Совок-8

— Никак нет, товарищ полковник! — в свою очередь прямо глядя в лицо руководства, честно ответил я.

Очевидно, подполковник ожидал, что я, будучи заинтригованным его вопросом, сам начну пытаться что-то у него узнать. Но хорошо понимая правила этой игры, потакать ему я не стал.

— Тут такое дело, Сергей… — не договорив, запнулся подпол, — Короче, помощник Данкова мне десять минут назад отзвонился. К двум часам тебе надлежит быть в приёмной генерала! — на одном дыхании выговорил он, а выговорив, впился в меня взглядом.

Поскольку для меня всё сказанное было самой настоящей новостью и скрывать мне было нечего, глаз я не отвёл, и не засуетился. Не отступая от ранее выбранной линии поведения, я продолжал стоически молчать.

— Как думаешь, зачем зовёт? — не выдержав, смирился с моей немногословной непоколебимостью Дергачев.

— За тем же, зачем и вы меня вчера к себе позвали, Василий Петрович, — решил я прямолинейной откровенностью разбавить своё упрямство, чтобы всерьёз не озлобить начальника, — Будет яйца мои щупать. Ежовыми рукавицами. Проверяя их на твёрдость. Непонятен я товарищу генералу. Точно так же, как и вам я непонятен.

Подполковник, судя по его покрасневшему лицу и округлившимся глазам, не ожидал того, что маятник моей скользкой немногословности настолько качнётся в обратную сторону. Какое-то время он просто молчал. Значит, моя арифметика сошлась.

— Ну и по поводу Балмасова с Капитоновой уточнит он мою позицию, — взялся прогнозировать я намерения Данкова, — Так бы он через вас меня отпрофилактировал, но тут слишком уж ставки высоки. Москва и обком. Поэтому товарищ генерал самолично хочет удостовериться, что я не пьяная обезьяна с гранатой. Примерно так я думаю, Василий Петрович.

Пауза, которую взял Дергачев, длилась долго. Я даже успел поудобнее расположиться на стуле и заскучать.

— И что ты ему будешь говорить? — стараясь, чтобы его голос звучал безразлично, подошел к столу и уселся напротив меня подполковник. — Что ты будешь ему отвечать? — прикоснулся он к самому главному, что в данный момент его интересовало.

— Правду, товарищ полковник! — не лукавя, заверил я напрягшегося мужика, — Нет мне никакого смысла врать генералу. Я и вам не вру! Сейчас не вру и раньше не врал.

Я уже пожалел, что отказался от чая. Организм испытывал недостаток влаги и калорий.

— Василий Петрович! — исходя из общечеловеческого гуманизма, проявил я сострадание к нервно потеющему шефу, — Я вам раньше говорил и сейчас повторю! Лично у вас нет каких-либо оснований для тревоги. Вне всяких сомнений, вы оказали серьёзную услугу генералу Данкову. Вы помогли ему изящно, а, самое главное, очень быстро убрать из-под себя полковника Балмасова. Сам бы генерал провозился с ним не меньше года, кропотливо подводя под него своих людей и со всех сторон обкладывая его кучами дерьма. Я, конечно, не пророк, но думаю, что дело обстоит именно так!

Глядя на Дергачева, я отлично видел, что ему не хочется со мной спорить. Что, наоборот, ему очень хочется верить моим предположениям.

— Ты мне скажи, как будешь себя вести и, что конкретно ему будешь говорить? Конкретно! — после очередной паузы очнулся хозяин кабинета.

— Да откуда же мне знать это? — нудная беседа меня начала утомлять, — Всё зависит от вопросов товарища генерала. Да и другие вводные наверняка будут по ходу разговора. Одно могу обещать твёрдо. Деньги, которые я вложил в МВД СССР, я потребую мне вернуть!

Дергачев снова завис, расценив очевидно мои слова, как очередную хамскую подростковую выходку. Остриём направленную в сторону генеральского филея. И способную навредить не только мне, но и, в первую очередь, ему, Дергачеву.

— Ты совсем умом тронулся, Корнеев⁈ — возбуждённо прихлопнул ладонями по полировке стола, только-только начавший было успокаиваться подпол, — Про деньги молчи! Б о льшую часть, я уверен, удастся собрать с людей, за это ты не волнуйся! Но с генералом эту тему ты не поднимай! Даже не думай!

— Василий Петрович! — как можно спокойнее и уважительнее постарался я выражать свои мысли, — Здесь вы очень крепко ошибаетесь! — и, не давая всполошившемуся собеседнику времени на то, чтобы озлобиться и вспыхнуть, я зачастил, — Если я не подниму этот вопрос, Данков засомневается в моих мотивах и начнёт выискивать во мне второе дно. Он, чтоб вы знали, до Центрального аппарата МВД, в МУРе от младшего опера по карманам до начальника отдела поднялся! А, значит, сомневаться и ситуации прокачивать он очень хорошо умеет! Сами подумайте, кем я должен быть, если для меня полторы тысячи не деньги? Чей я агент и кто тогда моими руками эту комбинацию реализовывает⁈ Вы поставьте себя на его место!

Настройки начальника Октябрьского районного органа внутренних дел в очередной раз сбились. На меня он смотрел без неприязни, но и без понимания происходящего.

— А чей ты агент, Корнеев? Как на духу, на кого ты шпилишь? — вполне серьёзно и без иронии, задал он мне вопрос, — Ты комитетский? Ты же с начальником их облуправления на его машине запросто катаешься. Пьяный! Скажи мне, Серёжа, а уж я никому! Партбилетом клянусь! Ты даже не сомневайся! Мне просто для себя это знать надо!

Мне по-настоящему стало жалко этого здоровенного и совсем неплохого мужика. Ставшего рабом лампы. Карьеры своей, то есть. Надо же, как его сплющило и растащило! Вернее сказать, как он сам себя загнал. Уже два на два умножить не в состоянии.

— Да побойтесь вы бога, Василий Петрович! — взроптал я, укоризненно качая головой, — Вы же знаете, что в приказах и инструкциях касательно оперативной деятельности у гэбни и МВД больших различий нет! Если бы я был с той стороны, то кто бы меня стал так тупо расшифровывать? Вы сами подумайте! Будь я хоть их внедрённый опер, хоть просто агент! Начальник облуправления, это, конечно, величина немалая, но над ним Председатель есть. Башку за такие вольности свернут на раз! Это же не какая-то там взятка! Ну не думаете же вы, что это настолько тонкая игра с умышленным засветом⁈ Я же самый обычный рядовой следак в районе, товарищ полковник! Кражи, мордобой и пидарасы! Вот мой уровень!

Выдав весь объём своей логики за какую-то минуту, я выдохся. Да уж, недёшево мне, да и УВД области обходится оборона моей трёшки! А Дергачев и вовсе ни за что, ни про что хлебает эту радость. И хлебает, что ни говори, полным ситечком.

— Хрен тебя знает, Корнеев, может, ты и не крутишь… — не стал со мной спорить потерянный мент, — Ладно, ты иди пока. И не забудь, что в четырнадцать часов ты должен быть у Данкова.

То, что поминая начальника областного УВД подполковник Дергачев в разговоре с подчинённым назвал его просто по фамилии, мне сказало о многом.

Я вернулся к себе и принялся за дела, коих у меня накопилась целая чертова дюжина. И все они требовали моего родительского внимания и самого деятельного участия.

Я уже дважды вставал из-за стола и подходил к стенному шкафу, чтобы об его угол как-то размять позвонки между лопатками. Именно там у меня создавалось неприятное ощущение присутствия инородного тела. Каждый раз, после долгой канцелярской работы за столом.

За этим сеансом релакса меня и застал персонаж по прозванию Копыто. Леонид Семёнович Шемякин без спроса и стука ужиком проскользнул в дверь. И так же без спроса уселся на стул у моего стола.

— Хороший у тебя чаёк, начальник! — без какого-то там «здрасте» начал он разговор, — И завариваешь ты его хорошо! — добавил Лёня, видимо, намекая на предстоящую процедуру употребления дефицитной «индюшки» в самое ближайшее время. — А спину ты лучше толковому костоправу покажи! Могу тебе в этом посодействовать.

Поскольку я находился рядом с припасами, то не тратя времени, включил чайник в розетку. И только после этого подошел к «шурику» и поручкался с ним.

— Что-то случилось, Леонид Семёнович? — вернулся я к «колхозу» и начал мастырить «купца».

— Не случилось пока. И бог даст, не случится! — согнав с лица ухмылку, очень серьёзно проговорил Копыто.

В его интонации было что-то такое, что мне сильно не понравилось. Я оставил чайные дела и вопросительно вгляделся в посетителя.

— Поломать тебя хотят, Егорыч! — глядя на меня с вполне заметным и человеческим сочувствием, произнёс Шемякин, — Так поломать, чтобы ты месяц-другой на больничной койке провалялся!

Как-то так он это сказал, что сомневаться в правдивости его слов мне и в голову не пришло. При всей своей улыбчивости, Лёня Копыто не производил впечатления несерьёзного человека и болтуна.

— Подробнее можешь пояснить? — выключив зашумевший чайник, запарил я заварку в банке. — Кто хочет меня поломать? И, главное, за что?

— Известное дело, за что! — хмыкнул неунывающий Лёня, — За твой интерес к пропавшему спирту.

— А ты ничего не путаешь, Леонид Семёныч? — удивился я, — Вообще-то я следователь и это моя работа кражами интересоваться! Как-то не по понятиям это! Ты часом, не шутишь?

— Я не шучу, Егорыч, — серьёзное выражение вновь вернулось на лицо агента, — И тебе с этим шутить не советую! Даже не сомневайся, очень серьёзные люди у тебя здоровье забрать желают!

Пожав плечами, я начал разливать чай по посуде. Достав запасы «дунькиной радости» и пакет с молочными сухарями, я, закрыв дверь на замок, уселся напротив Шемякина.

— Угощайся, Леонид Семёныч! — придвинул я бланк допроса с насыпанной на него горкой карамелью, — Так кто ты говоришь, на моё здоровье нацелился? И, если не секрет, откуда тебе об этом известно?

— Ну так потому и знаю, что ко мне эти желающие обратились! — сощурившись от удовольствия, отхлебнул из стакана чернющего «купца» Леонид. — Баба одна у нас на «ликёрке» работает. Как раз на том складе, откуда спиртягу схитили. Мутная баба. В годах она и у хозяина побывать успела. Вот она-то на тебя и обиделась!

Глава 15

Видно, планида у меня такая. Всяк нечистый на руку мерзавец или мерзавка норовит пресечь мою правоохранительную деятельность. Свято исполнять которую я давал присягу. Дважды давал. В той и в этой милицейских жизнях. И ведь они не просто препятствуют. А делают это, безжалостно отбивая мне разум какой-нибудь железякой. Или каким-либо иным, до обидного, вульгарным способом.

И почему-то все эти сволочи стремятся порушить мою юную комсомольскую плоть непременно по-варварски и с особой жестокостью. Не прибегая к общепринятым цивилизованным способам убеждения. Что мешает этим паскудам хотя бы попытаться соблазнить меня чем-нибудь? Корыстной выгодой, к примеру. Или близостью интимной с еще нестарой и приятной глазу барышней? А уж только потом, когда не поддамся и не пойду на сделку с совестью, уж тогда и к радикальным методам приступали бы. Но ведь нет, они действуют без прелюдий. Сразу, и по голове. Не дав подготовиться к конфликту. Суки рваные!

И эти твари еще смеют считать себя представителями прогрессивного человечества! Уверенной поступью идущего к торжеству коммунизма. Семимильными шагами. Да еще так быстро, что за их стройными колоннами не поспевает скотина. И от того в магазинах нет ни колбасы, ни простого мяса. А есть только мороженный хек, килька в томате и пачки соли.

Нет, не стану я больше никого жалеть! Да и можно ли жалеть этих нелюдей⁈ Готовых из-за любой мелочи, из-за каких-то нескольких тонн спирта посягнуть на самое святое в этой стране. На моё здоровье!

Допив чаёк, мы с Копытом расстались. Причем, расстались взаимно довольными друг другом. Я был, хоть и удручен очередной человеческой подлостью, но вместе с тем, прагматично радовался. Тому, что теперь загодя знаю не только о проблеме, но и об её источнике. И Шемякин так же не скрывал своего позитива. Поскольку уносил в кармане штанов стограммовую пачку дефицитнейшей «индюшки». В глазах Лёни Копыто она несомненно была эквивалентна здоровью милицейского следака.

— Ты не обижайся, Егорыч, но про эту злобную профуру я всё-таки Дьякову тонкану! — виновато посмотрел на меня Лёня, — Обязан! Да и не дай бог, тебя завалят, тогда крайним я буду. Начнут копать и всё равно всё вылезет, сам же понимаешь! — бесхитростно пояснил он мне свою конформистскую позицию официально оформленного «шурика».

Знамо дело, что я понимал. А потому возражать не стал и от уговоров агента Шемякина, чтобы тот утаил от курирующего его опера добытую информацию, воздержался. Лишь попросив его придержать инфу дня три, а лучше, на четыре. На это Копыто был готов пойти.

После ухода дьяковского информатора я в стахановском режиме принялся за свою процессуальную канцелярщину. Так и просидел за делами, не отрывая задницы от стула до самого полпервого. Встав из-за стола, я с наслаждением потянулся. Замкнув свою макулатуру в сейф, пошел ставить в известность о своей отлучке Зуеву.

— А зачем тебе в УВД? — взялась изображать из себя любознательную блондинку Лида, — Имей же совесть, Сергей! Ты каждый день последнее время куда-то уходишь и где-то слоняешься. Из-за тебя меня уже Данилин совсем задолбал! Говорит, что я не в состоянии контролировать своих подчинённых.

Вываливая на мою голову беспочвенные обвинения, мать-командирша распалялась все больше и больше.

— Ты, Лида, плохо недопонимаешь текущую ситуацию! — строго посмотрел я на подругу, — В УВД я не на экскурсию еду. Меня генерал Данков пригласил и ты сама понимаешь, отказать ему мне было проблематично! — умеренную строгость во взгляде я сменил на грусть.

— Прекрати, пожалуйста! — Лидия Андреевна по-настоящему начала раздражаться, — Давай уже договоримся, что наши отношения, это одно, а служба, это другое! Куда ты опять собрался свинтить? — тонкие бровки начальницы сурово вздыбились.

— Я, товарищ капитан, субординацию блюду строго! — чеканя каждое слово, начал я приводить Зуеву в чувство, — И вынужден вам повторить, что в четырнадцать часов я должен быть у генерал-майора Данкова. По его личному распоряжению. А, если вы мне не верите, то за разъяснениями обратитесь к подполковнику Дергачеву! Он подтвердит.

Моё ли официальное обращение повлияло или то, что я уверенно сослался на начальника РОВД, но Зуева прекратила оскорблять меня своим недоверием. Глаза её теперь выражали любопытство. С изрядной долей тревоги.

— Зачем? Чего генералу от тебя нужно? — приглушив голос, поинтересовалась Зуева.

— Вы, товарищ капитан, состоите на государственной службе и должны понимать, что наши личные отношения не должны входить в конфликт интересов со служебными! — решил я немного потролить подружку, отплатив ей её же монетой, — Но ради моих к вам трепетных чувств, я готов пойти на должностной проступок и разгласить секретную информацию!

Произнёс я последнюю фразу заговорщицким шепотом. Заинтригованная Лида подалась ближе.

— Ну, говори! — нетерпеливо поторопила она меня, — Зачем тебя генерал зовёт?

С минуту или даже больше я стоял и рассматривал сгорающую от любопытства женщину. Нетерпеливо поедающую меня пытливым начальственным взглядом.

— Нет, товарищ капитан! — резко отодвинулся я от начальницы, — Вы правы! Любовь любовью, а служба службой! Ни к чему нам с вами нарушать служебную дисциплину и режим секретности!

Развернувшись через левое плечо, я быстро покинул заинтригованную и до крайности раздосадованную Лидию Андреевну. Она даже успела мне что-то выкрикнуть в спину до того, как я закрыл за собой дверь её кабинета. И это «что-то» было не шибко добрым.

В облУВД я выдвинулся с солидным временным запасом. Чтобы пообедать там, а не в РОВД. Генерал генералом, а напитать молодой организм было нужно. Но и опоздать к носителю лампас тоже было никак нельзя. Поэтому приём пищи я решил осуществить по месту стрелки с дубовыми петлицами.

Всю дорогу я размышлял. Нет, не о предстоявшем разговоре с Данковым, а о более волнующем меня вопросе. Получать по многострадальной шишковатой башке мне больше не хотелось. А посему надо было придумывать, как прищучить кровожадных крадунов. И сделать это без ущерба для собственного здоровья. По всему выходило, что надо брать в оборот Вязовскина. Мадам Ирсайкина вызверилась в мою сторону не когда-то, а ровно после моей беседы с Алёшей. Значит он должен быть в курсе её кровавых планов относительно моей персоны. И кстати, надо будет срочно запросить в ИЦ данные на неё. Шемякин обмолвился, что она судима. А подобного рода информация уже сама по себе говорит о многом. Обязательно следует узнать о статье, по которой эта не по годам вздорная тётка привлекалась к уголовной ответственности. И не факт, что привлекалась единожды.

В столовой областного УВД кормили лучше, чем в областной прокуратуре. Не ограничившись борщом, я соблазнился еще цыплёнком табака. Который по своему статусу к столовскому ассортименту никак не относился, но в меню и на раздаче, однако, присутствовал. И достался мне в виде половинки хорошо приплюснутой и прожаренной курицы.

В генеральской приёмной, я, как и положено простому лейтенанту с «земли», был за пять минут до назначенного мне времени. Ясновельможный майор окинул меня каким-то непонятным мне взглядом. Прежнего пренебрежения в нём не было. Было любопытство и что-то еще, чего я пока не понял. А перезрелая красотка, печатавшая вчера на машинке, сейчас со скучающим лицом подводила перед настольным зеркалом свои не по возрасту чувственные губы. Неодобрительно посмотрев на меня, будто я застал её при подтягивании чулок, она всё же кивнула в ответ на моё приветствие. А затем и вовсе сменила недовольное выражение ухоженного лица на легкую улыбку.

— Лейтенант Корнеев из Октябрьского РОВД! — соблюдая ритуал, доложился я присутствующим, — Мне назначено на четырнадцать часов!

— Ждите! — выдал мне короткую команду генеральский помощник, даже не посчитав нужным предложить мне присесть.

— Хотите чаю, молодой человек? — в пику паркетному хлыщу спросила меня женщина с обновлёнными губами, — Дмитрий Геннадьевич у нас очень вкусный чай заваривает! — покосилась она на майора.

Дама от произнесённых слов, стала для меня еще более привлекательной. Особенно после того, как с почти незаметной насмешкой она ухмыльнулась в сторону моментально надувшегося шаркуна.

— Спасибо! Из рук такой красивой женщины я готов принять и выпить даже уксус! — с, надеюсь, внешне неподдельным и плотоядным восхищением оглядел я добрую женщину. — Знать бы заранее, что вы настолько добры, я бы в вашей столовой самым решительным образом отказался от компота!

— Учитесь, Дмитрий Геннадьевич! — убирая в ящик стола зеркало и губнушку, назидательно посоветовала приветливая тётка своему соседу по приёмной, — Этот юноша далеко пойдёт! А вы, молодой человек, присаживайтесь, товарищ генерал пока занят и вам придётся немного подождать, — добродушно порекомендовала она мне.

Отвернувшись от меня, добрая женщина легко придвинула по полированному столу к себе войлочную подстилку с громадной «Ятранью» на ней. И взялась перебирать лежащие на столе документы.

Я послушно уселся на один из стульев для посетителей и погрузился в свои невесёлые мысли о главном. О себе.

— Заходите, Корнеев! — голос майора вернул меня в суровую прозу жизни.

Я встал, оглядел себя в зеркале и не найдя изъянов, устремился к двери в генеральский кабинет.

— Разрешите, товарищ генерал? — глядя, как и положено, чуть выше лба небожителя, спросил я у сидящего за столом Данкова.

— Следователь Октябрьского РОВД лейтенант Корнеев по вашему приказанию прибыл! — не дожидаясь его ответа, доложился я.

— Проходи, садись, раз прибыл! — без особой приветливости повелел мне царь и бог, и воинский начальник. — Ближе садись и голос свой придержи, в этом кабинете так орать только мне позволено!

Сегодня товарищ Данков интеллигентного генерала из себя не изображал. Видать настроение у него нынче другое или надобность в том отпала. Сегодня он был генералом обычным и потому общался со мной на «ты». Как это у советских генералов принято. Если только ты не его начальник, разумеется.

Пройдя до самого его стола, я отодвинул стул от приставного столика и сел. Преданно поедая глазами первоначальника.

— Скажи мне, Корнеев, откуда ты такой наглец взялся? — задумчиво разглядывая меня, спокойно произнёс Данков, — Даже меня, генерала и начальника УВД области ты самым нахальным образом ни в грош не ставишь! Сидишь вот сейчас передо мной и придурка из себя строишь! Долго служу, но таких нахалов, как ты, мне не попадалось! А, может, ты и в самом деле придурок? Обманул психиатра на медкомиссии и теперь всем нам голову морочишь?

Я решил придерживаться своей излюбленной и годами проверенной тактики и потому смолчал, неопределённо пожав плечами. Предоставив экселенцу самому сделать тот вывод, который его устроит более всего.

— Ты чего молчишь, Корнеев? — голос Данкова начал наполняться металлом, — Ты, лучше не надо, ты лучше не молчи! А то я подумаю, что ты, лейтенант, меня за полного идиота держишь. Ты ведь не хочешь, чтобы я так подумал, Корнеев? А⁈ — взгляд сидящего в метре от меня иезуита в форме милицейского генерала уже не казался мне приветливым и добродушным, как еще совсем недавно. — Ты мне лучше расскажи, зачем ты всю эту трихомудию затеял? И подробно расскажи, окажи милость!

Решив следовать пословице, что лучшее средство от зубной боли, это зубной кабинет, я начал колоться. Стараясь не вдаваться в ненужные подробности.

Про дунькины нападки на излишки моих квадратных метров и про свои незыблемые принципы. Один из которых гласит, что своей земли, то есть жилплощади, не отдадим ни пяди!

Таиться и что-либо скрывать уже не имело смысла. Если ему еще не колонулась сама Капитониха, то не сегодня-завтра, он всё равно всё узнает. При такой должности и таких ресурсах, это совсем нетрудно.

— Похоже, что не врёшь, — через минуту, как я умолк, сам себе сказал товарищ генерал, — Это ж надо, столько суеты и нервов! Сколько карьер порушено! А все из-за шкурного интереса какого-то лейтенанта из района! — продолжал размышлять вслух Данков, нимало не стесняясь моего присутствия. — Ты хоть понимаешь, лейтенант, сколько ты крови у всех выпил и сколько нервов в клочья порвал? — без особой злобы уставился на меня начальник УВД.

— Так точно, товарищ генерал! — вскочил я, задрав подбородок к купеческой люстре, богато обвешанной хрусталём, — Понимаю всю степень и глубину своей ошибки! Свою вину полностью осознал и в содеянном раскаиваюсь! Искренне раскаиваюсь, товарищ генерал!

Лицо товарища Данкова окаменело и стало темнее тучи. А лежавшие на столе руки, сжались в кулаки. Видимо, я снова где-то и в чем-то переборщил.

Я уже приготовился к самому худшему, но вдруг краем глаза заметил, что зигзаги на погонах моего визави мелко подрагивают. Повернуть голову в сторону милицейского владыки и приглядеться как следует, я не решился. Зато мой напряженный слух через пару секунд различил непонятное похрюкивание. Не утерпев, я скосил глаза и чуть довернул голову. Генерал-майор Данков, безуспешно стараясь удержать эмоции, трясся. И, слава богу, не в злобно-истерических рыданиях. Маятник инквизиторских эмоций, неожиданно для меня и, наверное, для него самого, качнулся в сторону безудержного веселья.

Расценив происходящее, как вселенское везение и великую удачу, я слегка расслабился и облегченно выдохнул. Понимая, однако, что исход моего сегодняшнего визита в генеральский кабинет может завершиться далеко не самым радужным образом.

Достав из кармана носовой платок, Данков промокнул глаза и сунул его обратно.

— Правильно ли я тебя понял, Корнеев, что всех целей своих ты достиг в полном объёме? — уже без признаков веселья впился в меня взглядом он, — Капитонова вчера написала рапорт об увольнении из МВД и, ты сам понимаешь, что как-то претендовать на твою жилплощадь она уже не сможет. У тебя ведь нет никаких других причин развивать эту ситуацию дальше, Корнеев? — испытующе вгляделся мне в глаза милицеймейстер области.

— Мне бы еще свои деньги вернуть, товарищ генерал! — воспроизвёл я робкое пожелание лицом и голосом, — Которые Евдокия Леонтьевна за наборы собрала. И там еще семьдесят пар колготок выкуплено было. Я эти деньги на мотоцикл копил, товарищ генерал!

Взгляд Данкова снова потяжелел. Он взял с края стола желтую кожаную папку и раскрыл её. Нацепил на нос очки в тонкой оправе из желтого металла и вчитался в единственный, лежавший в папке, листок.

— Что ж ты, Корнеев, такой крученый? Как хвост поросячий, честное слово! — неодобрительно укорил он меня, — ВАЗ 2106 у тебя! Ну какой еще, к чертям собачьим, мотоциклет⁈ — не скрывая генеральской обиды, покачал головой товарищ Данков. — Я же просил тебя, не полоскай мне мозги!