Флот в Белой борьбе. Том 9

1919 года был назначен контр-адмирал М.И. Смирнов, начальником штаба – капитан 1-го ранга Н.Ю. Фомин. Флотилия состояла из 12 хорошо вооруженных судов. 3 мая 1919 года Камская боевая флотилия начала кампанию. На всех кораблях были подняты Андреевские флаги. На теплоходе «Волга», где помещался штаб флотилии, был отслужен молебен.

Начальник штаба Верховного командования генерал-майор Лебедев208 не давал никаких указаний относительно плана кампании, как и командующий Сибирской армией генерал-лейтенант Гайда209, который также не высказывал определенных мыслей. Было ясно, что сухопутное командование действует без плана. В силу этого морскому командованию предстояло действовать также по обстановке. Упорный и решающий бой 24 мая у Святого Ключа сильно поднял дух личного состава нашей флотилии, так как показал, что, несмотря на превосходство неприятеля в силе и дальности артиллерии, мы могли успешно сражаться с ним, благодаря преимуществу нашего личного состава. За весь этот период непрекращающейся упорной борьбы с переменным успехом на берегах Камы флотилия поддерживала армию сколько могла. Больших сражений было еще три: у Гольян, Бабок и Сюзовы.

Приблизительно в те же дни – середины 1919 года – на всех фронтах Белой борьбы был испугавший красных и встревоживший союзников очевидный успех белых армий и флота. Главнокомандующий Вооруженными силами на Юге России генерал-лейтенант Деникин издал приказ № 145 от 30 мая 1919 года о подчинении адмиралу Колчаку как Верховному правителю Русского государства и Верховному главнокомандующему Русских Армий. Кавказская армия под командованием генерала барона Врангеля 19 июня заняла Царицын, в связи с чем тотчас же с Черноморского театра войны был командирован в Царицын для формирования флотилии на нижнем течении Волги адмирал Е.Н. Заев и переброшен дивизион катеров (8) под командой капитана 2-го ранга А.П. Ваксмута, который, сдав катера капитану 2-го ранга Потемкину, бывшему там морским начальником, продолжил с группой офицеров путь, согласно общему распоряжению штаба, в Петровск на Каспийском море. 20 июня генерал Деникин отдал директиву армии идти на Москву; поход Северо-Западной армии генерала Юденича на Петроград и т. д.

Верховный правитель и Верховный главнокомандующий адмирал Колчак объявил свой знаменитый приказ от 25 июня 1919 года за № 153, из которого приведем здесь лишь несколько характерных для переживаемого тогда момента пунктов:

«Но… близится час суда и расплаты, и армия русская свершит этот суд над предателями Родины, продавшимися вечному врагу – немцам для осуществления сумасшедших попыток основать международное социалистическое государство, лишенное национальности, веры, права и чести. И в эти дни создания Армии Великой и Нераздельной России, я от имени нашей Святой Родины приношу глубокую благодарность Главнокомандующим и Командующим армиями, офицерам и солдатам и казакам, преклоняюсь перед великими трудами, страданиями и кровью, пролитой во имя ее блага и счастья…»

«С непоколебимой верой в светлое и славное будущее России и народа русского и армии русской продолжайте свой великий подвиг служения… Адмирал Колчак».

4 августа 1919 года Пермь была занята большевиками. При эвакуации с Камы флотилия имела еще около трех тысяч матросов и свыше 100 офицеров. Но в Омске часть людей, главным образом артиллеристы, были переданы в армию, часть выделена в состав вновь созданной Обь-Иртышской флотилии, а главное ядро в числе 1500 человек при 70 офицерах под командой капитана 2-го ранга П.В. Тихменева пошло на создание Морского учебного батальона. Ротными командирами были старший лейтенант Гессе210, лейтенант Де Кампо-Сципион211, мичман Мейрер и еще один сухопутный офицер.

В начале сентября Учебный батальон был выслан на фронт и с этого момента вплоть до полного истребления непрерывно находился в боях, будучи назначаем на самые ответственные участки фронта. В одном из штыковых боев 12 сентября 1919 года пали геройской смертью командир батальона капитан 2-го ранга П.В. Тихменев, один из ротных командиров лейтенант Де Кампо-Сципион, 12 офицеров и доброволец восемнадцатилетний Олег 3аварии. Принимавший все близко к сердцу, не выдержав нервного напряжения, застрелился старший лейтенант Гессе. Это был выдающийся, образованный и храбрейший офицер Балтийского флота, в период Белой борьбы уже отличившийся в Камской боевой флотилии.

В Обь-Иртышской флотилии было сделано следующее изменение сформированного 2-го дивизиона для плавания по Оби, Иртышу, Товде, Тоболу и другим притокам. Командиром флотилии был назначен капитан 1-го ранга Феодосьев, начальником 1-го дивизиона – капитан 2-го ранга Гутан212, начальником 2-го дивизиона – старший лейтенант Гакен213. Начальником 1-го дивизиона был назначен вместо погибшего старший лейтенант Макаров, который в исключительно тяжелых условиях, прорывая неприятельские линии, при поддержке артиллерийского огня с кораблей высаживал десанты в тылу у неприятеля. Так продолжалось до 10 октября 1919 года, когда старший лейтенант Макаров был отправлен со своим дивизионом в Омск. На реке Тура мученически погиб со всем экипажем «Александра Невского», в районе неприятельского расположения, капитан 2-го ранга Гутан, захваченный обманом в ловушку красными.

Конечно, только что сказанное не охватывает и десятой доли всех действий Обь-Иртышской группы, как, например, поход за баржами в тылу красных, большой десант у деревни Новой, беспрерывные бои, высадка и захват укрепленных позиций армии красного маршала Блюхера у Усть-Ишимы в конце сентября 1919 года и пр.

В силу создавшейся обстановки Обь-Иртышская флотилия, после блестящей деятельности под Тобольском и на Иртыше, с наступлением холодов тянулась к Томску, где после катастрофы на фронте все корабли оказались отрезанными от тыла и попали в руки красных. Так, около Красноярска погиб командующий Обь-Иртышской флотилией капитан 1-го ранга П.П. Феодосьев и около 20 морских офицеров, когда отступавшую группу окружили большевики. Вообще же из офицеров, бывших на Камской флотилии, лишь немногие, в силу случайно счастливо сложившихся обстоятельств, избегли общей участи и при исключительно тяжелых условиях добрались до Дальнего Востока.

Между тем поступки и действия союзного командования в отношении Верховного правителя адмирала Колчака вызвали уже не только сомнения в их искренней помощи, но открытое возмущение, что можно заключить хотя бы из следующего приказа.

Владивосток. Тенералу Розанову

Повелеваю Вам оставить русские войска во Владивостоке и без моего повеления их оттуда не выводить. Интересы государственного спокойствия требуют присутствия во Владивостоке русских войск. Требование о выводе их есть посягательство на суверенные права Российского Правительства!

Сообщите Союзному Командованию, что Владивосток есть русская крепость, в которой русские войска подчинены мне и ничьих распоряжений, кроме моих и уполномоченных мною лиц, не исполняют.

Повелеваю Вам оградить от всяких посягательств суверенные права России на территории крепости Владивосток, не останавливаясь в крайнем случае ни перед чем!

Об этом моем повелении уведомьте также Союзное Командование.

12 ч 45 мин. 29 сентября 1919 г.

Адмирал Колчак

Твердость адмирала произвела должное впечатление и еще больше укрепила его авторитет в рядах национальных русских сил, но, видимо, срывала планы союзников, и они решили бороться с ним путем закулисной подрывной работы, ловко связав ее с тайной, но крайне упорной работой большевиков. Не входя здесь в подробности «достойной» работы союзников, перейдем сразу к ее результатам.

В то время как в центре Сибири происходила тяжелая драма войск, брошенных с изменой чехов на произвол судьбы, окруженных со всех сторон врагами и не желавших сдаваться, в Иркутске происходило торжество. Революция с негласной помощью «союзников» побеждала. Без обозначения числа распространялся манифест Политического Центра. «Волею восставшего народа и армии, – говорилось в манифесте, – власть диктатора Колчака и его Правительства, ведших войну с народом, низвергнута. Атаманы Семенов214 и Калмыков215, генерал Розанов216 и адмирал Колчак объявляются врагами народа» и т. д. и т. д. «К труду и свободному самоуправлению зовет вас, граждане Сибири, Политический Центр (январь 1920 г.)». Манифест был подписан председателем Политического Центра Ф. Федоровичем, товарищем председателя И. Ахматовым, членами: Фельдманом, Гольдманом и др.

Но где же был в это время «враг народа» адмирал Колчак? Так же, как и правительство, он попал в ловушку… По распоряжению французского генерала Жанена и при непосредственном участии чешского генерала Сирового чешский конвой задержал в Нижнеудинске Верховного правителя при его возвращении с фронта и, не позволив ему тронуться с места, лишил его связи с внешним миром. В тот же день, то есть 4 января 1920 года, в Ставке, в Нижнеудинске, в присутствии Председателя Совета Министров Пепеляева, адмирал Колчак подписал свою отставку.

5 января 1920 года, в соответствии с указом об отставке, адмирал Колчак, несмотря на горячие протесты и предостережения своего верного ближайшего военного окружения, распустил свою охрану и вместе с Пепеляевым перешел в поезд союзников, которые гарантировали ему проезд на восток. Вагон 2-го класса, куда был переведен Верховный правитель, был защищен всеми национальными союзными флагами: английским, американским, французским, японским и чешским. На станции Иннокентьевская под Иркутском, занятой войсками Политического Центра, поезд был задержан. Адмиралу было объявлено, что его дальше не повезут, и союзное командование передало его вместе с Пепеляевым представителям Политического Центра.

Чтобы решить участь адмирала Колчака, очевидно давно уже кем-то решенную, меньшевики и эсеры быстро организовали «чрезвычайную следственную комиссию» меньшевиков и эсеров. В эту комиссию вошли: К.А. Полов, Чудновский, В.П. Денике, Г.Г. Лукьянчиков и Н.А. Алексеевский. Комиссия начала свою деятельность 21 января 1920 года и закончила 6 февраля 1920 года. 7 февраля 1920 года в 4 часа утра в окрестностях Иркутска были казнены, вернее убиты: Верховный правитель России А.В. Колчак и его первый министр В.Н. Пепеляев. Их трупы, чтобы скрыть следы величайшего злодеяния, были спущены под лед реки Ангары.

Адмирал, по личным убеждениям, и почти вся русская антибольшевистская общественность были на стороне союзников, рассматривая борьбу с большевиками как продолжение германской войны. Не здесь ли кроется одна из наших основных ошибок, не была ли наша борьба с большевиками несравнимо более значительной для всего мира, чем наша война с Германией? Не была ли великой ошибкой наша союзническая ориентация? Пожалуй, ответ на этот больной вопрос дан самими союзниками и на Северном белом фронте устами главнокомандующего английскими вооруженными силами Северной области генерала Пуля, что «с большевиками они не воюют».

Нельзя не признать, что адмирал Колчак погиб за чужие грехи, и свободный мир должен понять, что предательство по отношению к адмиралу – великое злодеяние не только перед Россией, лишившейся одного из лучших своих вождей, но и перед достоинством наций, флаги которых красовались в центре антибольшевистского движения – Омске, которые приняли под свое покровительство адмирала на станции Иннокентьевская, и, наконец, перед историей.

История Гражданской войны на Волге, Каме и сибирских реках столь же захватывающе интересна, сколько сложна и трагична. Остается только пожалеть, что узкие рамки настоящего очерка не позволяют сколько-нибудь подробнее остановиться на описании и разборе всех военных операций.

Гардемарины на Дальнем Востоке

3 октября 1917 года Отдельные гардемаринские классы под общим начальством капитана 1-го ранга М.А. Китицына217 были отправлены из Петербурга во Владивосток для учебного плавания. Учебный отряд состоял из вспомогательного крейсера «Орел» (командир старший лейтенант Афанасьев218) и миноносцев «Бойкий» (командир лейтенант Недлер219) и «Грозный» (командир лейтенант Якушев220). Капитан 1-го ранга Китицын ставил себе задачей воспитание гардемарин по новой учебной программе с расширенными практическими знаниями и на основе тех традиций, которыми жил двести лет Российский флот и которые должны были послужить здоровой базой для новых кадров офицеров.

Известия о большевистском перевороте дошли до отряда в Гонконге. Среди команд началась агитация и подготовка захвата кораблей и уничтожение неугодных офицеров и гардемарин. Капитан 1-го ранга Китицын, которому уже было известно о перевороте в России, снесся с послом в Аондоне через военно-морского агента в Японии контр-адмирала Б.П. Дудорова и получил возможность при поддержке английских морских властей сделать обратный переворот.

В назначенный день и час русский консул прибыл на «Орел» и прочитал бумагу, по которой все революционные нововведения отменялись и старые уставы и дисциплина вводились на отряде, начальником коего назначался капитан 1-го ранга М.А. Китицын. Не желавшим подчиниться было предложено вернуться во Владивосток на английском вспомогательном крейсере «City of London». Матросы бросились было к оружию, но всюду уже стоял караул из гардемарин, которые заняли посты во всех ответственных частях корабля. Из матросов на «Орле» остался только один. Гардемарины были распределены по всем специальностям от сигнальщиков и комендоров до трюмных и кочегаров включительно. Миноносцы стали к стенке. «Бойкий» был сдан англичанам в Гонконге, а через некоторое время «Грозный» передан французам в Сайгоне. «Орел», обратившийся из вспомогательного крейсера в учебный транспорт, стал в ожидании лучшего возить грузы между Гонконгом, Сайгоном и Хайфонгом.

В ноябре 1918 года распоряжением прибывшего в Сибирь адмирала Колчака были направлены во Владивосток все гардемарины Морского корпуса, Морского инженерного училища и Отдельных гардемаринских классов, а также юнкера флота. Из Индокитая в том же ноябре прибыла первая большая партия – пять офицеров и 62 гардемарина. В Шефнеровских казармах, в помещении школы специалистов было восстановлено Морское училище. В апреле 1919 года Морскому училищу пришлось принять участие в военных действиях против красных.

Летом велись практические занятия гардемарин на канонерской лодке «Маньчжур» – брейд-вымпел начальника учебного отряда капитана 1-го ранга Китицына. К «Маньчжуру» был тогда же прикомандирован миноносец «Смелый». В учебный отряд входили: посыльное судно «Якут», ледоколы «Улисс» и «Диомид». В декабре вернулись во Владивосток из-за границы миноносцы «Бойкий» и «Грозный» и вспомогательный крейсер «Орел»; таким образом гардемаринский отряд увеличился вдвое.

К половине января 1920 года, после того как взбунтовалась инструкторская школа на Русском острове, во всем Приморье единственными надежными воинскими частями остались Морское училище и Военно-морская учебная команда – 70 матросов под командой известного уже нам капитана 2-го ранга Потолова. Ввиду создавшегося критического положения была решена эвакуация Владивостока. Командующий морскими силами контр-адмирал М.А. Беренс приказал начальнику училища капитану 1-го ранга Китицыну сформировать отряд судов особого назначения из всех способных двигаться кораблей Сибирской флотилии, исключая миноносцы. Увы, их оказалось по разным причинам немного. М.А. Китицыну удалось захватить только «Орел», «Якут» и ледокол «Байкал».

Гардемарины снова были распределены по всем специальностям. На корабли были взяты около 500 человек флотилии с членами их семейств, но с выходом еще медлили. Обстановка была очень сложная. Помимо несогласия между морским и сухопутным командованием, на Владивостокском рейде стояли корабли союзников. Они не хотели разрешать отхода отряда из Владивостока. Только личное вмешательство японского флагмана разрешило вопрос.

Ночью с 30-го на 31 января 1920 года контр-адмирал Беренс прибыл на «Орел» и дал приказ об эвакуации. В 5 часов утра ледокол «Байкал», ломая лед, начал выводить «Орла» и «Якута» из Золотого Рога. Большую опасность представляли батареи Русского острова, но они не проявили признаков жизни. Ледокол «Байкал», пожелав счастливого плавания, вернулся затем во Владивосток. «Орел» и «Якут» направились в Цуругу, имея небольшой запас провизии, довольно много консервов и нормальный запас угля. В Цуруге эвакуированные офицеры и их семьи съехали на берег. Съехали и контр-адмирал Беренс, капитан 2-го ранга Потолов и некоторые офицеры училища. Капитан 1-го ранга Китицын принял командование «Орлом».

Начальник Морского училища и отряда особого назначения капитан 1-го ранга Китицын решил из Японии пробраться в Европу, тем более что мысль о переводе Морского училища из Владивостока в Севастополь давно уже родилась в его голове. Суда из Цуруги пошли в Маджи и дальше в Гонконг и Сингапур. Там они починились, получили для перевозки новый груз и вышли в Калькутту, сделав небольшую остановку на Адаманских островах, где произвели учебный десант на берег. Дальше Цейлон, Сейшельские острова, Аден и Порт-Саид, где неожиданно застряли. В Порт-Саиде капитан 1-го ранга Китицын впервые достоверно узнал, что в Крыму Белая армия закрепилась и продолжает борьбу с большевиками.

Между тем положение отряда становилось катастрофическим: кончились уголь, вода и провизия, не говоря уже о невозможности идти куда-нибудь, английский командир порта отказал даже дать разрешение сняться с якоря. Тогда капитан 1-го ранга Китицын поставил ультиматум английскому высокому комиссару в Египте, что если через 36 часов не будут даны уголь, вода и провизия, как и официальное разрешение выйти в море, то он выведет корабли и затопит их поперек Суэцкого канала. Действие этого ультиматума было магическое: не прошло двух часов, как англичане предоставили судам отряда все необходимое, и «Орел» и «Якут» 12 августа 1920 года пришли в Адриатическое море и стали на якорь в Дубровнике.

Здесь «Орел» был возвращен Добровольному флоту, «Якут» же получил предписание идти в Севастополь, взявши по дороге в Константинополе небольшой груз военного снаряжения. На него перешел капитан 1-го ранга Китицын с частью офицеров, с 49 корабельными гардемаринами и 65 гардемаринами 2-й и 3-й рот, которые и пошли в Крым. В Крым «Якут» пришел лишь к эвакуации, как и «Илья Муромец» из Белого моря и «Китобой» из Балтийского, сошедшиеся все трое в Севастополе. Все гардемарины, пришедшие на «Якуте», автоматически влились в Севастопольский морской корпус.

«Флотилия» в водах Дальнего Востока 1921–1922 годов

26 мая 1921 года объединенными усилиями антибольшевистских организаций во Владивостоке был произведен переворот. Восставшие в городе каппелевцы получили подкрепление: со стороны моря на барже, буксируемой катером, показался десантный отряд под командой капитана 2-го ранга Соловьева221. Этот отряд, составленный почти исключительно из чинов флота, был встречен сильным ружейным и пулеметным огнем с судов, но все же, несмотря на большие потери, высадился у памятника Невельскому и ворвался в порт. Через два дня во Владивостоке наступило полное спокойствие, командующим войсками и флотом был назначен генерал-лейтенант Вержбицкий222, а командующим Сибирской флотилией – капитан 2-го ранга Соловьев. В период, непосредственно следовавший за переворотом, Сибирская флотилия насчитывала 25 судов.

18 июня 1921 года вступил в командование Сибирской флотилией прибывший во Владивосток контр-адмирал Старк. На основании статьи 63 Морского устава командующий флотилией созвал военный совет под своим председательством в составе контр-адмирала В.И. Подъяпольского223, контр-адмирала В.В. Безуара224, инженера-механика генерал-лейтенанта А.И. Ухлина225, военного инженера полковника А.И. Ярона226, капитана 1-го ранга А.Н. Нелля227, капитана 1-го ранга Н.Ю. Фомина, капитана 1-го ранга Н.С. Харина228 и старшего лейтенанта Г.С. Серебренникова229, вынесший следующую резолюцию:

«1. Флот должен считать, что единственным врагом Российского Государства в данный момент являются коммунисты. Посему все находящиеся в Крае национальные силы должны быть направлены к борьбе с ними.

2. Все разногласия, происходящие в среде военно-сухопутного командования, ни в коем случае не должны отражаться на флоте, который в междоусобных действиях не должен принимать никакого участия, сохраняя во внутреннем строе своем полную независимость, памятуя, что все чины флота и Морского ведомства служат делу Единой России и несут перед ней всю полноту ответственности за честь Андреевского флага и вверенное им имущество.

3. Флот в целом подчиняется Военному Командованию, которое выкажет способность объединить все национальные вооруженные силы Края и будет признано Краевым Правительством, опирающимся на Народное Собрание.

4. В настоящий момент все чины Флота и Морского Ведомства на Дальнем Востоке должны подчиниться исключительно Командующему Флотилией, контр-адмиралу Ю.К. Старку, в порядке служебной подчиненности и исполнять все его распоряжения беспрекословно».

Утвердив это постановление, командующий Сибирской флотилией контр-адмирал Старк отдал по флотилии приказ от 1 июня 1921 года № 120, закончив его требованием от всех чинов флота и Морского ведомства полного подчинения, забвения личных интересов и спокойной и дружной работы на общее благо. Эти мероприятия вывели флотилию с арены политической распри и позволили заниматься текущей работой.

К осени 1921 года корабли имели некоторое вооружение и винтовки, неофициально полученные от японского морского командования, под предлогом необходимости вооружения морской милиции. К октябрю была сформирована из добровольцев отдельная рота морских стрелков.

23 сентября 1921 года личный состав флотилии неожиданно получил многочисленное и хорошее по своему составу пополнение. Во Владивосток прибыл пароход «Франц Фердинанд», привезший из Месопотамии интернированных русских беженцев, среди которых находился личный состав Каспийской флотилии под командой капитана 1-го ранга Б.М. Пышнова, числом около 80 офицеров и свыше 200 матросов всех специальностей. Этот отряд, как известно отступивший через Энзели и Персию в Месопотамию, после крушения южно-русского правительства генерала Врангеля был взят англичанами и содержался на положении интернированных в лагере Танум, вблизи порта Басра. В августе 1921 года англичане посадили весь отряд на уходивший из Месопотамии транспорт «Франц Фердинанд» и доставили во Владивосток.

С прибытием месопотамцев боеспособность Сибирской флотилии значительно повысилась, не только в смысле уровня технических знаний в среде личного состава, но и в политическом отношении. Люди этого отряда, из которых часть была участниками похода генерала Корнилова, часть из Морской роты капитана 1-го ранга Потемкина и большинство – балтийцы, были чужды приморских специфических ориентаций и потому, не раздираемые никакими внутренними интригами политического характера, внесли с собой то дружное настроение, которое всегда необходимо для успеха работы.

Прибытие с ними нескольких молодых штаб-офицеров и лейтенантов позволило командующему флотилией произвести замену некоторых чинов своего штаба и командиров кораблей. Временно исполняющим обязанности начальника штаба и флаг-капитана по распорядительной части был назначен вновь прибывший капитан 2-го ранга А.П. Ваксмут, вместо контр-адмирала Подъяпольского, который остался лишь в должности директора маяков и лоций Тихого океана. Капитан 2-го ранга Гарковенко230 был назначен флаг-капитаном по оперативной части вместо уволенного от службы лейтенанта Прозорова231. Капитан 2-го ранга С. Ильвов, лейтенант И. Тихомиров и старший лейтенант М. Сафронов232 были назначены командирами миноносцев «Твердого», «Инженера-механика Анастасова» и «Бойкого»; старший лейтенант Буцкой был назначен командиром посыльного судна «Илья Муромец». Была учреждена должность флагманского интенданта, на которую был назначен старший лейтенант В. Гинтер233. Плавучие средства порта, укомплектованные раньше вольнонаемным составом, были заменены военнослужащими из числа прибывших на «Франце Фердинанде». Заведующим плавучими средствами был назначен капитан 1-го ранга Пышнов, который и оставался в этой должности до конца пребывания белой флотилии во Владивостоке.

В конце августа 1922 года командующий флотилией адмирал Старк был назначен начальником тыла, и на флотилию с принадлежащими ей сухопутными частями легли следующие задачи: 1. Охрана Владивостока. 2. Борьба с партизанами на полуострове Муравьев-Амурский в Посьетском районе. 3. Охрана побережья Татарского пролива. 4. Поддержка блокады побережья залива Петра Великого к востоку от Владивостока. 5. Оборона Камчатки. 6. Охрана звериных и рыбных промыслов и лесных богатств в районе побережья, занятого белыми. 7. Доставка пополнений и грузов отряду генерала Пепеляева на побережье Охотского моря. Вся эта работа потребовала исключительного напряжения состава флотилии.

25 августа 1922 года, когда «Илья Муромец» (командир старший лейтенант Буцкой) со взводом морских стрелков вышел из Владивостока и до 31 августа держался в районе Джигит – Терней – Самарга, – кораблем был захвачен японский моторный катер с тремя вооруженными партизанами, шедший с почтой от красного начальства из Тетюхэ в Терней. Факт этот подтверждает сведения, что красные за деньги пользовались японскими судами и катерами для перевозки небольших частей и почты! 28 августа началась эвакуация японскими войсками Спасского района, а затем в течение сентября и Владивостока.

26 сентября правитель издал указ, в коем говорилось, что ввиду критического положения все силы и средства должны быть обращены к защите края. Согласно указу временно закрывались все высшие учебные заведения и военные училища, для призыва учащихся в войска призывалось ополчение: во Владивостоке 4000 человек и в Никольске 700 человек, формировались офицерские батальоны, ратники снабжались теплой одеждой из средств городских самоуправлений и, по готовности, немедленно отправлялись на фронт, и образовывался особый фонд на нужды войны.

Между тем красные, подтянув резервы, начали обнаруживать особую активность на фронте. Уже 6 октября через офицера для связи при штабе рати адмирал Старк получил от Правителя следующую телеграмму:

«Срочно Владивосток Начальнику Была, адмиралу Старк для личного расшифрования:

По приказанию Правителя срочно передаю Начальнику Тыла: шестого октября (1922) вполне определился переход противников к активным действиям с участием подкреплений, прибывших из Забайкалья. Несмотря на частичные успехи наших контрударов, недостаток ружейных патронов ясно мне указывает, что борьба не может быть затяжной, ибо отстаивать упорно территорию одной артиллерией и холодным оружием против пулеметов и ружейного огня не представляется возможным. В такой обстановке меня беспокоят семьи армии во Владивостоке. Подготовьте необходимые плавучие средства, чтобы в крайности перебросить семьи на Русский Остров.

Дитерихс Кавторанг Четвериков».

В октябре же началась эвакуация. Из частных судов и пароходов Добровольного флота был составлен отряд транспортов. Всего эвакуации подлежало 10 тысяч человек, считая в том числе несколько сот раненых, для которых попечением Правителя было зафрахтовано два японских парохода. Эвакуация Владивостока протекала, во всех деталях строго следуя секретному оперативному приказу командующего Сибирской флотилией от 23 октября 1922 года № 26. Этот приказ, рассчитанный по часам, был выполнен в совершенном порядке, точно в назначенные сроки. К 11 часам ночи 24 октября Владивосток был очищен белыми частями. Красные вступили в город, очищенный японцами, в 10 часов утра 25 октября, но не имели плавучих средств для преследования флотилии белых.

В ночь на 26 октября корабли, в количестве 25, сосредоточились в Посьете. Кроме того, находились еще суда флотилии на Камчатке, на пути из Охотского моря и на пути разных пунктов побережья, около десятка боевых судов. Все эти корабли с находившимися на них войсками и беженцами направлялись в японский порт Гензан, находившийся в 360 милях от Посьета. Будущее флотилии было окутано мраком, а пока была борьба со стихией при совершенно невероятной обстановке.

Командующий флотилией адмирал Старк в этих условиях мог лишь в известной мере руководствоваться письменными указаниями тогдашнего русского морского агента в Токио адмирала Б.П. Дудорова. Дальше… Фузан, Шанхай… Утром 4 декабря 1922 года, когда дивизионы находились на расстоянии 150–180 миль от Шанхая, внезапно налетел сильный шквал с норд-оста, превратившийся в шторм силой в 8–9 баллов. Когда флотилия стянулась на рейде Вузунг в Ян-цы-Кианге, то не досчитались флагманского корабля дивизиона «Лейтенанта Дыдымова». Обстоятельства гибели «Лейтенанта Дыдымова» так и остались невыясненными. На нем погибли начальник 3-го дивизиона капитан 1-го ранга Соловьев с семьей, командир старший лейтенант Семенец234, старший лейтенант Недригайло235 и около 80 человек команды и пассажиров-кадет. Еще раньше, тоже в непогоду, утонул катер «Ретвизанчик» и выскочил на песчаный берег катер «Усердный». Пароходы Добровольного флота «Сишан» и «Томск», застигнутые событиями в японских портах после эвакуации Камчатки, не без вмешательства японцев ушли… в красный Владивосток.

В январе 1923 года флотилия, изнуренная всевозможными неудачами и лишениями, как и до крайности потрепанная штормами, прибыла в Филиппины. Там часть кораблей была продана, часть же за негодностью брошена, а большинство личного состава, кто как умел и имел возможность, перебросилось в Австралию, Новую Зеландию, Северную и Южную Америку, Китай, Европу и т. д.

Крымская эвакуация

Исход русского флота (октябрь – ноябрь 1920 года)

Хотя черноморский белый фронт в начале 1920 года был достаточно силен, чтобы держать под контролем не только побережье занятого добровольческими армиями Крымского полуострова, но и все берега Черноморско-Азовского бассейна, – общая политическая обстановка внешнего мира складывалась не в пользу планов, намеченных Главнокомандующим юга России.

В связи с приказом командующего Черноморским флотом адмирала Саблина от 20 июня 1920 года № 4896 военный флот, разделенный на три отряда, состоял из свыше 120 судов. С момента перенесения всей борьбы в Крым и назначения Главнокомандующим Вооруженными силами на Юге России генерала барона П.Н. Врангеля было дано секретное приказание, на случай неуспеха на фронте перешейков, выработать план эвакуации армии, флота и учреждений из Крыма в Константинополь.

Секретным отношением начальника штаба Главнокомандующего Вооруженными силами на Юге России от 4 апреля 1920 года за № 002430, на имя командующего флотом, Главнокомандующий приказал, соблюдая полную секретность, в кратчайший срок подготовить соответствующий тоннаж для перевозки в случае необходимости около 100 тысяч человек в Константинополь. Для этого предлагалось распределить нужный тоннаж по предполагаемым портам посадки с таким расчетом, чтобы было можно начать посадку на суда через 4–5 дней после начала отхода с перешейков. При этом давались пункты посадки и численное распределение войск по портам.

Наш непременный долг вспомнить и здесь оценить по заслугам труды командующих Черноморским флотом вице-адмиралов Саблина и Ненюкова, начальника штаба контр-адмирала Николя236, начальника Морского управления вице-адмирала Герасимова, флагмана инженера-механика генерал-лейтенанта Ермакова237, контр-адмирала Евдокимова и подчиненных им лиц.

12 октября 1920 года командующим Черноморским флотом и начальником Морского управления был назначен контр-адмирал М.А. Кедров238, заменивший больного и через несколько дней скончавшегося вице-адмирала Саблина, а начальником штаба одновременно был назначен контр-адмирал Н.Н. Машуков.

27 октября 1920 года командующим флотом были назначены в порты посадки старшие морские начальники, коим были даны соответствующие инструкции на случай эвакуации. В Евпаторию был назначен контр-адмирал Клыков239, в Ялту – контр-адмирал Левитский240, в Феодосию – капитан 1-го ранга Федяевский241 и в Керчь – начальник 2-го отряда судов контр-адмирал М.А. Беренс.

30 октября командующий флотом послал следующую срочную телеграмму за № 0063:

«Генералу Кутепову, генералу Абрамову, командиру конного, начдиву Кубанской и комкору Донского.

Пароходы для войск поставлены по портам согласно директивам Главкома. Эвакуация может быть обеспечена, только если на Севастополь выступят первый и второй корпуса, на Ялту конный корпус, на Феодосию кубанцы и на Керчь донцы. Если же войска будут отступать не по дислокации, то никого не увезти. Убедительно прошу выполнить дислокацию и дать флоту возможность исполнить свой долг перед армией. Командующий флотом адмирал Кедров».

После того как последний солдат был посажен на корабль и в Севастополе больше ни одной военной части не оставалось, в 14 часов 50 минут 2 ноября 1920 года прибыл с Графской пристани на крейсер «Генерал Корнилов» Главнокомандующий генерал Врангель в сопровождении ближайших чинов штаба и отдал приказание сниматься с якоря. На борту крейсера были штаб Главкома, штаб командующего флотом, особая часть штаба флота, Государственный банк, семьи офицеров и команды крейсера и пассажиры – всего 500 человек.

Небезынтересно сказать здесь несколько слов об эвакуации Морского корпуса. 30 октября баржа «Тилли», нагруженная тюками и ящиками с обмундированием, книгами, съестными припасами и всякой утварью, подошла к борту линейного корабля «Генерал Алексеев», стоявшего в Южной бухте. Под руководством капитана 1-го ранга Н.Н. Александрова242 весь день и всю ночь кадеты перегружали корпусное имущество. Старшие из кадет заняли караульные посты у погребов, в кочегарках и у механизмов, охраняя их от возможного саботажа со стороны уходивших на берег матросов.

С разрешения капитана 1-го ранга Александрова одно отделение гардемарин оставалось в помещении корпуса. На стоявшую у корпусного мола угольную баржу они погрузили все корпусное хозяйство и провиант и отбуксировали этот «Ноев ковчег» к «Генералу Алексееву», который таким образом был обеспечен свежим мясом. Старший офицер корабля старший лейтенант А.Н. Павлов243 проверил наличие команды и пассажиров. Командир «Генерала Алексеева» капитан 1-го ранга Борсук244 около полуночи 31 октября дал ход.

Все вышедшие 31 октября из Евпатории суда благополучно прибыли в Константинополь, и только небольшой катер «Язон», шедший на буксире парохода «Эльпидифор», обрубив ночью буксиры, ушел, видимо в Севастополь. На «Язоне», кроме команды в 10–15 человек, никого посторонних не было. Все вышедшие 1-го и 2 ноября из Ялты суда благополучно выдержали переход через бурное в ту пору Черное море. Последний русский корабль – вооруженный ледокол «Гайдамак» под флагом контр-адмирала Машукова покинул Ялту в 13 часов 15 минут 2 ноября. Все суда, вышедшие из Феодосии, кроме канонерской лодки «Кавказ», которую ввиду трудности ее буксировки комендант парохода «Владимир» приказал затопить в море, сняв с нее людей и Андреевский флаг (ныне находящийся в музее О.О.Р.И.Ф. в Нью-Йорке), благополучно пришли в Константинополь утром 4 ноября.

4—5 ноября были вывезены из Керчи не только войска, отходившие на Керчь, в числе гораздо большем, чем предполагалось, но и войска, пришедшие из Феодосии и там, за нехваткой тоннажа, не взятые. Перегрузка людьми была такова, что люди не могли даже сидеть, а приходилось чуть ли не весь переход стоять плечом к плечу. Пресной воды вообще в Керчи очень мало, и запасы ее были минимальные, и на многих из кораблей вода была на походе выпита, даже вся вода из недействующих котлов, с примесью масла и пр. Все же суда, вышедшие из Керчи, выдержав в Черном море норд-остовый шторм силой в семь баллов, пришли в Константинополь, потеряв лишь эскадренный миноносец «Живой». На миноносце находились лейтенант Нифонтов245, гардемарин Скупенский246, пять человек команды и 250 человек пассажиров, главным образом офицеров Донского полка. Когда по приходе всех судов в Босфор выяснилось, что эскадренный миноносец «Живой» не пришел, то совместно с русскими судами было послано в море на поиски «Живого» и несколько французских военных судов; по всем данным, миноносец погиб при налетевшем шторме.

Еще 3 ноября 1920 года французский адмирал Дюмениль по радио обратился к Главнокомандующему со следующим приветствием:

«Генералу Врангелю:

Офицеры и солдаты Армии Юга в продолжение 7-ми месяцев под вашим командованием подали великолепный пример храбрости, сражаясь с противником в 10 раз сильнейшим, дабы освободить Россию от постигшей тирании. Но борьба эта была чересчур неравная, и вам пришлось покинуть вашу Родину. По крайней мере, вы имеете удовлетворение в сознании великолепно проведенной эвакуации, которую французский флот, подавший вам помощь, счастлив видеть хорошо законченной. Ваше дело не будет бесполезным, население Юга быстро сумеет сравнить вашу власть, справедливую и благожелательную, с мерзким режимом Советов, и вы тем самым окажете помощь возвращению разума и возрождению вашей страны, что желаю, чтобы произошло в скором времени.

Адмирал, офицеры и матросы французского флота низко кланяются перед генералом Врангелем, дабы почтить его храбрость».

Находясь еще в море, Главнокомандующий послал следующую радиотелеграмму в Константинополь А. В. Кривошеину247 для широкого распространения:

«Русская Армия, оставшись одинокой в борьбе с коммунизмом, несмотря на полную поддержку крестьян, рабочих и городского населения Крыма, вследствие своей малочисленности, не смогла отразить натиск во много раз сильнейшего противника, перебросившего войска с польского фронта. Я отдал приказ об оставлении Крыма, учитывая те трудности и лишения, которые Русской Армии придется перетерпеть в ее дальнейшем крестном пути, я разрешил желающим остаться в Крыму. Таких почти не оказалось. Все казаки и солдаты Русской Армии, все чины Русского флота, почти все бывшие красноармейцы и масса гражданского населения не захотели подчиниться коммунистическому игу. Они решили идти на новое тяжелое испытание, твердо веря в конечное торжество своего правого дела. Сегодня закончилась посадка на суда, везде она прошла в образцовом порядке. Неизменная твердость духа флота и господство на море дали возможность выполнить эту беспримерную в истории задачу и тем спасти Армию и население от мести и надругания. Всего из Крыма ушло около 150 000 человек и 120 судов Русского флота.

Настроение войск и флота отличное, у всех твердая вера в конечную победу над коммунизмом и в возрождение нашей Великой Родины. Отдаю Армию, Флот и выехавшее население под покровительство Франции, единственной из Великих Держав, оценившей мировое значение нашей борьбы».

3/16 ноября все русские корабли, как военные, так и коммерческие, вышедшие из портов Крыма, кроме одного эскадренного миноносца «Живой», пришли в Царьград и стали на якоре на рейде Мода. Эвакуация закончилась. Русский флот, несмотря на все свои недочеты, преодолевая все трудности, отлично справился с выпавшей на его долю труднейшей задачей. Еще 3 ноября, в море, приказом Главнокомандующего за № 2207 командующий Черноморским флотом контр-адмирал Кедров был произведен за особые отличия по службе в вице-адмиралы. Несколько позже был произведен в генерал-лейтенанты начальник морского транспорта инженер-механик генерал-майор Ермаков.

Командующий флотом 4 ноября, в море, отдал следующий приказ за № 5:

«Флагманы, командиры, офицеры и матросы Черноморского Флота. В неравной борьбе нашей с неисчислимыми превосходными силами противника, Русской Армии, истекающей кровью, пришлось оставить Крым. На доблестный Черноморский Флот выпала исключительная по трудности задача: почти без иностранной помощи своими средствами и силами в весьма кратчайший срок, в осеннее время нужно было подготовить и эвакуировать из Крыма армию и часть населения, общей численностью около 150 000 человек. Черноморский Флот, сильный своим духом, блестяще справился с этой задачей. Из всех портов Крыма, в 3-дневный срок, почти одновременно, по составленному заранее плану, транспорты, перегруженные до крайности, под прикрытием военных судов вышли в Константинополь. Одновременно были выведены на буксирах все находившиеся в ремонте большие суда и плавучие средства, имеющие какое-нибудь боевое значение. Противнику оставлены только старые коробки со взорванными еще в прошлом году иностранцами механизмами.

Наш Главнокомандующий, желая отличить такую исключительную работу флота, произвел меня, вашего Командующего Флотом в вице-адмиралы. Низко кланяюсь и благодарю вас за эту честь. Не ко мне, а к вам относится эта награда. Не могу не отметить исключительной работы моего Начальника Штаба контр-адмирала Машукова. Не буду говорить об этой работе его – вы ее все видели, оценили и откликнулись, следствием чего явилась ваша доблестная и исключительная по достигнутым результатам работа. Адмирал Кедров».

8/21 ноября Главнокомандующий отдал следующие два приказа:

№ 4187