Странные времена: идеальный джентльмен

– Ясно. Ну ладно, держись.

Он забежал на несколько шагов вперед, положил Чехова на пол, преградил Ханне путь, широко раскинув руки, и громко крикнул:

– Повелеваю тебе остановиться!

Несмотря на ужас от того, что оказалась под чужим контролем, и растущее дурное предчувствие от того, что ждет впереди, Ханна все же отчасти получила удовольствие, когда ее нога врезала начальнику в пах, заставив повалиться на пол.

– Это не я!

В ответ Бэнкрофт лишь застонал и закашлялся.

Тело, которое Ханна уже начала воспринимать как нечто отдельное от себя, ловко обогнуло лежащего мужчину и продолжило путь.

– Винсент, помоги мне! Мне все это не нравится. Совсем не нравится!

Ее руки взлетели в воздух и толкнули створки распашных дверей, которые вели в главный зал. Музыка загремела при появлении Ханны. Огромное помещение купалось в монохромном мерцании. Оно лилось с большого экрана, доминирующего над сценой, где сидел привязанный к креслу Стерджесс. Над ним сейчас красовалась заставка с надписью: «ГЕРОЙ ПРИБЫВАЕТ».

Ханна огляделась по сторонам. Кажется, в зале сейчас находились только трое: она сама, детектив-инспектор и девушка со странно полупрозрачными светлыми волосами, играющая на органе слева от сцены. Помощница редактора никогда раньше не видела такого музыкального инструмента, но сомневалась, что он должен переливаться всеми цветами радуги в такт мелодии.

В это время заставка на экране сменилась.

«Помоги!» – гласила теперь надпись.

– Ханна, – удивился Стерджесс. – Это ты?

– Вроде как, – она повысила голос, чтобы перекричать музыку.

– Можешь спуститься и развязать меня?

Ханна попыталась пожать плечами, но обнаружила, что они присоединились к мятежу. Казалось, у нее осталась лишь способность вертеть головой и разговаривать.

– Мне бы и хотелось, но я не контролирую свое тело.

– Что?

Кадр на экране снова сменился и показывал надпись: «Я спасу тебя, дорогой».

– Держись! – крикнула Ханна. – Думаю, я сейчас… – ноги понесли ее к сцене со всей быстротой. – Точно, я иду!

Из-за спины сначала долетел запах Бэнкрофта, вернее чесночной приправы, затем послышалось его тяжелое дыхание, и только потом он догнал помощницу и поинтересовался:

– Куда это ты собралась?

– Серьезно? Не мог спросить что-нибудь поумнее?

– Эй, не тебе на меня огрызаться. Это я недавно получил удар между ног.

Ханна продолжала шагать по центральному проходу. Свет от экрана стал ярче, когда она вышла из тени балкона, нависавшего над задней частью зала.

Бэнкрофт с трудом держался рядом, заметно прихрамывая. Он увидел блондинку, энергично игравшую на органе, и прокомментировал:

– Это наш призрачный организатор мероприятия?

– Похоже на то. – Ханна дошагала до сцены и остановилась, только теперь как следует рассмотрев лицо исполнительницы. – Ронни?

– Ты ее знаешь? – спросил Бэнкрофт.

– Это менеджер кинотеатра. Но не вполне. У нее не было светлых волос. Да и на органе она, кажется, играть не умела.

Музыка стала чуть тише, когда женщина повернула к журналистам голову. Ханна ощутила скачок напряжения, в ушах на мгновение зазвенело, после чего в воздухе разлилось неестественное мерцание. Внезапно на лицо Ронни будто наложилось еще два, одно поверх другого: менеджер кинотеатра кричала, блондинка улыбалась, а золотистая дымка со смазанными чертами лишь отчасти походила на человека.

Ханна с большим трудом заставила себя сосредоточиться только на том лице, которое она знала. Ронни замерла с невозможно широко раскрытым ртом, словно пойманная в бесконечном крике боли.

– Держись! Мы тебе…

По воздуху вновь пронеслась вибрация, и лицо опять стало единым, номинально принадлежащем Ронни, но с длинными светлыми волосами и неестественно мерцающими золотыми глазами.

– Боже, мне кажется, она одержима, – прокомментировала Ханна.

– Что ж, рыбак рыбака видит издалека, – фыркнул Бэнкрофт.

Заставка на экране снова изменилась. Возникли слова: «Пожалуйста, помоги мне! Я такой слабый и хрупкий!»

– Я все понял, – усмехнулся Бэнкрофт. – Похоже, ты играешь главную роль в собственном фильме.

– Супер.

– С очень коряво написанными репликами.

– Конечно, это вполне в твоем стиле, но тебе не кажется, что поливать грязью могущественную древнюю сущность – это плохая идея? – сквозь зубы процедила Ханна.

– Если она неспособна оценить конструктивную критику… Что ж, все закончится как с ужасным перезапуском «Доктора Дулиттла»[28].

– Сосредоточься! – прикрикнула Ханна, когда музыка снова заиграла в полную силу.

– Ладно, ладно. Не нужно так беситься. Очевидно, ты должна спасти Стерджесса.

– И как же… – Тело опять зажило собственной жизнью. Оно резко дернулось вправо, в направлении лестницы, ведущей на сцену. – Великолепно. Снова здорово.

– Фиговая из тебя спасительница!

– Заткнись! Ты уже всех задолбал со своей критикой.

– Что случилось? – прокричал Стерджесс.

– Держись! – отозвалась Ханна. – Кажется, мы идем.

Естественно, она зашагала вверх по ступеням, хоть и с трудом. Контролировавшее ее существо передвигало только колени и бедра, но не лодыжки. Когда перед глазами возникла сцена, стало ясно, что кресло Стерджесса на самом деле реквизит, призванный изображать трон.

– Быстрее, развяжи меня.

– Я не могу, – простонала Ханна. – Бэнкрофт?

Она с усилием повернула голову и увидела, что начальник стоит на ступенях лицом к залу и высматривает что-то на балконе.

– Я только что понял.

– Что именно?

– Фильм. Ты должна спасти доблестного офицера, всё так. Но не от нее…

Когда глаза Ханны приспособились, она разглядела в полутьме балкона четыре нечеткие фигуры.

– О нет.

Как раз в это время одна из них спрыгнула вниз и зашагала по центральному проходу. Зеленый анорак позволял безошибочно опознать в новом действующем лице мистера Гибсона.

– Леон? – удивилась Ханна. – Как ты сюда попал?

– Я… Я не понимаю, что происходит. – Он казался таким же напуганным, как и она сама.

– Что бы там ни происходило, – прокричал Стерджесс, – кому-нибудь из вас срочно нужно меня развязать.

Еще одна фигура спрыгнула с балкона и стала приближаться к сцене по левому проходу.

– С точки зрения сюжета все логично, – удовлетворенно кивнул Бэнкрофт. – Злодеи должны проявить себя и ощутить вкус крови, именно поэтому и бегали по городу последние пару дней, а теперь ты, как герой, можешь устранить угрозу без угрызений совести.

Ханна взвизгнула, заметив, как что-то понеслось в нее из-за кулис, и зажмурилась, но тут же почувствовала, что рука сама собой поднялась и схватила летящий по воздуху предмет. Это оказалась длинная металлическая пика.

– О боже.

Третья фигура спрыгнула с балкона и принялась медленно красться по правому проходу.

– Ну точно, – самодовольным тоном прокомментировал Бэнкрофт. – Все именно так, как я и думал.

Надпись на экране снова изменилась. «Не бойся, я не дам тебя в обиду, мой прекрасный целомудренный суженый!»

– Что? – изумился Бэнкрофт, прочитав заставку. Он повернулся к Стерджессу и вопросительно приподнял брови: – Ты правда еще девственник?

– Развяжите. Меня. Немедленно. – Покраснев от ярости и стыда, прорычал детектив-инспектор.

– Ладно, ладно, – пошел на попятный Бэнкрофт. – Держи себя в руках. Очевидно, ты в этом мастер.

Ханна краем глаза уловила, как он двинулся по сцене, но основное внимание сосредоточила на зале. По проходам теперь приближались все четыре вампира. Последний, в красной толстовке с капюшоном, шагал за Леоном Гибсоном и выглядел иначе, чем трое напуганных компаньонов, потому что широко и хищно улыбался.

– Не хочу нагонять панику, но готов голову дать на отсечение, что вон та красная шапочка – это сегодняшняя знаменитость, которая целый день мелькает в новостях, – донесся голос Бэнкрофта из-за спины.

– Веревки! – взвыл от нетерпения Стерджесс. – Развяжите веревки!

– Я не могу их развязать, потому что они не завязаны. Даже узлов нет. Просто…

– Постарайтесь!

– Воздержание делает людей такими раздражительными, – посетовал Бэнкрофт.

Ханна едва слышала их пререкания, сосредоточив внимание на приближавшихся фигурах.

– О Господи, – вскрикнула она и с ужасом посмотрела на металлическую пику в руке. – Кто-нибудь, сделайте хоть что-нибудь!

Заставка на экране теперь гласила: «Вы и пальцем не тронете моего невинного суженого, богопротивные твари!»

– Хм, теперь все предстает в новом свете, – задумчиво протянул Бэнкрофт. – Ты, наверное, религиозен, а, детектив? Или все-таки что-то со здоровьем? Тут нечего стыдиться. Случается даже с лучшими из нас.

– Заткнитесь.

– Незачем так кипятиться. Держись, я сейчас. – Бэнкрофт вытащил зажигалку. – Попробую пережечь путы. – Но не успел он ею щелкнуть, как испытал с детства забытое ощущение: кто-то подхватил его и поднял футов на десять над полом. – Какого… – теперь главный редактор висел в воздухе вверх ногами, по-прежнему сжимая в правой руке Чехова, а в левой – бесполезную зажигалку. – О нет. Мне это совсем не нравится.

– Что ты делаешь? – спросила Ханна, бросив быстрый взгляд через плечо.

– Разве похоже, что это моя идея? Думаешь, я всегда умел летать, просто раньше не упоминал о своем даре?

Она снова посмотрела в зал. Мужчина в красном обогнал Леона Гибсона и двух других компаньонов, которые, похоже, двигались против своей воли, как и она сама. Но только не убийца Наташи Эллис. Он шагал к сцене целенаправленно, а его глаза светились азартом.

Ханна с ужасом поняла, к чему всё идет, и изо всех сил попыталась перехватить контроль над собственным телом, но ничего не чувствовала ниже шеи и сумела только выдавить, услышав страх в своем голосе:

– Мне нужна помощь.

– Джентльмены, не будете ли вы так любезны выстроиться в колонну? – крикнул Бэнкрофт, взмахнув мушкетоном, отчего начал медленно вращаться вокруг оси, наподобие курицы-гриль. – У меня только один кол. Боюсь, вам придется поделиться друг с другом.

– Я не хочу никого убивать, – с отчаянием обратилась Ханна к органистке.

– А придется, – проорал Бэнкрофт. – Хватит думать только о себе. Нам еще газету нужно выпустить к пятнице, и мне не обойтись без помощницы. В этой ситуации выбор очень простой: либо убьешь ты, либо тебя.

– Поговори с ней, – перекрикивая музыку, предложил Стерджесс.

– Что?

– Ронни… Или привидение… Неважно. Поговори с ней.

– Как женщина с женщиной, – поддержал Бэнкрофт.

Если бы Ханна контролировала свое тело, то отшатнулась бы от удивления, когда прямо перед ней неожиданно возникла не-Ронни. Музыка продолжала играть, хотя место за органом теперь пустовало.

Четверо вампиров уже подобрались к сцене. Красный метнулся к Ханне, но дернулся назад, будто отстраненный невидимой рукой, и ощерился, как хищник в клетке.

Золотистые глаза не-Ронни вспыхивала и гасли, словно подсвеченные изнутри. В них отражалось перепуганное лицо Ханны.

– Пожалуйста, – взмолилась она. – Я знаю, чего ты ждешь от меня, но не хочу убивать этих людей.