Все географические карты лгут

Широко распространившаяся картографическая «открытость» столкнулась с серьезными вызовами после террористической атаки 2001 г. на Всемирный торговый центр и Пентагон, которую террористы осуществили на угнанных самолетах. Правительственные чиновники, по долгу службы отвечавшие за центры обмена картографической информацией, призвали к резкому ужесточению доступа к географическим данным, которые, по их утверждениям, помогли террористам в выборе целей и планировании атак. На цифровых аэро– и космических снимках детали крупных промышленных объектов были размытыми, а картографические библиотеки получили указания отказывать в доступе к публичной информации всем, кроме серьезных аккредитованных исследователей. Эта истерия вскоре сошла на нет, когда Министерство обороны США опубликовало результаты исследования, показавшего, что важная информация может поступать и по другим каналам и что ограничение доступа к открыто финансируемым картографическим данным может неблагоприятно повлиять на развитие в США науки, образования и экономики, а также системы государственного управления.

По мнению лондонского журнала левого направления New Statesman, исторически Великобритания была еще больше охвачена «картографической истерией», чем США. Известно, что Государственная картографическая служба Англии (Ordnance Survey) в период «холодной войны» создавала специальные списки важных объектов, которые должны были опускаться или фальсифицироваться на картах и камуфлироваться на аэрофотоснимках. Например, атомные бомбоубежища маскировались под склады, а радиостанции, заводы по производству оружейных ядерных материалов или государственные хранилища топлива и горюче-смазочных материалов вообще исчезали с карт. Некоторые страны, например Греция, издавали карты с большими сигнальными белыми пятнами, что, наверное, было даже менее бесчестно.

И все же американцам не стоит испытывать самодовольство по поводу их сравнительной открытости. В конечном счете официальные крупномасштабные британские карты, как правило, показывают больше деталей, чем их американские аналоги. Более того, на американских картах часто опускается информация, которая может не понравиться крупным предприятиям, загрязняющим окружающую среду, или местным властям. Например, на рис. 9.5 изображены две карты, в центре которых находится печально известный «Канал любви» (Love Canal), расположенный поблизости от города Ниагара-Фолс и сильно загрязненный опасными отходами. Карта 1946 года, показывающая канал в виде длинного прямого вертикального водного объекта, ничего не говорит о том, что в него сбрасывалось много химически вредных веществ. Карта 1980 года не только не показывает никаких следов засыпанного канала, но и ни словом не упоминает трагическую историю данного ареала: сброс отходов в канал продолжался до 1953 года, затем застройщики засыпали его и в 1950-х годах построили там много жилья; в 1954 году на том месте город построил школу; затем химические вещества поднялись в поверхностный слой почвы и даже проникли в цокольные этажи вновь построенных домов. После того как в начале 1970-х годов многие жители и домашние животные в этом районе начали болеть, там был произведен анализ почвы, выявивший ненормально высокие концентрации в ней хлорбензола и дихлорбензола, а также толуола. В 1978 году руководитель департамента здравоохранения Нью-Йорка объявил здесь чрезвычайное положение, и 239 семей были переселены в другие районы. Хотя федеральные и местные картографические службы тогда утверждали, что на топографических картах должен отображаться только стандартный набор более или менее постоянных объектов и характеристик, они при этом явно лукавили, так как эти карты включали в себя различные местные и муниципальные границы или, например, открытые кинотеатры для автовладельцев и другие объекты, значительно менее важные с точки зрения защиты здоровья населения.

Рис. 9.5. Район «Канала любви» недалеко от города Ниагара-Фолс на крупномасштабных картах 1946 (слева) и 1980 (справа) годов

Как однажды заметил историк картографии Джон Брайан Харли, официальные правительственные карты веками скорее играли роль идеологических прокламаций, чем носителей полностью объективной картографической реальности, свободной от декларируемых властями «ценностей». Харли считал, что правительства обычно прибегают к двум формам картографической цензуры – секретности в интересах обороны и молчания для усиления и внедрения в жизнь общественно-политических ценностей. Социально-политическая цензура может защищать власть государства или права частных землевладельцев; она может также попытаться «заткнуть рот» этническим меньшинствам, как это было в Нью-Йорке в 1988 году, когда мэр города Марио Куомо постановил, чтобы все «подрывающие устои топонимы» были удалены с карт штата. Как и в случае с «Каналом любви», этот второй, более тонкий вид картографической цензуры обычно работает в виде замалчивания, то есть в виде проигнорированных или исключенных объектов и других данных о конкретной местности. Поэтому официальные карты многих городов показывают улицы, местные достопримечательности, рельеф местности, парки, церкви и большие музеи, но не сообщают информацию об опасных перекрестках и дорогах, районах проживания бедного населения и повышенной преступности, а также о других зонах опасности или нищеты, которая вполне могла бы войти в карты наряду со сведениями об объектах инфраструктуры или рельефа земной поверхности.

Опуская политически опасные или эстетически непривлекательные аспекты картографической реальности и сосредоточиваясь только на интересах муниципальных работников, геологов, местной администрации и застройщиков, основные карты вряд ли являются базовыми с точки зрения работников служб здравоохранения и общественной безопасности, социальных работников и граждан, по праву озабоченных своим благополучием и благополучием окружающих. В этом смысле «картографическое молчание», безусловно, является формой географической дезинформации.

10. Крупномасштабные географические карты: культура и национальные интересы

Чтобы у читателя не складывалось впечатления о том, что картографические службы и компании, производящие крупномасштабные карты, преднамеренно нечестны или откровенно безответственны, данная глава рассматривает вопрос о культуре в топографической картографии. Культурой – этим важным аспектом для любого социолога – объясняются многие текущие и кажущиеся автоматическими решения об объектах и их отображении на картах, а также государственная политика в отношении сбора и распространения картографической информации. Как мы увидим, топографические карты нашей страны – Америки – широко отражают как западные ценности (геометрическая точность, логичность, полнота и экономическая эффективность), так и профессиональную субкультуру картографической бюрократии, а в последнее время и производителей электронных карт. Однако при сравнении с другими странами напрашивается вывод о том, что, как бы ни был эффективен американский вариант картографии, он не является единственно возможным.

Сосредоточиваясь на описании практической деятельности и принципов американских государственных картографических служб, прежде всего Геологической службы США, данная глава предлагает некоторые идеи как тем, кто пользуется топографическими картами лишь от случая к случаю, так и предприятиям и местным властям, которые сильно зависят от картографической информации. Осуществляя беглый экскурс в американскую практическую картографию и ее эволюцию, в первой части главы я рассматриваю вопрос о том, как жестко установленные типы объектов картографии, символы на картах и процессы их обобщения обеспечивают согласованность между сотнями и тысячами отдельных прямоугольных карт, которые составляют картографический массив страны. Во второй части главы исследуются скрытые картографические проблемы, вопрос о составлении карт как институционном процессе, определяемом установленными нормами и бюрократическими процедурами, а также подверженном политическому давлению. В короткой заключительной части отмечается появление коммерческой электронной картографии, которая захватывает или расширяет отдельные функции государственных топографических карт.

Стандарты и технические требования

Ничто не отражает более точно бюрократическое мышление правительственных картографических чиновников, чем стандарты и технические требования к общегосударственному картографическому массиву. Самим разделением всей страны на во многом произвольно организованную сеть прямоугольных участков, называемых четырехугольниками, государственная картографическая служба с готовностью жертвует политическими, этническими и физическими границами в пользу удобства универсально расположенных меридианов и параллелей, то есть стратегии «разделяй и властвуй»[28], которая исходит из того, что полное отображение территории возможно и важно. Даже несмотря на то, что составитель карт не является иностранным захватчиком, интересы местного населения, разделенного между двумя или больше четырехугольниками, приносятся в жертву картографии, которая руководствуется более высокими и географически более широкими потребностями.

Каковы же эти потребности? Государственная картография, практикуемая в США и других развитых странах, в течение многих лет служила целям обеспечения национальной обороны и экономического развития. Военные руководители нуждаются в детальных картах для идентификации целей атак и планирования обороны. Поскольку успешная оборона требует не только эффективного планирования, но и быстрого развертывания войск и вооружений, страна нуждается в шоссейных и железных дорогах и надежных водных транспортных артериях, то есть в инфраструктуре, которая с одинаковым успехом доставляет сырье к местам производства, а произведенные товары – на рынки. Топографические исследования местности, которые помогают инженерам-строителям общественных сооружений прокладывать дороги и строить мосты, обеспечивают геометрическую основу для карт, на которых транспортные сооружения являются основными объектами. Разумеется, карты способствуют освоению новых месторождений полезных ископаемых и развитию сельского хозяйства, обеспечивают права владельцев недвижимости и правильное ее налогообложение. В индустриально развитых странах карты нужны еще и для решения вопросов экономического развития – защиты окружающей среды и выработки правильной стратегии развития. Какими бы разнообразными ни были конкретные картографические требования в разных странах, большинство крупномасштабных топографических карт, как правило, служит нескольким, если не всем вышеперечисленным целям.

Будучи своеобразным географическим достоянием, крупномасштабные карты позволяют составлять на своей основе целый ряд более мелкомасштабных продуктов, включая дорожные карты, карты частной недвижимости, книжные карты, научные карты и карты, использующиеся в СМИ. В 1892 году Генри Ганнет, первый главный топограф Геологической службы США, признал важность детальных картографических источников, назвав изданные тогда Службой четырехугольные карты с масштабами 1:125 000 и 1:62 500 «материнскими». Ганнет высоко оценивал серийные крупномасштабные карты, издававшиеся тогда в Европе, и хотел организовать такое же картографическое покрытие территории США.

Первые составители карт в Геологической службе уделяли большое внимание таким природным объектам, как реки и ручьи, и элементам рельефа. Что касается искусственных объектов антропогенной среды, то среди них составители отделяли объекты общественной инфраструктуры, например каналы, железные и гужевые дороги, от частной собственности – домов, полей, садов и огородов и т. п. «Общественная топография» была показана вполне детально. Частная топография, по мнению составителей гораздо более изменчивая, требовала постоянных дорогостоящих ревизий, а также графически мешала символам, применявшимся для обозначения природных и общественных объектов. Но даже при этом некоторые объекты частной топографии (жилые районы, большие здания производственного назначения и т. д.) рассматривались как важная составляющая общего картографического массива страны. Появившиеся в 1940-х годах новые серии карт масштаба 1:24 000, составленные в 7,5-минутных четырехугольниках и покрывавшие только на одну четверть больше территории, чем существовавшие тогда в 15-минутных четырехугольниках карты масштаба 1:62 000, создавали больше места для обозначения домов, фабрик и заводов, водоочистных сооружений, линий электропередачи (ЛЭП) и других объектов, которые в совокупности назывались в картографическом жаргоне «культурой».

Рис. 10.1. Чтобы сделать видимыми на карте обозначения автомобильных и железных дорог, линии которых на карте шире, чем это определено масштабом, гидрографическая сеть и контурные линии смещены поперечно для минимизации возможности их наложения друг на друга. Топографическая карта 1902 г. с масштабом 1:62 000 (увеличенная примерно до 200 % от оригинала) показывает ущелье реки Рейстаун-Бранч-Джуниата к западу от городка Эверетт, штат Пенсильвания

Конкретно определив, какие природные и антропогенные объекты следует включать в карты, чиновники Геологической службы подготовили для своих сотрудников специальное руководство по вопросам генерализации карт и применения картографических символов. Возьмем для примера теснины – узкие и глубокие образования в тех местах, где реки прорезают горные хребты. Через них часто сооружаются железные и автомобильные дороги. На рис. 10.1 показано, что многочисленные географические объекты, которые нужно отобразить на карте, создают для ее составителей проблему с точки зрения понятности и читаемости названий и символов. В узкий графический коридор необходимо вставить символы, показывающие дороги и железнодорожные пути, берега реки и направление течения, а также контурные линии, отображающие склоны и подъемы рельефа.

Для того чтобы обеспечить согласованность между сериями карт и предотвратить разногласия между их составителями и контрольными органами, национальные картографические учреждения установили правила для географически спорных ситуаций. Например, в случае уже упомянутых теснин в горных кряжах порядок обозначения был такой: сначала объекты «культуры», затем гидрографическая сеть, затем топография. Такой порядок позволял не только избежать наслоений графических символов путем смещения контурных линий и водных потоков, но и устранять излишние изломы в изображении дорог.

Со временем стандарты и требования к картам все больше уточнялись, и соответствующие картографические органы создавали все больше правил, которыми составители должны были руководствоваться в выборе объектов и деталей отображения на картах. Как видно из приведенных ниже требований Геологической службы США к изображению дорожной сети, существенным моментом является длина дорог, но не менее важна и их необходимость для населения:

Частные дороги, подъездные дороги и дорожки на частных участках длиной менее 500 футов / 152,4 м не отображаются на картах, за исключением тех случаев, когда они имеют ценность в качестве ориентиров в ареалах с рассеянными объектами «культуры».

Все улицы в населенных пунктах должны отображаться на картах независимо от их длины.

А вот выдержки из инструкции по изображению на картах железнодорожных узлов, из которых следует, что общее обозначение таких объектов должно сохранять бо́льшую точность, чем обозначение их отдельных составных частей:

В рамках железнодорожного узла проходящие через него главные железнодорожные линии должны быть изображены точно в соответствии с их положением на местности. Другие пути могут быть обозначены символически, сохраняя в то же время максимальную привязку к планам железнодорожного узла.

Подъездные пути, ответвления, стрелки и запасные пути изображаются точно в соответствии с их длиной, однако их местоположение может быть скорректировано (то есть они могут быть смещены), если масштаб карты и прилегающие к ним объекты того требуют.

Хотя толстые своды картографических правил, без сомнения, лишают составителей карт некоторой доли удовольствия от работы, стандартизация карт позволяет их пользователю, который хорошо освоил какой-то определенный регион, легко перенести свои навыки и знания на изучение других частей страны.

Картографические правила имеют глубокие корни в военной картографии. Геологическая служба Соединенных Штатов, основанная в 1879 году, приняла в свои ряды картографов, которые участвовали в четырех крупных экспедициях по исследованию американского Запада, осуществленных после Гражданской войны Севера и Юга. Под руководством К. Кинга, Ф. Хэйдена, Д. Уэсли-Пауэлла и Д. Уиллера эти изыскательские экспедиции ставили перед собой крупные научные, военные и экономические цели и открыли путь к заселению обширных земель на малоизученных тогда территориях к западу от 100-го меридиана. Исследователи и инженеры почти все имели некоторый военный опыт, а применявшаяся ими методика картографии похожа на ту, которая преподавалась в военной академии Уэст-Пойнт и использовалась в армии северян и в их саперных войсках. В результате топографические методы вновь созданной Геологической службы перекликались с теми, что использовались в армии, а в более поздние годы в Службе сложилась традиция отдавать предпочтение специалистам из армии. Действовавшие в Службе приказы требовали по крайней мере минимальной увязки гражданских и военных картографических ведомств с интересами населения.

Пожалуй, одним из наиболее ярких примеров влияния военных на гражданские топографические карты является зеленый цвет, обозначающий лесистую растительность. Окраска данного конкретного участка в зеленый цвет определялась не ботаническими или экологическими критериями, а тактической необходимостью. В соответствии с требованиями Геологической службы США обозначению в качестве лесистой местности подлежали участки «преимущественно сухой поверхности, покрытые деревьями или подлеском, способным превратиться в деревья; высота лесистого покрытия должна быть не менее 2 м, а плотность достаточная для того, чтобы скрыть войска». В картографических нормах использовались традиционные единицы площади: например, отдельные небольшие участки леса показывались только тогда, когда их размеры превышали 1 акр (0,4 га). Такую же минимальную площадь должны были иметь для отображения на карте поляны и просветы в лесном массиве. В европейских картах единицами измерений, как правило, являются километры и гектары.

Рис. 10.2. Сравнение обозначения железной дороги на крупномасштабных топографических картах Америки (слева) и Швейцарии (справа). Изображенные участки карт увеличены примерно до 150 % от оригинала

Хотя картографические исследования в Америке во многом заимствовали европейскую методику, американские крупномасштабные карты отражают уникальные американские традиции в том, что касается их содержания и символики. Хорошим примером служит наш способ изображать железнодорожные пути тонкой линией, которую на равном расстоянии пересекают короткие черточки (рис. 10.2, левая часть), – картографический символ, к которому настолько привыкли американские пользователи, что обычно подробные легенды на картах даже опускают его. Является ли такой символ естественным способом обозначения железных дорог? Вряд ли: несмотря на заключенный в нем туманный намек на деревянные шпалы, уложенные под стальными рельсами, природная графическая логика этого символа не была так очевидна чиновникам, которые устанавливали стандарты для топографических карт в Европе и других частях планеты. Американские туристы, впервые оказывающиеся в Европе, обычно испытывают неприятный, но быстро проходящий топографический культурный шок, когда сталкиваются с обозначениями железных дорог в виде довольно толстых, ничем не украшенных черных линий, которые сообщают мало информации пользователям карт, не знающим, например, что на швейцарских картах (правая часть рис. 10.2) буквы Bhf. являются сокращением слова Bahnhof, означающего «железнодорожная станция», а Hst. обозначает Haltestelle (в буквальном переводе – «остановочный пункт» или платформа). В качестве дублирующих или вообще единственных ключей к пониманию картографических символов аббревиатуры и названия объектов выступают ценными дополнениями к чисто геометрическому или иллюстративному графическому словарю карт.

Рис. 10.3. Сравнение отдельных линейных символов, используемых в американских и швейцарских топографических картах

Сравнение американских и швейцарских карт выявляет множественные несовпадения между ними в графических условностях. Как показывает рис. 10.3, по природе своей неоднозначные картографические символы могут иметь существенно отличающееся, но одинаково правдоподобное значение. Например, для швейцарцев две тонкие параллельные линии с черно-белыми вставками между ними означают горную железную дорогу, характеризующуюся крутыми подъемами. Локомотивы на таких дорогах имеют дополнительное зубчатое колесо, которое «цепляется» за уложенные на дороге между двумя рельсами металлические зубцы. Однако для американского пользователя похожий символ с красными прерывистыми вставками обозначает вспомогательный хайвей. Этот символ графически представляет собой нечто среднее между главной скоростной дорогой (обозначенной двумя черными линиями с красным наполнением между ними) и второстепенной дорогой (две параллельные черные линии без наполнения).

Другой пример: несколько измененный символ американской железной дороги в Швейцарии может указывать на подвесную канатную дорогу, на которой кабины на тросах, проложенных между специальными опорами, поднимаются в гору или пересекают глубокие ущелья. И наоборот, на американских картах две толстые параллельные линии, означающие двухколейную железную дорогу, немного раздвинутые между собой и имеющие красное наполнение, показывают двухстороннюю высокоскоростную автомагистраль с ограниченным доступом (малое количество пересечений, запрет мотоциклов и низкоскоростного транспорта и т. д.).

Если в американской картографии широко применяются иконки, обозначающие различные типы скоростных дорог (соединяющие несколько штатов, федеральные магистрали, дороги внутри одного штата) для выделения из них главных магистралей, то в Швейцарии главные дороги обозначаются двумя линиями, нижняя или правая из которых заметно толще. Несмотря на такие существенные отличия, и американский, и швейцарский «картографические словари» успешно работают у себя дома, потому что национальные пользователи либо заучивают легенду карт наизусть, либо регулярно сверяются с ней.

Люди, посещающие Швейцарию, часто бывают удивлены исключительно подробными топографическими картами, которые существуют в этой небольшой, процветающей и нейтральной стране. Топографические карты масштаба 1:25 000, изданные Федеральным топографическим агентством Швейцарии (Bundesamt für Landestopographie), гораздо богаче по содержанию и подробнее их американских аналогов в масштабе 1:24 000. Хотя это как посмотреть. Большое отличие швейцарских карт состоит в использовании многочисленных оттенков серого цвета, которые дополняют колебания высот. Нет сомнения в том, что это картографическое усиление рельефа Швейцарии делает его не только более понятным, чем американский рельеф, но и сами карты – более эстетичными.

Еще одним существенным отличием является детальное изображение швейцарцами зданий в городах (рис. 10.2, справа). Напротив, на американских картах ареалы застройки обозначаются лишь сплошным светло-красным фоном, на котором размещаются только отдельные здания типа церквей, судов и т. п. Если швейцарцы заняты геометрией и рельефом, то американские топографы похожи на экспансивных местных зазывал, одержимых идеей обозначения церквей, школ и других объектов, невыделяемых на швейцарских картах. Наряду с разработкой своих уникальных и отличающихся друг от друга «картографических словарей» американские и швейцарские составители карт выработали еще и различные подходы к тому, что заслуживает обозначения на картах, а что – нет.

Комплексный анализ деятельности национальных картографических служб выявляет удивительное разнообразие применяемых ими топографических символов. Заметные различия, например, существуют в этом отношении между Канадой и Соединенными Штатами, Австрией и Германией, Норвегией и Швецией. Эти различия развились в своеобразные диалекты, возникшие в ответ на необходимость, изоляцию, а также то, что хорошие идеи отлично работали в одних странах и плохо – в других. К тому же следует помнить, что, в отличие от языков, картографические символы жестко контролируются формальными стандартами и требованиями, применяемыми правительственными органами, которые сопротивляются переменам и любой полемике. Именно поэтому наши топографические карты, как и их швейцарские аналоги, избегают обозначения мест захоронения токсичных отходов и зон эвакуации вокруг атомных электростанций.

Скрытая картографическая политика

Хотя картографические стандарты и требования формируют значительную часть политики правительства в области создания карт, на практике национальные картографические учреждения проводят более тонкую стратегию, которая становится заметной только после тщательного изучения их продукции и деятельности. Исследование этой скрытой картографической политики обычно вскрывает наличие в ней бюрократического менталитета, склонного казаться производительным, а на самом деле старающегося всеми силами «обходить острые углы».

Еще задолго до того, как возникла концепция межкультурных ненавистнических высказываний, составители карт хорошо знали, что некоторые топонимы – даже если они были просто неправильно транскрибированы, например «Ниггерский ручей» (Niger [!] Creek), – являлись очень оскорбительными. То ли по наивности, то ли отнюдь неспроста некоторые топографы конца XIX – начала XX века – якобы в погоне за точностью – ничтоже сумняшеся записывали такие географические названия как образцы творчества политически некорректных ранних евроамериканских переселенцев, которые не видели никакого открытого зла в таких топонимах, как «ручей Китаёзы» (Chink Creek), «перевал Итальянских Мафиози» (Dago Pass), «Япошкина расселина» (Jap Gulch) или «Ниггерское озеро» (Nigger Lake). Однако после Второй мировой войны, когда законы государства и постановления Конгресса запретили осуществление расовой дискриминации в школах, общественных местах, жилых кварталах и при приеме на работу, обидные расовые эпитеты – во всяком случае, на официальном общественном уровне – начали больнее отражаться на тех, кто их произносил, а не на тех, кому они были адресованы. Государственные крупномасштабные карты превратились в бомбу замедленного действия, начиненную злобой и обидами. При этом чиновники от картографии проявляли нежелание что-нибудь делать из-за ими же установленных жестких правил.

Рис. 10.4. Географическое название «Ниггерский ручей» (Niger Creek) на официальной карте окрестностей города Банкер-Хилл, штат Индиана, 7,5-минутной прямоугольной карте 1980 г. (слева), было в 1994 г. в ходе ревизии изменено на «Негритянский ручей» (Negro Creek). Если оригинальное название было бы записано с двумя английскими буквами “g”, оно могло бы быть идентифицировано раньше, когда Геологическая служба исследовала свою электронную базу топонимов на предмет выявления тех из них, которые носили оскорбительный характер

Как и все связанное с топографическими картами, присвоение географических названий и изменения в названиях физических объектов превратились в сугубо формальный процесс, контролируемый Комитетом по американским топонимам (Domestic Names Committee) Американского совета по географическим названиям (US Board on Geographic Names), который проводит значительную часть рабочего времени, рассматривая рекомендации своих коллег на уровне штатов. Несмотря на то что таким образом существуют официальные каналы действий для любого человека, оскорбленного каким-то географическим названием, избавление от старого топонима обычно подразумевает присвоение объекту нового наименования. На словах все вроде бы просто, однако документальное оформление приемлемой замены может превратиться в весьма спорный и долгий процесс. Лишь небольшое количество топонимов с оскорбительным подтекстом было ликвидировано через прямое обращение в Совет.

В конечном счете федеральное правительство предприняло необходимые меры, но только в связи с запросом Министерства внутренних дел, в состав которого и входит Геологическая служба. Отдельными распоряжениями министерства было исключено даже случайное использование двух наиболее проблемных слов и осуществлена их замена сравнительно нейтральными синонимами. В 1962 году (еще за десять лет до того, как слово «черный» [black] было заменено более предпочтительным термином «афроамериканец» [Afro-American]), министр внутренних дел Стюарт Удалл приказал заменить слово Nigger (ниггер) словом Negro (негр, негритянский) при всех случаях ревизий или переизданий оскорбительных карт. (На карте, показанной на рис. 10.4 и исправленной в 1994 году, при очередной ревизии в 1980 году оскорбительное Nigger осталось незамеченным.) А в 1967 году похожее распоряжение заменило презрительное Jap (япошка) на приличное Japanese (японец). Однако по какой-то причине американцам китайского и испанского происхождения еще предстоит добиться полной ликвидации обидных эпитетов Chink и Dago.

Пока либералы заламывают руки в ответ на непримиримую позицию по обидным топонимам со стороны составителей карт, которые ссылаются на необходимость соблюдения действующих инструкций, консерваторы-налоговики могут с такой же страстью оспаривать существование отлично выполненных и в основном закрашенных голубым цветом карт с полностью «обводненными» четырехугольниками, находящимися посредине Большого Соленого озера. Речь идет о географической точке Роцел-Пойнт, штат Юта, в 7,5-минутном четырехугольнике, который получил свое название по точке на суше, находящейся в соседнем четырехугольнике справа. Кроме топонима, линий сетки и пометок на полях, карта Роцел-Пойнта масштаба 1:24 000 представляет собой голубой четырехугольник без всяких объектов, украшенный только названием в центре:

ВЫСОТА 1280 МЕТРОВ

Эта надпись показывает приблизительную высоту водной поверхности над уровнем моря, но ничего не сообщает о глубине. Круглое значение высоты приблизительно, поскольку уровень Большого Соленого озера, как и других естественных водоемов в нагорье Большой бассейн, поднимается и опускается в связи с дождями, таянием снегов и испарениями. Правда, хорошо при этом знать, что топографическая карта готова к ревизии в том случае, если озеро высохнет и продемонстрирует реальные топографические признаки.

Существуют два других, более похожих на правду объяснения, хотя ни одно из них не кажется полностью убедительным. Говоря высоким стилем, составители карт могут сказать, что четырехугольники без объектов все равно остаются четырехугольниками и что полнота картографического охвата требует создания карт для всех покрывающих страну четырехугольников независимо от их содержания. В конце концов, кто знает, когда одержимый лимнолог может захотеть украсить свое помещение коллажем из карт, отображающих все Большое Соленое озеро. А на более корыстном уровне контролирующий дело чиновник может хитро увеличить объем годового отчета, прибавив задешево «пустые» четырехугольники к массиву «составленных четырехугольников». Поскольку первый мотив обеспечивает правдоподобное «прикрытие» для второго, вполне возможно и возникновение среднего между ними варианта.

Если этот портрет озабоченного издержками федерального чиновника покажется вам слегка надуманным, вспомните о так называемых предварительных картах, придуманных в начале 1980-х годов. Под давлением Белого дома, который требовал снижения расходов на официальную картографическую продукцию, и подгоняемое стремлением все же закончить полную серию 7,5-минутных четырехугольных карт, руководство Геологической службы пересмотрело применявшийся в агентстве многоэтапный процесс их составления. Оценка различных возможных мероприятий показала, что средние затраты человеко-часов на четырехугольник можно уменьшить с 745 до 573 путем увеличения объема предварительных исследований и компилирования материалов после завершения этапа изучения и одновременного снижения объемов полевых и графических работ, а также редактирования. Хотя и предполагалось, что такие карты не будут выглядеть слишком привлекательно, они все равно отвечали бы национальным стандартам точности. Их определение как «предварительных» подразумевало, что они подготовлены «в предварительном порядке и носят временный характер, а впоследствии должны быть заменены постоянными картами», и обещало немногим подлинным знатокам картографии, что в неопределенном будущем будет произведен более эстетически совершенный продукт.

Насколько же эстетически ущербными были эти карты экономкласса? Пусть об этом скажет участок такой карты, изображенный на рис. 10.5. Хотя выносить суждение об эстетичности продукта – всегда право владельца или пользователя, однако сам факт выцарапывания от руки на негативе карты каким-то острым предметом названий наподобие «Причал для яхт» или «Епископский собор Св. Спириуса» свидетельствовал о «неандертальском» подходе Геологической службы к «доводке» карты. Хотя сами по себе обозначения мелких местных достопримечательностей, ориентиров и результатов полевых обследований (например, «ВМ-4 – прилив») неприятны визуально, их выцарапывание дополнительно подчеркивает еще и презрительное отношение авторов карты к стилю, красоте и понятности карты. А поскольку «предварительные» карты плохо редактировались и корректировались, в них чаще, чем в обычных топографических продуктах, встречались ошибки в правописании.

Рис. 10.5. Геологическая служба США ускоряла завершение серии 7,5-минутных карт масштаба 1:24 000 путем выцарапывания вручную надписей и названий на негативах «предварительных» карт. В данном случае изображена «предварительная» карта части городка Норт-Хейвен, штат Мэн (увеличена до 150 % от оригинального размера)

По иронии судьбы примерно в то же время, когда изготовители карт опустились до ручного выцарапывания названий на них, Геологическая служба принарядила свои 7,5-минутные «предварительные» карты и новые карты масштаба 1:100 000 красивым шрифтом Souvenir. Чтобы увидеть его отличительные особенности, сравните название города Stoddartsville внизу карты на рис. 10.6 с традиционным написанием другого топонима – McGrawsville – на рис. 10.4. Обратите внимание на маленькие засечки и более округленные очертания таких букв, как строчная v и прописные K, U и Z. Вообще, этот стиль понравился рекламщикам, и национальная сеть ресторанов Pizza Hut стала использовать шрифт Souvenir в своей рекламе и меню.

Рис. 10.6. Многие топонимы на картах масштаба 1:100 000 выполнены шрифтом Souvenir, как показано на рисунке. Этим шрифтом написано название города Buck, населенного пункта Stoddartsville и округов Luzerne Co и Monroe Co на планиметрической карте (без контурных линий) города Скрантон, Пенсильвания

Никто не может с точностью ответить на вопрос, по какой причине чиновники Геологической службы приняли на вооружение этот шрифт. Возможно, они хотели придать своей продукции более современный и приятный для пользователя вид, обеспечивая таким образом рост продаж за счет отказа от традиционных для официальных карт элементов власти и авторитета. Может быть, шрифт Souvenir просто понравился кому-то из высших руководителей Службы и он распорядился, чтобы его подчиненные начали им пользоваться. Возможно, Службе это посоветовал дизайнер-консультант, ранее имевший дело с рекламой. По более циничной версии, чиновники Геологической службы хотели привлечь внимание пользователей к смелым и толстым линиям шрифта Souvenir (как в названии North Haven на рис. 10.5) в противовес несколько легковесному шрифту так называемых временных карт. Произошло это по расчету или просто случайно, но эстетический эффект нового шрифта в некоторой степени искупил убожество «фастфудной» картографии.

Принесение красоты карт в жертву экономии может по случайности иметь и счастливые последствия, как показали ревизованные с помощью аэрофотосъемки 7,5-минутные топографические карты. Для того чтобы сделать 54 тысячи таких четырехугольных карт достаточно актуальными, Геологическая служба приняла на вооружение своеобразную очередь их корректировки. В среднем раз в пять-десять лет картографы Службы сравнивают самое последнее издание листа карты с новейшими аэрофотоснимками, для того чтобы решить, произошли ли на местности какие-то изменения, которые требуют ревизии карты. Если дело обстоит именно так, то специалисты решают, составлять ли совершенно новую карту или осуществлять «фоторевизию» прежней путем добавления в нее новых объектов, например дорог или зданий, окрашивая их пурпурным цветом. Результаты выглядят несколько кричаще (особенно если вы не любите пурпурный цвет) или несогласованно (например, когда двусторонние скоростные автомагистрали с ограниченным допуском не ревизуются для показа съездов и дополнений), однако своевременное появление карт для большего числа четырехугольников, чем это возможно в других случаях, перевешивает эстетические недостатки.

И как бы неэлегантно они ни выглядели, пурпурные символы весьма эффективно выделяют участки карт, на которых произошли изменения, и характер этих изменений, а также предупреждают пользователей, что статические карты отстают от динамически изменяющегося ландшафта, который они притворно пытаются изобразить. Все карты лгут, но только немногие из них так откровенны, как «фоторевизованные» топографические листы.

Рис. 10.7. Участки разных изданий окрестностей города Гаррисбург, Пенсильвания, с масштабом 1:250 000 в хронологическом порядке показывают удивительные попытки избавиться от несуществующей железной дороги к северо-востоку от State College, вставленной когда-то по ошибке. Масштаб карт уменьшен с 1:250 000 до примерно 1:330 000

Приверженные геометрической аккуратности и географической целостности, картографы федеральных картографических служб редко совершают грубые ошибки. Но когда это происходит, то запоминается надолго. Самый дикий известный мне пример включает в себя столь же дикие попытки сокрытия ошибки. На рис. 10.7 показана несуществующая железная дорога, которая тянется к северо-востоку от Стэйт-Колледжа, штат Пенсильвания, в сторону городка Дейл-Саммит, а затем идет параллельно скоростной автомагистрали 545. Эта географическая фикция появилась на карте Гаррисбурга масштаба 1:250 000 в 1957 году, которая была составлена военнослужащими Картографической службы армии США, тоже принимавшими участие в работе над серией карт указанного масштаба. Судя по всему, составители карты «воскресили» небольшую заброшенную железнодорожную ветку, шедшую на юг от Стэйт-Колледжа до Пайн-Гроув-Милса, по аэрофотоснимкам или старым картам. При этом никогда не существовало железнодорожной линии, которая бы шла на северо-восток от городка через деловой район и новые жилые микрорайоны по местности с довольно крутым уклоном, который потребовал бы строительства большой эстакады или насыпи. Я там когда-то жил и знаю, что говорю. Но это только половина истории. Издание карты от 1965 года с «ограниченной ревизией, проведенной Геологической службой» заметило ошибку, но, вместо того чтобы убрать с карты обозначение фиктивной дороги, картограф изменил его на традиционный символ с короткими штрихами, перечеркивающими основную линию. В 1969 году федеральная картографическая типография вообще убрала обозначение железной дороги с карты.

Хотя необоснованно щедрые символы на картах, как правило, отражают ошибки, совершаемые при составлении карт, их устранение обычно проводится с серьезными размышлениями на основе официальных стандартов. Например, в 1980-х годах, когда беспечные охотники за сувенирами и просто расхитители раритетов стали особенно активничать вокруг исторических памятников на юго-западе, Служба национальных парков обратилась к Геологической службе, Клубу автомобилистов Южной Калифорнии и другим издателям карт с просьбой убрать с них и туристических буклетов обозначения древних руин и археологических достопримечательностей. В ответ на эту просьбу Геологическая служба убрала обозначения объектов наскальной живописи (петроглифы), которые были показаны на 15-минутной топографической карте ареала города Исмэй, штат Колорадо, 1958 года (рис. 10.8, вверху), с более подробной 7,5-минутной карты района 1985 года (рис. 10.8, внизу). По мере дальнейшей ревизии карт с них, без сомнения, хотя и медленно исчезнут обозначения многих исторических объектов, привлекающих охотников за артефактами. Правда, с учетом того, что в картографических архивах можно найти ясные ключи к археологическим ценностям, политика «утаивания» мест их расположения представляется сейчас уже несколько запоздалой. Хотя невозможно оценить тот вклад, который внесла картография в процесс расхищения культурного достояния страны, ясно, что исповедовавшиеся в ней принципы точности и полноты привели к неожиданным последствиям.

Рис. 10.8. На 15-минутной топографической карте 1958 г. (вверху, масштаб увеличен с 1:62 500 до 1:24 000) показано расположение петроглифов к юго-востоку от города Исмэй, штат Колорадо, тогда как на более современных 7,5-минутных картах (внизу) обозначений наскальной живописи и множества других археологических объектов нет

Государственные картографические учреждения легко критиковать как раз по тем самым причинам, по которым карты должны лгать: огромное количество вариантов при выборе объектов, нанесении символов и определении масштаба серий карт. Помимо прочего, на этих учреждениях лежат дополнительные обязанности по организации периодических переоценок и ревизий десятков тысяч крупномасштабных карт. Располагая ограниченными ресурсами, эти учреждения не всегда в состоянии удовлетворить разнообразные требования пользователей даже с помощью множества картографических серий. А поскольку картографические агентства постоянно подвергаются давлению властей, требующих экономической эффективности их работы, более плотной координации на уровне федеральный центр – штаты – местные власти и активной приватизации, развитие технологий создает более перспективные, но дорогие возможности, равно как и растущую необходимость в переоценке приоритетов и ревизии стандартов. Для того чтобы быть достаточно информированным, пользователь карт должен хотя бы в общих чертах знать, как работают картографические власти, что они ценят и как эти ценности и искажение восприятия влияют на их продукты.

Электронные альтернативы

Хотя веб-сайт Геологической службы предлагает пользователям для скачивания цифровые версии своих топографических карт, эти статические продукты во многих отношениях значительно менее разнообразны, чем динамичные карты онлайн, которые предоставляет Google и его конкуренты. Хотя в течение долгого времени коричневые контурные линии были «визитной карточкой» четырехугольных карт Геологической службы США, сам термин топография, который буквально означает «описание местности», охватывает гораздо более широкие категории, чем форма рельефа и возвышенности. Хотя топографические карты, поставляемые частными компаниями в режиме онлайн, уделяют меньше внимания обозначениям высот, они прекрасно компенсируют это тем, что указывают точные названия улиц и даже номера домов, владельцы или жильцы которых платят за это. Конечно, главной поддержкой онлайн-карт является реклама, которая размещается либо на них самих, либо на полях. Напротив, государственные картографические учреждения до сих пор предоставляют главным образом научные географические данные, необходимые для защиты окружающей среды, ликвидации чрезвычайных ситуаций, национальной обороны и эффективного использования федеральных земель.

Взаимоотношения между государством и частным бизнесом до сих пор можно охарактеризовать как отношения партнерства, поскольку частный картографический сектор вырос на основе федеральной картографической системы, в которую входит и обширная база официально утвержденных названий мест и объектов, обслуживающая важную нишу, которую когда-то заняли издатели дорожных и уличных карт с индексами. Пока эти взаимоотношения больше похожи на симбиоз, чем на экономическое взаимодействие, поскольку онлайн-карты – это продолжение работы Центрального бюро по переписи населения над цифровыми картами улиц, изначально предназначавшимися для передачи адресов граждан в центры учета по так называемым переписным районам. Частный сектор добавил к этому поисковики адресов и системы навигации к ним. Таким образом, наша сегодняшняя картографическая культура отражает две традиции: свободный доступ к финансируемым государством базам географических данных и поддержку рекламодателем информационной службы частного сектора. Последняя традиция заложена газетами и электронными СМИ. Большая часть технологий, которые обеспечивают работу с картами в режиме онлайн, начиналась с федеральных программ в области цифровой картографии, в особенности для нужд национальной обороны.

Наши новые карты страны, созданные частным сектором, во многих отношениях революционны. Это в особенности относится к быстрому обновлению информации, непрерывности пространственных данных, не прерываемых более «стыками» на границах четырехугольников, и возможностью для пользователя увеличивать и уменьшать изображение с целью получения более или менее детальных картинок. Не менее революционной оказалась и появившаяся у пользователя возможность переключаться с обычных топографических карт на подробные виды сверху на растительность, дома и плавательные бассейны. Более того, интерактивный обзор улиц теперь позволяет заглянуть прямо на входную дверь дома или окружающую его лужайку. Хотя в американской культуре к такой мягкой форме вторжения в личную жизнь относятся в целом терпимо – у нас есть конституционная защита от незаконного электронного проникновения в стены и крыши домов, – в некоторых европейских странах удаленный просмотр изображений, отснятых на улицах и в других общественных местах с помощью мобильных камер, ограничен. Соображения обеспечения неприкосновенности личной жизни как проявление культуры и политичности устанавливают пределы отображению топографических деталей.

11. Статистические карты: дебри трудного выбора

Определенный набор цифровой информации может генерировать очень непохожие друг на друга карты. Например, манипулируя различиями в категориях сведений, которые отображаются разными оттенками одного цвета на хороплетных картах, их составитель может создать две отличающиеся пространственные модели. Таким образом, одна отдельно взятая карта является лишь одним из вариантов, которые можно составить на основании одной и той же информации. А картограф, который невнимательно относится к статистическим данным и манкирует изучением картографических вариантов, легко упускает из внимания интересные пространственные тенденции или местные классификации.