Флот в Белой борьбе. Том 9

Северный фронт. Онежская озерная флотилия

Политическое и военное положение на севере России в годы смуты 1917–1920 годов было по многим причинам настолько сложно и запутанно, что разобраться в нем сможет будущий объективный историк, лишь предварительно изучив международные и еще дореволюционные взаимоотношения России, Германии, Англии, Франции и др.

Мысль о создании белого фронта на Севере появилась впервые у группы русских патриотов в Петрограде вскоре же после Октябрьского переворота. Почти одновременно с этой группой, работавшей над осуществлением своего проекта, народным социалистом Н.В. Чайковским была создана тайная организация под именем «Союз возрождения России».

От англичан был послан в Архангельск под фамилией английского офицера Томсона капитан 2-го ранга Г.Е. Чаплин136. С ним руководители «Союза возрождения» уже в Архангельске вступили в связь и со своей стороны предложили ему принять на себя роль военного руководителя в предстоящем выступлении. Вместе с капитаном 2-го ранга Чаплиным и так называемым «Национальным Центром» несколько позже в Архангельске появился, с целью содействовать подготовлявшемуся восстанию, специальный отряд, действовавший по поручению французского представительства в Петрограде.

Помимо этих организационных группировок, еще задолго до восстания, в Архангельск стали стекаться через Мурманск, леса Карелии и другими путями, в порядке личной инициативы, офицеры всех родов оружия и прежде всего офицеры Балтийского флота и гардемарины, разогнанные Троцким: Морского корпуса, Отдельных гардемаринских классов и Морского инженерного училища, – чтобы принять активное участие в свержении советской власти в Северной области.

1—2 августа 1918 года с ликвидацией в Архангельске советской власти во главе освобожденной Северной области стояло «Верховное управление» под председательством Н.В. Чайковского. В числе документов архива Северной области находится следующее постановление.

Верховное Управление Северной области

ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 1

Во имя спасения Родины и завоеваний революции Верховное Управление Северной области Командующим всеми Морскими и Сухопутными вооруженными силами Верховного Управления настоящим назначает капитана 2-го ранга Георгия Ермолаевича Чаплина, с возложением на него обязанностей:

1) Командование всеми вооруженными силами Верховного Управления со всеми правами, связанными с этой должностью на основании законов и обычаев войны.

2) Назначения и увольнения всех должностных лиц Армии и Флота, за исключением начальников Военного Штаба.

г. Архангельск, 2-го августа 1918 года.

Председатель Верховного Управления Северной области

Н.В. Чайковский

Секретарь П. Зубов

Это социалистическое управление Северной области просуществовало лишь месяц. 6 сентября 1918 года командующий русскими вооруженными силами на побережье Белого моря капитан 2-го ранга Чаплин это правительство арестовал и отправил на Соловецкие острова. С начала октября павшее правительство было заменено несоциалистическим Временным правительством Северной области, но под давлением английского командования во главе его по-прежнему остался тот же народный социалист Чайковский. Командование же русскими вооруженными силами от капитана 2-го ранга Чаплина перешло к Генштаба полковнику Дурову137.

Из полуофициальных разговоров и дружеских бесед с высшими представителями английского командования (из архивов Северной области) следовало, что русское правительство Северной области для союзников являлось лишь правительством de facto. Вместе с тем союзники прилагали все свои усилия, чтоб ускорить объединение всей России, так как последняя «нужна Европе, и Европа не была бы Европой, если бы в ней не раздавался голос правительства, представляющего всю Россию». И пожалуй, нетрудно расшифровать, что подразумевала Англия под «голосом правительства России», если главнокомандующий английскими вооруженными силами в нашей Северной области генерал Пуль заявил, что с большевиками они не воюют, а воюют только с немцами.

Мичман А. Гефтер138 в своих воспоминаниях о целях союзников пишет: «С каждым днем моего пребывания на Мурмане приходится все больше убеждаться в правильности возникшего предположения о цели прибытия англичан. Они прибыли не для помощи русским, а для овладения богатым районом… Для них безразлично, кто такие русские, с которыми они имеют дело, большевики или нет, – и те и другие должны быть под эгидой английской власти…»

Между тем молодые морские офицеры и гардемарины, пробравшиеся с берегов Балтийского моря в Северную область еще в конце 1918 года, служили в дивизионе истребителей – в Белом море сражались с большевиками и на сухопутном фронте по берегам Северной Двины, и в Пинежском районе, и на флотилии Ледовитого океана.

С присущей молодости пылкостью они возмущались как двойственной политикой союзников, так и излишним бюрократизмом отечественных русских военных учреждений. Это последнее обстоятельство в известной мере объясняется тем, что в начале Белого движения во главе с контр-адмиралом Викорстом139 в ответственных учреждениях сидели люди, служившие большевикам до самого переворота. Они сумели задержаться с благословения англичан на тех же должностях и при белых. Так же успешно они продолжали творить дело развала флотилии.

И неудивительно поэтому, что группа патриотически настроенной «боевой» молодежи – лейтенанты Афанасьев140, Аисаневич141 и Соколов142 и мичманы Державин143, Вуич144, Шанардин145 и др., случайно узнав о (скрытой для них) телеграмме, полученной из Омска от морского министра Верховного правителя России адмирала Колчака,

отправились в штаб начальника распорядительной части, требуя объяснить, в чем дело.

После долгих мытарств и пререканий они выяснили, что телеграммой предписывалось прислать в Сибирь флотских офицеров для формирования речных флотилий.

Молодые люди записались и до поры до времени, в ожидании отправки, успокоились. Пока же все перевелись в дивизион истребителей и энергично принялись за дело.

Но вот неожиданно прибыл недавно назначенный командир Мурманского военного порта капитан 2-го ранга Д.О. Дараган146 и известил, что по решению Главнокомандующего русскими войсками Северной области генерала Е.К. Миллера не только отдельные офицеры, но и весь дивизион, по готовности, будет отправлен на Онежское озеро под командование начальника Онежской озерной флотилии капитана 1-го ранга А.Д. Кира-Динжана147, бывшего командира дивизиона сторожевых катеров Балтийского флота, обладавшего исключительным опытом для организации и руководства этими специальными морскими единицами.

Оставалось выяснить, возможен ли провод истребителей из Кеми по железной дороге в Медвежью Гору – опорный пункт флотилии на Онежском озере. Капитан 2-го ранга Дараган осмотрел, вместе с приехавшим с ним лейтенантом Б.К. Шульгиным148, истребители, определил возможность провозки их на платформах, и отбытие из Архангельска было назначено на 1 июня 1919 года. После трехнедельной, крайне напряженной и ответственной работы по приведению истребителей в полную готовность флотилия «спустилась» на озеро.

29 июня 1919 года боевое ядро Онежской флотилии под брейд-вымпелом своего начальника покинуло Медвежью Гору и ушло в село Шуньгу за Ажейским маяком, в предназначенную для флотилии базу. Каждый из катеров-истребителей был вооружен тремя пулеметами и одним 47- или 57-мм орудием. Уже 3 августа, вблизи Мег-Острова, три наших истребителя со «Светланой» – их маткой, встретили три красных корабля, каждый из которых был вооружен сильнее всех трех белых катеров, вместе взятых.

Завязался упорный бой, в результате которого красный бронированный катер, вооруженный двумя горными трехдюймовыми орудиями и двумя пулеметами в башенной установке, уткнулся в берег, так же как и двухвинтовой пароход «Сильный», вооруженный двумя 75-мм морскими орудиями, одним зенитным 37-мм орудием и многими пулеметами. «Сильный» был снят с мели, исправлен и включен в состав белой флотилии. Стычки с неприятельскими военными судами участились, и перевес все время был на стороне белых, численность которых не уменьшалась, а чаще увеличивалась разными «призами».

17 августа была занята белым десантом Кузаранда, затем Пудожская Гора и с боем занимались дальнейшие пункты побережья. Серьезная угроза нависла и над красным Петрозаводском. Большевистское командование, пользуясь системой водных каналов, соединявших Балтийское море с Ладожским и Онежским озерами, направило последние крупные подкрепления, вплоть до миноносцев.

Белая борьба на севере закончилась трагически… Брошенные, как и надо было ожидать, союзниками на произвол судьбы, белые воины были побеждены не силой на фронте, а внутренним переворотом, произведенным распропагандированным населением, еще не успевшим ознакомиться с черными сторонами большевистского властвования. Таким образом получилось, что Архангельск и Мурманск попали в руки красных раньше, чем стоявшие на фронте части, которым пришлось пройти трудный путь, отступая к границам Финляндии…

Только одной группе морских офицеров и гардемарин удалось уйти из Архангельска на ледоколе «Минин» и снять в море другую группу с ледокольного парохода «Русанов». Еще одна большая группа должна была в последнюю минуту покинуть Мурманск на эскадренном миноносце «Капитан Юрасовский», но во время вспыхнувшего на миноносце восстания смертью храбрых погибли его командир лейтенант Н.И. Милевский149, лейтенант В.Д. Державин (Онежская флотилия) и др., а в кают-компании был найден застрелившийся лейтенант Аннин150, тоже доблестный участник Онежской эпопеи.

Личный состав находившихся на Двинском фронте морских бронепоездов, под командованием капитана 1-го ранга Ю.Ю. Рыбалтовского151, после переворота в Архангельске должен был бросить поезда и отступить пешком к Мурманской железной дороге, но, не доходя до станции Сороки, был окружен в деревне Сухое и принужден был сдаться. Все находившиеся здесь морские офицеры, состоявшие в командном составе бронепоезда «Адмирал Колчак» и других, были расстреляны в Холмогорах. Свою смерть здесь нашли: капитан 1-го ранга Ю. Рыбалтовский, старший лейтенант А. Аобода152, командир бронепоезда «Адмирал Колчак» капитан 1-го ранга Н.А. Олюнин153, старший офицер «Чесмы» и бронепоезда лейтенант Ю.Н. Витте154, командир миноносца «Бесстрашный» и затем плутонговый командир бронепоезда, и мичманы – граф Г. Гейден155, барон Рокосовский156, старший гардемарин А. Зайцев и др.

Только нескольким смельчакам, в том числе лейтенанту Яновицкому, инженеру-механику лейтенанту Миловскому157 и старшему гардемарину Еловскому удалось отбиться и на лыжах пройти тяжелый путь до Финляндии.

Той же трагической судьбы не избежали находившиеся в Медвежьей Горе. Вместе с группами летчика лейтенанта А.Д. Мельницкого158 и командира десантной роты лейтенанта Вуича были захвачены и расстреляны: лейтенант Е. Садовинский159, лейтенант Добромыслов160, мичман Г. Католинский161, старший гардемарин А. Хмылино-Вдовиковский, П. Светухин и др. Старший кадет Былим-Колосовс-кий162 сумел бежать из Петрозаводска, но был во второй раз схвачен в нескольких километрах от финской границы и убит на обратном пути при конвоировании. Некоторые из захваченных сумели сбежать и пробраться к белым на юг России, но некоторым, в том числе гардемарину Ф. Каналоши-Аефлеру163, избежавшим смерти весной 1920 года на севере России, не удалось от нее уйти осенью того же года при переходе через фронт в белый Крым. Нам также известно, как лейтенанту Е. Максимову с неимоверными трудностями удалось уйти на лыжах из Медвежьей Горы в Финляндию, но и этот выдающийся офицер позднее погиб при повторном нелегальном переходе границы с разведывательной целью.

Только одной большой группе, составлявшей команду бронепоезда «Адмирал Непенин» (командир капитан 2-го ранга Н.М. Аеман164), сражающейся на Мурманском фронте, вместе с примкнувшими к ним другими офицерами и гардемаринами, удалось пробиться в Финляндию, где она была интернирована. Принимавшие участие в Белой борьбе и ушедшие в Финляндию гардемарины позднее прибыли на юг России. Участники же Белой борьбы в водах Ледовитого океана после падения Северного фронта, сняв замки с пушек кораблей, лишенных возможности двигаться, с боем прорвались в Норвегию (капитан 1-го ранга Поливанов165).

«Были ли напрасны жертвы, принесенные на алтарь любви к Родине?» – с болью задает вопрос генерал Е.К. Миллер на одном из своих выступлений в Париже. «Не судят лишь победителя, а горе побежденным». История произнесет свой приговор, но печальна история народов, которые не знают геройских подвигов во имя любви к Родине, ничтожна та страна, которая не сумела воспитать самоотверженных сынов!

Нам же, участникам этой борьбы, свидетелям той жертвенности, того огня, которым горели те, кто положил «душу свою за други своя», нам до конца дней наших судьба определила две задачи: стараться выполнить то, что не было достигнуто сорок лет тому назад, и помнить и молиться за тех и следовать их примеру, кто смертью своей запечатлел свою любовь к Родине, кто, не спрашивая, шел и складывал свою голову в чуждых ему далеких северных лесах и тундрах за Родину.

На Каспийском море в 1918–1919 годах

Как неизбежное следствие большевистского переворота уже в начале 1918 года начала неудержимо разваливаться и наша Кавказская армия. По пятам разбегавшихся революционных войск на Кавказ двигались турки. Англичане, боясь, что турки вместе с немцами доберутся до Баку, то есть до драгоценной нефти, готовили на севере Персии «кулак» для противодействия нежелательным посягательствам.

Весь район Каспийского моря в те смутные годы буквально кипел: в Астрахани уже хозяйничали большевики, в Баку шла резня между татарами и армянами, власть же была в каких-то архиреволюционных руках; вдоль дороги Энзели – Решт разбойничала хорошо организованная шайка Кучик-хана; Казвин бурлил накапливающимися вооруженными силами генерала Данстервиля, так называемого Данстерфорса, и присоединившимся к нему отрядом генерала Бичерахова166. Несмотря на развал и крушение фронта, генералу Бичерахову до известной степени удалось сохранить во вверенном ему отряде порядок и дисциплину. А главное, что они хотели и были готовы драться с большевиками.

В июне 1918 года бичераховцы выступили из Казвина в поход на Решт очищать дорогу для Данстерфорса от банд Кучик-хана. Заняв Баку, генерал Бичерахов направил все свои усилия на установление порядка и поддержание престижа русского имени. Но тут ему пришлось столкнуться с противодействием и открытым недовольством революционной матросни, составлявшей экипажи военных кораблей и порта и возглавляемой их «Центрокаспием» – комитетом с полубольшевистской окраской. Каспийская военная флотилия, состоявшая тогда из канонерских лодок «Карс» и «Ардаган» (с сильной артиллерией) и нескольких вооруженных пароходов, представляла собой скорей пиратскую вольницу, не признававшую никого и ничего.

Генералу Бичерахову надо было торопиться с уничтожением этого очага постоянных смут и большевистской заразы, для каковой цели он командировал в Черное море корабельного инженера поручика Н.А. Дремлюженко167 с просьбой к морскому командованию прислать кадровых офицеров и команды для ликвидации «Центрокаспия» и создания Добровольческой военной флотилии, при помощи которой можно было бы обеспечить тыл и правый фланг Добровольческой армии, продвигавшейся через Терскую область к побережью моря.

В Казвине в ту пору находилась небольшая группа морских офицеров, пробравшихся туда в разное время и различными путями, но с одной целью: всеми силами защищать интересы и честь русской земли, обкрадываемой и раздираемой на части не только явными недругами, но и ее «друзьями» и «союзниками».

Узнав от английского консула Макдональда, только что прибывшего в Казвин из Баку, все политические, фронтовые и иные новости и взвесив их, наши испытанные уже балтийцы: старший лейтенант Н.Н. Лишин168, старший лейтенант Н.В. Потапов169, лейтенант барон Нолькен и др. – поверили, что как Данстерфорс, так и организуемая в Энзели боевая английская флотилия ставят главной своей целью «помощь» в Белой борьбе, почти одновременно вспыхнувшей, правда отдельными очагами, по всем пограничным областям необъятной Российской империи.

С предлагаемой службой в составе английской флотилии русских моряков примиряли два важных обстоятельства: на английских кораблях будут подняты Андреевские флаги и, состоя в числе личного состава флотилии, они всегда будут в курсе эгоистично «мудрой» политики лукавого Альбиона, что во всяком случае необходимо для белого Верховного командования и бесценно для будущей объективно правдивой истории.

В феврале 1919 года группа морских офицеров, возглавляемых капитаном 2-го ранга Б.М. Пышновым170, по распоряжению генерала Деникина должна была пройти из Черного моря эшелоном в порт Петровск на Каспийском море и положить начало морской добровольческой силы. Конкретно было сказано мало – были лишь высказаны благие пожелания. 4 марта эшелон выехал из Новороссийска и 22 марта прибыл в гавань Петровск, где был придан отряду генерала Пржевальского171 и нес для начала наряды гарнизонной службы.

Территория Петровского порта находилась в руках англичан, и там они имели несколько вооруженных среднекалиберной артиллерией больших коммерческих пароходов, несших дозорную службу северной части моря. 8 апреля отрядом Пышнова был получен первый «корабль» – моторный баркас «Успех» около 30 тонн водоизмещения, на котором бежал из Астрахани капитан 2-го ранга Ордовский-Танаевский172. Тотчас же на корабль были назначены лейтенант Р.Э. Вирен, мичман Вильгельминин173, инженер-механик мичман Колесников174 и несколько надежных матросов. Баркас вооружили пулеметом и подняли русский национальный флаг, так как еще 1 марта 1919 года английское командование заявило, что присутствие Андреевского флага в Каспии невозможно! Переговоры капитана 2-го ранга Пышнова с главным английским командованием в Баку о передаче в его распоряжение отряда канонерских лодок «Карс» и «Ардаган» не увенчались успехом.

В середине апреля на Старо-Тереченскую пристань в 150 милях к северу от Петровска прибыла вторая группа офицеров и матросов и начальник флотилии капитан 1-го ранга А.И. Сергеев175. Для переброски в Область Войска Уральского автоброневого дивизиона были заняты морские команды парохода «Самет-Ага» – командир старший лейтенант Н-ов, мичман А. Степанов176 и другие, инженеры-механики мичман Экк177, Трейер178 и Ильин179. «Эдиссон» – командир лейтенант Шепелев180, мичманы Шейнерт181, Павлов182 и другие и инженеры-механики мичманы Нехорошев183 и Литвинюк184. 25 апреля трактористы под командой капитана 2-го ранга Пышнова прибыли в Гурьев, занятый белыми частями, и, успешно выполнив задание, к 4 мая вернулись в Петровскую гавань.

В середине мая 1919 года отряд английских вооруженных пароходов под командой командора Норриса имел бой с большевиками у 12-футовой банки у форта Александровск и якобы разбил находившиеся там суда красных. Между тем из имеющегося описания видно, что англичане не использовали до конца имевшиеся в их распоряжении силы, так как почему-то большевистские вооруженные корабли показали известную растерянность.

Адмирал Колчак во время доклада этой части в июне того же года в Омске забросал докладчика (старшего лейтенанта Лишина) вопросами: «Почему командор в первой части боя шел кильватерной колонной, а не развернутым строем? Почему ушли, имея возможность закончить бой как следует? Ведь большевики еще отвечали и вы не могли быть уверены, что вами нанесено решительное поражение? Почему не послали «Си-Эм-Би», которые были на Волге? Почему баржа «Волга» с шестидюймовыми пушками и полным запасом снарядов не была использована хотя бы в последней стадии боя?» – «Видимо, ответ надо искать в «плоскости политики», – только и мог сказать докладчик.

На второй день после боя английский отряд на обратном курсе был атакован двумя советскими миноносцами: «Финном» и «Эмиром Бухарским». Миноносцы шли параллельным курсом и, дойдя до траверза английского отряда, уменьшили ход. Несколько мгновений – и английские суда взяты в «вилку». Залпы английских орудий давали большие недолеты, в то время как снаряды большевистских миноносцев ложились образцово точно и идеально по одинаковому расстоянию разрывов от английских судов. Миноносцы продолжали давать свои чередующиеся аккуратные недолеты и перелеты. Еще несколько раздражающих «вилок», и вдруг миноносцы развернулись и, дав полный ход, ушли в сторону форта Александровского.

– Ей-богу, будь я проклят, – выкрикнул командор, – какая чудесная стрельба, какая поразительно точная корректировка. Но почему же они все-таки не хотели нас топить?

– Потому что они не большевики, сэр, – ответил старший лейтенант Лишин, все время находившийся с Норрисом на мостике «Крюгера» (английский флагманский корабль).

27 апреля 1919 года на якорную стоянку английской флотилии у острова Чечень пришел небольшой пароходик яхточного типа «Чайка», направлявшийся из Петровска в Гурьев. На нем находился генерал Гришин-Алмазов185 со штабом, отправлявшийся по поручению генерала Деникина к адмиралу Колчаку в Омск. Генерал Гришин-Алмазов и чины его штаба были приглашены на «Крюгер», где командор Норрис обошелся с ними исключительно любезно. Когда же выяснилось, что генерал Гришин-Алмазов, направляясь к Колчаку, собирается пройти на Гурьев (северо-восточный угол Каспия при впадении реки Урал в море), то командор просил его изменить курс на более безопасный и предложил генералу эскортировать его через море, плавание по которому было небезопасно ввиду частого появления в этих водах большевистских кораблей. Генерал согласился.

Так в первых числах мая 1919 года в утренние часы, при почти безоблачном небе и совершенно гладком море, «Крюгер» взял яхточку генерала Гришина-Алмазова на буксир и, с «Вентюром» в кильватере, двинулся к форту Александровскому. Не доходя десятка два миль до форта, командор приказал отдать буксир и передал в рупор, что генералу Гришину-Алмазову предлагается идти самостоятельно в форт Александровский, так как ему никакой опасности больше не угрожает.

Часа через два после того, как был отдан буксир и «Крюгер» и «Вентюр» скрылись за горизонтом, на пароходик генерала Гришина-Алмазова откуда-то налетел миноносец красных. Раненный в ногу, выпустив на нагрянувших большевиков почти все пули из своего револьвера, генерал застрелился. Офицеры штаба генерала Гришина-Алмазова были частью убиты в жестокой стычке, частью изранены и захвачены в плен живыми. Все документы попали в руки врага.

Это был удар, страшный своей неожиданностью и трагичностью. Помимо чисто человеческой трагедии, здесь был разрыв связи между генералом Деникиным и Верховным правителем России. Несомненно, что в руках генерала Гришина-Алмазова было много важнейших документов, докладов и планов, имевших крупное военное и политическое значение. Командор Норрис, конечно, не мог не знать, что Гурьев был в руках белых войск, а что на большевистской базе в форту Александровском стояли в готовности и нередко выходили в море вооруженные пароходы «Дело», «Бомбак», «Коломна» и переброшенные из Балтийского моря миноносцы «Деятельный», «Дельный», «Расторопный», «Финн» и «Эмир Бухарский».

Здесь, пожалуй, небезынтересно также вспомнить и «разговор» между капитаном 1-го ранга К. Шубертом186, официально прибывшим в конце марта 1919 года на «Крюгер», и командором Норрисом. Капитан 1-го ранга Шуберт заявил, что в его распоряжении имеется морской офицерский и матросский состав и что он прибыл для того, чтобы восстановить русскую Каспийскую флотилию и, если понадобится, вооружить в придачу к ней несколько коммерческих пароходов. Командор категорически заявил, что не считает нужным иметь на Каспийском море другие силы, кроме тех, которые уже имеются. Вообще, разговор капитана 1-го ранга Шуберта с Норрисом не принес никаких результатов.

В первой половине мая 1919 года капитан 1-го ранга Шуберт, ничего не добившись от английского командования, решил организовать поход в Астрахань на рыбачьих парусниках, именуемых на местном наречии «рыбницами». Несмотря на видимую нелепость этого похода, настроение молодежи, покидавшей Петровск, было неудержимо бодрое. «Рыбницы» представляли собой палубные рыбачьи парусники, грузоподъемностью до тысячи пятисот пудов, в большинстве случаев двухмачтовые с гафельным вооружением.

Как и следовало ожидать, армада капитана 1-го ранга Шуберта, состоявшая из 10 «рыбниц», Астрахань не взяла, но с помощью Николая Угодника и благодаря храбрости молодых моряков, она в нужный момент помогла войскам генерала Драценко187, наступавшим на Астрахань в направлении к северу от пристани Серебряковской. «Рыбницы» доставляли для отряда генерала Драценко муку, боевые припасы, перевозили раненых в ближайший тыл и пр. Несмотря на слабое вооружение (пулеметы, а на некоторых горные трехдюймовые пушки на колесных лафетах), армада выдержала не один «морской бой» с превосходящими силами красных, при минимальных потерях, как тяжелое ранение инженера-механика мичмана А. Ильина и двух-трех матросов. Эта армада была, в сущности, началом боевой Каспийской флотилии под Андреевским флагом!

В июне 1919 года англичане получили директивы приступить к постепенной ликвидации своей флотилии и капитан 1-го ранга (впоследствии контр-адмирал) А.И. Сергеев начал с ними переговоры о передаче судов русскому командованию. Тогда же он организовал морской штаб. Начальником штаба был назначен капитан 2-го ранга Апушкин188, которого позже сменил капитан 1-го ранга Рябинин189. Начальник службы связи капитан 2-го ранга барон Фитингоф190 приступил к установке на побережье ряда наблюдательных пунктов и радиостанций. Аейтенант Буцкой191 отправился в Область Войска Уральского для налаживания связи через этот промежуточный этап между Добровольческой армией и Верховным правителем адмиралом Колчаком, а также для установки в Гурьеве мощной радиостанции. У всех чувствовался подъем и желание как можно скорее в открытую, без «помех» сразиться с врагом.

В июне же генерал Деникин отдал приказ об откомандировании с фронта в Каспийскую военную флотилию всех морских офицеров, которые группами и поодиночке начали прибывать в порт Петровск. В июне и в июле, заслышав о создании белой флотилии, начали прибывать на своих парусниках рыбаки-астраханцы. Это были природные моряки, давшие флотилии надежных и храбрых матросов-добровольцев.

В июне из Баку пришли небольшие колесные пароходы «Араг» и «Кизил-Агач» и винтовой буксир «Доброволец». На «Араге» были установлены две 75-мм пушки, «Кизил-Агач» совершал регулярные рейсы между Петровском и Бирюзаком-Логанью, доставляя армии грузы и вывозя раненых. 3 июля произошла перестрелка парохода «Араг» (командир лейтенант Мацылев192) с двумя пароходами красных и затем дозорным пароходом красных у устья Волги.

В июле же англичане передали восемь катеров и истребителей «Си-Эм-Би» и их базу, пароход «Кама» и одну 75-мм пушку и одну зенитку. 19 июля вспомогательный крейсер «Азия» (командир капитан 2-го ранга Пышнов), «Доброволец», «Кизил-Агач» и «Араг» поддерживали высадку десанта у Логани. Перестрелка с баржей с шестидюймовыми орудиями и с пароходами красных. 18 июля – передача англичанами парохода «Европа» (три тысячи тонн, 12 узлов, две шестидюймовки) и вслед за этим и других кораблей. 3 августа был бой канонерской лодки «Надежда» с большевистским пароходом, закончившийся уничтожением последнего. 8 августа, конвоируя транспорта, «Надежда» имела бой с тремя пароходами, 9 августа ночной бой у Логани с тремя судами красных. 14 августа пароход «Араг» и канонерская лодка «Надежда» вошли в устье Волги и имели бой с двумя большевистскими пароходами. 15-го взорвался на мине заграждения и погиб в районе Логани вооруженный пароход «Араг». Было четверо убитых и несколько раненых.

К началу сентября флотилия состояла из шести или семи боевых кораблей: «Дмитрий Донской» (командир капитан 2-го ранга Бушей), «Слава», «Америка», «Кама» и «Волга», катер «Доброволец», канонерская лодка «Опыт» и канонерская лодка «Надежда». 10 августа был бой «Надежды» с большевистскими пароходами и двумя баржами с шестидюймовыми орудиями.

13-го, 14-го и 15 августа перестрелка с пятью пароходами и двумя баржами красных, 16 сентября был бой «Дмитрия Донского», «Славы» и «Америки» с двумя баржами, вооруженными шестидюймовыми орудиями. Одна баржа красных была уничтожена.

18 сентября красными была произведена воздушная атака на «Надежду», когда она вела бой с пароходом типа «Князь Косожский». Воздушные атаки производились 18-го, 20-го и 21 сентября. 22 сентября большевики снова появились в море, и навстречу им вышли «Надежда» и «Опыт». На широте Логани «Надежда» попала на минное заграждение, взорвалась и затонула. Все были спасены шлюпками с «Опыта». Ранены были двое: капитан 1-го ранга Марков, прибывший незадолго до похода на канонерку для изучения театра войны и знакомства с отрядом, и командир лейтенант Вирен. Оба тяжело.

«Надежде» действительно не повезло: в тот же день на большевистском паруснике была захвачена «Америкой» карта минных заграждений. «Америка» вышла в крейсерство к форту Александровский и на рассвете в районе 12-футового рейда обнаружила на горизонте парусник, который старший лейтенант Ваксмут решил осмотреть. Обыск поначалу ничего не дал, обратили на себя внимание лишь «рыбаки», вид которых внушал подозрение. Повторный осмотр дал неожиданные результаты: под килем был укреплен минный аппарат с миной Уайтхеда, готовый к выстрелу. Экипаж был сплошь старые матросы-коммунисты, получившие большие деньги за попытку атаковать какой-либо из белых военных кораблей. Судом они все, за исключением лишь одного человека, были приговорены к расстрелу, и приговор был приведен в исполнение как раз в день гибели «Надежды». Таковы суровые законы войны, в особенности гражданской.

Вскоре затем, в связи с общей политической и военной обстановкой, Каспийская флотилия была расформирована и личный состав, в главной массе через Месопотамию, проследовал во Владивосток, куда прибыл 23 сентября 1921 года в числе 80 офицеров и свыше 200 матросов под командой последнего начальника штаба флотилии капитана 1-го ранга Пышнова. Имея в виду, что расформирование Каспийской флотилии в марте 1920 года происходило в очень сложной, чтобы не сказать «запутанной», политической обстановке, то здесь попробуем беспристрастно подойти к событиям тех дней.

Из личной переписки автора этих строк с одним из наиболее активных боевых офицеров Каспийской флотилии капитаном 2-го ранга А.П. Ваксмутом, ныне проживающим в Австралии, и старшим флаг-офицером командующего флотилией, лейтенантом А.И. Стилиным193, ныне покойным, ликвидация белого Каспийского флота происходила при следующих условиях.

В дни эвакуации порта Петровск для Каспийской флотилии, казалось, было два выхода: а) предложение англичан использовать Энзели как базу флота, где русские суда останутся под Андреевским флагом в полной боевой готовности, и б) предложение азербайджанского правительства воспользоваться портом в Баку, и первая реальная помощь – снабжение судов флотилии нефтью.

Командующий флотилией адмирал Сергеев приказал судам идти в Энзели. Перед входом в порт англичане предъявили новые требования интернирования, состоящие из четырех пунктов: 1) спустить Андреевские флаги, 2) передать замки от орудий англичанам, 3) командному составу оставить личное оружие на судах и 4) занять предоставленные бараки, где все будут содержаться на положении военнопленных. Командующий флотилией приказал поднять сигнал и флотилии в полном составе идти в Баку.

Азербайджанское правительство предлагало весь личный состав флотилии принять на службу республики. Вопрос флага на судах оставался пока открытым, в случае же подхода к Баку флота красных флотилия вступит в бой под Андреевским флагом. О вновь сложившейся обстановке на заседании флагманов и командиров было решено доложить Главнокомандующему, с каковою целью адмирал Сергеев должен был отправиться к генералу Деникину. За время отсутствия адмирала Сергеева временно командующим флотилией был назначен капитан 1-го ранга Б.М. Бушей. По приезде в Батум адмирал Сергеев узнал, что генерал Деникин сдал командование генералу барону Врангелю. Удалось связаться с Крымом и получить распоряжение нового Главнокомандующего генерала Врангеля: Каспийской флотилии вступить на службу азербайджанскому правительству.

Вернувшись в Баку, адмирал Сергеев не нашел на рейде ни одного корабля своей флотилии – последнюю увел снова в Энзели капитан 1-го ранга Бушей, опираясь на: 1) ранее изданный приказ генерала Деникина «идти в Энзели, где интернироваться, а не идти в Баку» и 2) документ, в котором англичане предлагали весьма приемлемые условия интернирования и от чего не замедлили цинично отказаться. В Баку оставались адмирал Сергеев, лейтенант Путилин194, старший лейтенант Кулаков195, Устинов196 и другие офицеры, перешедшие затем к Врангелю, флотилия же интернировалась в Энзели с риском, что ее личный состав будет выдан англичанами при первом удобном случае большевикам, что и могло случиться во Владивостоке, если бы транспорт пришел туда раньше занятия города белым правительством братьев Меркуловых.

На Волге, Каме и сибирских реках

Почти одновременно с действиями белых флотилий на всех про-тивоболыпевистских фронтах борьбы, в северных водах, в Прибалтике, на Онежском озере, в Черном, Азовском и Каспийском морях, все интенсивнее развивалась упорная борьба по рекам Восточно-Европейской России и Сибири. Реки являлись водными путями, по которым перевозились войска и воинские грузы. В Волжско-Камском районе все главнейшие города, заводы и селения расположены на берегах рек, поэтому экономическая жизнь населения тесно связана с пользованием речным транспортом.

Здесь мы должны, к глубокому сожалению, отметить один характерный и, можно сказать, традиционный для русской истории факт – это почти полное незнакомство сухопутных военачальников с сущностью морской и речной силы и ее исключительным значением в общем деле борьбы. Сухопутное командование, не взвешивая ту или иную возможность действий флота, ставило свои задачи в расчете, очевидно, на находчивость и интеллигентность моряков.

Если к этому прибавить, что сама организация «из ничего» белых речных флотилий была всецело предоставлена инициативе и способности моряков, то легко представить все исключительные трудности успешного ведения борьбы, и тем более в атмосфере полного равнодушия, если не недоброжелательства, как со стороны отравленной ложью основной массы населения.

После занятия в первых числах июня 1918 года чешскими легионами Самары, по пути их следования из русского плена на Владивосток, по инициативе мичманов Мейрера197 и Ершова198 было положено начало боевой Волжской флотилии. Ими были реквизированы сильные буксиры: «Фельдмаршал Милютин» и «Вульф». Вскоре на зарождавшуюся флотилию прибыли еще несколько морских офицеров: капитан 2-го ранга Феодосьев199, старшие лейтенанты Фомин200, Четвериков201, Розенталь202, Степанов203, лейтенант Дмитриев и др.

С чрезвычайной трудностью удалось убедить наше армейское командование да и чехов, в чьих руках были пушки, поставить на баке «Милютина» и «Вульфа» по одной трехдюймовке. Когда полковник Каппель204, двигавшийся со своим отрядом по правому берегу Волги, встретил сильное сопротивление большевиков у села Климовка, молодая флотилия пришла ему на помощь и прижатых к реке красноармейцев добивала картечью. Правый берег Волги был очищен от красных до самого Симбирска, флотилия же увеличилась на один вооруженный винтовой буксир, в перестрелке отнятый у противника. Таким образом, после каждой стычки с красными белая флотилия росла и усиливалась.

В середине августа Волжская флотилия была уже развернута в три дивизиона, имевших от шести до восьми судов в каждом. Суда были вооружены сухопутными трехдюймовыми и 42-мм пушками и пулеметами, имея по одному орудию на корме и одному на носу. Кроме того, были вооружены две плавучие батареи, имеющие по два шестидюймовых орудия Шнейдера с крайне ограниченным запасом снарядов. На судах флотилии были подняты Андреевские флаги, взамен черно-желтого Георгиевского флага, как было введено в Народной Армии Каппеля, личный состав которой носил на шапках вместо кокарды георгиевские ленточки.

В силу создавшейся общеполитической и военной обстановки завладение Казанью, для успеха Белого движения, являлось необходимым и неотложным. Ко времени похода на Казань сами собой уже напросились некоторые изменения в командном составе флотилии. Так, при командующем мичмане Мейрере начальником штаба боевой флотилии был утвержден старший лейтенант Фомин, начальником Первого дивизиона – капитан 2-го ранга Феодосьев и т. д.

Со взятием Казани в должность командующего Волжской боевой флотилией вступил контр-адмирал М.И. Смирнов205. В связи со стратегическим планом сухопутного командования через месяц Казань пришлось эвакуировать. Первому дивизиону флотилии было поручено вывезти находившийся там золотой запас в Самару, по данным банка, около 660 миллионов рублей золотом. Задача была выполнена. По окончании этой операции первый дивизион был назначен под командованием капитана 2-го ранга Феодосьева прикрывать отступление армии за Каму, а остальные суда, с адмиралом Смирновым во главе, пошли вверх по Каме, впадающей в Волгу верстах в шестидесяти от Казани. В продолжение четырех дней Первый дивизион, состоявший из четырех кораблей, удерживал натиск красной флотилии, раз в пять численно большей. Так закончилась Волжская кампания и началась кампания Камская.

Почти одновременно с происходившими переменами общего положения на фронте изменился не только состав и общая тенденция правительства освобожденных областей, но и местопребывание самой политической власти. Из нижеприведенных двух документов уже ясно намечался дальнейший ход истории борьбы за национальную Россию. 18 ноября 1918 года по телеграфу во все концы Сибири были переданы следующие сообщения.

Вследствие чрезвычайных событий, прервавших деятельность Временного всероссийского правительства, Совет Министров, с согласия наличных членов Временного всероссийского правительства, постановил принять на себя полноту верховной государственной власти. Совет Министров постановил: «Ввиду тяжелого положения Государства и необходимости сосредоточить всю полноту Верховной власти в одних руках, Совет Министров постановил передать временно осуществление Верховной Государственной власти адмиралу Колчаку, присвоив ему наименование Верховного Правителя».

Адмирал Колчак со своей стороны обратился к населению со следующим воззванием: «Всероссийское Временное Правительство распалось. Совет Министров принял всю полноту власти и передал ее мне – адмиралу Александру Колчаку. Приняв крест этой власти в исключительно трудных условиях Гражданской войны и полного расстройства государственной жизни, объявляю, что я не пойду ни по пути реакции, ни по гибельному пути партийности. Главной своей целью ставлю создание боеспособной армии, победу над большевизмом и установление законности и правопорядка, дабы народ мог беспрепятственно избрать себе образ правления, который он пожелает, и осуществить великие идеи свободы, ныне провозглашенные по всему миру. Призываю вас, граждане, к единению, к борьбе с большевизмом, к труду и жертвам! Верховный Правитель, адмирал Колчак. 18 ноября 1918 г. Город Омск».

Начальный период управления адмирала Колчака много сложнее, чем могло казаться. После переворота 18 ноября 1918 года все события, носившие до того времени местный характер, стали общегосударственными. Только в этот период сказывается на всех событиях решающее значение интервенции. Взаимоотношения Омского правительства с союзниками на фоне взаимоотношений самих союзников – это один из основных факторов трагической истории адмирала Колчака. Российский характер власти с претензиями на представительство интересов всей России, в связи с признанием адмирала как Верховного правителя генералами Деникиным, Юденичем и Миллером, сделали Омск центром, определявшим направление общей политики национальных антибольшевистских сил. Характеристика важнейших мероприятий Омского правительства выявляет поэтому политическую физиономию всего антибольшевистского движения этого периода. Союзники как будто и поддерживают это движение, но их участие в борьбе оказывается настолько бессистемным, проникнутым такой нерешительностью и часто непонятной неопределенностью, что его отрицательные стороны перевешивают положительные.

Деятельность образовавшегося при Омском правительстве Морского министерства, во главе с военным и морским министром адмиралом Колчаком, осенью 1918 года выразилась в следующем:

1. Во Владивостоке была сформирована Сибирская флотилия в составе нескольких миноносцев и транспортов, там же производилось формирование команд для Амурской флотилии, которая была захвачена японцами еще летом 1918 года и возвращение которой, по их уверениям, можно было ожидать вскоре. Общее командование морскими силами Дальнего Востока было поручено контр-адмиралу С.Н. Тимиреву, а впоследствии весной 1919 года его сменил контр-адмирал М.Г. Федорович206.

2. В Красноярске организовалась Бригада морских стрелков под начальством контр-адмирала Ю.К. Старка. В бригаду вошли все воинские чины Волжской флотилии численностью около двухсот человек.

3. В Томске функционировала машинно-моторная школа, давшая около двухсот учеников машинистов и мотористов на флотилию.

4. Во Владивостоке была открыта радиошкола, сформирована морская учебная команда и поддерживалось существование ранее сформированного Морского корпуса и т. д.

В силу многих причин, от Морского министерства не зависящих, а прежде всего в связи с распоряжениями и требованиями сухопутного начальства, начатая было работа не была проведена, как намечалась. Например, Бригада морских стрелков, намечавшаяся в шесть тысяч человек, получила всего 1500 совершенно необученных и неодетых людей, а Амурская флотилия так и не была передана русскому командованию японцами.

Ноябрь и декабрь 1918 года были употреблены Морским министерством на усиленную подготовку материальной части для будущей Камской флотилии и на разработку планов ее вооружения и организации, но уже в течение этой работы оказалось, что у Морского ведомства в Сибири нет никакого вооружения, а что армия не может дать для этого ни одной пушки, ни одного пулемета. Между тем в конце декабря

1918 года белыми войсками была взята Пермь, где было захвачено большое число пароходов, годных для вооружения; разведка же доложила, что красными на Сормовских заводах в Нижнем Новгороде спешно вооружается громадная флотилия, причем на суда устанавливаются четырехдюймовые и 120-мм пушки, снятые с кораблей в Кронштадте. Общее руководство всей морской артиллерийской частью лежало на капитане 2-го ранга Розентале, офицере отличной подготовки и выдающейся энергии, и лейтенанте В.С. Макарове207, опытном артиллерийском офицере, совершенно исключительных способностей, как организационных, конструктивных, так и боевых. Морское командование серьезно готовилось к началу навигации. К весне 1919 года удалось создать два батальона морских стрелков, собранных из числа мобилизованных людей, около двух тысяч человек. Командиром морских стрелков был назначен контр-адмирал Ю.К. Старк, командиром 1-го батальона – капитан 2-го ранга Н.Н. Степанов, 2-го батальона – капитан 2-го ранга П.В. Тихменев.

Командующим всей боевой флотилией на реке Каме в апреле