Талисман цесаревича

Даю возможность всем прочитать текст, вижу, что он нравится, и запеваю:

Полы подметем, и печурку растопим, И сядем с ногами на старом диване, И мягче чем хлопок, захлопают хлопья В оконной, тряпицей оклеенной, раме.

Припев поём уже хором, и получается очень неплохо, поскольку с офицерами мы эти песни пели, навык есть, а фрейлины цесаревны имеют прекрасную подготовку. В том числе и совместных песнопений.

Давай соберемся, деньжонок накопим,

Зимой заберемся вдвоем в захолустье

И в домик, застрявший по окна в сугробе,

Себя, как монетки в копилку, опустим.

В эту эпоху принято воспевать буколические радости жизни, рассуждать о мирной жизни среди природы, среди селян и пейзанок, так что песня вполне современна эпохе.

Оставим мы веру, оставим безверье, Достаточно ходиков стука ночного За плотно захлопнутой низенькой дверью, Довольно нам хлеба и жара печного.

А дальше многие девицы подпевают мне, читая прямо с листа:

Пусть это не то, что мечталось вначале, Остатками жизни заплатим без сдачи За каплю покоя, за каплю печали, За каплю тепла и за каплю удачи.[30]

И каждый припев поётся слаженно, дружно, с душой:

Давай соберемся, деньжонок накопим, Зимой заберемся вдвоем в захолустье И в домик, застрявший по окна в сугробе, Себя, как монетки в копилку, опустим.

— Юрий Сергеевич, я совсем недавно живу в России, и как видите, не в полном совершенстве овладела русским языком, но даже я обнаружила, что Ваши песни чрезвычайно необычны, они написаны так, как никто в России не пишет. Почему?

— У меня имеется единственное тому объяснение, многоуважаемая Наталья Алексеевна. Полагаю, что русские поэты считают неуместным употреблять в поэзии обычную речь, считая ей низменной. А я считаю, что разговорная речь тоже может быть поэтичной.

— Интересная точка зрения. Но как вы пришли к ней?

— Это случилось в глубоком детстве, когда я впервые услышал стих преисполненный простодушного до гениальности изумления:

Послушайте! Ведь, если звезды зажигают— – Значит — это кому-нибудь нужно?[31]

— Или гениального до простодушия. — согласно кивнул цесаревич.

Дальше мы пели, немного потанцевали, и разговаривали обо всём на свете. Цесаревич общался со всеми офицерами, незаметно прощупывая их. Делал он это чрезвычайно тонко и тактично, но у меня-то военный и педагогический опыт почти сорок лет(!), поэтому я всё видел.

Когда очередной раз я вышел освежиться, рядом оказался Ливин. Он слегка охмелел, и полез обниматься:

— Юрий Сергеевич! Дорогой ты наш Юрий Сергеевич! Как я рад, что ты наконец получил офицерский чин! Но я с самого начала поверил в твою удачу, а ты ещё и делишься ею! Щедро делишься!

— Позволь, Павел Павлович, из чего ты вывел, что я делюсь удачей?

— Как с чего? Ты мою историю не знаешь, скажу лишь, что я катился по наклонной и был уже у самого дна, когда благодаря тебе отлично выполнил урок по доставке рекрут. Больше того: каким-то чудом, думаю что твоей удачей, отборных рекрут у нас не отняли, оставили. И я получил следующий чин, а ведь не надеялся на оный. А теперь наш полк стал потешным. Все офицеры молятся на тебя, Юрий Сергеевич: благодаря тебе мы со временем станем первым составом нового гвардейского полка!

— Ну, если в этом смысле…

— Эх, Юрий Сергеевич, когда у меня наладилась служба, ещё бы послал мне бог ребеночка!

— Помилуй бог, Павел Павлович, ты, как я вижу, вполне здоров, супруга твоя, Елена Ивановна тоже благополучна, я и не знал, что у вас нет деток, впрочем, я служу мало, и недавно с тобой знаком.

— Нет деток, Юрий Сергеевич. Пятый год живём мы с Еленой Ивановной в любви, дружбе и согласии, а деток почему-то нет.

— Не сочти за вторжение в семейную жизнь, но может быть вам надо проконсультироваться с врачами? Хотя какие нынче врачи…

— То-то и оно!

— Послушай, а может вам стоит попробовать что-то самое простое, например, сменить диету?

— Что это такое, никогда не слышал?

— Да всё просто: человек должен питаться правильно, чтобы в его организм поступали необходимые вещества. Если чего-то не хватает, то и происходят подобные неприятные вещи.

— И чем же надо питаться?

— Я же говорю: нужно больше кушать самое простое. Например, молочные продукты: свежее молоко, простоквашу, ряженку, творог, сыр. И, конечно же, зелень. Эта снедь чрезвычайно полезна для женщин.

— Где же её взять эту зелень зимой?

— Возьмите лук, поставьте его в воду, а когда прорастёт, вот вам и зелень. Можно посеять укроп и петрушку в ящиках с землёй.

— И такое простое средство поможет?

— В девяти случаях из десятка — помогает. Конечно, если нет каких-то системных нарушений. И ещё: если желаешь получить здоровое потомство, то, на то время, когда собираешься зачать ребенка, нужно отказаться от спиртного.

— Откуда ты это знаешь, Юрий Сергеевич? — раздался голос сзади.

Оглянувшись, мы увидели цесаревича, смотревшего на меня с каким-то отчаянным выражением на лице.

— Это многим известно. Лично мне о таком говорила моя матушка.

— Поразительно! Такая простая вещь неизвестна учёным лекарям!

— Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам. Так говорил ещё шекспировский Гамлет.

* * *

— Душа моя! — почти шёпотом сказал цесаревич, когда по возвращению в Царское Село он остался наедине с Натальей Алексеевной — Сегодня я узнал одну вещь, которая возможно поможет нам зачать дитя.

— Что же тебе посоветовал этот странный поручик Булгаков?

— Отчего же ты думаешь, что это Юрий Сергеевич?

— Павлуша, сегодня третий день, как я узнала о существовании этого человека, и каждый день удивляюсь.

— Ты права, моя милая, это поручик Булгаков. Сегодня я услышал, как его сослуживец посетовал на то, что пятый год не может обзавестись потомством. В ответ Юрий Сергеевич посоветовал его жене вкушать молочные продукты: молоко, простоквашу, творог, сыр. Душа моя, он говорил об этом так, как будто сие вещь общеизвестная.

Наталья Алексеевна схватила мужа за руки и почти простонала:

— Господи, Павлуша, неужели всё так просто?

— Я почти уверен, что так оно и есть.

— С сегодняшнего ужина я начну поедать молочные продукты! Павлуша, у меня душа поёт! Прикажи подать игристого вина!

— Ни в коем случае, душа моя, ни в коем случае! Юрий Сергеевич также обмолвился, что в период зачатия спиртное для супругов категорически противопоказано.

— Хорошо, что ты об этом сразу сказал. Подобного рода опасности следует предвидеть и остерегаться. Павлуша, завтра мы снова едем на встречу с Юрием Сергеевичем, я желаю узнать от него подробности.

— Разумеется, душа моя.

* * *

Вчера, после отъезда цесаревича со свитой мы ещё посидели с офицерами, обсудили своё будущее, в свете открывшихся перспектив. Первым делом решили писать письма отпускникам, чтобы возвращались, ибо слишком велик шанс, что вернутся они уже на занятое кем-то место. Потом перешли к насущным делам.

— Его императорское величество поручил мне подумать самому, а также обсудить с вами будущее устройство нашего полка. — солидно объявил Рохлин — имеется в виду вопрос каким быть полку: чисто пехотным, может быть егерским, а может нам стать пешими драгунами. Вопрос непростой, господа. Ежели мы замахнёмся на нечто немыслимое, то можем и не соответствовать новому предназначению. В то же время линейной пехотой быть проще, да почёту меньше. Прошу высказываться, и по традиции начнём с самого младшего. Слушаем Вас, Юрий Сергеевич.

Действительно, я самый младший в этой компании. Передо мной сидят майор, штабс-капитан и два поручика. Поручики формально равны мне, а на деле старше — они произведены в чин раньше, чем я. Такие вот тонкости в нынешней армейской службе. Кроме того, они лет на десять-пятнадцать старше меня по возрасту. Все внимательно смотрят на меня, и под взглядами я встаю: это требование армейского этикета всех времён.

— Сидите-сидите! — останавливает меня Рохлин — Поговорим непринуждённо. Говорите запросто, без чинов.

— Слушаюсь. Степан Осипович, господа. Моё мнение таково: для того чтобы не уронить себя в чужих глазах, чтобы не потерять свои места, а по возможности и вырасти в чинах, чтобы не быть смещёнными в пользу более сведущих офицеров, а самое главное, чтобы принести как можно больше пользы Его императорскому высочеству и нашему любезному Отечеству предлагаю создать из нашего полка нечто небывалое: ударный полк особого назначения. Смысл в том, что мы должны соединить воедино маневренность и подвижность кавалерии, ударную мощь линейной пехоты и личную выучку егерей.

— Эко ты батенька размахнулся! — насмешливо потянул поручик Воронин, но Рохлин и Ливин немедленно, в два голоса, прицыкнули на него.

— Продолжайте Юрий Сергеевич! Пока всё весьма интересно.

— Я предлагаю сделать из полка ездящую пехоту, поскольку для простого перемещения довольно самых простых коней, достаточно выносливых, чтобы быть прокормленными даже во время рейдов по вражеским тылам. Калмыцкие кони, насколько я знаю, вполне могут питаться травой, сеном и даже соломой, не так ли?

— Совершенно верно. — кивнул Ливин.

Я благодарно кивнул и продолжил:

— Однако настоящее кавалерийское подразделение в полку тоже необходимо для разведки, флангового охранения, отражения лёгкой кавалерии, для преследования разгромленного неприятеля. То есть необходимо добавить легкоконный батальон, скорее гусарский. Прошу отметить, что командир такого батальона у нас есть.

— В кавалерии нет понятия батальона. Есть эскадрон и полк. — поправил меня Ливин.

— А если ввести подразделение больше эскадрона, но меньше полка? Согласитесь, Павел Павлович, задачи нашему конному подразделению будут ставиться весьма специфические.

— Да, тут есть над чем подумать. — кивнул Рохлин.

— Далее: по существующей традиции пехотные полки либо не имеют артиллерии, либо имеют одну батарею. Я предлагаю увеличить количество орудий до двух на батальон, итого восьмиорудийная батарея. Плюс к ней — четырёхорудийная конная батарея на конный батальон. Главным отличием будет гибкое управление артиллерией: при одном случае все орудия будут сводиться в единый кулак, а при другом — по частям передаваться батальонам для решения отдельных задач. Таким образом, пятибатальонный полк станет по ударной мощи сильнее большинства бригад, хотя и слабее дивизии. А учитывая маневренные свойства полка — ненамного слабее большинства как отечественных, так и иностранных дивизий. Особо прошу отметить, что при необходимости Его императорскому высочеству достаточно будет простым разделением на два и добавления небольшого количества новичков, сделать из одного полка два, нимало не потеряв в боеспособности. Разумеется, у полка должна быть инженерно-сапёрная рота, способная навести мост или соорудить полевые укрепления. И обязательно санитарный взвод, а лучше — рота.

Далее было обсуждение деталей, но я уверен, что мой план будет принят хотя бы потому что он каждому даёт возможность проявиться. Немножко спорили, предлагали свои варианты решения тех или иных проблем, в общем, пошло конструктивное движение.

* * *

Ночевал я теперь не в казарме, а в снятой избе: офицеру невместно жить вместе с нижними чинами. Проспал я часов до десяти, и ещё повалялся полчасика. А куда мне торопиться? Личного состава у меня пока нет, отделение я передал Грише, которого ещё вчера произвели в младшие унтера. Если вдруг окажусь нужным командиру — пришлёт посыльного. Но лежи не лежи, а вставать надо. Едва я вышел на крыльцо, потирая свежебритые щёки и размышляя, что бы такого совершить, чтобы ничего весь день не делать, прибежал посыльный:

— Ваше благородие, прибыли Его императорское высочество с супругой, ожидают Вас.

Шляпу в руки, шпагу на бок, и я помчался к полковой избе. У входа стоят уже знакомые возки, значит все уже внутри. Вхожу, представляюсь, кланяюсь Павлу Петровичу и Наталье Алексеевне. Цесаревна милостиво всем улыбается и сходу берёт быка за рога:

— Господа, мы бы желали поговорить с Юрием Сергеевичам наедине.

Офицеры зашевелились, собираясь уходить, но я внёс другое предложение:

— Если угодно поговорить приватно, то мы можем перейти в шатёр, в котором мы были вчера. Солнце уже высоко и шатёр должен уже достаточно прогреться, там нам не будет неуютно.

— Хорошо. — выносит решение Павел Петрович — едем в шатёр.

В шатре действительно уже довольно тепло, во всяком случае, выше нуля. Царственная чета садится на широкое кресло, им вдвоём вполне удобно сидеть взявшись за руки, а мне кивают:

— Присаживайтесь, Юрий Сергеевич, разговор будет долгим.

Обращаются на вы. Это к важному, может статься и к официальному разговору.

Наталья Алексеевна, по всему видно, сильная и решительная женщина, но сейчас она слегка растерянно смотрит на мужа, и Павел Петрович начинает разговор:

— Юрий Сергеевич, вчера я нечаянно услышал ваш разговор со штабс-капитаном Ливиным. Вы сказали, что для того, чтобы забеременеть, женщине нужно употреблять молочные продукты. Это правда?

— Да, правда. Иногда случается, что для развития плода в организме женщины не хватает каких-то веществ, отчего беременность не начинается. Молочные продукты самый распространённый вариант, бывают и другие. Очень часто не хватает витаминов, которые содержатся в свежих овощах, фруктах и зелени. Иногда не хватает веществ, которые содержатся в разных видах мяса, может не хватать каких-то минералов.