Помоги проекту - поделись книгой:
Уже после убийств де Сальво комментировал свои действия как Замерщика:
В целом меня очень раздражали эти девчонки из Гарварда. Я не красавец, необразован, но мне удавалось обвести вокруг пальца представителей высшего класса. Я знаю, как они смотрят на таких, как я. Они считают себя лучше. Все это были студентки колледжа, а я нигде не учился, но я их перехитрил. Считалось, что я должен признать их превосходство, потому что они из колледжа… когда я говорил, что они могут стать моделями, я как будто признавал это: ты лучше меня, ты лучше всех, ты можешь быть моделью… Любой здравомыслящий человек догадался бы. А они даже не просили доказательств.
Бывало, когда я их измерял, я ненавидел этих девчонок за то, что они такие дуры, и хотел сделать им что-нибудь… чтобы заставить подумать, хоть немного… дать им понять, что я не только не уступаю им, но я даже лучше, умнее77.
Де Сальво прошел психиатрическое освидетельствование в клинике Бриджуотер, и его порекомендовали поместить в лечебницу, а не в тюрьму. Это могло сработать, в частности, потому, что де Сальво сознавал свои отклонения и искренне стремился избавиться от них.
Находясь в тюрьме, де Сальво рассказал психиатру о своей рабской любви к Ирмгард: «Я дождаться не могу, когда окажусь опять с ней и буду оказывать ей те почести, которых она заслуживает, хоть бы мне пришлось мыть ей ноги». Но когда он вернулся домой, Ирмгард его отвергла. Сказала, что он «грязный и больной», и обозвала животным.
Спустя два месяца после освобождения из тюрьмы, 14 июня 1962 года, Альберт де Сальво вышел из дому, сказав жене, что собирается на рыбалку. Вместо этого он бесцельно катался по малоэтажному жилому микрорайону, где многие дома стояли в лесах. Потом случайно выбрал квартиру и постучал: некая Анна Слизерс, пятидесяти пяти лет, латвийского происхождения, открыла ему дверь. Она выглядела младше своего возраста; у нее были темные волосы, подстриженные до плеч. В Латвии она училась на агронома, но в Америке работала портнихой. Де Сальво сказал Слизерс, что он ремонтник, и в ее квартире нужно провести кое-какие работы. Она впустила его.
Позднее Слизерс нашли лежащей на спине на коврике возле ванной. На ней был голубой халат с распахнутыми полами, обнажавшими тело. Ноги разведены широко в стороны, левая согнута в колене. Женщину ударили по голове; под ней растеклась небольшая лужа крови. Ее задушили поясом халата, который так и остался на шее, завязанный бантом. Имелись признаки изнасилования, но следов спермы ни во влагалище, ни на месте преступления так и не нашли.
Из дома пропала мусорная корзина; ее содержимое было рассыпано по полу. Ящики комода стояли выдвинутые, часть их содержимого лежала на полу. Полиция предположила, что убийца проник в квартиру с целью грабежа, но жертва оказалась внутри, поэтому он ударил ее по голове, изнасиловал и убил.
Де Сальво сказал, что после того, как убил Слизерс, он пошел в ванную, чтобы умыться. Он помнил, что был в перчатках. Он обыскал квартиру и забрал 20 долларов, найденные в ящике стола. Позже он утверждал, что это был единственный раз, когда он взял у жертвы что-то кроме ее жизни.
Он снял запачканный кровью пиджак и рубашку и, высыпав на пол содержимое мусорной корзины, сложил свою одежду туда. Выключил магнитофон, набросил плащ, висевший в прихожей, и вышел из дома, забрав мусорную корзину с собой.
Он прошел мимо патрульной полицейской машины, сел в свой автомобиль и уехал. Остановил на улице какого-то мужчину и сказал, что у его любовницы внезапно вернулся домой муж, так что пришлось бежать, не надев рубашки: может, тот мог бы сходить с ним в магазин и купить рубашку – ведь если прийти туда одному, могут возникнуть проблемы. Мужчина согласился.
Далее де Сальво доехал до океана, разорвал окровавленную одежду на полосы и бросил в воду. А потом вернулся домой и сел ужинать с женой и детьми.
Вот как он описывал свое спокойное, похожее на транс состояние после убийства:
Всегда было одинаково, одно и то же ощущение. Вот ты там. Вот это происходит. Но когда я выхожу, как будто ничего и не было. Я выхожу, спускаюсь по ступеням, но вижу себя как будто со стороны, словно это не я. Я не могу объяснить это по-другому. Это было нереально… Я был там. Дело было сделано. Но час спустя, или полчаса спустя, ты говорила со мной, и это ничего не значило. Просто ничего не значило78.
Первое убийство де Сальво было совершено мастерски. Он надел перчатки и не оставил отпечатков пальцев. Припарковал машину на удалении от того места, где совершил убийство. Быстро избавился от окровавленной одежды и привлек незнакомца, который мог бы подтвердить его алиби, если бы де Сальво поймали. Обучение на военного полицейского давало о себе знать.
Две недели спустя, 28 июня 1962 года де Сальво постучался в двери восьмидесятипятилетней Мэри Маллен. Он сказал, что его послали кое-что отремонтировать в ее квартире. Естественно, она впустила его. Следует заметить, что все жертвы Бостонского душителя жили в дешевых малоэтажных жилых домах, которые постоянно нуждались в ремонте того или иного рода. Когда де Сальво говорил, что будет что-то ремонтировать или красить, это не вызывало у жильцов никаких подозрений.
Стоило Мэри Маллен повернуться к де Сальво спиной, как он схватил ее сзади за горло. Судя по всему, она умерла мгновенно – видимо, от сердечного приступа. Де Сальво положил ее на диван и ушел. Когда нашли ее тело, власти объяснили смерть естественными причинами. Только после признания де Сальво полиция поняла, что Мэри Маллен стала жертвой Бостонского душителя.
В субботу 30 июня де Сальво сказал жене, что рано утром ему нужно на работу. Сначала он бесцельно катался по улицам, а потом приехал к многоквартирному дому на Ньюхолл-стрит в Линне, где уже бывал в качестве «Замерщика». Снова постучал в случайную дверь – теперь на втором этаже. Хелен Блейк, шестидесяти двух лет, открыла ему как была, в пижаме. Пользуясь своим обычным приемом, де Сальво сказал, что пришел проверить окна на предмет щелей. Прежде чем войти, он подобрал бутылки с молоком, стоявшие у двери, и передал их Блейк. Он держал их осторожно, чтобы не оставить отпечатков.
В спальне, осматривая окна, де Сальво схватил Блейк сзади и начал душить. Она сразу потеряла сознание. Держа жертву одной рукой, второй он осторожно снял с нее очки и отложил в сторону. Потом опустил ее на кровать, снял пижаму и изнасиловал посторонним предметом. Накрутил на шею нейлоновый чулок и бюстгальтер, задушил и завязал бант. Этот бант стал своеобразной «подписью» Бостонского душителя. Когда впоследствии де Сальво спрашивали, зачем это ему понадобилось, тот отвечал лишь: «Я не знаю». Выдвигались предположения, что бант как-то связан с бантиками, которыми он украшал распорки у дочери, но связь эта кажется туманной.
Четвертую жертву де Сальво убил в тот же день. Он поехал в Бостон, случайно выбрал подъезд и начал жать на звонки, возле которых были таблички с женскими именами. Нина Николс, шестидесяти двух лет, разговаривала по телефону с сестрой, когда де Сальво к ней позвонил. Сестра услышала сигнал, и Нина сказала, что перезвонит. Но не перезвонила.
Нину Николс нашли лежащей на полу, с широко разведенными в стороны ногами, прямо перед дверью. Ее розовый халат был задран до пояса, вокруг шеи накручены два чулка, завязанные бантом. Жертву изнасиловали винной бутылкой; на бедрах у нее нашли семенную жидкость.
Квартира выглядела так, будто там побывал вор: вещи валялись в беспорядке, ящики были выдвинуты. Один из ящиков стоял на полу, словно грабитель внимательно изучал его содержимое: бумагу, почтовые марки, ручки и скрепки. Однако из квартиры ничего не пропало. Когда де Сальво спросили, что он искал, тот снова ответил: «Я не знаю… Я не собирался ничего оттуда брать».
Признаваясь в убийстве Нины, де Сальво упомянул, что она оцарапала его, когда он ее душил, и что полиция могла найти частички его кожи у нее под ногтями. Это указывает на то, насколько хорошо де Сальво был знаком с полицейскими методиками ведения расследования.
К тому моменту полиция знала, что имеет дело с серийным убийцей, который уже разделался с тремя женщинами (по поводу четвертой пока считалось, что она умерла от естественных причин).
19 августа 1962 года де Сальво убил семидесятипятилетнюю Иду Иргу. Ее нашли лежащей на спине в гостиной, в ночной рубашке светлого цвета, разорванной спереди, так что все тело оказывалось на виду. Ноги ее были раздвинуты, стопы лежали каждая на своем стуле. Под ягодицы убийца подложил подушку, труп был развернут к дверям, поэтому первое, что бросалось в глаза входящим – ее гениталии. Вокруг шеи была обернута белая наволочка. Поза жертвы стала более сложной, но когда де Сальво пытались об этом расспросить, он отвечал только: «Я просто это сделал».
В течение суток де Сальво убил еще одну, шестую жертву, шестидесятисемилетнюю Джейн Салливан. Точная дата ее убийства неизвестна, поскольку труп нашли только 30 августа, спустя десять дней после смерти. Ее обнаружили в ванной, стоящей на коленях. Лицо было погружено в воду на шесть дюймов, голые ягодицы выставлены напоказ. На ней задрали хлопковый халат, пояс для чулок натянули выше талии, а трусы спустили до лодыжек. Жертву задушили ее собственным нейлоновым чулком. Она была убита в другой комнате, после чего убийца отволок труп в ванну и уже там разместил в нужной позе.
Такие постановочные элементы ФБР считает признаком серийного убийцы с
После шести убийств за два месяца, де Сальво внезапно сделал четырехмесячный перерыв. Затем 5 декабря 1962 года он убил Софи Кларк, которая выбивалась из всех его привычных паттернов – она была чернокожей, и ей было двадцать лет. Убийцы на почве секса редко переходят расовые границы – обычно белые убивают белых, черные убивают черных и т. д. Еще более примечательным было то, что после шести пожилых жертв де Сальво внезапно убил двадцатилетнюю. Это сбило следствие с толку: детективы разделились во мнениях, считая, что тут могут орудовать два разных душителя. (По сей день этот вопрос так и висит над делом де Сальво.)
5 декабря у де Сальво была годовщина свадьбы, что, вероятно, и стало триггером для новых убийств. Де Сальво проник в квартиру Софи Кларк под обычным предлогом – ремонт. Он сказал: «Мы с ней поболтали, и я предложил устроить ее на работу моделью. Обещал, что ей будут платить от двадцати до тридцати долларов в час». Потом он попросил девушку покрутиться, чтобы разглядеть ее фигуру. Когда она оказалась к нему спиной, де Сальво схватил ее за шею.
Кларк нашли на ковре в гостиной; на шее у нее было три нейлоновых чулка, ее белые трусики и пояс. В рот жертвы убийца затолкал кляп. Она лежала на спине, в распахнутом халате, голая, если не считать пары черных чулок с подвязками и туфель. Ноги разведены в сторону, бюстгальтер преступник сорвал во время нападения. Под кресло рядом была затолкана салфетка. Очки с нее де Сальво снял; во влагалище обнаружили семенную жидкость.
После убийства де Сальво еще оставался в квартире – листал журналы и просматривал коллекцию пластинок. Потом, ничего не взяв, тихонько ушел. Квартира Софи Кларк находилась в двух кварталах от дома Анны Слизерс, его первой жертвы.
31 декабря 1962 года де Сальво убил седьмую жертву – двадцатитрехлетнюю Патрицию Бисетт. И снова он нарушил традицию: жертва лежала в спальне на кровати, лицом вниз, ноги вместе, накрытая одеялом до подбородка – полная противоположность с гротескными и унизительными позами тех, на кого преступник нападал ранее. То, что жертва накрыта, обычно свидетельствует о чувстве вины у убийцы. Позднее де Сальво говорил: «Она была совсем другая, я не хотел смотреть на нее такую, голую и… Она говорила со мной, как с мужчиной, относилась как к мужчине».
Де Сальво постучался к ней в двери, притворившись гостем, явившимся к соседям сверху. Их имена он узнал по табличкам на почтовых ящиках. Бисетт предложила подождать у нее и угостила его кофе. Де Сальво сказал, что она вела себя приветливо, относилась «как к мужчине», и он отговаривал себя от убийства. Он хотел найти предлог и покинуть квартиру, даже предложил сходить купить пончиков, но Бисетт ответила, что в этом нет нужды. Де Сальво утверждал, что в тот момент понял: он не хочет, чтобы это произошло, но это произойдет.
Несмотря на смешанные чувства к Бисетт, он изнасиловал ее и задушил чулками, а потом завязал их, оставив, как полиция его назвала, «бант душителя».
Вот что рассказывал де Сальво об убийстве Бисетт:
Не знаю, сделал я это ради секса или из ненависти, или еще по какой причине. Думаю, все-таки не ради секса, а из ненависти, но не к ней, а вообще к женщинам. Я не думаю, что секс имел к этому отношение. Им занимаются все, по всему миру, но я не о том. Одно дело, когда женщина хочет, чтобы ты это сделал, и совсем другое, когда нет, понимаете? Если женщины не хотят, чтобы ты делал то, что правильно и естественно, то это грязь, что они не хотят. Ты животное, и когда делаешь, и когда не делаешь, вы понимаете, о чем я? Все, что я могу сказать, когда я увидел ее тело, то случился и секс. Мне не понравилось заниматься сексом с этой женщиной. Я слишком много думал о том, что она бы этого не хотела. Тут не было ничего приятного79.
Снова де Сальво дает нам ценный ключ к его мотивам. Изнасилование и другие сексуальные преступления редко связаны с нехваткой секса. Банди был привлекательным мужчиной, у него было множество девушек, да и де Сальво соблазнил немало женщин, однако оба прибегали к самым жестоким методам, принуждая своих жертв к половому акту. В таких случаях половой акт лишь одна из составляющих агрессии. Секс, изнасилование используются как орудие нападения на жертву, а не ради достижения сексуального удовлетворения. Многие не понимают, зачем насиловать семидесятипятилетнюю женщину, потому что не считают ее сексуально привлекательной. В действительности сексуальная привлекательность и желание не имеют к этому никакого отношения – это исключительно акт агрессии и проявление ненависти к жертве. (Точно так же в тюрьме изнасилования мужчин мужчинами связаны не с гомосексуальным влечением, а с агрессивным доминированием. Очень немногие из тюремных насильников на самом деле гомосексуалы80.)
18 февраля 1963 года де Сальво оказался в квартире двадцатидевятилетней женщины. Она болела гриппом и сначала не хотела его впускать. Он представился рабочим из строительной команды, чинившей крышу, и сказал, что должен перекрыть в квартире воду. На крыше действительно работали строители, и женщина в конце концов впустила его. Однако когда де Сальво ее схватил, она прокусила ему палец до кости и начала отчаянно кричать. Де Сальво сбежал. Толком описать его жертва не смогла.
Полицейские кинулись разыскивать всех преступников на почве секса, выпущенных из тюрем или психиатрических лечебниц в последние два года. К сожалению, де Сальво судили только за нападения и кражи со взломом, так что в списке сексуальных преступников он не значился.
9 марта 1963 года де Сальво убил девятую жертву, шестидесятидевятилетнюю Мэри Браун. По пути к ее дому он подобрал с земли обломок медной трубы. Оказавшись в квартире, он ударил ее этим обломком. Потом разорвал на ней платье, обнажив грудь. Взял простыню, набросил ей на голову и расколол череп все той же трубой. Потом схватил вилку и воткнул в грудь.
5 мая 1963 года он убил Беверли Сэманс двадцати трех лет. Ее нашли лежащей на спине на раскладном диване. Она была голая, за исключением кружевной блузки, свисающей с плеч. Ее ноги были разведены в стороны, руки связаны за спиной, во рту кляп. Вокруг шеи убийца намотал нейлоновый чулок и два носовых платка. Опять де Сальво удивил полицию сменой привычек: он нанес Беверли Сэманс более двадцати ранений ножом.
Беверли Сэманс, частично глухая, через месяц должна была закончить обучение в колледже по специальности психологическое консультирование. Из печатной машинки у нее торчал лист дипломной работы под названием «Факторы, способствующие развитию мужской гомосексуальности». По какой-то причине, возможно, из-за укуса, нанесенного предыдущей жертвой, де Сальво не стал хватать Сэманс сзади за шею. Вместо этого он взялся за нож и встретился с ней лицом к лицу.
Сэманс пыталась применить свое психологическое образование, чтобы спасти себе жизнь: она вступила с де Сальво в переговоры, согласившись, чтобы он «поиграл с ней», но без пенетрации. Когда де Сальво все равно стал насиловать ее, она возмутилась, что он перешел оговоренные границы. Де Сальво разозлился, потому что, по его словам, она напомнила ему жену, заниматься любовью с которой было все равно что «просить мертвую собаку пошевелиться». Де Сальво сказал, что Сэманс заставила его чувствовать себя грязным и нежеланным. Он пришел в ярость от того, что «сколько ни пытался доставить ей удовольствие», жертва возмущалась и сопротивлялась. В гневе он двадцать два раза ударил ее ножом.
8 сентября 1963 года де Сальво убил свою одиннадцатую жертву, пятидесятивосьмилетнюю Эвелин Корбин. Он оказался перед ее дверью, попробовав несколько других квартир, но не найдя там подходящей жертвы. Де Сальво сказал, что домовладелец прислал его проверить, не продувают ли окна. Сначала она не хотела его впускать. Как и всегда в подобных ситуациях, де Сальво использовал психологический прием: «Ну, если не хотите, чтобы я починил окна, я уйду. Квартира-то ваша».
Следом за остальными жертвами, Корбин открыла де Сальво двери. Проникнув внутрь, де Сальво вытащил нож и приставил ей к горлу. Он сказал, что первым, о чем она спросила, было: «Вы же не Бостонский душитель, нет?» Де Сальво заверил ее, что это не он, и повел жертву в спальню.
Корбин сказала де Сальво, что плохо себя чувствует и не может заниматься сексом. Де Сальво сел на край постели и заставил ее опуститься перед ним на колени на подушке, чтобы сделать ему минет.
Дальше де Сальво сообщил, что сейчас ее свяжет и уйдет. Он потребовал от нее обещания, что она даст ему время скрыться и не станет кричать. Он связал ей руки и уложил на кровать. Потом затолкал ей в рот пару колготок, бросил на лицо подушку и задушил. В конце вытащил из комода нейлоновые чулки и завязал бантом. Он раздвинул жертве ноги под углом сорок пять градусов и завязал еще один бант ей на левой лодыжке.
24 ноября 1963 года, когда Америка пребывала в шоке от убийства президента Кеннеди двумя днями ранее, де Сальво убил свою двенадцатую жертву: двадцатитрехлетнюю Джоанн Графф. Несмотря на то что жертва была очень осторожной и даже домовладельцу не позволяла входить к ней в квартиру, де Сальво удалось ее обмануть.
Графф лежала на кровати по диагонали, с раздвинутыми ногами. Она была задушена. Два нейлоновых чулка, перевитые с черным купальником, были завязаны бантом у нее на шее. Де Сальво сообщил, что после убийства он поехал домой, принял душ, поиграл с детьми, поужинал и сел смотреть телевизор. В тот день по телевизору вживую транслировали убийство Ли Харви Освальда.
4 января 1964 года полицейские нашли тринадцатую, последнюю жертву де Сальво: девятнадцатилетнюю Мэри Салливан. Она полусидела на кровати с подушкой под ягодицами, опираясь спиной на изголовье, с головой, склоненной к правому плечу. Сперма стекала у нее изо рта на правую грудь. Обе груди были обнажены, колени согнуты, ноги раздвинуты. Из влагалища торчала ручка метлы. На простынях остались следы семенной жидкости. Вокруг шеи был накручен чулок, закрытый шарфом, на котором убийца завязал бант. Рядом с левой стопой жертвы лежала открытка: «С Новым годом».
С Бостонским душителем было покончено: у де Сальво появилось новое прозвище, Зеленый человек. В зеленых рабочих штанах и рубашке он проникал к женщинам в квартиры, связывал их и насиловал. Зачастую эякуляция у него наступала, как только он связывал жертву и дотрагивался до нее, поэтому сношения как такового не происходило. Прежде чем уйти, он извинялся перед жертвой и ослаблял веревки.
За одиннадцать месяцев карьеры Зеленого человека де Сальво не убил ни одну из жертв. 3 ноября 1964 детектив заметил в описаниях Зеленого человека, предоставленных одной из жертв, сходство с Замерщиком. Жертве показали фотографии де Сальво, и она опознала его как Зеленого человека. Де Сальво арестовали и отправили в психиатрический госпиталь Бриджуотер.
Полицейские и подумать не могли, что у них в руках Бостонский душитель. Поскольку в основном его жертвами были пожилые женщины, полиция искала «матерененавистника» – мужчину, живущего с доминирующей матерью. По данным тюремного психиатрического освидетельствования, у де Сальво с матерью были теплые отношения (несмотря на утверждение Брассела, что она держалась с Альбертом «равнодушно»). И вдруг, весной 1965-го, находясь в госпитале, де Сальво сделал признание. Полицейские поняли, что уже полгода Бостонский душитель был у них под носом.
Де Сальво заключил с властями сделку: он признает себя виновным в изнасилованиях, совершенных Зеленым человеком, а взамен получит пожизненный приговор, но его не станут обвинять в убийствах Бостонского душителя. Таким образом, по тринадцати убийствам не было вынесено ни официальных обвинений, ни приговора.
Многие в правоохранительных органах сомневались, что де Сальво – убийца. Они ссылались на то, что у де Сальво не было нужды убивать ради секса, потому что у него получалось и уговаривать, и насиловать женщин. Однако их подход к проблеме являлся устарелым – якобы преступник насилует ради секса. На самом деле изнасилование, равно как принуждение к сексу или убийство, было для де Сальво вопросом контроля или выплеска гнева, а не получения сексуального удовлетворения.
Вопрос заключался вот в чем: почему де Сальво убивал и, что еще более важно, почему перестал убивать? Еще до поимки де Сальво психиатра Джеймса Брассела вызвали в Бостон из Нью-Йорка вместе с еще несколькими специалистами; ранее Брассел успешно составлял профили других преступников, и за ним закрепилась репутация человека, способного описать личность убийцы по его преступлениям (см. Главу 9).
Совет психиатров, вспоминает Брассел, точно так же разделился во мнениях относительно личности убийцы. Часть из них настаивали на том, что преступников двое. Все соглашались, однако, что убийца ненавидит свою мать и, вероятно, страдает от импотенции. На совещании после убийства Мэри Салливан Брассела, по его собственным воспоминаниям, посетило очень странное чувство – как будто разгадка совсем близко, но все время ускользает. Брассел услышал, как один из психиатров говорит «…и эти следы спермы, сначала на бедрах жертвы, а у последней – во рту, никак не могли быть оставлены одним человеком». И тут Брассел все понял – по тому самому следу спермы. Он решил, что за двухлетний период убийств де Сальво созрел психологически и сексуально – перешел от пубертата ко взрослому состоянию, пусть и самым чудовищным образом.
Брасел отметил, что первые пять жертв де Сальво, пожилые женщины, не были изнасилованы – он проникал в них посторонним предметом. Брассел увидел в этом типичное сексуальное поведение маленького мальчика, ищущего материнской любви и интересующегося ее телом, а следом за ним – телами женщин вообще. Однако в отсутствие (предполагаемое) материнской любви этот интерес сменился у де Сальво злостью – отсюда и убийства, и развратные действия с первыми пятью жертвами.
Затем, после четырехмесячного перерыва, он обратил внимание на молодых женщин и девушек. По мнению Брассела, де Сальво перешел в стадию, напоминающую пубертат, пытаясь вступать в сношения, но достигая лишь половинчатых, незрелых форм полового акта.
В конце де Сальво вырос и «излечил себя сам» через убийства, заключал Брассел. Вот что он пишет:
Последняя, Мэри Салливан, подверглась окончательному и полному унижению. Сперма была у нее во рту. Душитель символически говорил: я ткнул свой половой орган тебе в лицо. А туда, где этому органу полагалось быть, он затолкал ручку от метлы.
Думаю, на этом он закончил… Он стремился к двум вещам: стать взрослым в плане сексуальности и отомстить матери за то, что она отвергла его. Думаю, и там, и там он преуспел.
«С Мэри Салливан, – сказал я, – он осуществил финальное унижение, финальную месть. Он ткнул свой половой орган ей в лицо. Он использовал ручку метлы, чтобы сказать, что секс его больше не тревожит, он посмеялся над ней. Думаю, Мэри Салливан окажется его последней жертвой. Похоже, что в каком-то смысле он “излечил себя” от своих сексуальных затруднений – но не от других эмоциональных проблем»81.
Теория Брассела очень любопытна, но неубедительна во многих моментах. Во-первых, Брассел настаивает на том, что у де Сальво сложились негативные отношения с матерью. Другие источники утверждают обратное – де Сальво любил свою мать и считался ее любимчиком. Если мать была к нему равнодушна, почему она полгода разыскивала своих детей, когда отец продал их на ферму? Во-вторых, если только Брассел не цитирует самого де Сальво, он, вероятно, придает слишком большое значение оральному сексу, называя его «унижением», и влагалищу, как месту, где «его половому органу полагалось быть». Наконец, если де Сальво постоянно занимался сексом с малых лет и был успешным соблазнителем, зачем ему искать эти «половинчатые, незрелые» сношения, за которыми следовало убийство? Конечно, нельзя полностью исключать, что де Сальво выдумал свои сексуальные подвиги. Вполне возможно, женщины не заваливали его драгоценностями в обмен на секс и он не был таким бисексуальным секс-гигантом, каким описывал себя. Единственным источником сведений о ранних сексуальных подвигах де Сальво является он сам. Что, если Ирмгард была его первым сексуальным партнером?
Канадский антрополог и эксперт по серийным убийствам Эллиот Льютон отрицает психоаналитическую модель преступлений де Сальво и предлагает другую, социоэкономическую. Льютон указывает, что де Сальво неоднократно упоминал о своем происхождении из низших классов. Как его отец, де Сальво женился на девушке из более благополучной среды – Ирмгард принадлежала к уважаемой европейской семье из среднего класса, как и мать де Сальво – к бостонским «янки». В конце концов, Ирмгард отвергла де Сальво.
Когда его арестовали как Замерщика, де Сальво сказал полицейским:
Я всю жизнь был бедным мальчишкой, жил в плохом доме, вы все это знаете, зачем мне вас обманывать? Слушайте, я ничего не понимаю в моделях и съемках… Я необразованный, а все эти девчонки окончили колледж, понимаете? Я посмеялся над ними… Они делали, что я хотел, они слушались меня.
Де Сальво охотился за своими жертвами в малоэтажных кварталах с недорогим жильем для низшего слоя среднего класса, но для него это был шаг вверх. Он подумывал о том, чтобы напасть в более престижном районе под названием Свэмпскотт, но ему не хватило уверенности:
Ну что Свэмпскотт… это дорогое место с большими домами и всеми этими умными учеными говнюками, каких я надувал на Гарвард-сквер, но с тех пор они выросли, женились, завели детей… но я все равно не ездил в Свэмпскотт, потому что мне не нравилось, что они смотрят на меня как на животное, говнюки эти, и поэтому я всегда чем-нибудь закрывал им лицо, закрывал глаза, чтобы они на меня не смотрели82.
На допросе де Сальво обернулся к одному из адвокатов и сказал:
Ты же мужчина, ты понимаешь, о чем я говорю. Конечно, ты учился как раз в таком дорогом колледже и ты такой же, как они, но и у тебя оно самое в штанах – в том-то и проблема, сэр, что парни вроде вас, которые балуются сами с собой, которые похотливо посматривают на женщин, даже на девочек, при всех своих возможностях боятся признаться в этой похоти, потому что их могут свергнуть с чертова пьедестала, на который общество их поставило – но все равно ты просто мужик.
Вот что я скажу вам, сэр, сидящий против меня за столом с таким потрясенным лицом, скажу-скажу… мне все равно нечего терять, вы это знаете, и мне плевать на ваше так называемое общество, которому вы нужны, только пока у вас есть деньги… вы никогда не думали, какой была бы ваша жизнь, не будь у вас зелененьких? Спорю, не думали.
В какой-то момент де Сальво предположил, что перестал убивать, потому что его Ирмгард начала обращаться с ним лучше, но даже тогда выразил это в социоэкономических терминах: «Моя жена лучше обходилась со мной. Я рос по службе, старался себя проявить, стать лучшим человеком. Я отлично работал, меня любили, я дважды получал повышение».
Де Сальво хотел раньше явиться с повинной, но, по его словам, жена угрожала покончить с собой и убить детей, если он признается, что он душитель. Был период, когда де Сальво решил, что жена вообще никогда его не любила, а подобрела к нему в последние месяцы только из-за повысившегося дохода. Это насколько разозлило его, что он признался в том, что является Бостонским душителем. Он сказал жене: «Последние два месяца ты впервые за всю жизнь дала мне почувствовать себя мужчиной. Ты дарила мне любовь, о которой я уже и мечтать перестал. Но почему – только потому, что у тебя самой появилось все, о чем ты мечтала… все, чего хотела – красивый дом, все эти деньги». Признание стало его местью.
Льютон писал, что под конец де Сальво нашел то, что искал в квартирах своих жертв, у самой последней – новогоднюю открытку, которую бросил, как оскорбление всему обществу, у ног его драгоценной молоденькой представительницы, изнасилованной и убитой.
Какая из двух теорий – психоаналитическая Брассела или социоэкономическая Льютона – соответствует действительности, мы, вероятно, никогда не узнаем. Любые надежды еще расспросить Альберта де Сальво рассыпались в прах 26 ноября 1973, когда его ударили ножом в сердце в тюремной камере. Убийства остались нераскрытыми, равно как и причины того, почему он начал убивать и почему прекратил.
После Бостонского душителя эскалация насилия, охватившего Америку в 1960-х, привела к кульминации в виде двух случаев массовых убийств 1966 года: в Чикаго Ричард Спек убил восьмерых медсестер в общежитии их колледжа, а в Техасе снайпер Чарльз Уитмен расстрелял шестнадцать человек. Оба преступления потрясли страну и стали темой для бесконечных статей и репортажей. Историк серийных убийств Майкл Ньютон недавно написал:
Репортер Чарльз Куральт некогда назвал 1966-й «годом, когда мир сошел с ума» – пророческие слова, если вспомнить о четверти века стихийных убийц, срывающихся с катушек. В тот год Бог умер на обложке журнала
С убийства президента Кеннеди, уличных протестов против войны во Вьетнаме и расовых восстаний до нефтяного кризиса в начале 1970-х и разочарования Уотергейта – Америка перенесла культурный коллапс, сравнимый с ситуацией в послевоенной Германии или постсоветской России. С экономической и политической точки зрения коллапс, спровоцированный инфляцией, не был таким жестким, как в Германии и России, но социологически он оказался крайне суровым. Америка 1950-х по духу и ценностям отстояла от Америки 1970-х так же, как Советский Союз от современной России или имперская Германия от Веймарской республики. Нечто в этих радикальных культурных переходах провоцировало серийных убийц. Возможно, дело в свержении былых культурных ценностей или утрате веры в будущее, но те, кто предрасположен к убийству, в такие времена легче дают себе волю.
Сегодня мы стоим на пороге еще более тяжелой эпохи. Американская мечта, в которой следующее поколение выходит на новый социоэкономический уровень, не оправдывается. В действительности громадное количество американцев живут хуже, чем жили их родители, и зарабатывают меньше. Реальные доходы продолжают падать. Переход в средний класс больше не является заветной целью для бедноты или гарантом будущего благополучия. Океаны не гарантируют физическую безопасность, образование – успешную карьеру, а работа в крупной компании – финансовую обеспеченность. Для некоторых единственная мечта, которая может осуществиться, – это мечта об убийствах.
Часть вторая. Метод и душа
3. Классификация серийных убийц: Типология монстров
В серийных убийствах я единственный академик.
Там пахло кровью.
Говорят, что XX век – эпоха специализации; это совершенно точно касается серийных убийц. Каждый серийный убийца подпадает под определенную категорию и его убийства редко выходят за рамки определяющих ее параметров. Такая классификация имеет большое значение для полицейских расследований, поскольку позволяет выявить вероятные характеристики подозреваемого в ходе процесса, который полиция называет
Нет единой универсальной системы классификации серийных убийц. Она варьируется в зависимости от конкретного следователя, криминолога или судебного психолога, предлагающего свои категории. В следующих двух главах мы рассмотрим некоторые наиболее широко используемые классификации, применяемые к серийным убийцам.
Пожалуй, самой известной является классификация ФБР, по которой преступники делятся на
Для серийных убийств отдельной категории нет; серийные убийства могут подпадать под разные категории в зависимости от их типа. Чаще всего серийные убийства происходят в категории 130: убийства на сексуальной почве. Эта группа делится на несколько подкатегорий, включая следующие:
131: организованное сексуальное убийство;
132: дезорганизованное сексуальное убийство;
133: смешанное сексуальное убийство.
Таким образом, убийца, совершивший одно или несколько сексуальных убийств, может являться
Организованный преступник планирует свои убийства и пути отхода. Он продумывает преступление неделями, месяцами, а то и годами, прежде чем его осуществить. Его фантазии развиваются постепенно, и он сознает свою тягу к выплеску этих смертоносных желаний. Он тщательно выбирает жертв и наблюдает за ними так долго, как это потребуется. На месте преступления он полностью контролирует их. Часто он увозит жертву на другую локацию, а от тела избавляется так, чтобы останков никогда не нашли. Он действует методично и упорядоченно. Обычно мест преступления у него три: там, где он входит с жертвой в контакт, где убивает ее и где избавляется от трупа.
Организованный серийный убийца опасен, и личность его трудно установить. Обычно он социально компетентен, успешно трудоустроен и отлично справляется с работой. Он вступает с жертвой в контакт, знакомясь с ней, очаровывая или заманивая в ситуацию, где сможет взять над ней власть. У него есть машина, он мобилен, зачастую женат либо живет с партнером, иногда имеет детей. Он следит за сообщениями о своих преступлениях в прессе и может сменить работу или переехать в другой город, чтобы его не поймали. Он умен, зачастую образован, хитер и изворотлив. Он приносит с собой оружие и путы для жертвы – веревку, наручники или скотч, – а все улики уничтожает. Он может специально изучать полицейские методы расследования. Организованный серийный убийца – перфекционист, постоянно совершенствующий свою технику с каждым новым убийством. Чем дольше он убивает, тем сложнее становится его поймать.
Дезорганизованный серийный убийца – диаметральная противоположность организованного. Его тоже тяжело поймать, потому что, если организованный убийца относительно предсказуем, то дезорганизованный – нет. Полицейские не могут предвосхитить его действия, потому что он сам не строит четких планов и не знает, когда убьет в следующий раз. Его преследуют расплывчатые фантазии об убийствах, однако настоящего плана у него нет. Дезорганизованный серийный убийца нападает на своих жертв спонтанно, обычно пользуясь подвернувшейся возможностью. Жертва пугается такой «блиц»-атаки, а орудием убийства становится предмет, оказавшийся под рукой – труба, камень, ветка. Убийца, как правило, социально не адаптирован, не работает и не имеет образования, не имеет машины и убивает вблизи дома. Уровень его интеллекта обычно ниже среднего, он может быть психопатом. Тело жертвы он оставляет на месте конфронтации и нападения, не пытаясь спрятать. Он может сильно изуродовать труп. Часто убийца забирает с собой «сувениры»: какую-то вещь, принадлежавшую жертве, предмет одежды или даже часть тела. Он почти или совсем не предпринимает попыток замести следы, уничтожить улики, скрыть свою личность или разработать план отхода. Обычно такой преступник держится особняком, живет один и ему не от кого скрывать свои «трофеи». Он не только держит их у себя, но зачастую специально выставляет на обозрение.
В классификации ФБР имеется еще одна категория убийц, смешанная, то есть с признаками организованного и дезорганизованного типа. Бывает, конечно, что двое или более убийц действуют вместе; нападение может начаться как организованное, но затем скатиться в хаос. Юный возраст преступника, наркотики или алкоголь могут повлиять на его личность так, что он сменит поведение. Критики организованной/дезорганизованной модели говорят, что «смешанная» категория выявляет слабость классификации в целом – слишком много серийных убийц не вписываются в «чистые» категории и потому их относят к смешанной, не имеющей никакого смысла.
То, как три эти категории проявляют себя в реальном поведении, лучше всего проиллюстрировать описаниями настоящих случаев убийств с организованными/дезорганизованными/смешанными характеристиками.
Тед Банди:
главный организованный серийный убийца
В империи серийных убийц все дороги ведут к Теду Банди. Банди был настолько организованным, что полиция так и не обнаружила места преступлений, где он разделался со своими первыми семнадцатью жертвами. Шесть из его жертв до сих пор не удалось найти. Банди называл себя «единственным академиком» в серийных убийствах.
Поделиться книгой: