Серийные убийцы от А до Я. История, психология, методы убийств и мотивы

Кем Джек-потрошитель и Бостонский душитель являлись для «тогда», тем Тед Банди является для «ныне». Он тот самый американский психопат: квинтэссенция фактов и мифов, средоточие того, что мы знаем или думаем, что знаем, о новой породе серийных убийц. Банди особенный, потому что он был привлекательным, образованным, похожим на нас – тех, кто разделял мечты среднего класса и считал образование и упорную работу гарантом благополучного будущего.

Альберта де Сальво, о котором говорилось выше, отец в девять лет продал на ферму, а убийцы, с которыми мы еще познакомимся – Эд Гин, прозябавший в одиночестве в глуши Висконсина; сумасшедший Херб Маллин с голосами в голове; Генри Ли Лукас со стеклянным глазом из хижины; Джерри Брудос, горбатившийся в мастерской в подвале и державший трупы в морозилке, – все жили в мире, где, по нашему мнению, им и место: в темных закоулках, куда мы никогда не попадем. В нашем мире мы ходим на работу по утрам, вовремя являемся на уроки в школе, косим газоны, по выходным устраиваем барбекю, вносим арендную плату и платежи по кредитам в конце месяца, встречаемся по пятницам с друзьями и довольно хорошо себе представляем, что будем делать в ближайшие полгода. В нашем мире серийные убийцы – чужаки, хищники, а не соседи, которых мы сами приглашаем на ужин. По крайней мере, так было до того, как мы узнали о студенте юридического факультета и консультанте телефона доверия Теде Банди.

История Банди в мельчайших подробностях рассказывается во множестве противоречащих друг другу книг и бесчисленных энциклопедиях. Он – архетип организованного убийцы, которого можно также классифицировать как «стремящегося к контролю» или «возбуждающегося от гнева». (Более подробно об этих категориях в следующей главе.) Я попытаюсь вкратце изложить здесь суть его дела и разрешить некоторые противоречия, связанные с ним.

Тед Банди – Теодор Роберт Кауэлл – родился 24 ноября 1946 года в Берлингтоне, Вермонт. Его матерью была Луиза Кауэлл, двадцати двух лет от роду. С самого рождения Банди подпадал под категорию, к которой, по данным ФБР, относится 43 % сексуальных и серийных убийц: у него был только один родитель. Его мать, незамужняя, забеременела в Филадельфии, личность отца установить не удалось. Семья Кауэллов, строгих последователей методистской церкви, была очень разгневана новостью о беременности Луизы. В сентябре ее отослали в сопровождении жены церковного пастора в дом для незамужних матерей, который Элизабет Лунд держала в Вермонте. После рождения Теда Луиза вернулась в Филадельфию, а Тед остался в Вермонте еще на три месяца.

Отец Луизы, Сэм Кауэлл, усыновил Теда, выдав за сироту из приюта. Луиза выдавала себя за его сестру. Никто точно не знает, когда Тед разгадал тайну своего рождения, потому что впоследствии он высказал на этот счет несколько противоречащих друг другу версий.

Большинство биографов Банди просто сообщают, что Тед с матерью прожили в Филадельфии четыре года, а потом Луиза переехала в Такому, штат Вашингтон, – на другой край континента. В Такоме она устроилась на работу церковным секретарем и вышла замуж за Джона Кулпеппера Банди, больничного повара, от которого Теду и досталась его фамилия.

Рассказы и воспоминания Банди о детстве, на которые ссылаются биографы, в целом прозаичны и обыденны: Банди стыдился своей принадлежности к низшему классу, стеснялся, когда его видели в их скромном автомобиле «Рамблер», и фантазировал о том, как его усыновляет Рой Роджерс – актер, игравший по телевизору ковбоев. Банди скучал по деду; Банди мечтал жить у дяди Джека, профессора музыки из Университета Такомы, потому что дома у того стояло большое пианино. Когда Банди было восемь, ему запретили забираться в постель к матери с отчимом; он переживал, когда мать вышла замуж и родила еще четверых детей; товарищи по детским играм Банди говорили, что он был вспыльчив. В целом, судя по биографиям, Банди вырос в дружной и любящей семье, а мать и отчим не делали никаких различий между ним и четырьмя другими детьми. Говорили, что у отчима Теда был взрывной нрав, но нет никаких упоминаний о том, что он бил пасынка или жену, да и сам Тед Банди ничего такого не утверждал. У братьев и сестер были прекрасные отношения со старшим сводным братом. Мать Банди настаивает на том, что поскольку Тед был ее первенцем, она всегда проявляла к нему особое внимание.

Одноклассники говорят о Банди как о сообразительном, веселом и популярном мальчике, у которого было много друзей и неплохие способности к учебе. Один из его друзей вспоминал, что Банди отличался тонким и «едким» чувством юмора. По утрам Банди развозил газеты.

В старшей школе воспоминания внезапно омрачаются: Банди стал держаться особняком, учился кое-как. Он больше не пользовался популярностью, как в младших классах. Друзья замечали, что он стал неуверенным, не таким общительным – не только с девушками, но и с людьми вообще.

Позднее Банди говорил, что в старшей школе отдалился от старых друзей, потому что они, по его ощущениям, двигались вперед, а он – нет. Что касается навыков общения, он считал, что «достиг потолка», когда перешел в старшую школу, и предполагал, что это наследственное. По его мнению, дома ему не хватало примера для подражания, кого-то, кто помог бы ему с учебой85.

По загадочным причинам, которых никто не может объяснить, в старшей школе Банди перестал вписываться в привычную среду. С ним все было в порядке, но почему-то он оказался в изоляции. Бывшая одноклассница Банди, ныне адвокат, вспоминает, что, когда ему было семнадцать, он оказался в «середнячках» и начал стесняться других. Однако тот факт, что она вообще его помнит, говорит в пользу Банди – множество серийных убийц в этом возрасте были «невидимками».

У него было только одно свидание с девушкой; Банди говорил, что в школе секс был для него чем-то «из области фантастики» – он мало что знал о нем. В тюрьме Банди вспоминал, что, учась в школе, плохо разбирался в отношениях между мальчиками и девочками и не понимал, интересуется им девочка или нет. В ответ на замечания о том, что его считали красивым, Банди сказал, что сам в это не верил. Он не понимал, как завязывается дружба и как вообще люди взаимодействуют между собой.

Описания Банди в целом подходят для большинства учеников старшей школы: он был обычным. Не из самых популярных, но и не лузер – иными словами, как многие из нас. Над ним не смеялись, не издевались, не обижали, но и популярным он не считался.

Есть одно темное пятно в этом периоде жизни Банди: когда ему было четырнадцать, в Такоме пропала без вести восьмилетняя Энн Мари Барр. Много лет спустя полицейские заподозрили, что Банди мог иметь к этому отношение.

После того как в 1989 году Банди казнили во Флориде на электрическом стуле, криминальный журналист Майра Макферсон попыталась глубже разобраться в его деле, чтобы понять, как формировалась личность убийцы. Макферсон заинтересовало то, что биографы Банди сразу перепрыгивали с детства Теда в Филадельфии к переезду вместе с матерью спустя четыре года в Такому, штат Вашингтон. Ничего не говорилось о том, как Тед жил у бабушки и деда86.

Энн Рул, к примеру, в своей блестящей книге о Банди и его преступлениях, «Убийца рядом со мной», после упоминания о том, что маленькому Теду велели называть бабушку и деда «мама» и «папа», посвящает только один короткий абзац его отношениям с дедом:

Тед обожал деда-отца Кауэлла. Подражал и уважал, искал у него защиты87.

После нескольких месяцев бесед с Тедом Банди авторы «Единственного живого свидетеля» смогли сказать о его первых четырех годах жизни, в которые, если утверждающие это психологи правы, человек получает 75 % своих знаний, лишь следующее:

Прямо перед его четырехлетием Тедди с матерью уехали из Филадельфии к ее дяде с семьей в Такому, штат Вашингтон. Позднее уже выросшему Теду Банди приписывали высказывания о том, что Луиза представлялась его старшей сестрой, а не матерью. Но это неверно; он всегда знал ее как маму. Однако мальчик сердился за то, что его оторвали от деда, который заботился о нем, и от жизни в комфортабельном дедовом доме88.

Когда Макферсон взялась опрашивать родственников Банди, стала вырисовываться достаточно тревожная картина его семьи. Дед Банди отличался вспыльчивостью, и братья побаивались его, а один даже говорил: «Я всегда считал, что он сумасшедший». Дед часто бил свою жену. Бабушка страдала от депрессии и неоднократно лежала в больнице, где ее лечили электрошоком. Один из кузенов Теда упоминал, что дед, служитель церкви, хранил дома большую коллекцию порнографии, и маленький Тед однажды обнаружил ее и как следует изучил.

Тед действительно называл бабушку и деда «мама» и «папа», а мать считал своей старшей сестрой. Тетка Банди говорила, что остальные члены семьи с подозрением отнеслись к «усыновлению» Теда родителями Луизы. Ее мать не могла толком заботиться о ребенке, и все подозревали, что Тед на самом деле – сын Луизы.

Никто точно не знает, когда Банди открыл тайну своего рождения, и сам он излагал на этот счет несколько конфликтующих версий. По одной из них, учась в университете, он узнал, что его «сестра» на самом деле его мать, но школьные друзья утверждают, что Луиза Банди всегда считалась «мамой» Теда. Другой приятель вспомнил, что в старших классах Банди говорил ему, что рожден вне брака.

Макферсон пишет, что лишь недавно мать Банди признала, что ее отец иногда бил ее мать. Видел ли маленький Тед, как «отец», владеющий коллекцией порнографии, бьет «мать»? И почему «сестра» внезапно, когда ему было четыре года, увезла его на другой конец страны и стала его новой мамой? Более того, после переезда в Такому мать сменила второе имя Теда на Нельсон. До сих пор этому нет внятного объяснения. Макферсон рассматривает несколько туманных версий того, почему подлинная личность отца Теда никогда не обсуждалась. Точно так же мы не знаем, почему Луиза вдруг собрала вещи и покинула Филадельфию, когда Теду было четыре.

Некоторые психиатры, беседовавшие с Банди, утверждают, что у него наблюдались симптомы, характерные для тех, кто в раннем детстве стал свидетелем каких-то драматических травмирующих событий, и с тех пор подавлял и сублимировал эти воспоминания. Макферсон также докопалась до истории с трехлетним Тедом, который подложил три кухонных ножа под одеяло своей пятнадцатилетней тетке, пока она спала. По словам тетки Теда:

Он просто стоял рядом и улыбался. Я прогнала его из комнаты и отнесла ножи обратно на кухню, а еще сказала обо всем матери. Помню, я тогда заметила, что никто, кроме меня, не увидел тут ничего странного. Никаких мер не предпринималось.

Если сведения Макферсон точны, этот небольшой, но неприятный эпизод из детства Банди приобретает совсем другой контекст и значение. Как и 81 % серийных убийц, по данным ФБР, подростком Банди воровал. Следствию удалось найти карточку с перечислением дел о воровстве, где он проходил подозреваемым, однако сами дела были уничтожены, когда Банди исполнилось восемнадцать. Друзья из старшей школы вспоминают, что он подделывал билеты на лыжный подъемник, а вся его горнолыжная экипировка была ворованная. Лыжи были одним из немногих видов коллективной деятельности, в которой Банди участвовал, и успешно. Годы спустя он подлавливал некоторых своих жертв на горных дорогах, ведущих к лыжным трассам. Контакт с порнографией в детстве, если таковой действительно имел место, относит Банди к 81 % серийных убийц, переживших то же самое.

Изоляция, чувство собственной неполноценности ставят Банди в один ряд с 77 % всех убийц, по данным ФБР. Когда в 1965 году Банди оканчивал старшую школу, его выпуск был одним из первых в поколении бэби-бумеров – самый большой за всю предыдущую историю школы, он включал 740 человек. Это тоже должно было способствовать ощущению обезличенности и изоляции.

Судя по всему, с самого детства Банди преследовали мысли о бедности, принадлежности к низшим слоям социальной структуры. Мечты об усыновлении Роем Роджерсом связаны не столько с его ролью ковбоя, сколько с богатством и успехом. Маленький Тед хотел жить в роскоши. Он мечтал переселиться к своему дяде Джеку, у которого дома стояло большое пианино – Теду оно казалось символом богатства. Когда мать водила Теда покупать одежду, он тащил ее к самым дорогим, брендовым вещам. Даже после того, как его арестовали за убийства, в письмах из тюрьмы он жаловался на отсутствие «охлажденного шабли». Много лет спустя, когда его спросили, что он чувствовал, убивая, Тед ответил: «Как описать вкус буйабес? Некоторые вспомнят устриц, некоторые кефаль». Он развил у себя легкий аристократический акцент, напоминающий британский, – как у Энтони Хопкинса в роли Ганнибала Лектора, хотя фильм тогда даже не был снят.

И хотя снобизм и размышления о классовой принадлежности сами по себе не заставляют убивать, они могли внушить Банди нереалистичные ожидания, которым он не соответствовал. Он испытывал неуверенность в себе – возможно, из-за детской травмы, перенесенной в Филадельфии, – а также унижение от невозможности соответствовать собственным притязаниям, что и привело к погружению в тайный мир фантазий, куда любят удаляться серийные убийцы.

Банди был прав, когда опровергал утверждения о том, что он был привлекателен, даже красив. В конце концов, какая разница, как он выглядел на самом деле – главное, каким он сам себя воспринимал. Банди мог выглядеть, как суперзвезда, но если он не чувствовал себя красивым, это ничего ему не давало.

Окончив старшую школу, в 1965 году Банди поступил в Университет Пьюджет-Саунд. Вместе с другими студентами первого курса он сидел в гигантских переполненных поточных аудиториях. Он вспоминал, что в тот год ощущал предельное одиночество. Он оказался оторван от приятелей, живших по соседству, с которыми еще мог общаться, и не обладал достаточной уверенностью, чтобы завести новых. В первый год колледжа Банди жил дома. Мать вспоминала, что он получал хорошие оценки, но в общественной жизни никак не участвовал. Каждый день он приходил домой, занимался, ложился спать и возвращался обратно в колледж.

Весной 1966 года Тед Банди встретил любовь своей жизни. Ее звали Стефани (псевдоним), и она была старше его. Стефани училась на третьем курсе в Университете Вашингтона. Она была высокая, красивая, элегантная, с длинными темными волосами, разделенными на прямой пробор. Стефани принадлежала к богатой семье из Сан-Франциско – то есть происходила из среды, в которую Банди стремился. Она казалась ему олицетворением мечты. Некоторое время он восхищался ею на расстоянии, но завести знакомство боялся.

Однажды он узнал, что Стефани едет кататься на лыжах, и словно невзначай попросил его подвезти. На трассе Банди показал себя уверенным и опытным спортсменом. По пути обратно, в машине, Банди постарался соблазнить Стефани, и они стали любовниками. Возможно, то был его первый сексуальный опыт.

Банди приложил немало усилий, ухаживая за Стефани. Беатрис Слоун, шестидесятилетняя вдова, с которой Банди подружился, давала ему свою машину, чтобы он произвел на девушку впечатление. Миссис Слоун называла Банди «обаятельным негодяем» и поддерживала его в стремлении завоевать Стефани. Однажды, когда Банди собрался приготовить для девушки роскошный ужин, она одолжила ему свой лучший хрусталь и столовое серебро. Тед со Стефани стали постоянной парой.

На втором курсе Банди перевелся к Стефани в университет и взялся учить китайский. Он говорил, что выбрал этот экзотический предмет, чтобы выделиться из толпы. Тот год был, пожалуй, самым счастливым в жизни Банди. Он прекрасно учился и разъезжал со своей девушкой по друзьям и родственникам, хвастаясь ею.

Тем не менее годы спустя Банди утверждал, что именно в тот, самый счастливый период жизни, у него внезапно вспыхнуло странное увлечение. Проходя как-то вечером по улице, он совершенно случайно увидел в окно раздевающуюся женщину. Картина так его впечатлила, что он начал искать новые возможности подглядывать за женщинами. Банди вспоминал, что тяга не была непреодолимой: он не опаздывал на свидания, не отменял важные встречи и вообще никак не перестраивал свою жизнь. Приступы вуайеризма не влияли на его жизненный уклад. Однако он тратил немало времени и усилий на эту привычку, в которой значительно усовершенствовался и которую не мог бросить.

Весной 1967 года Стефани окончила учебу и, по ее словам, начала уставать от Банди. Он казался ей слишком незрелым. Ей не нравилось, когда он подкрадывался к ней, хлопал по плечу и прятался, чтобы она не увидела его, обернувшись. Возможно, несмотря на заверения Банди в том, что его вуайеризм никак не влиял на повседневную жизнь, эта привычка сделала его менее внимательным любовником. Позже, когда Банди начал убивать, другие его любовницы упоминали о «сексуальной лени» и холодном, натужном сексе. Надеясь вырваться из отношений с Банди, Стефани сказала ему, что уезжает домой, в Сан-Франциско, сразу после выпуска. К ее вящему удивлению и разочарованию, Банди ответил, что ему предложили стипендию в Стэнфордском университете Сан-Франциско на все лето, чтобы он продолжил изучение китайского. Он поехал за ней следом в Калифорнию.

В Сан-Франциско у Банди произошел срыв. Сложно сказать, что именно послужило тому причиной: неудача в Стэнфорде или разрыв со Стефани. Он перестал показываться на лекциях и делать домашние задания, не смог сдать экзамен. Стефани тем временем начала работать в брокерской фирме. Однажды она вышла из офиса на ланч и почувствовала знакомое похлопывание по плечу. Когда она обернулась, Банди прятался за углом, как маленький мальчик. Стефани сказала, что не хочет его больше видеть.

В Такому Банди вернулся в полном отчаянии. Брат вспоминает, что до разрыва со Стефани он всегда контролировал свои эмоции. Еще ни разу он не видел Теда таким расстроенным и мрачным.

Примерно в тот же период, по его собственному признанию, Банди начал повреждать девушкам машины – прокалывать шины или снимать распределитель зажигания. Это ничего не давало, вспоминает он, потому что возле колледжа всегда было достаточно парней, готовых помочь девушке с машиной. Он говорил, что сам не знал, что стал бы делать, если бы действительно смог поймать кого-то в эту ловушку. По его словам, он просто играл с опасностью и смотрел, как далеко может зайти.

Банди находился в стадии «тестирования» своих фантазий – каждый серийный убийца проходит ее, прежде чем совершить первое убийство. Вуайеризм тем временем относил его к 71 % убийц, у которых до первого убийства наблюдается такая привычка.

Осенью 1967 года Банди вернулся на третий курс университета. Он бросил занятия китайским и взялся за изучение городского планирования. Он не мог сосредоточиться на учебе и в декабре перестал посещать лекции. Зиму он провел, путешествуя по стране. Позднее следователи изучили маршруты его путешествий, но не обнаружили никаких следов, указывающих на возможные убийства. Весной 1968 года Банди вернулся в Сиэтл, снял небольшую квартирку и устроился на работу – ночным кладовщиком в супермаркете.

В тот период Банди стал виртуозным вором. Большая часть его одежды, мебели, предметов обихода, магнитофон, телевизор и даже комнатное растение в горшке были ворованными. Банди крал не как профессионал, чтобы потом продать добычу, – он оставлял ее у себя и использовал, при этом крал все самое высококачественное. Иногда он воровал из магазинов, иногда пробирался в летние дома на побережье близ Сиэтла. Банди вспоминал, что алкоголь помогал ему в воровской деятельности, потому что снижал уровень тревоги и позволял казаться более спокойным, чем на самом деле.

Банди говорил, что тогда же увлекся жесткой порнографией. Он упоминал, что тяга к порнографии у него возникла еще в начальной школе: сначала его привлекали обычные картинки из журналов вроде «Плейбоя», но со временем его вкус стал меняться в более жесткую сторону.

Банди признавался, что являлся активным читателем бульварных детективов, вроде тех, которыми увлекались также Эд Гин, Джон Джуберт и Харви Глатмен[12]. Банди говорил, что его восхищали истории и картинки с женщинами-жертвами, и что он неплохо изучил полицейские процедуры и криминалистические методики – какие из них эффективны, а какие нет. (См. Главу 6, о возможном влиянии детективного чтива на серийных убийц.)

Судя по всему, Банди приближался к точке совершения первого убийства на почве своих фантазий. На нем уже сказывались многочисленные стрессоры: девушка его отвергла, он провалил экзамены в колледже и бросил учебу, работа не сулила никаких перспектив. Единственным, чего для этого не хватало, был финальный триггер – еще один отказ, случайное столкновение с кем-нибудь во время кражи, любой фактор мог спровоцировать начало его карьеры убийцы той весной 1968 года. Но вместо этого Банди собрался и начал жизнь заново.

Мы снова возвращаемся к тому, что делает случай Банди знаковым. Он проживал тот же опыт, испытывал те же желания, ставил те же цели, что и все остальная амбициозная городская молодежь: он мог быть любым из нас. В моем поколении практически нет таких мужчин, которые не засматривались в «Плейбое» на фотографии задорных «девушек по соседству», как Банди. Большинство из нас переходили дальше к свиданиям с такими девушками. И Банди поначалу тоже.

В начале взрослой жизни многие из нас переживали неудачные романы, заваливали экзамены или испытывали еще какое-нибудь разочарование. Как и Банди. И, возможно, в такие горькие моменты мы фантазировали о некоем поступке: значительном, иногда неприемлемом, даже жестоком. Банди начал заигрывать с такими фантазиями – заглядывать в окна, ломать девушкам машины, проверять, как далеко он может зайти. Это и отличает его от большинства из нас, еще до начала убийств: стремление воплотить фантазии в действительность, ступить на путь, ведущий в темноту.

Банди решился на это не сразу. Как все мы, сначала он пытался преодолеть разочарование, залечить раны и продолжать жить, делая все, что в его силах, ради «погони за мечтой». От других серийных убийц Банди отличают упорство и настойчивость. Он пытался делать то, чего ждут от всех, – подниматься на ноги и идти дальше.

Однажды утром весной 1968 года Банди собирался проникнуть в один из домов на пляже. На углу ближайшей улицы он столкнулся с приятелем из старшей школы, и они разговорились. Приятель сказал Банди, что работает на Арта Флетчера, местного политика-республиканца, который баллотируется на пост заместителя губернатора штата Вашингтон. Несколько других знакомых Банди уже работали у Флетчера, и его звали присоединяться. Приятель вспомнил, что в старших классах Банди интересовался политикой. Вскоре после этого Банди предложили работу у Флетчера в предвыборном штабе.

Банди вспоминал, что политика дала ему возможность мгновенно стать частью чего-то большего. Она сопровождалась активной социальной жизнью. Он говорил, что у него не было денег на членство в теннисном клубе, но благодаря политической деятельности он получил доступ во влиятельные круги.

В 1968 году Арт Флетчер участвовал в тех же выборах, что некогда Роберт Кеннеди до своего убийства. Банди настолько понравился Флетчеру, что тот сделал его своим личным водителем и охранником. Банди проявил себя как способный и умный юноша, к тому же он всегда отлично выглядел и одевался. Никто не знал, что Банди ворует дорогую одежду, в которой появляется на работе. К сожалению, в ноябре Флетчер проиграл выборы, и через несколько дней Банди лишился своей должности.
Очень быстро он устроился продавцом в тот же магазин в Сиэтле, из которого воровал. Там он себя зарекомендовал как отличный продажник, особенно с женщинами-клиентками. Казалось, он может продать им что угодно.

Все это время Банди поддерживал отношения со своей бывшей девушкой Стефани, живущей в Сан-Франциско. Периодически он писал ей или звонил, а когда Стефани проезжала через Сиэтл по пути к родственникам в Ванкувер, Британская Колумбия, то заглядывала к Банди повидаться. В письмах и звонках Банди не просматривалось никаких следов былой драмы.

Подкопив денег, Банди ушел с работы в магазине и зимой 1969 года поехал в Филадельфию, где провел первые четыре года жизни. Там он поступил в университет Темпл, на актерское отделение. У него были отличные оценки по сценическому мастерству и гриму – этим навыкам он найдет применение в ближайшем будущем. Больше о той зиме нам ничего не известно.

Летом 1969 года Банди вернулся в Сиэтл и поселился в университетском пансионе, который держала супружеская чета. Он сразу понравился хозяевам – те отзывались о нем как о тихом и всегда готовом прийти на помощь постояльце. Он содержал свою комнату в чистоте и помогал с мелкими делами по дому. Часто его приглашали к хозяевам на ланч или на кофе. Он устраивался на мелкие подработки, в том числе курьером в юридической фирме.

В сентябре Банди зашел в университетское кафе близ пансиона и заметил хорошенькую девушку в окружении друзей. Ее звали Лиз Кендалл – двадцать пять лет, разведена, с трехлетней дочерью, работает секретаршей у врача. У нее были длинные темные волосы, и она происходила из богатой семьи в Солт-Лейк-Сити, Юта. Тед сказал ей, что учится на юриста и пишет книгу о Вьетнаме. Впоследствии Лиз вспоминала, что Банди показался ей таким обаятельным и красивым, что к концу вечера она «уже планировала их свадьбу и придумывала имена для детей».

Они стали парой; Лиз с дочерью охотно выходила и выезжала куда-нибудь с Банди. Она была очень тревожной и ревнивой. После недавнего развода ее тревожность только усилилась, и в этом смысле она была идеальным вариантом для Теда. Через три месяца они объявили о помолвке и получили разрешение на брак. Однако когда дошло до дела, Банди порвал разрешение у Лиз на глаза и признался: он бросил университет и не пишет никакой книги. Лиза простила его и предложила оплатить дальнейшую учебу.

Летом 1970 года Тед Банди начал работать водителем-экспедитором в небольшой компании, торгующей медицинским оборудованием. Тогда же он поступил на психологический факультет в Университете Вашингтона. Тем летом Банди прослыл героем – он спас трехлетнюю девочку, упавшую в озеро. Преподаватели в университете восхищались им. В рекомендательном письме один из них написал:

Мистер Банди безусловно один из лучших студентов нашего факультета. Я отнес бы его к 1 % самых выдающихся студентов из всех, кого учил и в Университете Вашингтона, и в Университете Пердью. Он обладает выдающимся умом, общительностью, мотивацией и сознательностью. Он ведет себя скорее как молодой профессионал, а не как студент. Он отличается огромной трудоспособностью, а его интерес к учебе вызывает подлинное восхищение… В ходе преддипломной подготовки мистер Банди заинтересовался изучением психологических переменных, оказывающих влияние на принятие решений присяжными. В настоящий момент мы с ним занимаемся исследовательским проектом, посвященным экспериментальному выявлению переменных, влияющих на присяжных.

Другой профессор психологии подхватывал:

Совершенно очевидно, что другие студенты считают его образцом для подражания… Его личные качества соответствуют самым высоким стандартам. Тед – зрелый молодой человек, очень ответственный и эмоционально стабильный (но не равнодушный, как многие другие – он радуется и расстраивается в соответствующих ситуациях). Я затрудняюсь назвать хоть какие-то его слабые стороны.

Тем временем Лиз Кендалл продолжала встречаться с Банди, а позднее утверждала, что в тот период он был увлеченным, романтичным и нежным любовником. Она всегда была желанной гостьей у него в пансионе, и очень часто они с Тедом посещали ее семейный домик в горах. Все считали, что их женитьба – вопрос времени.

В сентябре 1971 года Банди перешел на последний курс психологического факультета. Он ушел с работы в медицинской фирме и устроился консультантом в Кризисную клинику Сиэтла. Это было круглосуточное учреждение, и люди, собиравшиеся покончить с собой или переживающие еще какой-то кризис, могли позвонить на горячую линию и получить консультацию или совет. В основном там работали волонтеры под наблюдением студентов-психологов, получавших зарплату, как Банди.

Примерно в то же время волонтером в клинике начала работать Энн Рул – ее часто ставили в пару с Тедом Банди. Рул, которой было за сорок, разводилась тогда с мужем; у нее было четверо детей. Раньше она служила офицером полиции Сиэтла, но потом ушла и поступила в Университет на курс писательского мастерства. Энн стала популярным автором статей в стиле «тру-крайм» для детективных журналов вроде «Настоящий детектив» – тех самых, которые Банди проглатывал в огромных количествах. На момент знакомства с Банди она уже опубликовала около восьмисот статей. Она также сотрудничала с офисами шерифов в нескольких округах штата Вашингтон, для которых писала синопсисы текущих расследований. В своем бестселлере, посвященном дружбе с Банди, «Убийца рядом со мной», Энн писала: «Он сразу мне понравился. Не мог не понравиться».

Рул честно писала о своем первом впечатлении от Банди:

Если, как полагают сегодня многие, Банди забирал жизни, он также и спасал жизни. Я знаю, что он спасал жизни, потому что я была тогда рядом.

Четко, как будто это было вчера, я вижу его, склонившегося над телефоном, не перестававшим говорить утешительные слова… Он никогда не грубил и никогда не торопился… Он был одним из той редкой породы людей, кто внимательно вас слушает и искренне вами интересуется. Ему расскажешь то, что никогда не расскажешь никому другому89.

И хотя некоторые утверждали, что у Банди случались гневные вспышки, Рул говорит, что никогда не видела ничего подобного:

Разъяренным я его никогда не видела. Даже разгневанным. При всем желании мне уже не упомнить всех наших разговоров, но могу сказать одно – мы никогда не спорили. И со мной, и с любой женщиной, с которой я его когда-либо видела, Тед обходился со старомодной учтивостью, и это казалось мне привлекательным.

В предрассветные часы после смены он неизменно провожал меня до машины. И стоял, пока не убеждался, что я в безопасности: села, заперла двери и завела двигатель, после чего махал мне на прощание перед дорогой домой длиной в двадцать миль. Он часто повторял: «Будь осторожна. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось» 90.

Однако крошечные, едва заметные трещинки уже начали появляться в личности Теда Банди. Самое страшное то, что их истинная значимость выяснилась уже после того, как его преступления были раскрыты. Энн Рул вспоминает, что по просьбе Банди приносила ему копии статей, которые писала для «Настоящего детектива».

Был момент, когда Банди специально попросил у нее статьи об изнасилованиях, поскольку ему требовалась информация для «исследовательского проекта» по психологии. Его девушка Лиз вспоминает, как однажды вечером вытащила из кармана его пиджака пару резиновых хирургических перчаток. Друг упоминал, что заметил у Банди в багажнике наручники и спросил, зачем они ему. Тед в ответ сочинил историю о том, что нашел их на помойке.

Весной 1972 года Банди окончил курс психологии и подал документы в юридическую школу. Хотя оценки у него были хорошие, вступительный тест он прошел с трудом, и все школы, куда он обращался, ему отказали. Банди устроился на работу консультантом в амбулаторное психиатрическое отделение госпиталя Харборвью в Сиэтле. Продержался он там недолго: про него говорили, что он холоден и чуть ли не агрессивен с пациентами и скорее поучает их, чем дает советы. Более того, персонал заподозрил, что по ночам Банди звонит пациентам домой с анонимными угрозами.

Несмотря на роман с Лиз, Банди вступил в отношения с другой сотрудницей госпиталя. Годы спустя она сообщила полиции, что однажды, когда они занимались любовью, Банди зажал ей горло рукой и начал душить.

Возможно, предчувствуя надвигающийся кризис, как после разрыва со Стефани, Банди попытался найти прибежище в политике. В 1972 года должны были состояться выборы, и он пошел работать на действующего губернатора Дэна Эванса. Бывало, его отправляли оценить обстановку на выступлениях соперников Эванса; Банди ходил туда в париках и с накладными усами. У него начали появляться способности хамелеона: он менял стрижки, отращивал и сбривал бороду, по-разному причесывал волосы. Многие упоминали, что Банди был мастером преображения.

И опять он вроде бы встал на ноги, несмотря на неудачу с первым после выпуска местом работы и отказами юридических школ. После выборов он получил награду за участие в кампании губернатора. В своем резюме 1972/1973 года он писал:

✓ Помощник председателя Комиссии по предупреждению преступности, октябрь 1972 – ноябрь 1973 года. В качестве помощника председателя Комиссии по предупреждению преступности предложил и провел предварительное исследование нападений на женщин и должностных (экономических) преступлений. В Комиссии писал пресс-релизы, речи и газетные статьи. Активно участвовал в планировании деятельности Комиссии на 1973 год.

✓ Консультант по коррекционной деятельности: январь 1973 года. В настоящий момент сотрудничаю с Комитетом по юридическому планированию округа Кинг в рамках программы по выявлению процента рецидивов у преступников, признанных виновными в правонарушениях и тяжелых правонарушениях в двенадцати окружных судах. Цель исследования – определить характер и количество правонарушений, совершенных после вынесения приговора окружным судом.

В мае 1973 года Банди нанимают консультантом в Центральный комитет Республиканской партии: он должен анализировать превышения бюджета на правительственные расходы. Он работает на главу комитета Росса Дэвиса и часто бывает у него дома. Дэвису Банди запомнился как «умный, агрессивный, даже чересчур, и искренне верящий в систему». Его жена Лайза вспоминает: «Он мало говорил о себе, но у меня не было ощущения, что он что-то скрывает. О своей семье и матери он высказывался очень тепло». Бывало, что Тед сидел с детьми Дэвисов и ужинал у них дома минимум раз в неделю.

Банди снова подал документы в юридическую школу и благодаря многочисленным рекомендациям добился принятия в Юридический колледж Юты в Солт-Лейк-Сити – в сентябре ему предстояло приступить к учебе. Примерно тогда же он купил машину – «Фольксваген-жук» бронзового цвета. Уже во второй раз он покупал одну и ту же модель. Банди явно нравился ее внеклассовый статус – машина была недорогая, но многие богачи покупали ее как запасную, чтобы спокойно ездить по городу.

Тем летом Банди отправили в Калифорнию на конференцию Республиканской партии, и он решил повидаться там со своей бывшей возлюбленной, Стефани. Он больше не был лузером. Банди излучал ауру успеха: выпускник колледжа с политическими амбициями, красноречивый, уверенный в себе, принятый в юридическую школу. Стефани увиденное понравилось, и их отношения возобновились.

К августу 1973 года Банди опять преодолел вставшие перед ним преграды: мальчик из колледжа, которого все отвергли, превратился в психолога-консультанта, помощника уважаемого политика, желанного гостя на званых обедах, спасителя детей, студента юридической школы, про которого говорили, что однажды он может стать губернатором штата. А теперь он еще и вернул себе свою первую и истинную любовь, женщину, которую потерял пять лет назад. Конечно, его путь не был гладким – вспомнить хотя бы кражи или подглядывание в окна, – и на горизонте еще висели тучи, ведь он встречался сразу с двумя женщинами, и с этим еще предстояло разобраться. Однако в целом Банди, казалось, вполне исцелился. Кто мог подумать, что через шесть месяцев он начнет жестоко насиловать и убивать женщин.

В последний момент Банди сменил юридическую школу. За лето друзья из Республиканской партии убедили его, что нет смысла учиться в Юте, если он планирует политическую карьеру в штате Вашингтон. Банди подал заявление и был принят на юридический факультет Университета Пьюджет-Саунд в Такоме, Вашингтон. В Университет Юты он написал, что попал в серьезную автомобильную аварию и в этом году не сможет посещать занятия. Не совсем понятно, зачем ему понадобилось лгать, но, возможно, он чувствовал неловкость после того, как приложил столько усилий, чтобы пробиться туда, а теперь, в последний момент, изменил выбор университета.

Некоторые биографы Банди связывают эту смену учебного заведения с последующей вспышкой убийств. Якобы, приехав в юридическую школу в Такоме, он обнаружил, что она находится в безликом офисном здании и нисколько не напоминает университеты Лиги плюща, какими он себе их представлял – это была самая заурядная, второсортная юридическая школа. Сноб в нем взбунтовался – он бросил ходить на занятия, впав в такое же отчаяние, как шесть лет назад в Сан-Франциско. Биографы Банди предполагают, что это невыносимое разочарование послужило триггером последующих убийств. Однако крайне маловероятно, что Банди прошел через весь процесс поступления в Университет Такомы, ни разу не побывав там. Более того, поскольку он подавал документы с опозданием, ему, скорее всего, пришлось отвозить их лично, а раз в Такоме жила его семья, добраться туда не составило для него труда (собственно, Сиэтл находится от Такомы в получасе езды). Вряд ли Банди был удивлен внешним видом школы, когда начал там учиться. Наверняка случилось что-то еще.

Мы знаем, что в последние семь лет Банди продолжал подглядывать за женщинами и бесцельно слоняться ночами в жилых кварталах близ университета, ища некого удовлетворения для своих фантазий. Никто не может сказать, как давно эти фантазии преследовали его: возможно, с самого детства или подросткового возраста. Временами Банди «тестировал» их, повреждая девушкам машины. Такие моменты, вероятно, отмечали циклы, которые наступали и проходили, но усиливались с каждым разом. Банди описывал их как клиническую депрессию: «Не резкие перепады настроения, просто изменения», – говорил он. Он также упоминал, что мог с легкостью изображать жизнерадостность, скрывая значительную часть своей жизни, о которой никто понятия не имел.

Многие биографы Банди связывают его неудачу в Стэнфорде летом 1967 года с разрывом со Стефани, девушкой его мечты. Мы, однако, не уверены, что на тот момент Стефани действительно начала отдаляться от Банди. Возможно, все происходило совсем наоборот – его неудача в Стэнфорде могла стать причиной успеха, а не провала со Стефани. До встречи с ней Банди уже имел представление о том, каков для него женский идеал; Стефани вроде бы подходила под его критерии. Однако, как всем нам известно, реальные любовники редко соответствуют нашим фантазиям. Ведь именно после того, как Банди начал встречаться со Стефани, у него начались «приступы» ночных блужданий и подсматривания. Иными словами, он понял, что заполучить девушку, о которой мечтаешь, это еще не все. Не это ему нужно. И потому начал бродить по ночам.

Банди утверждал, что жесткая порнография помогла его фантазиям оформиться в конкретные идеи и действия. Может и так, но, скорее всего, Банди находился в стадии отрицания, когда говорил это. Жестокие фантазии сформировались у него гораздо раньше, но ему хватало ума и образованности их стесняться – и подавить ранние воспоминания о них.

Давление на Банди шло с трех сторон: то были жестокие фантазии, которые он по-настоящему хотел осуществить; попытки реализовать амбиции, которые, ему казалось, он должен реализовать; и тревога, а то и чувство вины, за содержание своих жестоких фантазий. Менее образованный, менее думающий или менее амбициозный человек, чем Банди, вряд ли стал бы так тревожиться и размышлять о недопустимости своих желаний. Возможно, Банди беспокоился, потому что понимал: если фантазии возьмут над ним верх, он окажется изгнан из общества, а его карьерным планам придет конец – собственно, именно так и случилось.

Вне всякого сомнения, Банди фантазировал о том, что сможет вернуть девушку, с которой встречался шесть лет назад, заставит ее снова в него влюбиться, и вот это произошло – его фантазия осуществилась. Это было действительно огромным достижением – как ни посмотри. Весьма вероятно, что все, что Банди делал в прошедшие шесть лет, он делал с целью вернуть Стефани. Например: городским планированием в 1967 году он начал заниматься потому, что не успел подать документы на факультет архитектуры – Стефани как-то упомянула, что восхищается архитекторами.

Теперь, осенью 1973-го, Банди вернул свою любовь. Стефани прилетела в Сиэтл, чтобы провести время с Тедом. Чтобы Лиз их не уличила, Тед поселил Стефани в отеле.

Лиз так и не узнала, что Тед и Стефани решили пожениться и что он возил ее к Дэвисам, где представил как свою невесту. Банди одолжил у них машину и отправился со Стефани на романтический пикник в горы, где они катались в студенческие времена. В конце поездки Лайза Дэвис сделала фотографии Теда и Стефани в обнимку перед домом Дэвисов, а потом Тед отвез Стефани в аэропорт.

Практически сразу после того, как Банди воссоединился со Стефани, его жизнь начала разваливаться на части, а началось все с плохих результатов в юридической школе. Судя по всему, когда Стефани согласилась выйти за него замуж, Банди понял, что в реальности его фантазия бессмысленна – она ложная. Однажды Банди сказал: «Я всегда чувствовал себя каким-то потерянным в собственной жизни».

Банди наверняка чувствовал, что есть нечто, чего он действительно хочет – не только стать адвокатом и завоевать сердце красивой темноволосой девушки. Чего ему хотелось, в глубине души, это просто владеть ее телом; он осознал, что не хочет ни ее любви, ни союза с ней. Дожидаясь смертной казни, Банди рассказывал, что не получал удовольствия, когда причинял боль своим жертвам. Он не пытал их. Больше всего его увлекала охота за жертвами и их поимка; как он говорил «физическое владение ими – как другие владеют растением в горшке, картиной или “Порше”».

Циничное разочарование Банди после осознания его целей достаточно типично для психологии серийного убийцы. Когда серийный убийца осуществляет свои цели через убийство, он зачастую остается не удовлетворен им – ему нужно совершить следующее, усовершенствованное, чтобы фантазия реализовалась по-настоящему.

Энн Рул пишет, что в декабре 1973 года она видела Банди на рождественской вечеринке. На этот раз он был там со своей девушкой Лиз и познакомил ее с Рул. Она решила, что Банди порвал со Стефани и что Тед и Лиз живут вместе. Лиз сказала, что едет домой в Солт-Лейк-Сити на рождественские каникулы, а Тед остается в Сиэтле заниматься.

Как только Лиз уехала к родителям в Юту, Стефани прилетела в Сиэтл провести время с женихом и обсудить будущую свадьбу. Позднее Стефани говорила, что Банди сильно изменился с их последней встречи в сентябре. Он не купил ей никакого подарка на Рождество, но показал невесте очень дорогие шахматы, которые собирался подарить другу. Он совсем не обрадовался дорогим подаркам, которые она ему привезла. Любовью он занимался холодно, механически. Однажды вообще ушел из дома на целый день, якобы чтобы «поработать над проектом».

Он признался Стефани, что у него есть другая женщина, и, хотя между ними все кончено, она часто ему звонит, и он должен «избавиться» от нее, прежде чем сможет полностью посвятить себя Стефани. Когда Стефани попыталась обсудить с ним свадьбу, он быстро переключился на другую тему: своем рождении вне брака. В последний вечер перед ее отлетом в Сан-Франциско они, по словам Стефани, вообще не занимались любовью. Удивленная и недоумевающая, она улетела домой 2 января 1974 года.

4 января восемнадцатилетняя девушка легла спать в своей квартире в подвальном этаже старого большого дома близ Университета Вашингтона. Когда на следующее утро она не пришла завтракать, соседи сначала решили, что она проспала. К полудню они начали беспокоиться и спустились вниз. Дверь была не заперта, девушка лежала в постели, но не отвечала на их обращения. Подойдя ближе, они, к своему ужасу, увидели, что ее лицо и волосы в крови. Кто-то вырвал металлический прут из изголовья ее кровати и пробил им ей череп. Потом преступник сунул ей во влагалище гинекологическое зеркало – из тех, которые продают только специализированные поставщики, – и жестоко порвал ей гениталии, причинив серьезные повреждения. Десять дней она провела в коме, а когда очнулась, ничего не помнила о нападении. Все произошло, когда девушка спала. Нормальная деятельность мозга у нее так и не восстановилась.