Помоги проекту - поделись книгой:
— То есть, если Франция принесёт свои извинения и назовёт это объявление недоразумением, то вы перестанете бомбить её территорию? — тут же сделал стойку посол, словно охотничья собака, почуявшая дичь.
Так-то он знал, что на его визит кайзер отвёл тридцать минут, двадцать из которых уже прошло абсолютно бездарно, чисто на регламентные разговоры и приветствия.
— Ни в коем случае, — дополнил я свой ответ отрицательным покачиванием головы, — Я слишком уважаю Францию. Поэтому даже в мыслях не могу себе представить, чтобы с их опытом дипломатической работы кто-то мог допустить ошибку или недоразумение. И никто во всём мире в такую глупость не поверит. Мне достаточно будет, чтобы Франция признала своё поражение и выплатила мне небольшую репарацию. В этом случае я соглашусь на то, чтобы перестать наносить ей ущерб. Но только в материковой части страны. К колониям и сателлитам моё предложение не относится. Там у нас складываются слишком сложные отношения, не имеющие ничего общего с нелепым объявлением войны, чтобы решить их одним махом.
— Отчего-то мне кажется, что ваше предложение абсолютно нереально, — посол осторожно поднял со стола кружку из тонкого, полупрозрачного мейсенского фарфора, с горячим чаем, — Но на всякий случай я хотел бы поинтересоваться, какой размер репарации вы называете незначительным.
— Думаю, пара миллиардов рублей меня вполне устроит. Иначе за следующий месяц Франция потеряет чуть больше.
Я не ожидал, что моя скромность приведёт к конфузу.
Теперь и выпавшая их рук посла дорогущая чашка разбита, и чай ему на штаны вылился, и сам он, с вытаращенными глазами, выглядит так себе.
Надеюсь, это из-за горячего чая…
Глава 33
Я не готов сказать, что мои скрытые резервы впечатлили Францию под самое, не могу.
Нет, этого не было. Изначально, попросту потому, что я ещё ни разу нигде не показал, что такое техномагическая бомба, хотя бы в её небольшой ипостаси.
И можно мне не верить, считая меня вполне нормальным и адекватным человеком, но зародилась в душе этакая сумасбродная идея, не раз в день подталкивающая меня: — А давай бахнем!
Поделился ей со штабом и Антоном, и им понравилось. Зарылись в карты, а потом, чуть поспорив, ткнули в выбранное место.
В качестве мишени предлагался остров Джерси. Там располагается небольшой гарнизон и военно-морская база, которую активно используют лишь во время учений, а также пара маяков.
Царь-бомбу на такую бестолковую цель тратить жалко, а вот её младшую дочку, выполненную из весьма недорогих компонентов, можно и сбросить. Не разорит. Их у меня в арсенале хранится гораздо больше пары десятков, и по сути, мне каждый месяц, фактически из отходов от остальных производств, создают ещё два-три таких заряда.
Да, с отходами я, понятное дело, слегка преувеличил, но в меру. На те же накопители для них идут пластины сапфирового стекла, фактически из брака, так как их гораздо дороже доводить по толщине до стандарта, чем произвести новые. Потери Силы с них будут больше, но для одноразового изделия какая разница в процентах потерь, если их заряжают Силой прямо перед вылетом. За время полёта они и одного процента не потеряют. Главное, что безопасность применения не страдает, что техномаги мне доложили вполне уверенно.
Когда с каскадом гидроэлектростанций было покончено, а ближайшие к ним транспортные узлы изрядно пострадали, наступила пауза. Ровно на день. Я ждал испанского посла, который, по факту был рупором французской дипломатии, а пилоты отдыхали. Да и сама погода была на нашей стороне. Небо затянуто низкой облачностью, и дождик моросит время от времени.
Тем не менее, один бомбардировщик на следующее утро взлетел.
Вели его всем штабом. Маршрут был не самый простой, но большая его часть прошла над морем. А потом в небе над островом Джерси появилось грибовидное облако, поднявшееся на большую высоту.
Как мы и предполагали, часть персонала военно-морской базы не пострадала.
Будет теперь кому рассказать, что и как у них приключилось. Отчего-то мне кажется, что их рассказ французскому правительству радости не добавит.
В ответ к нам на аэродром прилетело сразу две французские ракеты. К счастью, с боевой частью, начинённой обычной взрывчаткой. Мы их ждали и оба аэродромных радара не просто так сканировали небо над нами.
Баллистическая ракета весьма предсказуема.
Она летит из точки А в точку Б по вполне понятной траектории. Детская шутка с фейерверками реально могла бы не сработать, если бы мы не знали с точностью до секунды вхождение ракет в нашу зону безопасности, а также их вектор. Но мы это знали и в момент вхождения ракет в верхнюю зону безопасности их встретил град из десятков тысяч стальных шариков. По закону больших чисел мы должны были попасть, мы и попали, одна из ракет ухнула метрах в двухстах над аэродромом, бессильно полив осколками вовремя выставленные Щиты. Вторая таки прорвалась, но ушла метров на четыреста от цели, не без нашей помощи. Пара архимагов установила Щиты под наклоном, слегка подкорректировав её курс. Всего лишь на пару сотен метров в сторону.
Так что мы отделались лёгким испугом и получили крайне ценный опыт.
А вот с островом Джерси всё вышло не так радостно. Для французов. Техномагическая бомба, сброшенная примерно посередине между казармами гарнизона и военно-морской базой, произвела приличные опустошения. Часть временных построек рухнула. Тех вояк, кто не оказался под защитой крепких каменных стен, попросту сдуло, а остальные получили контузию, ожоги и ослепление. Ну, и понятное дело, что магов там теперь не осталось. Как и целых стёкол в окнах.
Пока счёт 3−0 в нашу пользу. Может и больше, но я же господин Скромность. Если всё начинать по отдельности считать, там и 12−0 может выйти. Мы же целый каскад гидроэлектростанций снесли, а заодно и разрушили все транспортные узлы, которые к ним ведут. Так что восстановление гидроэлектростанций в ближайшее время возможно лишь чисто теоретически, а реальных сроков ни один пророк не назовёт. А с островом Джерси — это попросту демонстрация наших возможностей.
Испанского посла я ждал дней через пять, но он примчался уже на третий день, и что характерно, к обеду.
Появился кабальеро в обеденном зале во слегка взвинченном состоянии. Оно и не удивительно. Надо же было его кортежу так неудачно подъехать. Там как раз по внешней дорожки парка Дарья решила пробежку устроить. И стоило кортежу заехать на территорию замка, как они увидели шагоход, на полной скорости несущийся им наперерез. Когда столкновение казалось уже неизбежным, шагоход попросту подпрыгнул, и на высоте в три-четыре метра пролетел в воздухе метров двенадцать прямо над автомобилями, приземлившись затем настолько мощно, что даже машины представительского класса закачало, как при землетрясении.
К счастью, ничего непредвиденного не произошло, и я не про столкновение, а про штаны посла. Редкого мужества человек! Жители Борнео от одного вида бегущего шагохода потом больше получаса из кустов не вылезали, исходя на понос, но справедливости ради, стоит заметить — там Дарья на бегу и ещё из пары крупнокалиберных пулемётов постреливала время от времени и заклинания применяла, а тут вроде бы мирно разошлись.
Всё это нам Дарья от первого лица успела рассказать, после того как сполоснулась в душе и переоделась. Королевские приёмы — та ещё морока. Тут быстро ничего делать не положено, так что регламентные полчаса, а по факту и чуть больше, испанца привычно мариновали в приёмной для высокопоставленных гостей. И стоит заметить, что это минимальный срок, если тебе особым разрешением не пожаловано что-то иное.
Неплохая придумка. С её помощью любой монарх может показать своё расположение или его отсутствие любому из визитёров.
Признаюсь, я лишь совсем не так давно понял эту хитрую хитрость и оттого ещё раз проникся чутьём и мудростью Рюмина, Императора нашего, наградившего меня в своё время одной довольно редкой медалью. Он тогда этим ходом даже не двух, а целую стаю зайцев одним выстрелом убил. И меня наградил, и другим показал своё отношение, а заодно дал окружению понять, что у него есть вера в меня — я рву и буду рвать врагов Отечества, заодно и головы самых злостных врагов страны ему на блюде принесу. И это только те моменты, которые на поверхности и понятны даже мне. Наверняка другие не менее значимы, однако, чтобы всё раскопать, нужно буквально жить придворной жизнью со всеми её тонкостями и недомолвками, а я на это так и не сподобился. Некогда мне, не интересно, и нет желания тратить свою жизнь на всякую ерунду.
— Надеюсь, я вас не испугала своим шагоходом? — спросила Дарья у посла, когда все церемониальные приветствия были закончены.
— Вы?!
— Ну, да. Это мне пришлось перепрыгнуть через ваши машины, когда они неожиданно оказались у меня на пути. Скорость была слишком высока и остановиться я бы точно не успела. Знаете, приходиться держать себя в форме. В детстве я уже бывала во Франции, но посмотреть на Париж с высоты шагохода… — Дарья даже прищурилась от удовольствия и отсалютовала послу бокалом шампанского.
— Хм. А почему не из окна роскошного автомобиля? — очень быстро пришёл в себя опытный дипломат.
— Боюсь, что после моего мужа там автомобили вряд ли смогут проехать, — пожала Дашка плечами, отрабатывая экспромт, который мы успели наскоро накидать, для правдоподобности назначив ей главную роль, как женщине, которая по глупости может что-то лишнее выболтать, — Видела я фотографии Нагасаки после его визита. Через те развалины даже на танке сложно пробраться. Зато я на шагоходе буду, как рыба в воде. Везде пролезу.
— Вы собираетесь разрушить Париж?! — вполне искренне изумился кабальеро.
— Дарья, ты много говоришь, — негромко сделал я замечание жене, и она понятливо замолчала и показательно занялась едой, опустив глаза в тарелку.
Над столом повисла затяжная пауза, которую никто не торопился нарушить первым.
— Мы уже показали силу своего оружия на том никчёмном островке, название которого я, к сожалению, не запомнил, — пожал я плечами, выдержав поистине драматическую паузу, лишь чуть-чуть не дотянувшую до трёх минут, — Даже восьми бомб этого типа, к слову сказать, далеко не самых мощных в моём арсенале, достаточно, чтобы обратить Париж в руины. Вовсе не факт, что мне придётся пойти именно этим путём. У нашего штаба имеются более интересные варианты, так что, не исключена возможность, что скоро моё сюзеренство и ваше королевство станут добрыми соседями. Раз Франция объявила нам войну, то так тому и быть. Повоюем. Не захотят платить — заберём землями.
— Вот даже как… — растерянно пробормотал дипломат, и судя по выражению его лица увидеть меня в ближайших соседях — это вовсе не голубая мечта его детства.
— И кстати, раз уж вы здесь, то мы можем предварительно обговорить интересы Испании. Как ваш король посмотрит на моё предложение о приобретении у меня Оквитании? Прямо вместе с Тулузой? Марсель с Тулоном пока не предлагаю. Вам и на Оквитанию с Тулузой может не хватить денег, а к Марселю у итальянцев определённый интерес прослеживается. Впрочем, если они вздумают торговаться, то я вам и Марсель предложу, но чуть позже. Интересует? Попрошу много, но, поверьте, оно того стоит.
— Это шутка? — отложил в сторону посол столовые приборы, чтобы они случайно не начали выдавать его дробным стуком в дрожащих руках.
— Помилуйте, какие шутки. Я через вас сделал Франции предложение. Ответа до сих пор нет, а война — штука дорогая. Дня через три-четыре я уже собираюсь сумму репараций увеличить, скажем так, раза в полтора. Мы же ещё не начинали. Так, бомбили по мелочам, не заходя на территорию Франции.
— Только не пытайтесь меня убедить, что у вас стоят на границе с Францией несколько дивизий, которых вам хватит лишь на часть ваших планов, — выдал явно заготовленный ответ испанец, оклемавшись на удивление быстро.
Шикарная у него стрессоустойчивость. Даже завидую по-хорошему. От таких плюх в себя приходит за секунды.
— Конечно есть, и более того, вам про них известно, — пожал я плечами, принимаясь за еду.
В конце концов, у нас обед.
— Вас поддержат немцы? — добрых пару минут осознавал испанец вполне очевидный ответ.
— Мы до сих пор в состоянии войны с Францией, — высказал Антон послу ту истину, о которой и так знала вся Европа.
— Оттого я вам и сказал, что Тулуза вам обойдётся довольно дорого. К моим интересам придётся добавить долю кайзера, — добавил я минуту спустя, прежде тщательно промокнув салфеткой губы и всё прожевав.
К слову, сделал всё вполне элегантно, даже Дашка, исподтишка наблюдающая за мной, потом не сможет придраться.
— И сколько же времени у нас осталось? — вслух задумался посол.
— Вы, наверное, хотели сказать — у Франции, — поправил я его так заметно ухмыльнувшись, что промашку посла поняли все сидящие за столом.
— Именно это я и имел в виду, — попытался кабальеро выправить ситуацию, но негромкий хохот за столом и почти не скрываемые усмешки ясно дали ему понять, что в принятую им на себя роль миротворца здесь и раньше никто не верил.
— К сожалению, я вынужден откланяться. Ваши предложения нужно срочно донести до Его Величества, — поднялся он с места.
— И поторопитесь, — раздался вслед ему голос кайзера, — Сегодня вечером немецкие газеты донесут суть нашего разговора до обычных немцев. Разумеется, без персоналий и точных цитат. Наверняка, завтра эту статью перепечатают утренние газеты в Мадриде. Надеюсь, вы понимаете, что бывает с тем послом, король которого узнаёт новости не от него, а из газет?
До дверей посол не дошёл ровно пару шагов. Остановился. Чуть постояв, он развернулся.
— Ваше Величество, могу я узнать цену Оквитании? — спросил он, склонившись в поклоне чуть ниже обычного.
— Пять миллиардов рублей, — небрежно бросил я, правильно поняв вопросительный взгляд Антона.
Получив ответ, испанец ещё раз поклонился, и вышел.
— Думаешь, заплатят? — на полном серьёзе спросил у меня Антон, когда мы с ним отрезали от себя жён и уединились у него в кабинете за бутылочкой коллекционного рейнского, прибывшего из подвалов Гогенцоллернов.
— Слушай, я вдруг сам себе чуть не поверил, что такая корова нужна самому, — хохотнул я в ответ, катая во рту первый глоток вина.
Хм, неплохо… Ну, наверное, неплохо. Я уже давно убедился, что особо тонким вкусом я не отличаюсь. Те же чаи, от которых млеют Аю с Ляо, и даже вроде Анжела с Дашкой что-то в них соображают, для меня практически на один вкус. Оцениваю их чисто по крепости и по запаху. Если чай крепкий и сеном не пахнет, то пить можно. Зелёный чай искренне не понимаю. Зато в том, что касается кофе, я более чем дотошный привереда. Там я всё чувствую, и должен заметить, зачастую больше и лучше своих жён.
Если кто-то скажет, что это избирательные способности, то ни разу меня не удивит — я и сам до этого дошёл на примере того же барабана.
Я уже говорил как-то раз, что барабан — это круто. У меня их уже штук тридцать накопилось, самых разных барабанов со всех стран. Пара штук в моей коллекции просто уникальны! Они так звучат, словно к их созданию сам великий Страдивари руку приложил! Если начать в них стучать с необходимой силой и частотой, то за спиной буквально крылья вырастают и хочется идти в бой, чтобы там порвать всех, кого видишь. Вот она — великая сила искусства!
Должен заметить, далеко не каждый меня понимает.
Кофе, магия, барабаны и дирижабли, собственно, как и самолёты — вот мои предпочтения.
Я же не виноват, что у кого-то правильное место занимают картины, точнее, мазня на холстах, актрисы, марки и прочее непотребство, в виде той же оперы или модной одежды.
Не всем дано проникнуться истинными ценностями. Собственно, я без претензий — пусть наслаждаются своими эрзацами и будут счастливы! Мне больше достанется!
Некоторые сомнения у меня вызывает балет.
Он вроде многим нравится, в том числе сильно нравился покойному Дашкиному отцу. Говорят, тот вообще был исключительным знатоком этого действа, и чуть ли не лично знал каждую более-менее выдающуюся балеринку.
У меня к балету своё отношение. Примерно такое же, как к танцорам на канате. Ничего особо красивого те танцоры не показывают, но все зрители с замиранием сердца смотрят на их волнительные движения.
Я примерно так же смотрю на балет. Постоянно жду, что вот-вот у какой-то из балерин отвалится часть её скудного одеяния. Уже несколько раз на балет сходил, сопровождая жён, но пока всего лишь у одной балерины бретелька порвалась. Что удивительно, без особых последствий. Она в темпе свалила, и буквально через минуту выскочила уже в полном порядке. Так что — в балете есть своя интрига. Рекомендую. Всяко лучше оперы, где здоровенные бабищи голосят так, что уши закладывает.
Ну, раз вопросы с прекрасным выяснили, пора перейти к возвышенному.
К деньгам.
Сценку мы разыграли неплохую, испанский посол её на полном серьёзе принял, и вроде, как проглотил.
Для меня и для Антона деньги — это всего лишь инструмент возвышения.
Не обязательно, своего личного. Правителям стран не всегда стоит носить одежды, с ног до головы украшенные бриллиантами. Этого не поймут. Речь идёт про страну.
Когда твой народ голодает и ютится в хибарах, кроме ненависти такое одеяние ничего не вызовет.
Как и все мои шикарные дворцы и дорогие выезды, надумай я на них потратиться больше обычного.
И тут я готов применить к социологии понятие про разность потенциалов. Сам выдумал, если что.
Если часть населения страны, едва перебиваясь с хлеба на воду, пытается выжить, а её верхушка в это время жирует, строя себе невероятные замки и покупая самые дорогие в мире яхты, самолёты и автомобили, то у такой страны нет мирного будущего.
Слишком велика разность потенциалов. Попросту, взрывоопасна. Чересчур велики плюсы и минусы. И это не я придумал, если разобраться…
Элементарная физика, перенесённая на практическую модель общества.
Глава 34
Идея о том, чтобы давать каждому самолёту собственное имя, витала в воздухе, а когда князь дал на то разрешение, уточнив, чтобы имя не было сложным и длинным, так как будет использоваться в качестве позывного, то механики быстренько намалевали на бортах самолётов названия, выбранные пилотом и штурманом. Всякие Орлы, Соколы и Ястребы были тут же разобраны, и экипаж поторопился взять себе хотя бы Ворона. Почему поторопился — так не все пилоты оказались приверженцами птичьей тематики. Кое-кто блеснул и креативностью. И если Зевс и Перун — это ещё куда ни шло, то вот Тёща…
Впрочем те, кто уже отведал семейной жизни, лучше встретятся в своей жизни со стаей ястребов, чем выйдут с тёщей один на один. Так что, прогнулись парни с Тёщи зачётно. И фотографии домой отправили, зарабатывая себе семейное благополучие, и стебанулись в полный рост.
Поделиться книгой: