёлый чешуйчатый панцирь и юбкой, с начищенными до блеска чешуйками. Наручи на пару с рукавицами почти дополнили образ мой образ новгородского дружинника.

Видя, что мой товарищ и соперник сильно отстал в процессе одевания, я встал и подошёл к высокому зеркалу, смотря на своё отражение. Пред мною предстал высокий молодой человек с копной вьющихся ниспадающих волос пшеничного цвета. Лицо отражения было довольно узким и с точенными чертами, среди которых, особенно выделялись скулы, а голубые глаза блестели под тонкими бровями. Не будь позади современного здания, то можно было бы принять отражение за средневекового богатого дружинника на службе какого-то князя.

— Ты любоваться собой пришёл?! — окликнул меня Антон, бренча снаряжением.

Оказалось, что товарищ уже надел на себя доспех и пританцовывал на ринге, крутя в кисти устрашающего вида прямой меч. Надев подшлемник, а затем и остроконечный шлем, я также взбежал на ринг по приставной лестнице. Тренер передал мне щит и изогнутую саблю, после чего изготовился к бою, смотря на своего нынешнего оппонента.

Антон, в отличии от меня, всегда тяготел больше к западной культуре, а потому взял себе снаряжение, характерное для французского рыцаря, а на своём сюрко изобразил золотые лилии на синим полотне. Получалось столкновение французского рыцаря и русского дружинника. Такая встреча вряд ли могла бы произойти в истории, но на ринге могло было быть всё. Тут иной раз могли столкнуться рыцари с американскими флагами и самураи с гербом Бурятии.

Оглушительно заверещал свисток, режущих уши даже через мягкий подшлемник, и Антон рванулся в атаку. Он всегда в начале боя пёр словно танк, стараясь задавить своей яростью оппонента. И, надо сказать, с менее опытными бойцами, эта стратегия успешно работала. Те, кто были не так давно на ринге, быстро отступали, стараясь отмахиваться щитом, но Антон просто сбивал открывшихся врагов и добивал их в лежачем положении множественными ударами по шлему.

Но я слишком часто спарринговал с другом и уже научился противостоять его напору. Наиболее эффективно было просто начинать кружить вокруг него, разбивая защиту «француза» быстрыми рубящими ударами, для которых была так удобна моя сабля. Из-за этого Антону постоянно приходилось закрываться щитом, чтобы не получить тяжёлые попадания прямо по шлему, изредка огрызаясь широкими рубящими ударами, которые почти не достигали моего каплевидного щита.

Выходила патовая ситуация: Антон активно защищался, а я не мог увеличить свой напор, понимая опасность от своего противника. Антон, не смотря на антропометрические уступки по сравнению с мной, был низким, но очень крепким, из-за чего каждый удар, был крайне силён и подставлять под него даже крепкий шлем не хотелось.

Но нужно было что-то решать. Можно было часами так кружиться по рингу, отбрасывая немногочисленные удары, не наносящих особого урона. Однако на ринг мы выходим не просто покрасоваться своим снаряжением, а за победой, желательно яркой. Да так, чтобы слышно были ликование толпы.

Я решил действовать. Шагнув в бок, я сосредоточил все свои силы и ударил ногой в щит Антона. Удар вышел знатным: оппонент отшатнулся, отводя треугольный щит в сторону и открываясь для удара. Я рубанул саблей наотмашь, угадив куда-то в висок бациента друга. Попадание оказалось очень хорошим. Антон, похоже оглушённый, потряс головой, пытаясь вернуться в реальность.

Почуяв слабость оппонента, я рванулся вперёд, зная, что на ринге мы перестаём быть друзьями. Нужен был всего один точный удар, и это было прекрасно понятно. Занеся руку с саблей, я ударил в открывшуюся голову оппонента, желая отправить его отдыхать на канвас. Вот только, кулак, затянутый в латную рукавицу, просвистел мимо, не достигнув цели. Антон смог увернуться и по инерции я просто налетел на канаты грудью, уже понимая свою ошибку. Мне едва удалось развернуться и ужаснейший удар щита в забрало, отправил меня во тьму.

Глава 1. Пробуждение

Нокауты в таком поединке, как и в любом другом боевом виде спорта, были делом довольно частым, хоть и крайне неприятным. Такие падения здоровья не прибавляли, но и подобного выброса адреналина в мирной жизни было найти сложно, а потому бойцы раз за разом выходили на ринг, находя в этом изощренное удовольствие и выплёскивая так свои накопившиеся эмоции.

Я с великим усилием раскрыл глаза, видя перед собой изрядно примятую траву. Похоже, что меня вытянули на улицу, оставив подышать свежим воздухом. Но почему не перевернули на спину? Я чуть было не клюнул носом в землю, если бы не какая-то палка, в которую вцепился пятернёй до побеления пальцев. Голова неистово болела и глаза раскрывались с великим трудом. Я глубоко дышал, стараясь прийти в себя, до сих пор опираясь на палку.

— Жак, приди в себя!

Крик был оглушительным, и я был готов покляться, что голова натурально от него раскололась, но через пару мгновений, наваждение спало и я резко выпрямился, остервенело вертя головой по сторонам.

Оказалось, что я стоял в неровном строю разношёрстных бойцов. Почти все они держались в плохом подобии «стены щитов» и, со страхом в глазах, смотрели куда-то вперёд, сжимая руками тяжёлые копья.

Отряд стоял на небольшом, поросшем низкой и жёсткой травой, холме. А в низине перед холмом, скучковалось несколько здоровенных тел. Я не поверил своим глазам и до рези в них вгляделся в людей… Нет. Не людей. Это были большие существа с канатами бугрящихся мышц под блестящей на солнце зелёной кожи. Одеты они были в плохо обработанные шкуры и потрясали своим оружием, больше похожим на плохо откованные ржавые железки. Даже здесь от них тянуло скверным запахом болота, гнилого сырого мяса и пепла.

Интересный сон…

Я осмотрелся ещё раз, но намного внимательнее. Холм, на которым встала «стена щитов», с правой стороны оканчивалась крутым обрывом, а спуск сзади зарос мелким кустарником. В моём отряде была дюжина человек, выстроившихся в одну жиденькую линию. Не сказать, чтобы они были похожи на профессиональных бойцов и смахивали больше на какое-то ополчение, а потому, существа в низине внушали опасения и даже страх. Наконец, я обратил внимание и на себя. Из одежды на мне была синяя туника с широкими штанами и короткими остроносыми ботинками из грубой кожи. Опирался я на пехотное копьё, более известно под именем «кабанье», а левая рука была просунута в ремни потрёпанного круглого щита, обтянутого по краю толстой кожаной полосой.

С копьями я обращался не так хорошо, как с саблей, но тренировки никогда не пропускал, а потому навыки всё же имел. Встав в стойку, я приготовился к бою. Шестёрка зеленокожих, похоже, наконец решилась на атаку и огласила лес утробным рыком нескольких пастей.

Монстры разогнались, не теряя, казалось, скорости, даже взбегая на холм. Удар оказался тяжёлым. Монстры влетели своими телами в щиты, не обращая внимания на острия копий и мгновенно рассеяли строй, разметав отряд по холму. Хоть людей и было больше, но теперь ситуация становилась сложнее.

Зеленокожий наотмашь ударил меня в щит, из-за чего я пробороздил ногами землю, но так и не упал. Рука загудела, но опускать щита было нельзя. Оружие монстров хоть и было неказистым, но получить таким дрыном по незащищённому телу было страшно и вполне возможно, что чревато потерей конечности или вовсе жизни.

Один из монстров заметил оставшегося на ногах меня и шагнул в мою сторону, оскаливаясь своими острыми зубами. С его крупной квадратной челюсти падала пена, а зрачки в глубоко утопленных в череп глазах, безумно метались из стороны в сторону. Он прыгнул в мою сторону, занося над головой свой страшный тесак. Рука его в сильнее обвилась мышцами, из-за чего напоминала страшный зелёный канат.

Я шагнул в сторону, пропуская удар рядом. Клинок монстра глубоко вошёл в землю почти по рукоять, но он легко вытянул его, вновь бросаясь в атаку. Существо наносило широкие и мощные удары, заставляя меня изрядно попотеть, уворачиваясь от них. Я быстро двигался по холму, пытаясь выискать удобный момент для ответа, вот только монстр бил слишком быстро, превращаясь в зелёную мясорубку. Вот только постоянно кружится по холму было нельзя. Силы медленно покидали меня, а значит, что скоро уже будет поздно. Очередной удар я принял на умбон, отведя клинок в сторону, и контратаковал, пронзив круглое плечо монстра. Конечность зеленокожего повисла плетью, но тот лишь спокойно перебросил тесак в здоровую руку и вновь атаковал. Щит выдержал ещё два удара, а потом разлетелся в щепки. Меня охватила паника, а монстр, почуяв вкус крови, стал наседать с удвоенной силой.

Я постоянно отскакивал, уворачиваясь от размашистых ударов. Полный ярости монстр вновь прыгнул, желая срубить верткому человеку голову быстрым ударом. Уклониться я уже не успевал и схватился за древко копья двумя руками. Как будто в замедленном времени он видел, как на него летит это существо, правая часть тела которого была залита кровью. Видел его широкую пасть с огромными, будто скалы, клыками и облака пены, падающей на землю.

Короткий удар, в который легли все силы и остриё копья входит в челюсть монстра. Я был готов поклясться, что слышал, как с чавканьем пронзается язык, а затем и хруст проламывающегося снизу черепа. Существо умерло практически мгновенно, но по инерции его много килограммовое тело врезалось в меня, сбивая вниз по холму.

Мы покатились вместе вниз по склону, собирая спинами камни и острые ветки. Боль пронзала всё тело, а картинка перед глазами превратилась в сплошной калейдоскоп из земли и неба, быстро сменяющих друг друга. Наконец, удар вогнал меня во тьму.

Солнце, бывшее в зените, ярко светило, пробивая даже плотно сжатые веки. Я раскрыл глаза, чувствуя, как саднит лицо и болит бок. С трудом поднявшись на ноги, я закашлялся и осмотрелся. Он стоял на берегу неглубокой речки, бывшая в глубину по горло парню. Текла она у подножья холма, с которого, похоже, и свалился я сам. А я ли… Как там кричали? Жак? Среди знакомых моих людей с таким именем не было даже близко. К тому же, в принципе, на территории всей России найти хотя бы тысячу носителей этого французского имени будет сложно. Да и боль была вполне реальной, не похожей на любые «травмы» в ночных грёзах.

Сложив «два плюс два», я уверенно зашагал к воде. Встав у неё на колени, я посмотрел на своё мутное отражение. Хотя, не совсем своё… Не было ни пшеничных волос, ни тонкого лица, ни голубых глаз. Теперь на него смотрел человек почти с прямоугольной головой, широким лбом, крупным носом, тёмными волосами и короткой бородой, обрамлявшей нижнюю часть головы.

Увидев своё новое отражение, я рухнул на спину, зашипев от отозвавшейся в рёбрах. Голова опять заболела. Непонятно, то ли от разрывающей её мыслей, то ли от множественных ударов при падении. Как бы то не было, но я теперь мало что понимал.

Меня же недавно вырубил на ринге Антон своим ударом. Я упал на канвас и… Умер? Нет! Нет-нет-нет! Как говорил один думный француз: «Я мыслю — следовательно существую». А я мыслил, и делал это очень живо, да и боль была вполне как ощущаема. Может всё-таки мёртв? Просто не бывает таких монстров в нашем мире! Кстати, а где он?

Я обернулся, рыская взглядом по берегу и наткнулся взглядом на что-то зелёное, лежащее в кустах. Идти к этому монстру, помня его силу, ой как не хотелось, но сделать это было нужно. Подобрав с земли крупный камень, я медленно пошёл к кустам, в любой момент готовясь ударить и бросится наутёк. Подойдя к кустам, он осторожно раздвинул ветвистые кусты и посмотрел на лежащее за ними тело. На земле, весь залитый густой тёмной кровью, лежал монстр с пробитой насквозь головой. Конец копья выглядывал из его макушки, покрытой твёрдыми кожаными наростами. И только сейчас меня осенило — это орк. Самый натуральный орк из фэнтезийных книжек и компьютерных игр. Большой, высокий, мускулистый, зелёный и свирепый — всё сходится.

По спине моей ордой пробежали мурашки. Если в этом мире, чистилище или куда я там попал, табунами ходят такие уроды, то жить здесь будет очень трудно. Этого-то завалить удалось лишь чудом, да и то благодаря тренировкам. Я посмотрел на относительно чистый от крови торс орка и не обнаружил там ни единого шрама или незажившей раны. Похоже, был он ещё молодым и неопытным, но даже так был очень опасен.

Большим счастьем было то, что копьё не сломалось и сейчас продолжало торчать из подбородка орка. Я рывком выдернул оружие из раны мёртвого врага и обтёр острие о траву. Радовало то, что в руках моих было именно целое кабанье копьё. Не будь здесь упора и вряд ли получилось бы вернуть копьё обратно.

Что делать дальше? Идей не было. Мало того, что я вообще не знал этого мира, так и провианта вместе с водой просто не было. Единственное, что было при мне, так это изрядно потрёпанная жизнью одежда и копьё. Не сказать, что плохо, но могло быть и лучше.

Ситуация была странной и можно сказать даже фантастичной. Но самым худший вариант — это было оставаться на одном месте. Раздумывать можно было часами, но через несколько часов может стемнеть и выживание моё будет под ещё большим вопросом.

Я поднял голову вверх, смотря на склон с кустами, с которого он слетел. Сколько времени прошло? Чем закончилась битва? Неизвестно. Но был шанс, что хоть кто-то выжил или, хотя бы, остались полезные вещи.

Повесив копьё ремнём за спину и, стал медленно взбираться вверх, выискивая крепкие кусты и уступы, чтобы не упасть вниз в очередной раз. Оказалось, что холм был довольно высоким и его покорение отняло изрядно сил. Поднявшись наверх, я увидел страшную картину.

Поляна на вершине холма больше напоминала мясницкую. Нельзя было сделать и шагу, чтобы не вступить в лужу крови или человеческие органы. Один человек был пригвождён копьём к стволу толстого дерева, второй лежал на земле, разрубленный мощными ударами. Конечности были отдельно от туловища, а голова насажена на длинную палку. Это были единственные тела, что были хотя бы отдалённо целыми. Остальные же были изъедены, разорваны и рассечены на множество частей.

Я резко согнулся, извергая из себя всю еду, что съело моё тело утром. От вида этой кровавой бани хотелось как можно быстрее сбежать, но отсюда было видно округу, да и трупы могли содержать хоть какие-то полезные вещи. Преодолевая отвращение и многочисленные рвотные позывы, я шагнул вперёд, пригибаясь от невидимого наблюдателя. Подойдя к трупу на дереве, посмотрел в его искажённое ужасом лицо. А затем перевёл взгляд ниже. Похоже, он был одним из самых богатых наёмников, так как его грудь была защищена чешуйчатым кожаным панцирем, но даже он не спас от глубокой раны, перечеркнувшей его живот и копья в груди. На его поясе он обнаружил обвитые кожей деревянные ножны, которые аккуратно снял, а затем срезал и небольшой кошель, висевший за пазухой бойца. Оттерев ладони от крови травой, я развязал тесьму кошелька, заглядывая в его тканое нутро. Внутри оказалось несколько монет, размером чуть больше ногтя большого пальца, а толщиной в пару миллиметров. На свету они оказались сделанными из серебра.

Неизвестно, какое здесь положение с экономикой, но полтора десятка серебренных монет создавали ощущение мнимой стабильности. Повесив мошну на свой кушак, я выпрямился и посмотрел по сторонам, пытаясь понять, где вообще оказался. Для начала надо было хотя бы найти место для ночлега, а потом можно было погрузиться в мысли. Хотя, не стоило отменять, что это всего-то глубокий сон.

Повертевшись по сторонам, я заметил тонкий столбик дыма, тянущийся в небо. Глазомер у меня был не самый лучший, но по весьма примерным прикидкам, до него было не меньше десятка километров. Для пожарища столб был слишком тонким и сизым. Внутри выжившего меня затеплилась надежда на тёплый кров и краюху свежего хлеба с кувшином воды или лёгкого вина.

Делать было нечего, и я стал медленно спускаться с покатого склона холма, стараясь не переломать ноги о многочисленные рытвины. Был большой шанс заблудиться в окрестных лесах, но я понадеялся на логику и пошёл по берегу реки, стараясь не сбиваться с заложенного в памяти ориентира.

Двигаться в непривычных башмаках было не очень приятно. Да, на различных фестивалях ему уже приходилось носить аутентичную обувку, но марш-бросков по лесу в них никто не совершал. Хотя, я отметил, что тело мне досталось крепкое и достаточно выносливое, позволяющее сохранять высокий темп ходьбы.

После нескольких часов движения по галечному берегу речки, я наконец подобрался к поселению. Стояло оно на достаточно большой равнине и состояло из двадцати бревенчатых домов с застеленными сеном крышами. Встали они по бокам одной длинной улицы, где могли разъехаться две телеги. В небольшом отдалении от деревушки растянулось поле, колоски которого отблёскивали золотом в лучах заходящего солнца. Похоже, сейчас было самое время для жатвы, поскольку там было множество согбенных крестьянских спин, обрабатывающих землю и кучи свежей соломы, сбросанной в одну большую кучу.

Никакого охранения по краям нивы я не заметил, что его не мало насторожило ввиду не так далеко произошедшей резни. Но даже так, я сильно опасался приближаться к селению. К чужакам относятся не всегда доброжелательно даже в его времени. Хотя, какое сейчас время его? Но о этом потом. Если в прогрессивном обществе на таких «варягов» смотрят косо, то здесь вполне могли посадить на вилы просто за слегка иной говор. Ни умения, ни крепкий доспех или ладный булат, не спасёт одинокого воина от десятка злых крестьян с тяжёлыми дрынами. Особенно, если эти крестьяне достаточно дисциплинированны для того, чтобы удержать строй после первой атаки. Швейцарцы в своё время это очень эффектно доказывали.

И всё же, недовольно урчащий живот и пересохшее горло, выгнали меня из кустов у деревни. Опираясь на копьё, я осторожно подошёл к первому из домов. Крестьяне на поле увидели меня за несколько метров до забора первого дома, и троица крепких мужиков направилась ко мне, держа в руках острые серпы, а один и вовсе держал на плече увесистую дубину. Не самые гостеприимные ребята, но с точки зрения личной безопасности поступали правильно. К заляпанному кровью и грязью вооружённому человеку выходить с распростёртыми объятиями мало бы кто захотел.

— Кто такой? — задал вопрос вооружённый дубиной крестьянин, остановившись на достаточно почтенном расстоянии.

Я на момент замер. Человек говорил далеко не на русском языке, но мне было его прекрасно понятно. В голосе земледельца звучали больше какие-то французике нотки, а я никогда не знал этого романского языка. Чудеса, да и только…

Простой, в общем-то вопрос, но меня он поставил в тупик. Действительно, кто я? Солдат, ополченец, наёмник, бандит? Непонятно. Судя по моему отряду, я вполне может подходить к любом из вариантов. Даже бандиты вполне могли освоить «стену щитов». Вооружённый дубиной прищурилось и напрягся, ощущая затянувшуюся паузу. Нужно было срочно отвечать.

— Наёмник. Мой отряд разбили зеленокожие.

Сам не ожидая от себя, я ответил на местном языке, хотя мыслил точно на русском. В глазах же встретивших его крестьян отчётливо забрезжил страх. Они переглянулись меж собой и с недоверием вперились взглядом в неизвестного им пришельца.

— А ты откуда будешь? — спросил всё тот же крепкий крестьянин.

— Не помню. С холма какого-то упал и головой ударился.

Глава 2. Переход

Меня троица проводила в единственный в деревне двухэтажный дом, возвыщающийся над остальными двускатной, покрытой рыжей черепицей крышей. Этот дом был единственным в деревне, кто имел обложенный камнем первый этаж. Похоже, что это был местный трактир и сейчас я сидел за грубо сколоченным столом вместе с двумя немолодыми мужчинами, поедая остывший пирог с грибами, запивая его разбавленным вином.

Одним из них был местный староста деревни. Он невысоким и щуплым, с дряблой кожей и активно лысеющей головой на пару с козлиной бородкой. Одет он был в чистую холщовую рубаху с кожаной жилеткой поверх неё, да в шерстяные штаны.

Второй же выглядел куда как опаснее, но и был моложе, хоть и не сильно. Широкое круглое лицо с кустистыми, ещё тёмными бровями, и выбритой головой. Не смотря на жир, постигший его тело, выглядел достаточно крепким и наверняка заборол бы нынешнего меня на руках. Он же был одет как рядовой крестьянин, но держал в ножнах широкий тесак. Можно было бы спокойно его принять за деревенского мясника, если бы не грубый шрам, перечеркнувший его лицо от брови вплоть до верхней губы, перекосившейся от раны.

— Зеленокожие говоришь? — задумчиво протянул «мясник», — Гоблины или орки?

— Здоровые больно для гоблинов. — ответил я, жадно глотая большой кусок пирога, — Я шестерых заметил. Осталось пять.

— Почему пять? — прищурился всё тот же мужик.

— Одного смог убить. Чистая удача.

— Даже пять — это слишком много. Нужно к хозяину за помощью посылать. — проговорил староста, сцепив худые пальцы.

— Прав ты, Жозеф. — покивал головой «мясник», прикладываясь к деревянному краю кружки, наполненному кислым пивом, — Мы даже если всех мужиков с деревни соберём, то нас не хватит. Даже пятёрка молодняка орочьего нас раскидает. Вот только отправит к нам граф солдат?

— Поль, у нас есть другие варианты? — староста посмотрел в единственный оставшийся глаз ветерана, — Вы где столкнулись с ними?

Поняв, что вопрос обращён ко мне, я на несколько мгновений задумался, а затем выдал, — Какой-то холм у реки. От него к против течения реки идти километров десять до деревни. — поняв, что собеседники меня не понимают, я перефразировал свой ответ, — Мне два с половиной часа понадобилось.

— Значит туазов пять. Зеленокожие за час до нас доберутся. — поцокал языком староста, — Но в ночи выезжать нельзя. Надо молиться святой Югане. Она в эту ночь спасёт нас. Завтра с первыми лучами отправляйтесь в город за подмогой. — староста посмотрел на Поля, — Ну, а пока скажи всем, чтобы сегодня сидели по домам. Да будет спокойна эта ночь! — староста сложил руки в молитвенном жесте и посмотрел в потолок.

Вооружённый человек вышел из таверны, а молодая помощница отвела меня в одну из четырёх коморок, что именовались здесь комнатами. Я сел на сколоченную кровать, накрытую свежим сеном, поставив копьё рядом со стеной и задумался. Сна как не бывало и мысли вели активное наступление на мой разум, и я постарался их мало-мальски структурировать.

Что это за мир? Незвестно. Что это за тело? Какого-то местного жителя по имени Жак. И похоже, что знания Жака как-то соединились с моими, Владом, знаниями. Никак иначе я не мог объяснить, почему понимал и говорил на этом, похожем на французском языке. Похоже, что в этом мире есть не только одна разумная раса людей, а ещё и зеленокожих, да и те делятся на гоблинов и орков. Очень неприятные противники, что против пяти монстров нужно войско графа. А вот само наличие титула графа прямо говорит о здешнем феодализме, а точнее о его наличии. Но каков тут уровень развития? Судя по оружие — высокое Средневековье, но даже староста захудалой деревни знает понятие часа, а значит часы здесь намного более распространены. Точно! Здесь есть какая-то святая Югана. Кто это такая тоже непонятно.

Н-да… Не так много полезной информации. Хотя, до сих пор не стоит отметать, что это просто очень проработанный мозгом сон. Может я сейчас усну здесь и проснусь, где ни будь в медицинской палате с перевязанной после удара головой. А если нет? Что тогда? Фантастика, но тогда я потеряю свою старую жизнь, друзей и хорошее рабочее место. Там я жил не самой яркой, но спокойной и интересной жизнью, зарабатывая своими навыками, но не знал своих планов на жизнь. Родителей у меня давно уже не было, а бабушка, которая меня вырастила, умерла пару лет назад у меня же на руках. Страшнее всего было бы потерять уже старого, но безмерно любимого пса Буса. Что с ним будет дальше? Я надеюсь, что друзья не бросят моего старого друга.

Неожиданно я заметил, что не так уж и сильно расстроен мыслью о своём переходе. В том мире я мог претендовать максимум на звание главного админа в какой-либо компании. Для многих это было мечтой, но здесь, в новом мире, перспективы были куда как больше. Следующий день решит многое. Главное, не напороться на большие проблемы.

Я стянул с ног свои ботинки и с удовольствием лёг. Короткий, но яростный бой и не такой длительный переход по пересечённой местности отняли изрядно сил, а потому хотелось просто растянуться в горизонтальной плоскости. Вскорости, сон сам накрыл меня, отправляя в темноту.

На следующее утро будили меня нещадно. Чья-то крепкая рука активно трясла меня за плечо, грубо вытаскивая из царства снов. Я раскрыл глаза, но сверху был не чистый больничный белый потолок, а всё те же деревянные перекрытия крыши трактира. Оказалось, что рядом стоял Поль, протягивающий мне новую тунику. Я свесил ноги с края кровати, а затем и встал на них, принимая подарок.

— Одевайся. Завтракаем и в путь.

Я ответил лишь несколькими медленными кивками, приходя в себя. Сняв с себя разодранную старую одежду, натянул новую тунику, почувствовав на теле свежую льняную ткань. Подпоясавшись, я подхватил своё копьё и спустился вниз. Там меня ожидал Поль, поедающий какую-то кашу и сонный трактирщик, дремлющий за своей стойкой. Сев рядом с «мясником», я тут же получил в руки выточенную деревянную миску, полную едва тёплой пшеничной кашей. Живот сразу же заурчал, и я схватился за ложку, активно ею работая. Ложка за ложкой отправлялась в рот, из-за чего каша стремительно исчезала. Как только последние остатки каши закончились, то Поль посмотрел на меня.

— Наёмник, ты хоть на коне держаться умеешь?

— Да.

Я не соврал. Именно держаться на спине лошади у меня получалось и даже не так уж и плохо. Всё-таки, реконструировать русского дружинника и не уметь при этом быть на коне — просто невозможно. Но всё же, перейти на галоп для меня было равносильно смерти.

— Тогда давай за мной. Копьё не забудь.

Подобрав копьё, я последовал за Полем во двор таверны. Там стояли две уже осёдланных лошади, нервно переступающих с ноги на ногу в ожидании пути. Поль отвязал одну из них и за поводья подвёл ко мне. Лошадь была невысокой и с хорошим, плотным гнедым окрасом. На её крупе висели кожаные седельные сумки, полные каких-то вещей. Она внимательно смотрела на меня своими умными коричневыми глазами. Потрепав лошадь по шее и почесав ей за ухом, я вставил ногу в стремя и довольно сноровисто запрыгнул в седло. Копьё удалось приторочить к седлу, хоть и вытащить быстро его будет проблематично. Поль не отставал от меня и тоже уже был в седле своего пятнистого коня, правя того на выход. Мясник отсалютовал стоящему в дверях сонному трактирщику, и мы обогнули дом, выезжая на пыльную дорогу.

Какое-то время мы ехали в тишине, слушая музыку окружающей нас природы. Пели свои мелодичные трели птицы, радующиеся восходу солнца, шуршали листья деревьев от поднявшегося ветерка и изредка фыркали лошади под нами. Я просто подставил лицо солнцу, смотря на мир через полуоткрытые веки, укачиваемый размеренными шагами лошади. Вот только, время зазря терять не хотелось. Раз уж придётся жить в этом мире, то нужно заиметь как можно больше информации. Тем более, где-то надо будет найти применение для своих навыков.

— Поль, а кто граф у вас здесь?

— А ты не знаешь? — в недоумении поднял бровь мой попутчик.

— Нет.

— Понятно, наёмник. — Поль почесал щёку, из которой лезла седеющая щетина, — Марель де Терзит. Он только недавно место своего отца занял, так что мало чего умеет, но парнишка амбициозный. К тому же, местные дворяне его не сильно любит. Его род из новой аристократии, а старые рода считают, что земли достались Терзитам не по знатности и заслугам.

— А в графстве как дела вообще обстоят?