Странные времена: идеальный джентльмен

– Думаю, проблема в том, что и мы тоже.

– Этим людям не угодишь.

Ханна решила опустить глаза и принялась разглядывать свои руки в слабой надежде, что если оставаться спокойной, то тело расслабится и не так пострадает при неминуемой аварии. Эта идея родилась из-за статьи, которую они публиковали несколько недель назад. В материале сообщалось, что пьяница упал с трибуны футбольного стадиона и, как ни удивительно, невредимым отправился дальше. Чудо имело научное объяснение. По крайней мере, Ханна определенно чувствовала, что ей не помешало бы сейчас выпить.

«Ягуар» резко вильнул влево, вызвав новый поток чьих-то криков.

– Итак, – продолжил светскую беседу Бэнкрофт, – каковы твои умозаключения по поводу того, что происходит? Конечно, я-то обо всем уже догадался, но хочу проверить, внимательно ли ты следишь за событиями и насколько правильно сделаешь выводы.

– Ладно, – глубоко вздохнула Ханна. – Насколько я понимаю, Леон Гибсон, Филип Батлер и еще четверо членов этого мерзкого кружка собирались в зале «Рокси», и там их кто-то заметил.

– Допустим, но зачем превращать их в вампиров?

– Помолчи минутку, – сказала Ханна, закрывая глаза и задумчиво барабаня пальцами по коленям.

– Что?

– Заткнись хоть на минуту…

Машина с визгом затормозила, спровоцировав лавину гудков от других участников движения. Ханна попыталась абстрагироваться от шума, чтобы поразмыслить. Кто-то сзади сигналил особенно настойчиво, чем вызвал недовольство Бэнкрофта. Он опустил стекло и завопил:

– Засунь свою бибикалку себе в…

– Винсент! – прикрикнула Ханна, не открывая глаз.

– Он первый начал. Ха! Этот идиот вылезает. Он… – тон начальника изменился. – Э-э, да он настоящий громила. Фары давно пора поставить другие… Предположим, так и есть.

Он ударил по газам, отчего Ханну вдавило в кресло. Они миновали полосу машин, чьи водители выражали свое раздражение громкими гудками, и наступила блаженная тишина.

– Иисусе, – хмыкнул Бэнкрофт. – Даже я считаю, что это было опасно.

– Фильмы! – стукнула по приборной панели Ханна, открывая глаза.

– Что?

– Подумай. Что-то – или кто-то – видит еженедельные собрания этой шайки слизняков и слышит их рассказы о том, как они воспользовались уязвимыми местами женщин. Кем покажутся эти подонки наблюдателю?

– Монстрами.

– Именно. Такими же, как в фильмах на тематических вечерах в «Рокси». Что бы ни представляло собой то создание, оно явно обосновалось там и воспринимает мир сквозь призму кино, потому и превратило шестерку негодяев в нечто, что отражает их внутреннюю сущность.

– Звучит логично, – согласился Бэнкрофт. – Хотя, если говорить начистоту, можешь называть нашего преступника «оно» сколько душе угодно, но я считаю, что это наверняка женщина. – Он принялся бешено жестикулировать, оторвав от руля обе руки, что не в лучшую сторону повлияло на стиль вождения. – Привидение кинотеатра! Ну конечно! Рыдающая девушка!

– Что? – не поняла Ханна.

– В материалах, которые Стелла подготовила для меня, упоминалось о призраке, обитающем в «Рокси»: рыдающей девушке с золотистыми волосами. Ее бросил у алтаря жених, чем разбил сердце. Когда кинотеатр еще был концертным залом, она играла на органе до того, как покончить с собой.

– Вот черт! – снова хлопнула ладонью по приборной панели Ханна. – Ронни, менеджер заведения, рассказывала о судебных исках за травлю сотрудников мужского пола.

– Злобное привидение? – заметил Бэнкрофт.

– Не исключено, – кивнула Ханна. – Хотя перешептываться за спиной или наносить легкие раны ножом совсем не то, что превратить предположительно шестерых мужчин в монстров. Когз заявил, что для подобного требуется невероятное могущество и… Погоди-ка! – она возбужденно подпрыгнула на сиденье.

– Что? – нетерпеливо спросил Бэнкрофт, поворачиваясь к ней.

Ханна схватила руль и крутанула на себя, так что несшийся прямо на них крупный грузовик сбил только зеркало заднего вида со стороны водителя.

– Твою налево! – воскликнула она. – Смотри на дорогу, ты, безумный ирландец!

– Ладно, ладно, – проворчал Бэнкрофт, снова переводя внимание на движение впереди. – Но поясни, с чего ты так запрыгала.

– Когз. Когда я впервые разговаривала с ним, он упомянул что-то насчет повышения уровня древней магии или чего-то вроде того. В общем, эти силы ищут, куда бы выплеснуться.

– И ты считаешь, они слились с призраком кинотеатра?

– Не знаю, – вздохнула Ханна. – Может быть. Лучшего объяснения у меня нет. Допустим, эта покойная органистка внезапно обрела огромное могущество.

– И вместо того, чтобы рыдать, решила отомстить мужскому роду, – подхватил Бэнкрофт. – Будучи сама обманутой женщиной, чью сторону ты займешь?

– Отстань, – фыркнула Ханна. – То, что мой уже почти бывший благоверный оказался не благим и не верным, не означает, что и все мужчины такие же. Многие люди счастливы в браке. Например…

Она покосилась на собеседника, который за рулем машины, несущейся на огромной скорости, умудрился зажечь еще одну сигарету. Привидения, супружество – момент казался подходящим, чтобы перевести тему на Саймона, однако это все равно ощущалось как вторжение в личное пространство.

– Что? – спросил Бэнкрофт, выдыхая клуб дыма.

– Открой окно, – отозвалась Ханна.

– Если ты хочешь пустить ветры, то делай это снаружи. – Машина издала дикий скрежет и затормозила так резко, что ремни безопасности врезались в грудь. – Мы уже приехали.

Глава 58

Ханна на трясущихся ногах вывалилась из «Ягуара» и тут же почувствовала себя гораздо лучше. Ее охватила эйфория. Кажется, где-то писали, что такое часто бывает после того, как разминешься со смертью.

По контрасту с предыдущими двумя посещениями кинотеатра он сейчас выглядел заброшенным и пустым. Из зданий по соседству доносились возгласы людей, наслаждающихся вечерней прохладой, музыка и смех, а «Рокси» окружала гробовая тишина. Внутри горел лишь тусклый свет на нижнем этаже, хотя неоновая вывеска все так же призывно сияла над главным входом. Ее мерцание и неяркие огни двух фонарей придавали переулку вид места, где тусовались бы бунтари в одном из фильмов Джеймса Дина. Перед дверями стояла женщина, которую Ханна с некоторым трудом опознала как официантку, которая обслуживала ее в первое посещение.

– Здравствуйте. Кинотеатр закрыт?

– По идее, открыт, – пожала плечами собеседница. – Ничего не понимаю. Сегодня у нас должен быть показ фильма «Выходной день Ферриса Бьюллера». Несколько посетителей уже не дождались и ушли, ругаясь. Я и сама не могу попасть внутрь уже почти час.

– А Ронни где-то поблизости?

– Нет, и не отвечает на звонки.

– Вы пробовали стучать? – спросил Бэнкрофт.

– Нет. – Официантка одарила его испепеляющим взглядом работника сферы обслуживания, который слишком долго занимался этим неблагодарным делом. – Больше сотни посетителей уже пытались прорваться внутрь, но никому из них не пришла в голову эта до боли очевидная идея. Можете поверить? – Ханна смущенно улыбнулась, а Бэнкрофт полностью проигнорировал комментарий. – Зачем ему ружье? – девушка указала на мушкетон, зажатый в руке главного редактора.

– В основном для того, чтобы никто не напал на него, когда учует запах.

– Какой за… – начала официантка, но тут зловоние наконец достигло ее рецепторов. Она отвернулась, зажимая нос. – Что это за гадость?

Бэнкрофт подошел к двери, громко постучал и, как ни странно, крайне удивился, когда никто не открыл.

– И что теперь делать? – спросила Ханна, становясь рядом.

– Когда та неприятная особа уйдет, я покараулю, пока ты вломишься внутрь.

– Как по-джентльменски… – помощница редактора осеклась, так как дверь внезапно распахнулась.

– Что за… – пробормотал Бэнкрофт. – Она была заперта всего секунду назад.

А потом мир перевернулся. По крайней мере, именно это почувствовала Ханна, когда ее затащило в кинотеатр, будто вектор притяжения изменил направление. Она могла лишь беспомощно наблюдать, не имея выбора. Бэнкрофт схватил ее свободной рукой, но не сумел удержать. Вместо этого его затянуло следом. Дверь за их спинами захлопнулась, и, будто по щелчку переключателя, все снова стало по-прежнему.

– Какого черта сейчас случилось? – спросила Ханна, оглядываясь по сторонам.

– Не знаю, – отозвался Бэнкрофт, – но теперь мне уже не так хочется находиться внутри, как тридцать секунд назад.

Они обернулись и посмотрели сквозь стекло на официантку, которая безуспешно трясла вновь закрытую дверь в попытках попасть в кинотеатр.

Ханна тоже подергала за ручку, скорее из желания покинуть здание, чем впустить работницу, затем внимательно оглядела замки, которые казались незапертыми, и беспомощно пожала плечами:

– Не открывается.

– Серьезно? – фыркнул Бэнкрофт, подходя ближе. – Я, конечно, не эксперт в вопросах сверхъестественной чертовщины, но ты действительно ожидала, что внезапно распахнутая магией дверь, куда нас затянуло, просто так откроется и позволит тебе сбежать? Ты совершенно не ценишь последовательного развития сюжета.

– Погоди-ка, – встрепенулась Ханна, хлопая себя по карманам, наконец нашла искомое и вытащила старый латунный ключ от дверей в церковь Заблудших душ. – Разве этот тотем не означает, что на меня не должна действовать магия?

– Хм-м, – задумался Бэнкрофт. – Может, сейчас творится чертовщина другого типа?

– Или другого уровня. Мощнее, чем наш оберег.

Официантка за дверью размахивала руками и что-то кричала, но Ханна ничего не слышала, поэтому пожала плечами и виновато улыбнулась.

– Я просто… – она резко прервалась на середине предложения, когда работница кинотеатра шлепнула себя по затылку, точно ее кто-то укусил, и повалилась навзничь с удивленным выражением, застывшим на лице. – Что за…

Переулок наводнили мужчины, вернее фигуры, полностью затянутые в черное защитное снаряжение.

– Вот блин, – вздохнул Бэнкрофт. – Опять эти придурки.

Тот факт, что Ханну совершенно не обеспокоило появление штурмовиков, наглядно демонстрировал, насколько ее испугало быть затащенной помимо воли в кинотеатр неведомыми силами. Видимо, мозг мог выдержать лишь ограниченное количество шока и она своего лимита уже достигла. Кроме того, как упомянул Бэнкрофт, им уже доводилось ранее сталкиваться с отрядом бойцов, работающих на бессмертных.

Вероятно, когда все закончится, Ханна еще удивится тому, насколько же странными стали ее будни, если происходящее не кажется необычным, но сейчас она лишь ткнула пальцем в бессознательную официантку и крикнула штурмовикам:

– Эй! Хотя бы подберите ее!

Они рассредоточились полукругом перед дверью, и один из них попытался выломать ее. Безуспешно. Затем другой вытащил что-то из рюкзака.

– Думаю, нам лучше отойти, – предложил Бэнкрофт.

Они с Ханной отступили в глубь коридора и принялись наблюдать, как штурмовики пробуют взорвать упрямую створку. Их усилия ни к чему не привели, не считая столба дыма и жестов, которые выражали удивление.

В этот момент в переулок вошла доктор Картер, приблизилась к двери и взглянула сквозь стекло на журналистов.

– Только посмотри, кто здесь, – радостно помахал псевдоадвокату Бэнкрофт.

Штурмовики окружили начальницу. Та выслушала их доклад, всплеснула руками, прикрыла глаза и что-то прошептала. Ее тело заметно вздрогнуло от напряжения, после чего она сдалась и бессильно покачала головой.

Бэнкрофт подошел к двери и постучал по стеклу, а когда Картер обратила на него внимание, указал на нее и крикнул:

– ТЫ, – затем ткнул себе под ноги, – ХОЧЕШЬ ПОПАСТЬ СЮДА?

Адвокат бессмертных натянуто улыбнулась и кивнула.

Бэнкрофт театрально преувеличенными жестами почесал в затылке, поднял указательный палец в воздух, изображая пришедшую в голову идею, и снова ткнул в собеседницу.

– У ТЕБЯ, – он обрисовал ее юбку, – ДО СИХ ПОР КОФЕЙНОЕ ПЯТНО НА ОДЕЖДЕ!

Последовал обмен универсальными жестами, не требовавшими расшифровки.

– Вижу, ты наслаждаешься беседой, – прокомментировала Ханна, – но, кажется, не замечаешь: затащившее нас сюда существо обладает достаточным могуществом, чтобы удерживать мини-армию твоих друзей снаружи.

– Вовсе нет, – возразил Бэнкрофт. – Я все прекрасно замечаю. Также от моего внимания не ускользнул тот факт, что я заперт в кинотеатре, где обитает создание, ненавидящее мужчин.

– Отлично, рада слышать. – Ханна нервно огляделась по сторонам. – В свете вышесказанного ты уверен, что дразнить женщину за дверью – хорошая идея?

– Вечно ты обламываешь все веселье, – надулся Бэнкрофт.

Как раз в этот момент помещение наполнили звуки органной музыки. Ханна с изумлением уставилась на собственные ноги, которые без участия с ее стороны зашагали в направлении зала.

– Что за чертовщина?

Ей потребовалось все самообладание, чтобы не завопить от ужаса. Она совершенно не чувствовала ног, хотя видела, как они поднимаются и опускаются, явно подчиняясь кому-то другому.

– Что ты творишь? – зашипел Бэнкрофт.

– Понятия не имею.

Он вскинул мушкетон на плечо и помахал на прощание доктору Картер и штурмовикам.

– Пока, ребятишки. Кажется, представление начинается!

Глава 59

Ноги, шагающие сами по себе, приводили Ханну в ужас. Она больше не контролировала собственное тело, подобно марионетке, которую дергали за ниточки.

– И что именно ты делаешь, позволь поинтересоваться? – во второй раз спросил Бэнкрофт.

– Не знаю, понял? Мне казалось, это очевидно.