Контрабандист Сталина Книга 5 [СИ]

Едем, так едем. Начал грузить подарки в один из автомобилей.

– Привёз много. Значить, и просить будешь не меньше – наблюдая, как я пристраиваю африканский ковёр из верблюжьей шерсти, в соседний автомобиль сказал Ворошилов.

– А как же. Я и вам лодку-автомобиль привёз. Вот только я сильно сомневаюсь, что её можно долго использовать для речных прогулок. А для моря она вообще не годиться. Надо обязательно предварительно испытать – с серьёзным видом «подколол» я Ворошилова.

– А зачем тогда привёз? – удивился Будённый.

– Это образец. На его основании можно построить действительно нормальные авто амфибии. Особенно ценно такие автомобили будут для разведчиков – и подмигиваю ему.

– Наверное, и стоит дорого? – усмехнулся тут же Ворошилов.

– Не без этого. Но такие образцы всегда дороги. Эксклюзив. Если сами будете разрабатывать, вам ещё дороже обойдется. А тут хоть пощупать можно – не стал я отвечать на его колкость, тем же.

– Ну и знаменитый портфель. Опять полный гранат? – как только я устроился в автомобиле напротив военачальников и положил пухлый портфель на колени, прищурил глаз Будённый.

– Вы тоже с пулемётами я смотрю ездить стали – улыбаюсь теперь уже я. Под громкий смех Буденного и скупую улыбку Ворошилова мы выехали за ворота моего дома…

Охрана небольшой дачи Сталина ещё более увеличилась и даже машины Будённого с Ворошиловым не сразу пропустили. Наконец появился сам Власик, с которым мы все тепло поздоровались.

– Ну, принимайте подарок, Николай Сидорович. Надеюсь, кадры получатся хорошие – я немного задержался, пока Буденный с Ворошиловым вышли из машины и стали с интересом смотреть что будет дальше. Передаю большую коробку внутри с чемоданчиком с фотоаппаратом, кучей реактивов, запасных пленок и других нужных мелких предметов в фотоделе.

– Ух ты – открыв сначала коробку, а затем чемоданчик восхитился не только Власик. На чемоданчике прикреплена медная пластинка с гравировкой, над которой я долго думал – «эти кадры должны остаться в истории и для истории».

– Это ещё не всё – передаю два пистолета «Астры» с патронами. – Попробуйте и составьте мнения об оружие. Наблюдаю заинтересованные взгляды Ворошилова и Буденного.

– Вам я тоже подарки привёз. Но только они остались на базе у Берсона – поворачиваюсь и сую ковёр Будённому, а коробки Ворошилову.

– Оружие оставь, особенно гранаты – опомнился от созерцания фотоаппарата Власик. Вот дались им эти гранаты. Они мне, наверное, их до конца жизни вспоминать будут. Проходим в караулку. Делать нечего вытаскиваю из портфеля две гранаты, и достаю из кобуры два своих пистолета. Потом Власик без фанатизма меня проверил на предмет оружия. Мизерикорд укрепленный на левом предплечье он так и не заметил. Автоматически смотрю на часы, время семнадцать часов сорок минут. Погода довольно тёплая, можно посидеть на улице и подольше. Затем последовала проверка привезённых подарков, и мы пошли во внутренний двор. Всё-таки ещё какая-то дилетантская проверка, или мне так доверяют? Надо с Власиком на эту тему серьёзно поговорить.

Только завернули за угол, сразу почувствовал запах дыма и увидел Сталина, который сидел под деревом за отдельным столом в окружении папок с делами. Рядом в беседке накрыт стол, тут же мангал и кто-то возиться возле него. Сталин поднял голову и посмотрел на нас. Вот это да. Как будто сейчас я увидел другого человека. Насколько резко постарел Сталин с нашей прошлой встречи. Если раньше я видел довольно молодого мужчину лишь с ели заметной сединой на висках в волосах и большими усами, то сейчас седина видна хорошо, а волосы стали короче. Усы стали меньше, а кончики их загнулись. Появились глубокие морщины в кончике глаз. Непросто, ох непросто дался Сталину конец 1927 и начало 1928 года и борьба с Троцким и его сторонниками. В общем, это стал почти тот Сталин, которого я запомнил по кинохронике, разве ещё нет той «жёсткости» во взгляде и её не такой старый.

– Проходите. Гостями будете – толи пригласил, толи «подколол» нас Сталин. Подарки мы сложили у входа в беседку.

После ничего незначащих приветствий и разговоров сели за стол. Я тут же достал из коробки две бутылки испанского вина. На этот раз стол явно был накрыт побогаче. Приступили к легким закускам, шашлык только поставили на угли и до нас дошёл обалденный запах мяса.

– Скажите месье Сакис, это вы помогли сбежать моему секретарю Бажанову? – строго посмотрел на меня Сталин.

– Нет. Я его только перевёз. А помощников ищите у себя и в Ленинграде. Мне вообще интересно как он узнал про меня и ночью на дальнем рейде нашел мой корабль? – задаю ему не удобный вопрос.

– А назад вы его вернуть не могли? – немного подумав, спросил опять.

– Ага. И сразу заодно написать на своём лбу, что я агент ОГПУ – не весело усмехнулся я.

Почему-то мой ответ крайне развеселил всех, и я услышал здоровый смех, который «разрядил» обстановку. Ничего не понял, но пусть будет так.

– Думаешь, мы так просто Кирова в Ленинград направили – видя моё недоумение Сталин. – К сожалению там воровства столько, что мы иногда сами удивляемся действию наших товарищей. Вон у меня целая папка таких донесений лежит.

– И вы ничего не делаете? – удивляюсь такому.

– Если бы так всё было просто. У нас всё ещё меньшинство голосов – Сталин встал из-за стола беседки, прошёл до того которого работал, взял папку, вернулся и подал мне. – Что скажете?

Этим действием он сильно удивил Ворошилова и слегка Будённого. В папке проект специального закона, который бы запретил всем госорганам, а заодно и всей кооперации принимать на государственную и кооперативную службу тех лиц, которые когда бы, то ни было при Советской власти, были осуждены по хозяйственным преступлениям. Хотя бы они потом были амнистированы, хотя бы отбыли наказание, хотя бы были освобождены в порядке разгрузки тюрем. Пора на десятом году революции обходиться без патентованных воров на государственной службе. Разрешено предоставить им, переходить к физическому труду на земле или в промыслах, но не доверять им вновь должностей, дающих возможность хозяйственных преступлений.

– Правильно, но я бы добавил запрет по суду и ближайшим родственникам с определённой суммы. А за мелкие же кражи, после десятикратного возмещения, разрешил бы городским жителям, оставаться по месту проживания и создавать свои ремёсла, но без наёмных работников – дополняю, прочитав проект закона. – А Кирову надо представить серьёзную охрану не из Ленинграда и регулярно её менять.

– И где её взять? Мы ходим по Кремлю и не знаем, какой из охранников выстрелит нам в спину. И я не знаю, сможем ли мы принять такой закон – сделал заметку Сталин на мои предложения.

– Коба, зачем ты ему это рассказываешь? – зло спросил Ворошилов.

– А перестань. Он не хуже тебя это знает. Сам же видишь, что все наши секреты уходят за границу – как-то обречённо махнул рукой Сталин.

Ого. А вот этого я и не знал, что Сталин и Кº ходят по Кремлю и боятся. В моё время, наверное, это будет до 1936–1937 года, когда пойдут репрессии и сменится руководство НКВД.

– Поменяйте всю охрану на казаков, которые не участвовали в гражданской. Ваши цари всегда использовали потомственных казаков для охраны. Я так же не понимаю, почему вы не разрешаете вернуться на родину рядовым казакам. Такими воинами не разбрасываются… – ну то, что Сталин заменил вначале сороковых годов всю свою охрану на терских казаков, я слышал.

– Тут всё сложно. Многие военачальники и – начал Сталин.

– И евреи в ОГПУ этого не допустят – перебил его Будённый, который всегда недолюбливал одних и ратовал за других.

– С теми сведениями, что я привёз это можно сделать постепенно. А потихоньку и остальных не запятнавших себя расстрелами перетяните. Поверьте, эти воины вам очень скоро понадобятся – отодвинулся от стола и спиной упёрся в бортик беседки. – Потом ваша Первая конная тоже не обошлась от еврейских погромов.

– Это из-за действий Якира с его китайскими Чонами, а у меня в Первой слишком много воевало красных казаков – перебил меня Будённый.

– Тогда срочно поменяйте себе все охрану на казаков с Первой. Измените им фамилии[4]. Организуйте отдельное поселение под Москвой и вахтовым методом охрану… – у-у, как тут всё сложно. Тут во время гражданской войны всё так переплелось, что сам чёрт ногу сломит.

– Хватит. Тут мы сами с этим разберёмся – «поставил» меня на место Сталин и внимательно посмотрел на Будённого. Семён Михайлович как-то сразу растерял свой «воинский пыл». – Нас интересует, что вы месье Сакис на этот раз привезли, а так же сведения из-за границы – теперь уже внимательно посмотрел он на меня – и во сколько вы это оцениваете?

Да помню, помню я о нашей договорённости. Не переживайте товарищ Сталин, закулисные подтексты озвучу только вам.

– Вот – достаю из портфеля список привезённых товаров на сумму в двести тысяч долларов. – Плюс сведения, что я вам привёз. И того итоговая сумма в миллион долларов.

– А не слишком ли много просишь? – даже перестал жевать Ворошилов.

– Вы думаете, мы настолько богаты? – усмехнулся Сталин.

– Арманду Хаммеру вы ещё больше платите, а на балерин-любовниц расходуете больше чем цари – отвечаю спокойно и смотрю на Ворошилова. – А были бы вы хоть немного богаче, я бы с вас намного больше запросил.

– Почему? – не понял Будённый.

– Потому что точные и вовремя доставленные сведения стоят дорого. Очень дорого – улыбаюсь я.

– Напримэр? – как всегда потребовал Сталин.

–Вы в апреле этого года на Политбюро ЦК приняло решение об организации узконаправленного специализированного наркомата – Зернотреста. А двадцать первого апреля принимаете «Закон о сельскохозяйственном налоге». Это дополнительный налог для так называемых вами «кулаков» и тех, кто не хочет идти в колхозы. Вы хотите собрать больше зерна, поскольку сельхозналог уплачивался продукцией, заставить крестьян идти в колхозы и за счет конфиската создать материальную базу колхозов. Правильно – зачитываю вытащенную газету.

– Допустим – Сталин и стал набивать трубку.

– А котировки Чикагской хлебной биржи вы контролируете?[5] Ну, хотя бы отслеживаете? Цена тонны пшеницы постоянно падает, а ещё её и перевести надо. Крупнотоннажных судов у вас нет. Нанимать, так смысла вообще нет. Слишком далеко доставка – достаю выписку по ценам. – Вы что крестьянскую войну собираетесь начать за воздух и непонятные многим идеалы?

– Плюс, единственный у вас более-менее только Ленинградский порт. Кстати, почему других-то нормальных нет? А если у вас завтра дело всё же дойдёт до войны с Англией и Польшей? В иностранных газетах пишут, что англичане возобновили стоянку легких военных кораблей на финском острове Сескаре[6], которая там была ещё с конца прошлой войны. Сейчас они «досматривают разные подозрительные корабли, в том числе и советские на предмет контрабанды» – продолжаю я. – Если вывоз будет через «эстонское окно», тогда это тоже обесценит вашу пшеницу.

– Коба это правда? – Будённый, который и так был не в восторге от такой коллективизации. Слишком много нарушений и жалоб приходило в Москву с разных концов страны.

– К сожалению не только это. Их рыбацкие суда заходят в наши территориальные воды, под защитой военных судов. Что вы можете нам предложить? – постарался отвлечь от «больного хлебного вопроса» Сталин своих соратников. «Чёртов грек, опять лезет, куда не просят. Итак, постоянно приходиться лавировать в этом вопросе. Да ещё американцам обещал решить этот вопрос» – матюгнулся он про себя.

– Сначала давайте договоримся о моей оплате. Кстати, с такой коллективизацией как у вас, вас очень и очень обманывают, чтобы вызвать недовольство крестьян – не даю сбить с темы коллективизации. Насколько я прочитал в газетах, Сталин внёс некоторые изменения и послабления в этом вопросе, чем в моей истории. Сейчас она проводилась не такими ускоренными темпами и всюду. «Кулаков» разделили по ранжиру и действовали более осторожно, но тем не менее коллективизация шла. Ход истории так быстро и кардинально не поменять. Да и надо ли? Как бы не стало ещё хуже.

– Хорошо. Но вы должны взять хотя бы четверть нашим товаром – Сталин и продолжал внимательно изучать список.

Теперь задумался уже я. По сути, набирать в начале лета всякой всячины в СССР и потом всё это долго распродавать, меня как-то не устраивает. Надо брать товар, который можно быстро скинуть оптом. А то небольшое количество лучших товаров, что сейчас на «Огнях» оставлю для себя, а ненужное распродам или поменяю зимой[7]. Что-то можно оставить пока и в Таганроге. Значит, будем брать только…сахар. Его во Франции тоже хватает, но в СССР он сейчас очень дешев.

– Тут у вас в списке есть даже самородное золото и серебро? – удивился Сталин.

– Любое золото и серебро, по примесям можно определить, с какого региона оно взято. Мне совсем не нужны такие проблемы в Европе. Тут вы смешаете со своим… и будет всё нормально – на автомате отвечаю я. Потом после небольшого обсуждения и моих доводов, приходим к компромиссу. Беру на себя обязательства купить два корабля в Европе, и на них доставитьоборудование с завода Наганов в Керчь.

– Так что ты нам хотел рассказать за такие деньги? – в конце обсуждения влез Ворошилов.

– У вас возникло сразу несколько проблемных точек, кроме азиатского региона. Вернее их вам создали – достаю карту из портфеля, и чуть скривись, посмотрел на наркома. Не зря Ворошилова считали бестактным человеком. – Я обрисую ситуацию, как вижу её я, а что делать будете вы, решите сами. Первое, это острова, которые раньше принадлежали России, а сейчас ближайшие Финляндии. У вас же с финнами постоянные конфликты. Раздуйте тему на мировом уровне. А зимой, когда замёрзнет Финский залив, захватите острова и закрепитесь там навсегда. Для этого у вас есть такой специалист, как генерал Слащёв. Я бы его использовал. А заодно и остальных, как у вас называют – старорежимнеков. Пусть устраиваются там по серьёзному, и на долгий срок.

– Опять хотите предложить сделать доминион? И почему Слащёв? – усмехнулся Сталин.

– Было бы не плохо, но вы на это вряд ли согласитесь. Для этой же авантюры наиболее подходящий генерал, что даст вам время для манёвра на международном уровне. Для других… дела тоже имеются – отвечаю я.

– Нечего нашими территориями распоряжаться – опять лезет Ворошилов со своими суждениями.

– Пока они ещё не ваши, а финские. Но не суть – поднимаю руку, чтобы не перебили – вам острова крайне необходимо. Жизненно я бы так сказал. Если финны или другие во время войны перекроют минными заграждениями залив, то может ставить крест на всём своём Балтийском флоте[8] – стучу пальцами по столу, чтобы усилить эффект.

– Для этого похода зимой я привёз образцы зимней одежды, а на ноги я бы порекомендовал финские сапоги болотоходы, под названием «пьексы» которые с загнутыми носками. Из снаряжения автомобили-кегрессы с нартами. Ну и лыжи соответственно – продолжил я.

– А почему только острова? – удивился моей наглости Будённый.

– Ну-у. Можете попробовать отодвинуть границу от Ленинграда, но для этого вам надо урегулировать свои отношения с другими странами, столько одновременных военных конфликтов ваша слабая экономика просто не выдержит – отвечаю уже ему.

– Напримэр? – заинтересовался Сталин. Вот же заладил например…да например.

Глава 5

– Давайте начнём с Финляндии и Балтийского моря. Мира у вас с ней не будет. Вы же хотите её вернуть в состав СССР. Правильно? – пытаюсь понять, правильно вообще я завел этот разговор.

– Да эти гады на нас напали, когда нам было тяжелее всего и оттяпали кусок территории – хмыкнул Будённый.

– Чтобы победить нормально в войне, надо выиграть у противника и экономически. Главный источник доходов финнов это их рудники и финская бумага. Вот вам и надо добиться захвата или разрушения рудников и построить у себя пару бумажных комбинатов и начать демпинговать своей бумагой на рынке. Заодно помочь САСШ сманивать финнов на Аляску[9]. – стараюсь говорить спокойно, не обращая на слишком эмоциональные реплики. – А Слащёву поставить задачу, после закрепления на островах, взятие под контроль контрабанду спиртного в Скандинавию.

– Вы считаете нас глупыми, раз подробно так рассказываете? – удивил меня вопросом Сталин.

– Нет. Иначе бы вы не стояли во главе такой большой страны. В принятии верных решений вас подводит недобросовестное отношение ваших товарищей работающих за рубежом к сбору информации. А второе. Что делают англичане, когда принимают важное решение? Они перечитывают архивы и мемуары, и поэтому и охотятся они за ними по всему миру. Ведь где-то, когда-то подобная ситуация уже была. Описано как её решили и последствия. А вы наоборот отвергаете всё старое, забывая, что ничего не вечно под луной… и всё повторяется вновь – и спокойно принимаюсь за шашлык, пока остальные обдумывают, что я это такое сейчас сказал.

– Хорошо. Каким вы видите наш флот на Балтике? – после довольно долгого обдумывания спросил меня Сталин. Ни Ворошилов, ни Буденный на мой монолог отвечать не захотели, делая вид, что заняты шашлыком.

– Что бы иметь хороший флот, нужны хорошие флотоводцы, особенно когда дело касается вождения линейных кораблей или эскадр. За всю историю России я могу назвать только двух ваших флотоводцев, это Ушаков и Сенявин – друг я как-то не воспринимаю, хотя я возможно и не прав.

– Но, а как же Лазарев, Нахимов, Истомин? – усмехнулся в усы Сталин.

– Они были больше военно-морскими начальниками, но не флотоводцами – так и хотелось добавить, «проспавшими» десант на крымский берег. Тупо затопившие свои корабли и бездарно погибшие при обороне Севастополя.

– Так что, предлагаешь сделать с нашими флотом ты? Никак возглавить хочешь? – влез бестактно Ворошилов.

– Боже меня упаси. Я лишь хочу вам рассказать про другую точку зрения на эту ситуацию – и пристально смотрю на Сталина.

– Какие виды кораблей наиболее важны на Балтике на ваш взгляд? – усмехнулся генсек, правильно поняв мой взгляд.

– Как не странно, но на будущее современных флотов, большое влияния оказала авиация. Преодоление, пять лет назад барьера четыреста километровой скорости самолетов породило много проблем, но в тоже время и предало много возможностей. Вам знакомо такое понятие, как флаттер – вижу ничего непонимающие взгляды трёх человек. – Это возбуждение колебаний элементов конструкции самолета под действием аэродинамических сил, что приводило в ряде случаев к разрушению самолета в воздухе. Так вот, самые значимые авиационные компании в строжайшей секретности начали исследования, и перестраивать свои авиационные производства. А военные самолеты перепрофилировать в гражданские. При этом изменяется всё. Идут новые материалы на основе алюминия, выполняющие роль брони. Американцы и немцы изобрели прозрачную броню, при этом американцы хвастаются, что она в четыре раза лучше немецкой. Новые приборы и многое, многое другое.

– Ну а к флоту, это, какое непосредственно имеет отношение? – удивился Будённый.

– А вот Муссолини заявил, что будущее за легкими металлами и новыми материалами и я ему верю – улыбаюсь я и откинулся на спинку.

– Тоже, нашёл мне кого в пример приводить – хмыкнул Ворошилов.

– А ещё он заявил, «Фашизм основан на реальности, большевизм – на теории» – решил я немного позлить Ворошилова.

На самом деле коммунисты по заданию западных банкиров, а иначе это не назовёшь, смешали всё в одну кучу и постепенно приучили к этому народ. Национал-социализм Гитлера с его расовым превосходством был выбран мировыми кукловодами для борьбы с национальной реакцией в странах Европы, Южной Америки и САСШ, где во всю создавались фашистские партии. Национализм и образование национальных государств «нравился» западным банкирам гораздо меньше, чем коммунизм. В фашистском движении ещё до Гитлера участвовали католическая Церковь (католическое социальное учение) и видные европейские экономисты; во всех демократических странах росли партии фашистского типа, а фашистские государства демонстрировали быстрые экономические успехи, опираясь на широкую поддержку народа (Впрочем, уже в итальянском фашизме были сильны языческие, нехристианские черты.)

Родоначальник фашизма Муссолини мало годился на всеевропейскую роль, да и не претендовал он на передел всего мира. Еще меньше – генерал-христианин Франко и сдержанный профессор Салазар. Однако неуравновешенный Гитлер (его нацизм отличался от классического фашизма именно расовой теорией) был весьма обнадеживающей точкой приложения сил – именно он из всех авторитарных режимов 1930-х годах получил наибольшие кредиты Уолл-Стрита. Ибо антиславянская направленность книги «Майн кампф» (1925) давала надежду, что именно агрессия Гитлера против славян станет поводом для большой войны и будущей расправы со всеми неугодными. (Показательно, что США признали СССР через 10 месяцев после прихода к власти Гитлера – истор. Справка).

Мало кто помнит, что Свастика присутствовала на советских деньгах с 1917 по 1922 года. Наличие Свастики на русских денежных знаках говорит о многом. Это говорит о том, что Свастика была государственным символом России! У Гитлера была наша арийская Свастика, а у СССР – жидомасонская пятиугольная звезда. Такая же, какую американская жидократия повесила на флаг США. Понимающему глобальную роль символов, этой информации достаточно для общей оценки вождей и их действий. И только в 1923 году Свастика, языческий символ наших предков – славян и скифов – по требованию Лейбы Троцкого была заменена красной жидовской пятиконечной звездой, что говорит о твердой связи большевиков с американскими банкирами.

– К чему вы это говорите? – спросил Сталин.

– А потому, что сильно возрастает роль авиации и самолёты будут бронированные. А значит ваши патроны 7.62 никуда не годные. Для пехоты они избыточны, для техники и самолётов не достаточные. Не зря сейчас ведущие страны срочно занялись созданием мелкокалиберных автоматических пушек калибром от двадцати миллиметров и выше.

– Мы тоже этим занимаемся ещё с 1925 года – похвастался тут же Ворошилов.

Знаю, я как они занимаются. До 1931 года так и не был ещё окончательно решен вопрос с крупнокалиберным патроном. Новый патрон 12.7*108 еще не был окончательно принят на вооружение и рассматривались другие варианты, в частности, британский патрон 12.7*81SR, французский 13.2*99. немецкого 13.25*92. А с мелкокалиберными патронами и пушками дела обстоят ещё в несколько раз хуже.

– Быстрее надо. Сильно отстаёте. У англичан в прошлой войне на бронеавтомобилях уже во всю использовали крупнокалиберные пулемёты и автоматические пушки «Виккерс» и признали их лучше, чем окопные пушки 37 мм, которые вы хотите сейчас использовать на технике – с сарказмом отвечаю Ворошилову.

– Вернёмся к нашему Балтийскому флоту? – останавливает перепалку Сталин.

– Три-четыре морских монитора. Причём половина сильно бронированных. Их задача собирать на себя все «подарки» противника и передавать точные координаты другим мониторам с дальнобойной артиллерией и самолётам с авианосцев.

– С авианосцев? А мы в прошлом году отклонили проект – Будённый и посмотрел на Ворошилова. К 1927 году относится предложение переоборудовать учебное судно «Комсомолец» в учебный авианосец. Параметры будущего корабля должны были составлять: водоизмещение 12 000 т, скорость 15 узлов; авиагруппа: 26 истребителей и 16 штурмовиков; вооружение: восемь двухорудийных установок калибром 102 мм и две пятиствольные калибром 40 мм. По своим характеристикам этот проект напоминает вошедший в строй в 1924 году английский авианосец «Гермес», при определенном подобии во внешнем виде. Предложение тогда отклонили.

Вообще-то авианосцы хотели делать в марте 1925 г. с переоборудования недостроенного линейного крейсера «Измаил». Тактико-технические элементы предполагались следующие: водоизмещение 22 000 т, скорость 27 узлов; авиагруппа: 27 истребителей, 12 торпедоносцев, шесть разведчиков и пять корректировщиков; вооружение. Аналогичным образом собирались перестроить пострадавший от пожара линейный корабль «Полтава», причем впоследствии его намеревались перевести на Черное море. Я понял, что Будённый просто не в курсе проблем флота.

– Вы считаете авианосцы такими важными? – Сталин, опять пресекает спор жестом между соратниками.

– Очень. Не зря ими усердно занимаются англичане с американцами. Подключились к строительству авианосцев и японцы с немцами. Обратите внимание на немецкую компанию Kiel AG (Incorporated). Вроде они построили эффективную катапульту для запуска самолетов с борта кораблей, а военно-морской флот в экспериментальном институте протестировал самолётную торпеду, а также в компанию Oerlikon в Швейцарии, которые испытывают двадцати миллиметровую морскую пушку – читаю со своих записей.