Контрабандист Сталина Книга 5 [СИ]

– Вот я не понимаю вас Николай Николаевич, чего вы так уперлись в бипланы? – разбираем мы его У-2. Кстати, в этом вопросе меня поддержал Бартини, который попросил называть его Роберто. – Вот как я учился ездить на велосипеде? Сперва, всё пытался смотреть на колеса, так и тут.

– Зато разбег нужен будет малый и машина развернётся «на пяточке» – парирует мне Поликарпов.

– Где в основном происходят аварии? – спрашиваю обоих.

– На взлёте и посадке – вместо Поликарпова отвечает Бартини.

– Тогда кому нужен ваш высший пилотаж на учебном самолёте? Тут, как я понял, нужен надёжный самолет для начального обучения. И инструктор чтобы сидел рядом, а не сзади. Вы же этим удорожаете и усложняете самолёт – парирую ему. – Ну и хорошо бы ещё и другого ученика взять, чтобы смотрел и учился.

– Тогда машина получится тяжелой, и плохо будет летать. А планируемый двигатель М-11 его и не вытянет – отвечает Поликарпов.

– Но вот смотрите. Убираем нижние крылья, минус вес – потихоньку я подталкиваю к созданию самолёта типа немецкого Фи́зелер Fi 156 Што́рьх.

(Наши его тоже оценят. Отечественный аналог должен называться «Аист». В конце 1940 года начали готовить к серийному производству в Прибалтике. Вот же…деятели. Строить новые самолеты на недавно оккупированных территориях. После начала войны уничтожены были даже опытные образцы. В итоге пришлось возобновлять выпуск устаревших бипланов У-2. – прим. Автора).

– И винты надо делать из металла, тогда тоже минус вес…больше надежность. Французы уже делают металлические трёхлопастные винты и утверждают, что тяговое усилие на них больше. А вы двух боитесь. Попробуйте трёх, четырёх, пяти лопастные винты – вот не понимаю я Поликарпова.

– И где их взять? – скептически Николай Николаевич.

– Самим уже пора начинать уже хоть что-то делать. У вас под боком Мариуполь с его заводами. Возможно, там плавку металла сделают. А нет, стройте небольшую печь в Таганроге. Потом прессом штампуйте. Правда по началу придётся и в ручную дошлифовывать. Образцы я привезу, договор с вашим руководством у меня есть – объясняю ему. – А конструктор собрать из готовых деталей ума много не надо – тут же и критикую.

Пока Поликарпов с Бартини обдумывали эту информацию, я обратил внимание на других наших попутчиков, где тоже что-то эмоционально рассказывал профессор Бехтерев. Прислушался. Ловлю себя на том, что от услышанного у меня даже рот приоткрылся. Спорят про… про закуску к пиву. Профессор всех убеждает, что лучше немецких колбасок и сарделек к пиву ничего нет и надо у себя такие же завести.

Это что получается? Пока я спасаю мир… они спокойно радуются жизни? Вообще охренели? Так… стоп. Тормозим. Сам же Сталина не раз убеждал, что не надо губить нэпманские заведения. Бехтерев прав, чтобы человек хорошо работал, он должен и нормально отдохнуть. А как уже это будет происходить, толи за кружкой пива… или на лыжах, он должен решать уже сам. Решено. Попадётся разорившаяся пивоварня, куплю оборудование и привезу в Таганрог. Наверное, и из старого персонала кого-то временно привлечь придётся. В общем подумаем.

– А почему так неудобно садиться в самолёт? – смотрю какой общий эскиз чертит Поликарпов.

– А вы что предлагаете? – тут же сориентировался Бартини, который тоже делает какие-то пометки.

– Как в автомобиле – отвечаю и пожимаю плечами…как будто что тут не понятного.

– Ага. Ещё чтобы и стекло опускалось – не очень довольно Поликарпов.

– А почему нет? – изумляюсь я.

– И где мы это стекло возьмём? – скептически Николай Николаевич.

– Я передал информацию вашему руководству. Стекло нужно не только вам. Они обещали купить технологию и оборудование. Когда это будет, не знаю. Но на базе Таганрогских предприятий решено сделать опытно-производственный комплекс. На первые опытные образцы, я конечно привезу, но… – развожу руками.

– Надо делать самим – уныло в унисон повторяют мои слова оба авиаконструктора.

– И не только это. Придётся вам заниматься всем самим от начала до конца. От производства электроэнергии к станкам и оборудованию до небольшой крекинговой установки. Или вы и бензин для испытаний тоже постоянно клянчить будете? – смотрю, что они так и собирались делать.

– Поймите…если вместо производства самолётов вы будете клянчить всякую мелочь, то вас быстро разгонят – делаю паузу, а после продолжую. – И правильно кстати сделают. И на оборот. Дадут деньги и свободу на ваши проекты, хорошие дома и персональные машины, да и на многое другое тоже будут закрывать глаза. Хоть гарем себе заведите. Мэр Таганрога Москатов показался мне хорошим руководителем и в этом вас поддержит.

– Наверное, правильно. Главное чтобы как с моим руководителем Григоровичем не поступили – вздыхает Бартини.

После продолжительного обсуждения и споров наш новый совместный проект имел черты четырех самолётов. Это У-2, немецкого Шторьха и американской Cessna Model А и ещё кого-то. Так же я настоял, чтобы пассажирскую гондолу сделали из металла, как основную несущую конструкцию. К ней уже будет крепиться остальной корпус из труб. В трубах будут проходить и тросы управления, а не так как у У-2 снаружи. Попытаемся и модернизировать М-11, чтобы выдавал больше лошадок.

(Двигатель неоднократно модернизировался, форсировался до 180 л. с., дорабатывался для выпуска в условиях военного времени. – истор. Справка).

– А кто будет двигателями заниматься? – вздыхает Поликарпов, представляя объем работ.

– Стыдно не знать своих знаменитых соотечественников…которые сейчас живут. Это Анатолий Георгиевич Уфимцев, который сейчас живет в Курске. Кому то из ваших помощников надо будет съездить туда и уговорить его присоединиться к вам – констатирую я.

– Будет сложно. Он не сильно ладит с нынешней властью, как я слышал – Поликарпов. Оказывается не всё потерянно.

– Ладно. С этим я сам как-нибудь разберусь. А что у вас за груз на платформах? – махнул я рукой. Сам…тут уже привычно.

– Там делали и новый немецкий двигатель для нового самолёта Р-5. На месте уже будем доводить до готовности – вздохнул Поликарпов, понимая, что я буду против этого проекта.

– Интересно. А посмотреть чертежи и ваши комментарии к нему можно? – хмыкаю я.

– Опять критиковать будите? – в ответ едко усмехнулся Поликарпов и полез в свой портфель.

– А как же. Выдели ли Николай Николаевич, ваш успех связан и с моим дальнейшим сотрудничеством с СССР и моим бизнесом. А свой бизнес мне не хотелось бы его потерять. Власти серьёзно озаботились техническим отставанием, тем более Польша сейчас покупает много вооружения, в частности и самолёты у Франции. Так что не вам одним достаётся – развожу я руками.

– Да после наших споров я уже вижу, что многое придётся менять и перечитывать – бубнит Поликарпов, роясь в бумагах.

Мы опять склонились над чертежами и заспорили.

– Я вообще против использования перкали. Это раньше вынужденная мера из-за недостаточной мощности моторов и отсутствие алюминия – высказывается Бартини.

– Я тоже так считаю – поддерживаю. А если вспомнить, сколько самолётов в СССР просто сгнивало, то тихий ужас. Плюс аварии из-за подгнившего полотна и погибшие летчики, которых и так совсем не много. Нет, с этим точно надо заканчивать.

– Нам столько кольчугалюминий и импортного алюминия никто не выделит, дают крохи. Там почти всё Туполеву идёт – комментирует Поликарпов наши ответы.

– В Таганрог я привёз африканскую смолу для пробы. На заводе пообещали достать оборудование для фанеры и испытать. Может из этого что-то получиться.

Опять спорим. Два конструктора соглашаются разрабатывать одну пилотажную универсальную кабину на двоих пилотов рядом, плюс я что-то им полезное привезу. Потихоньку наш Р-5 стал больше напоминать американский самолет Beech Model 17 но с немецким двигателем БМВ-6. В двух вариантах с двух и трёхлопастным винтом. Пока, правда, с неубирающимися шасси. Может не такой красивый и функциональный как американец, но явно лучше базового Р-5 Поликарпова. Сам я сильно с предложениями лезть не стал, помня, что Р-5 и так неплохо продавался в третьи страны. Большую часть изменений Поликарпов сделал сам, правда, из опыта споров за первый самолёт.

– Это несколько удорожит наш самолёт – вздохнул Поликарпов.

– Ничего. Да и не сказать, чтобы сильно. Зато явно сделает его лучше, да и служить тогда будет намного дольше. Подумайте хорошо, что вам важно, чтобы я закупил. На опытно-экспериментальные модели деньги ваша власть выделила. Потом по результатом будут решать уже дальше. А удешевлять надо за счёт внедрения большего прессования и уменьшения ручного труда – успокаиваю Поликарпова. Заметил, что он ярый приверженец бипланов. Это в свою очередь дорого обойдётся СССР. Придётся помаленьку менять и «подталкивать» его в другую сторону. Всё на сегодня закончили, завтра будет «погружаться в воды» гидросамолётов… все вместе.

* * *

Следующим утром мы с Поликарповым идём около полуразрушенного полустанка в сторону местного рынка. Пришлось остановиться на этой станции, нет угля. Обещали привезти завтра и то, только после моей стимуляции червонцем. Что-то плохо сработал товарищ Киров, раз угля на таком важном пути, как Москва-Ростов-на-Дону нет.

– Скажите, почему вы помогаете ев… коммунистам? Вы же явно не разделяете их взгляды. Вот не поверю, что в другом месте вы бы не смогли заработать? – неожиданно спрашивает меня Поликарпов.

– Тут дело несколько в другом. Как вы знаете, происходит передел мира. Даже во время подписания Версальского договора многие высказались, что это не окончание войны, а всего лишь перемирие на двадцать лет. Война с каждым разом становится всё сильнее и сильнее и в ней с каждым разом гибнет всё больше народу – пытаюсь уйти от прямого ответа.

– Ну а Россия сейчас причём. Всё что могли с неё уже вывезли. Даже гвозди стало не купить – фыркнул на мой ответ Поликарпов.

– Да никому ваша Скифия… Николай Николаевич и не нужна. Как была она сырьевой колонией, так ей и останется. Борьба идёт между старыми правящими классами Европы с одной стороны и англосакско – масонско – еврейского капитала с другой. Сейчас решается, где будет происходить поля сражения и Европа пока в этом проигрывает. Если раньше ремесленников и мастеров уводили в рабство, то сейчас с возросшим техническим прогрессом и численностью населения их стараются просто уничтожить у противника – отвечаю и немного запугиваю авиаконструктора.

– Да у нас крестьянская страна… нет рабочих, а те что были… погибли – ехидничает Поликарпов.

– Зато на ваших огромных просторах можно не одну армию и всех рабочих других стран похоронить. Главное самих европейцев поболее суметь сюда заманить – теперь уже усмехаюсь я.

– Ну, хорошо. А не лучше ли чтобы вернулась прошлая власть? – вдруг задает он провокационный вопрос. Это проверка или выяснения моих взглядов?

– Никто сейчас это не позволит. Забыли Москву в двадцатом, когда наёмники всех стран подавили восстание русских – пообщавшись с некоторыми людьми, я понял, что произошло тогда что-то страшное. Восстание русских против коммунистов залили кровью восставших. Но надо, для уяснения этого вопроса поговорить, кто непосредственно участвовал в боях… и не в России. Боятся люди мне это рассказывать. А сейчас, похоже, мы имеем нежелание интеллигенции помогать новой власти. Так делают, лишь бы не преследовали и давали жить им и их семьям.

– Но эти коммунисты-интернационалисты разрушители. Вы верите в бога? – перешёл на другую тему Поликарпов.

– В вашего нет. Я верю в старых греческих богов Олимпа – знаю, что Поликарпов глубоко верующий человек и для него это несколько «больная» тема. Тяжело переживал разрушение церквей и храмов. – А то, что коммунисты разрушители я это знаю. Их главная верхушка сионистов, которая сейчас находится в Америке, разрушая другие государства, обогащается сама. Но тут вы и сами виноваты – отвечаю ему.

– Это в чём? – удивился Поликарпов, аж встав на дороге.

– Плохо ваши предки воевали… или хорошо, как посмотреть. Когда Екатерина – II после раздела Польши притащила евреев в виде слуг, чтобы они наблюдали за местным населением, надо было думать. Теперь же слуги захотели сами стать господами. А ведь эту опасность в евреях-сионистах понимали все и давно. Вон в Англии Эдуарт-1 приказал депортировать всех евреев в Польшу и четыреста лет их в Англию вообще не пускали. Да и сейчас их лидеры, тот же Черчилль, антисемиты – хмыкаю я.

– Вы так к ним плохо относитесь? – удивился Поликарпов. Да что они заладили одно, и тоже. Везде же всякого говна хватает. Просто время сейчас такое…от него и отталкиваемся.

– Да дело не в этом. К обычным…да нормально отношусь, кроме банкиров и политиков. Вот когда они добираются до власти, то они не чувствуют меру. Им всё мало и мало. Их жадность просто не имеет границ. Фанатиков их тоже не люблю – весь мир до основанья мы разрушим… а вот построить что-то сумеют ли? Вопрос. Но сейчас ситуация в мире такая, что я вынужден помогать СССР, а то будет ещё хуже. Что и вам того же советую – не весело улыбаюсь я. Приходится и на такие темы разговаривать, а то полного сотрудничества у нас не получится. Поликарпов явно недоволен нынешней властью и её действиями, тем более объявивших себя атеистами и разрушающие храмы.

Закупавшись молодой картошкой, яйцами, огурцами, селённым салом и другими продуктами мы на нанятой телеге с сеном вернулись обратно. После совместного обеда стали слушать Бартини и его пожелания к новому гидросамолёту. Наши прошлые споры и тут явно пошлись к месту. Бартини пририсовал на М-5 Григоровича закрытую кабину, такую как мы согласовали. Сверху двигатель. Получилось с толкающим винтом.

– Роберто ну почему обязательно биплан? Ну, тут же не надо таких скоростей и манёвров. Мешать же будет, можно и монопланом обойтись? У вашего Калинина нормально же, получается – беру карандаш и зачеркиваю нижнюю пару. – Если два пилота и закрытая кабина, то и острый и длинный нос такой тоже не надо. А как на воде управлять будете?

– Лучше вот так – и теперь уже Поликарпов рисует киль под изгибающимся хвостом за задним шасси. – А как гидросамолёт ровно на воде держаться будет? Особенно при взлёте и посадки?

– Тогда надо ставить поплавки как на самолётах Кертиса – Бартини пририсовывает маленькие треугольные поплавки.

– Какие-то они не красивые – говорю уныло и исправляю карандашом, делая их закруглёнными. Современными мне.

– Если откажемся от биплана, то двигатель надо мощнее раза в два, а лучше в три, чем М-11 – задумчиво говорит Бартини. – Может М-5 -400 подойдёт или М-6 – и оба посмотрели на меня.

– Я понял – усмехаюсь. Вот же хитрецы. – Рассчитывайте пока на них. Будет возможность, может, что и привезу – я смотрю на проект и у нас получилась примерно как американская летающая лодка RC-3 Seabee, только пока на трёх человек. Но потом надеюсь, в процессе эволюции исправим. Но этот гидросамолёт явно будет лучше, чем Ш-2, хотя и несколько дороже. Я вообще совсем не понимаю как пилоты зимой и в непогоду в открытых кабинах летали? Надеюсь, придумаем и убедим руководство в таком проекте. И это не считая технических и материальных трудностей, которые встанут на нашем пути. Ну что же дорогу осилит идущий.

Глава 12

По приезду в Таганрог мне пришлось побегать в прямом и переносном смысле этого слова. Такую ораву приехавшую со мной народа никто не ждал, и селить её было особо некуда. С жилплощадью в городе большие проблемы и надо срочно это как-то решать. Пришлось мне Поликарпову и Бартини отдать свои комнаты в моём доме, все равно я скоро уйду в море. В самом купленном мной доме целое вавилонское столпотворение и общежитие дружбы народов в одном месте.

Внизу проживают два пацана-араба, которые управляют верблюдами. Для верблюдов сделали тачки, и пацаны развозят груз по городу. Мало того что зарабатывают, так ещё и предлагают купить животных. Они стали даже какой-то местной достопримечательность города, ведь арабских верблюдов до этого в этих местах никто не видел. Сами уже успели и подраться и помириться с местными шкетами. Двоих верблюдов, самых спокойных, уже продали. На них местные крестьяне собирались пахать землю…вот только не знаю, насколько это будет успешно.

Рядом в соседней полутора комнате поселил китайцев, показав им место для огорода для лекарственных трав за домом. Завтра поедут на рынок покупать инвентарь. Часть семян у них с собой, но этого мало. Этим займётся семья Ван. А старик Сюй вместе с одним охранником, понимающим в травах, будут обследовать местную растительность, и составлять каталог. Так же на нём взаимодействие с местными докторами. Сам Сюй неплохо говорит на английском. Второй этаж полностью отдал авиаконструкторам. Когда я уйду, они возьмут к себе по старшему помощнику.

Дальше наладил перегрузку сахара на «Огни Смирны». Сначала с товарных платформ выгружают на баржу, а потом идут и на дальний рейд к кораблю. Там глубина составляет семь с половиной метров, где спокойно может стоять такое судно. Съездил и сам, проверил как там у них дела и заодно перевёз свои ценные вещи в свою каюту и сейф. Поговорил с Олафом и Одовским. Как загрузимся, сразу будем отправляться. Итак, много время потеряли. Согласовали команду, которая назад идёт пока не вся. Оставил спокойных и иностранцев, а не бывших из Российской империи.

На другой день в кабинете у Москатова собралась большое собрание. Решали, как быть. Надо очень много строить новой инфраструктуры в городе. Я туда не лез, лишь заранее обмолвился Петру Георгиевичу, что скоро должен прибыть эшелон с цементом, оконным стеклом и приборами для медицинского института. Сталин пообещал мне, что это всё буде выделено из госрезерва. После собрания мы с ним остались вдвоём, и я рассказал общую обстановку в столице, как я её вижу. Понятно, что не всё и в нужной для меня интерпретации.

– Это хорошо Пётр Георгиевич, что вы так серьёзно замахнулись на строительство. По-коммунистически – поддеваю его и улыбаюсь. – Но ни кирпича, ни шифера, ни другого материала вам больше не выделят. Ну, может, разве что цемента ещё выпросите. Я это точно знаю. Рассчитывайте только на себя. Налаживайте производства черепицы, пиломатериалов и блоков из крымского ракушечника…возможно и цемента у себя.

– Да-а… Погорячились мы с планами – признался мне Москатов.

Дальше мы ещё немного посидели над картой города. Согласовали планы, что мне надо им привезти. Мою охранную «бригаду» после моего отъезда бросят на борьбу с бандитизмом и изъятия материальных ценностей в округе. Командовать будет Потоцкий с Андреем.

– Только я вас прошу, не перестарайтесь. Нищему населению я продать ничего не смогу. Деньги делаю деньги – а то сейчас начнут всех подряд раскулачивать.

– За свои прибыли переживаете? – усмехается Москатов.

– А как же. Чего я бы тогда сюда приходил. Даже сам ваш товарищ Сталин признал, что надо бороться с нищетой. – На этом мы расстаёмся. Завтра у меня посещение авиазавода и согласование «генеральной линии партии и народа» в деле построения советских самолётов…

* * *

С утра на авиазаводе руководители перезнакомились заново, так как не все были на вчерашнем заседании. И если Поликарпова и Потоцкого многие здесь знали, то Бартини видели впервые. Наконец все разместились.

– А ведь у нас для вас есть подарок – произнёс инженер завода Пётр Дмитриевич Самсонов, обращаясь ко мне.

– Да ну? – удивляюсь я. Ну никак я этого не ожидал.

– Вот смотрите – встал со стула, пошёл к шкафу, вставил ключ, открыл дверцу и вытащил с него небольшую деревянную доску сантиметров сорок на пятнадцать. Передал мне. Внимательно осмотрел и чуть ли не обнюхал кусок. Фанера трехслойная, и похоже что из березы, так как слишком гладкая и светлая поверхность. К чему бы это? И почему подарок мне, когда им?

– Та-ак. Похоже, это ещё не всё? – чешу голову.

– Конечно – подаёт мне другой такой же кусок со шкафа, но уже золотистого цвета. По весу он даже немного легче. Вижу, как этим куском заинтересовался не я один. Присматриваюсь. Чем-то обработанная фанера, вместо шпона тонкая ткань. Пробую на излом и скручивание. Признаю, что очень даже ничего и главное вовремя.

– Рассказывайте – передаю дощечку Поликарпову, который еле дождался, а сам откидываюсь на спинку стула.

– Раньше мы фанеру получали из Москвы, сейчас решили делать сами из-за постоянных задержек и низкого качества и недостаточного количества. Разыскали сломанные станки… аж под Псковом – начал Самсонов. Дальше рассказывал, с каким трудом получили разрешение и привезли, а потом и отремонтировали. Станки были старые, больше пятидесяти лет назад выпущенные, так что пришлось им «поломать» голову, что бы довести их «до ума».

– Но мы всё-таки справились – с гордостью рассказывает Самсонов. – А потом начались испытания продукции. В результате кропотливой работы всего коллектива, получился вот такой материал, очень хорошо подходящий для наших самолётов. – Рассказал, как долго подбирали компоненты. В результате у них получилось, что каждый слой они сначала олифят, дальше сушат, пропитывают карболитом смешивая с привезённой мной африканской смолой-гуммиарабик и перекладывают материалом. Лучше всего для этого подходит привезённый мной ливанский шёлк. Сушат под прессом. Потом красят.

– Испытания конечно идут, но уже сейчас мы можем констатировать, что получившийся материал по прочности и весу практически не сильно уступает алюминию – и выжидательно смотрит на меня.

– Что смогу привезу. Главное, чтобы у вас было чем расплатиться. Как я понял, у вас даже карболита с красками не хватает – похвально, что люди услышали, что им я прошлый раз пытался донести. Теперь такая дельта-древесина появится намного раньше, чем в обычной истории. А это довольно значительно по материальным тратам на самолеты.

– Да нам всего не хватает. Постоянно приходится выпрашивать и ждать – махнул рукой летчик-испытатель Ляхович.

– Но как бы там не было, мы потихоньку начали улучшать модель Р-1, а так же разработали и направили документы на выпуск улучшенной модели самолёта в Москву. И это тоже благодаря вам – продолжил Самсонов.

– И что вам ответили? – как интересно…да неужели.

– Ждать вас с Николаем Николаевичем и другими конструкторами – не весело авиаинженер.

Ах вот откуда ноги растут. Я уже было возгордился, а хитрый Сталин подстраховался. Заодно сплавили Бартини, как не удобного и раздражающего других советских авиаконструкторов.

– И что у вас получилось? – влез заинтересованно Поликарпов, всё-таки этот самолет считается его разработкой.

Рассматриваем чертежи, опять появившиеся из шкафа. Этот Р-1 сейчас по внешнему виду больше напоминает Р-2 и французский Breguet 19 в одном лице. Не зря же они изучили привезённый мной Breguet 16. Та-ак. Вооружение курсовой пулемёт ПВ-1 и второй «Льюиса» на турели, так же планируют брать до 400 кг лёгких бомб. Если они совместно доработают этот вариант, то привычного нам Р-5 похоже уже и не будет.

– А какой двигатель? – спрашиваю я.

– М-5-400 – поясняет Самсонов.

– Роберт Людвигович это как раз то, что вам надо – обращаюсь я к Бартини.