Качели Ангела

– Почему ты плакала? Что случилось?

Светлана молчала.

– Света, кто тебя обидел? Может что-то не получается? Так Антонина Ивановна тебе подскажет и поможет, только попроси. Сама знаешь, коллектив у нас дружный.

– Я знаю, – ответила Света, – У меня всё получается. Кажется. Я плакала по другой причине.

Девушка замялась:

– Как вам сказать… Я ставила капельницу Алисе из пятой палате, а она… У неё глаза…

Светлана не в силах была продолжать и снова разрыдалась.

– Так! – строго прикрикнула заведующая и ударила по столу ладонью – А ну-ка отставить слёзы. А если тебя увидят вот такую мамочки? Что они подумают? Что ты заживо их детей хоронишь? Что ты знаешь что-то такое, что пока ещё не озвучили им? Им и так плохо.

Светлана плакала, не в силах остановиться. Так и есть, заведующая настоящая стерва, да и многие в их коллективе, они словно железные, им похоже вообще безразлична судьба маленьких человечков, выполняют себе свои обязанности, как роботы, никаких эмоций, ни сострадания.

Алла Марковна поднялась со своего стула и, подойдя к Светлане, неожиданно обняла девушку и вздохнула:

– Эх, Светочка, милая ты моя добрая девочка… Да разве ж я не понимаю из-за чего ты плачешь и что творится у тебя в душе? Думаешь мы каменные тут все, да? Не качай головой, не надо. Знаю, что так и думаешь. И ты не виновата. Наверное со стороны всё так и выглядит, но, поверь мне, это совершенно не так.

Мы все болеем за наших малышей всей душой, все переживаем тяжело каждое поражение, когда видим, что мы бессильны. Я три года назад инфаркт перенесла, теперь и волноваться-то нельзя, а как не волноваться на нашей-то работе? Да и в операционной я в день провожу по несколько часов. Но нам нельзя опускать руки, нельзя показывать свои слёзы, пойми. На нас смотрят родители наших ребят. Они нам в рот заглядывают. Для них каждое слово, каждый вздох, каждое движение наше несёт смысл, ты этого может пока что не замечала ещё. Но ты научишься. И мы должны вселять надежду.

Думаешь, Антонина Ивановна бессердечная или Наталья Васильевна? Или другие? Нет, просто они уже знают это правило. Вот увидят тебя с мокрыми глазами в коридоре и ведь каждая мама решит, что это по поводу именно её ребёнка. Нельзя, нельзя нам плакать! И сама сгоришь быстро и людям не поможешь. Давай-ка, милая, вытирай слёзы и чаю попьём, а потом вернёшься к своим обязанностям. В таком виде я тебя к пациентам не отпущу. Да и вообще, ты знаешь, порою случаются и у нас чудеса, когда безнадёжный казалось бы, ребёнок начинает идти на поправку и побеждает болезнь! Так что всё в Божьих руках! А наша с вами задача помогать Богу своими руками. Кстати, а ты знаешь, что у нас в больничном дворе есть качели Ангела?

Светлана отрицательно помотала головой.

– Не знаешь? Надо же, ты ведь уже целый год с нами! Ну слушай, в конце больничного сада, там где вишни растут за фонтанчиком, есть старые качели, скрипучие прям ужас, но они непростые. Если ты покачаешься на них и попросишь Ангела помочь, то это сбудется. Но только по пустякам нельзя его беспокоить. Я сама туда иногда хожу, жаль чаще не получается, всё в работе. А вот ты сходи, найди эти качели.

Светлана попили чаю с Аллой Марковной и девушка вернулась в процедурный кабинет к капельницам и уколам.

Через четыре дня в их отделение привезли Алёшку. Он был худенький и крошечный, не по возрасту. Ему было уже три года, а выглядел он всего на год с небольшим. Вялый и всегда грустный мальчик. И Света знала причину, Алёша был доставлен сюда из детского дома. У него обнаружили опухоль кишечника. Уже больших размеров. Обнаружили случайно, когда увидели кровь в горшке. После обследований и анализов, Алёшу привезли к ним. Около трёх дней заняли дополнительные обследования и анализы для операции, и вот назначен был день.

Завтра должны были оперировать, затем предстояла химиотерапия. Если повезёт. Мальчик был очень слабеньким, а опухоль большой. Врачи не были уверены в благополучном исходе, но выбора не было. Они постараются сделать всё возможное.

II

Светлана за эти несколько дней привязалась к Алёше. Всех малышей обихаживали мамы или папы, а он был один. Она старалась задержаться подольше возле его кроватки, приносила сюрпризы, развлекала. Малыш лишь изредка улыбался тихой и застенчивой улыбкой. Сердце Светланы разрывалось в клочья, видя его крошечные пальчики и тоненькие синие венки, в которые ей предстояло подключиться.

– Потерпи, мой хороший. Потерпи, золотенький. Сейчас я быстро уколю и мы с тобой будем лежать и смотреть в окно, а там, видишь, котик сидит на крыше! Лапкой тебе машет.

Алёшу даже не нужно было держать, он не сопротивлялся уколам, безропотно принимая боль, и только из глаз его катились слёзки.

– Как он переживёт операцию, – думала Света, – Если он умрёт, я уволюсь, плевать на контракт, не могу больше. Уйду насовсем из медицины.

Вечером, накануне операции, после смены Светлана пошла в парк. Она решила найти качели.

Старая часть парка была можно сказать заброшенной и здесь буйно разрослись заросли вишни и черноплодной рябины. В жарком воздухе горько пахло терпкой полынью. Где-то в кустах птицы видимо свили себе гнездо, оттуда доносилось их щебетание. Слышались трели сверчка.

– Даже не знала, что у нас можно найти такой уголок, – удивилась Светлана. Она словно попала в другой мир. Остались за плечами запахи лекарств, пищание кнопки вызова медперсонала на посту, лысые головки деток, глаза матерей и отцов, смотрящие на тебя вопросительно и мучительно. Здесь был разлит такой покой, что казалось тот ужас был где-то в другой реальности, а сейчас кругом было умиротворение и благость. А вот и качели. Светлана обошла их кругом, качнула рукой, на такие и садиться страшно. Такие ветхие. И почему их не уберут? Ещё свалится кто-нибудь. Решившись всё-же, девушка села на деревянную досочку, качели качнулись со скрипом. Светлана оттолкнулась ногами от земли и качели начали ускоряться. Быстрее и быстрее.

– Добрый Ангел, если ты и правда существуешь, то послушай меня сейчас, пожалуйста, – проговорила Света, – Завтра маленькому Алёше будут делать операцию, помоги ему, он такой слабенький. А ещё у него нет родителей. Он совсем одинок. Ангел, я прошу тебя, я умоляю, помоги Алёшке!

Качели скрипели в ответ, а Света плакала. Здесь было уже можно. Тут её никто не видел.

В назначенный час за Алёшей приехали с каталкой из операционного блока. Светлана предварительно ввела внутривенно малышу необходимые лекарства.

Санитарочки увезли Алёшу. А Светлана механически продолжила работу, но мысли её были там, в операционной. Спустя час по отделению пронеслась весть – срочно нужна четвёртая отрицательная группа крови для Алёши. Во время операции открылось массивное кровотечение, приготовленного запаса оказалось мало, а группа редкая, пока ещё доставят из центра переливания необходимую, время будет упущено. Но такой группы ни у кого не было.

– Стойте, – закричала Светлана, – У меня, у меня такая группа! Быстрее!

Коллега быстро провела определение группы крови с сыворотками и произвела забор. Кровь тут же унесли в операционный блок.

Через два часа усталые хирурги сообщили радостную новость:

– Алёшка будет жить. Операция прошла успешно. К счастью, опухоль была капсулирована и не было метастазов.

Светлана и Антонина Ивановна обнялись и закружились от радости.

– Спасибо, Ангел! – воскликнула Света.

Алла Марковна устало улыбнулась и присела на стул.

Алёшка прошёл два курса химиотерапии. Светлана привязалась к мальчику, как к родному. Лечащий врач Алёши, Вячеслав Игоревич, посмеивался:

– Светланка, ты ведь ему теперь как мама! Считай, одна кровь!

Светлана краснела в ответ, во-первых, она боялась, что коллеги поднимут её на смех, если узнают о чём она мечтает. А мечтала она забрать Алёшу себе, да только кто ей отдаст, незамужней девчонке. Да и скажут, мол, своих нарожаешь, молодая ещё, куда тебе. А во-вторых, покраснела девушка потому, что была влюблена в Вячеслава Игоревича и в его присутствии чувствовала себя глупой и смешной.

Приближался день выписки Алёши, Светлана ходила задумчивая. На утренней планёрке ночные дежуранты отчитывались за дежурство, как вдруг с места поднялся Вячеслав Игоревич:

– Коллеги, сегодня мы готовим нашего Алексея на выписку. Ну что, готовы вы расстаться с нашим сыном полка? – и посмотрел в упор на Светлану.

Светлана вспыхнула и уставилась на папку, которую держала в руках.

Но Вячеслав Игоревич не унимался:

– Светлана, а мне казалось, ты не хочешь с ним расставаться?

– Вячеслав Игоревич, а что я могу? – тихо ответила девушка, – Кто же мне отдаст Алёшу? Я даже не замужем, – прошептала она вконец смутившись и осеклась.

– Так ведь это легко исправить! – воскликнул молодой врач, – Признаться, я и сам полюбил нашего Алёшку. Ведь вот этими руками, – и он воздел к потолку свои руки, – Вытащил я пацана с того света!

– Ну-ну, – подал голос старенький доктор Максим Аркадьевич, – Я тоже там вообще-то присутствовал.

– Простите, простите! – прижал ладонь к груди Вячеслав Игоревич, – Конечно в том ваша заслуга, Максим Аркадьевич, я уж просто решил прибавить себе значимости в столь торжественный момент.

– Давай ближе к делу, артист, – сказала Алла Марковна, – Время-то идёт. Ты к чему сейчас клонишь?

Вячеслав Игоревич пошарил рукой в кармане халата и вынул на свет небольшую коробочку, а затем опустился на колено перед Светланой:

– Светлана Михайловна, прошу вашей руки, вы согласны выйти за меня замуж?

Светлана стояла в изумлении. Замерли и все коллеги. Первым опомнился Максим Аркадьевич:

– Такого оригинального события в нашем отделении ещё не было на моей памяти! Это же исторический момент. Ну же, Светлана, мы все с трепетом ждём вашего ответа.

– Я согласна, – ответила дрожащим голосом Светлана и расплакалась.

Все захлопали в ладоши.

– Коллеги, эта планёрка запомнится нам навсегда! Такого события у нас ещё не было, – смеялась Алла Марковна, – Ну, Вячеслав Игоревич, ну подлец, как всё ловко обставил! Ну идите же ко мне, обниму вас, мои дорогие!

В сентябре Светлана и Вячеслав сыграли свадьбу, а первый свой Новый год они встречали уже настоящей полной семьёй – папа, мама, сын Алёшка и ещё одна маленькая-маленькая девочка под маминым сердцем. Но, тс-с-с, про неё ещё никто пока не знает, кроме Ангела, качающегося сейчас на скрипучих качелях в старом парке, и улыбающегося пушистым снежинкам, летящим с небес.

Реанимация. Вход воспрещён

Умирать могут люди в любом отделении – хирургическом, неврологическом, гинекологическом и прочих. Причин может быть множество, и не всегда их можно предсказать. Бывает, что безнадежные, казалось бы, пациенты идут на поправку, в то время как те, кого уже готовили на выписку, неожиданно умирают. Сталкивалась со смертью пациентов и я, и каждый случай остаётся в памяти.

Но пожалуй нигде нет такого количества смертей по соотношению к остальным отделениям, как в реанимации. Это и понятно. Сюда привозят тех, кто находится на грани между жизнью и смертью. Медики, работающие здесь разные. Кто-то пропускает всю боль через себя, искренне переживая за каждого больного, кто-то относится ровно, просто рабочие обязанности и не более, кто-то абсолютный циник и относится к пациентам, как к бездушным вещам (но такие, как правило, надолго не задерживаются, уходят сами, всё-таки в медицине без любви к людям делать нечего, за наши гроши могут работать только фанаты своего дела).

Так вот, мои коллеги рассказывают иногда свои истории из рабочих будней, и я решила поделиться ими с вами.

История 1

Этого мужчину привезли на скорой с признаками отравления ФОС. Обрабатывал участок инсектицидами, день был ветреный, мужчина работал без маски. Состояние средней тяжести. Откачали. Человек пришёл в сознание. Персонал выдохнул. Оставили отдыхать в палате под наблюдением и капельницами. Кроме мужика здесь находилось ещё двое пациентов на соседних койках. Юноша отходил от наркоза после полостной операции, спал. И дедок с инфарктом, но уже стабильный, тоже дремал. И вот врач и двое медсестёр пьют чай в служебке, третья медсестра в процедурном готовит капельницу для деда, как вдруг раздаётся дикий вопль на всё отделение. Прибегают в палату – выясняется, что орал мужик с отравлением. Что такое? Отвечает, мол, лежу я и вдруг вижу, как вон из того угла (где, кстати, нет никакой двери) выходит высокая фигура в чёрном, подходит к кровати молодого человека, останавливается в ногах, после поднимает руку, а от руки отходит чёрное облако и накрывает парня, спящего мирным сном. Медики переглянулись, ну мало ли, только что вытащили человека с того света, можно сказать. Похоже галлюцинации у мужика. Осмотрели всех троих, всё стабильно, ушли ужинать. Ночью, в районе двух, парень даёт внезапную остановку сердца. На ровном месте. Никто не ожидал. Реанимационные мероприятия в течении положенных тридцати минут, и даже больше, не дали результата. Парень скончался. Кто приходил к нему вечером сквозь стену?

История 2

Привезли суицидницу. Женщина тридцати семи лет. Недавно потеряла в аварии мужа и единственного сына десяти лет. Из её объяснений полиции – не хочу жить. Вытащила из петли соседка, зашедшая проведать и так совпало, что практически одновременно с тем моментом, когда женщина вытолкнула из-под ног табуретку (дверь она заранее открыла, чтобы потом, как она сказала, труп обнаружили без проблем). Так вот, соседка вызвала скорую и полицию, сначала перерезав кухонным ножом верёвку, на которой болталась женщина. Скорая доставила её в больницу, ну а далее в реанимацию для оказания помощи и под наблюдение. Ночь. Медсестра, сидящая на посту, в полной тишине отделения слышит чёткие шаги по коридору, идущие мимо её стола и далее в палату. Она встаёт, обходит все три реанимационных зала – никого. Кому тут ходить? Дежурный врач прилёг отдохнуть в служебке. Больные спят. Возвращается на свой пост. Проходит минут пятнадцать, раздаётся плач из палаты, где лежит суицидница. Медсестра идёт к ней и застает ту в рыданиях. Что случилось?

– Ко мне только что мой сын приходил, – сквозь слёзы отвечает женщина, – Сказал мне «Мамочка, не вздумай так больше делать никогда! Иначе мы не встретимся, тебя ЭТИ заберут, а мы с папой в другом месте – у Бога. Нам хорошо. Ты не плачь о нас.»

Медсестра была верующей, и поняла что за ЭТИХ имел в виду усопший сын и женщине тоже поверила, ибо сама лично слышала те шаги в пустом коридоре.

Женщина была переведена в ПНД, после чего выписана в удовлетворительном состоянии. Больше не попадала ни к тем, ни к другим, видимо осознала всё.

История 3

Авария на трассе. Привозят мальчика, лет восьми, без сознания, очень тяжёлое состояние. Родители оба погибли на месте. Мальчика долго оперируют и затем доставляют в реанимацию. Самостоятельно не дышит, подключают к аппарату ИВЛ. Проходит неделя. Ребёнок не приходит в себя, хотя показания аппаратуры и анализов стабильны и почти хороши. Всё это время ежедневно приходит тётя мальчика, говорит с ним, сидит, гладит его ручки, целует, просит поправляться, говорит, что они его очень ждут: двоюродный братик с сестрой, она и дядя. И вот однажды утром во время посещения тёти, мальчик открывает глаза – тётя ревёт, прибегают медики, радость у всех, ребёнок дышит сам! Тётю выдворяют из палаты. На следующий день, во время короткого посещения, ребёнок шепчет тёте:

– Я слышал, как ты со мной говорила, но не хотел уходить от мамы с папой. Мы качались на качелях в красивом саду, там столько цветов! Но потом мама сказала мне «Тебе пора сынок, а мы будем ждать тебя здесь», она подтолкнула качели, и я взлетел в голубое-голубое небо, а потом проснулся.

Через несколько дней мальчик был переведён в отделение травматологии, а затем выписан в удовлетворительном состоянии. Помощь психологов не понадобилась, ведь он сам теперь знал, что смерти нет и они обязательно встретятся.

История 4

Шаги по коридору вполне себе нередко явление в отделении реанимации. Медики знают про такие вещи, которые не объясняются с логической точки зрения и науки. Но бывают и другие случаи. Дело было в детской реанимации. В палате находились трое детей. Девочка десяти лет после операции, девочка лет пяти с ожогами и мальчик двенадцати лет с отравлением таблетками (просто перепутал нужные лекарства). А в соседней палате лежал ещё один мальчик семи лет после ДТП, его положили отдельно, поскольку состояние его было тяжёлым, то и дело требовалась медицинская помощь.