Бизнес большого ринга

Претендент, которого пока никто из зрителей не знает, должен получить хорошую прессу, быть своим человеком на радио и телевидении, добиться, чтобы о нем говорила вся Америка. Президент национальной боксерской ассоциации — в то время не столько национальной, сколько уже международной — доктор Чарльз Ларсон сообщил в печати свои соображения по поводу нового кандидата. Это было сделано с целью подготовить общественное мнение: гангстерский синдикат нашел наконец-то своего кандидата и, несмотря на сопротивление, все же протолкнул его.

Кандидат в претенденты, о котором идет речь, принадлежал одному из самых могущественных закулисных дельцов — Фрэнки Карбо. А для рекламы этот боксер имел столько задатков, что можно было лишь позавидовать. Поэтому он и удостоился благосклонного внимания сильных мира сего. Звали этого нового претендента на боксерскую корону Сонни Листон.

Из тюрьмы — на боксерский трон

На похоронах бывшего чемпиона мира в тяжелом весе среди боксеров-профессионалов Сонни Листона в январе 1971 года в Лас-Вегасе молитвы читал католический священник Эдвард Мэрфи. Два протестантских священника, Беннет и Кольман, прочли хвалебные речи о 38-летнем боксере. Гроб из серебристой стали по желанию семьи покойного остался закрытым, но перед похоронами к нему допускали тех, кто хотел почтить память боксера. Церемония похорон сопровождалась музыкой в исполнении известного ансамбля «Инкспотс». Негритянские спиричуэлс пела Лайана Бейли. После отпевания тело в сопровождении эскорта мотоциклистов перевезли на кладбище, где отец Мэрфи произнес последнее слово. Гроб несли бывший чемпион мира Джо Луис и другие звезды спорта и искусства.

Так пышно были обставлены похороны Сонни Листона. Но что привело к смерти этого здорового 38-летнего мужчину? Смерть его окутана тайной, которую пока нет возможности разгадать.

Его нашли мертвым 6 января 1971 года в собственном доме в двух милях восточнее американской столицы игорного бизнеса Лас-Вегаса. Обнаружила его жена, которая гостила чуть больше недели у своей матери в Сент-Луисе. Сначала она сообщила друзьям Листона о его смерти, а потом оповестила официальные власти. Лейтенант полиции Лас-Вегаса Бау Грег и помощник прокурора Дик Мэйн, первыми приехавшие в дом Листона, заявили, что смерть наступила примерно неделю назад, однако отказались уточнять, была ли она насильственной или естественной.

На теле Сонни Листона были обнаружены точки, похожие на следы уколов, но близкие знакомые бывшего чемпиона мира сразу отвергли всякую мысль о том, что он был наркоманом: он очень не любил пить даже те наркотики, которые ему выписывали врачи. Предположение о наркотиках укрепилось у полицейских после того, как они нашли в доме Листона немного героина и марихуаны. Патологоанатом, производивший вскрытие, заявил, что героин, введенный в организм, быстро превращается в инсулин и, так как с момента смерти Листона прошло больше недели, уже невозможно точно определить, от чего он умер: от чрезмерной дозы наркотика или от чего-нибудь другого.

На наркотики следственные органы внимание обратили, а вот на заряженный и снятый с предохранителя револьвер в его спальне почему-то не удосужились обратить внимание. А ведь это могло навести на мысль о желании Листона быть готовым ко всяким неожиданностям. Сонни Листон как-то сказал: «Бокс почти как вестерн. Есть хорошие ребята, и есть плохие ребята. Люди платят деньги и хотят видеть, как побьют плохих ребят. Я плохой парень. Однако я все это дело вывернул наизнанку. Я не дам себя побить».

Возможно, именно это и привело его к столь ранней гибели, причины которой так и не были раскрыты. Многие американские газеты недвусмысленно выражали сомнения относительно результатов следствия, полагая, что найдутся достаточно влиятельные лица, которые постараются избежать возможного разоблачения и скандала. А кто-то из наиболее храбрых репортеров предположил, что Сонни надоел мафии и его «убрали». Но доказательств этому нет.

Таинственная смерть Листона была воспринята всей американской прессой примерно одинаково. Хоть о покойниках и не принято говорить плохо, большинство газет не нашли добрых слов в адрес безвременно ушедшего чемпиона мира. «Нет никакого смысла делать вид, что Листон был чем-то иным, кроме как грубияном вне ринга и хулиганом, оказавшимся трусом на ринге», — заявил Питер Уимон в «Дейли миррор». А Смид Фоган в «Дейли Скеми» написал: «Не многие будут оплакивать его. Да будь он жив, он бы и не обратил на это внимание. Среди боксеров Листон всегда считался негодяем номер один».

Эти высказывания не удивляют, если вспомнить, что с именем Сонни Листона связана одна из самых непривлекательных глав истории американского профессионального бокса.

Листон родился 8 мая 1932 года в лачуге, стоявшей на самой окраине городка Пайн-Блафф в штате Арканзас. Он был одним из двадцати пяти детей в бедной негритянской семье. Его отец, очень драчливый человек, даже толком не знал, от какой из двух жен у него этот парнишка. Звал он его Чарльзом. Нелады с окружающим миром у мальчишки начались, едва он успел родиться на свет: не было дня, чтобы кому-нибудь из детворы не досталось от отца. Когда будущему боксеру было 13 лет, он удрал к матери в Сент-Луис. Отец даже не стал его разыскивать. Кстати, из-за его привязанности к матери и появилась кличка «Сонни» — сыночек, впоследствии заменившая настоящее имя и привязавшаяся к нему на всю жизнь. В Сент-Луисе он бил всех мальчишек на своей улице. Не раз парня, выросшего уже в настоящего мужчину, приводили после хулиганских выходок в полицейский участок. В 16 лет он был арестован за ограбление служащего бензоколонки. Потом была условная судимость за попытку ограбить ресторан. И в конце концов за новую попытку вооруженного грабежа 18-летний Сонни попадает за решетку тюрьмы штата Миссури.

Азбуке бокса Листон обучился в тюрьме. В то время (это было в 1950 году) там работал надзиратель, который был большим поклонником и знатоком бокса. Листон ему понравился, и надзиратель решил сделать из него боксера: поставить удар и посвятить в тайны старого искусства сильных мужчин. Попутно надзиратель давал ему уроки житейской мудрости. И действительно, Листон многому у него научился.

Через два с половиной года, в октябре 1952 года, Листон был досрочно освобожден из тюрьмы на поруки за старательную работу, как было указано в официальном постановлении. В это время он уже владел техникой бокса настолько, что мог попытать счастья на ринге. Он становится сначала боксером-любителем, а затем 2 сентября 1953 года на ринге Сент-Луиса состоялся дебют Листона как профессионала. Дебют прошел успешно, уже в первом раунде он нокаутировал Дона Смита. В первый же год он одержал семь побед, из них пять — нокаутом. Сонни уверенно вошел в большой бокс, победив лучших тяжеловесов мира: 3. Фолли, Р. Харриса, Э. Мачена. Ни разу ни один боксер не причинил ему на ринге неприятностей. «Не родился еще такой парень, чтобы заставить меня сробеть, — заявлял Листон. — Если кто хочет встретиться со мной по всем правилам, я не против. Если кто хочет отвечать мне ударом на удар, я тоже не против. Я все равно знаю, у кого из нас первым голова загудит, ровно чугунок. Я никого не боюсь: мне никто никогда ничего не сможет сделать!»

Все специалисты сходились во мнении, что этот молодой силач не без перспектив.

Обратил внимание на Листона и некий Джонни Витоле — профессиональный гангстер, однако человек обходительный, умеющий подать себя в обществе. Витоле руководил шайкой, которая специализировалась на различных темных делах и черном бизнесе. Но самое главное — он был членом необычайно мощной (сравнительно недавно раскрытой) гангстерской организации «Коза ностра». Витоле давно уже притягивал профессиональный бокс как возможное поле деятельности, и, решив начать с Листона, он вложил в него приличный капитал. И Листон достиг бы гораздо раньше цели всех боксеров — чемпионского титула, если бы оставался под покровительством могущественного гангстера. Но боксеру пришлось продолжить знакомство с американским законодательством.

Зная свою силу, Листон показывал и применял ее при всяком удобном случае. В 1956 году, когда еще не истекло время поручительства, в Сент-Луисе он избил полицейского. Сержант, который по комплекции напоминал Листона, оштрафовал шофера такси, в котором Листон куда-то спешил. Когда боксер попытался заступиться за шофера, сержант допустил совсем уж грубую ошибку, напомнив Сонни о цвете его кожи. Четыре часа спустя после этого происшествия врачи больницы в Сент-Луисе пытались привести в чувство неосторожного стража порядка. Листон не просто послал полисмена в нокаут по всем правилам боксерской науки, он сломал ему обе ноги и, кроме того, взял себе «на память» служебный пистолет сержанта.

В обычной ситуации он вынужден был бы отправиться обратно в тюрьму, причем срок наказания должен был быть намного увеличен: избиение блюстителя порядка — достаточно серьезное преступление, да еще отягощенное тем, что Листон отнял у него пистолет.

Помог Джонни Витоле. В Сент-Луисе у него было много влиятельных приятелей и среди них немало высоких полицейских чинов. Листон вышел сухим из воды. Виновным признали полицейского, а Листон отделался девятью месяцами принудительных работ. В тюрьму возвращаться не пришлось.

В лагере для принудительных работ начался новый этап его жизни. Его покровитель, гангстер Витоле, не искал нового боксера для своих предпринимательских планов, а ждал возвращения Листона. Нет, профессиональный гангстер был отнюдь не сентиментален. Причиной его терпеливости было боксерское мастерство и перспективность Листона. Витоле прекрасно понимал, что искусство Сонни обещает быть не просто рентабельным предприятием, но и может принести приличные доходы. Поэтому, как только Листон был выпущен на свободу, Витоле приложил все старания, чтобы ему была возвращена боксерская лицензия, позволяющая проводить встречи на профессиональном уровне.

Для того чтобы облегчить Листону путь на боксерский трон, Витоле послал его в Чикаго — город, в котором издавна находят пристанище гангстерские шайки со всех концов Америки. Естественно, у Витоле там было много друзей. Один из них — Блинки Палермо, разбирающийся в боксе намного лучше Витоле, — довольно быстро понял, сколько может стоить такой боксер, каким уже тогда был Сонни Листон. Через некоторое время Листон перестал быть собственностью Джонни Витоле, и его новым хозяином стал Блинки Палермо.

Для Листона в принципе ничего не изменилось. Новый шеф научил его тем приемам, которые помогали ему удерживать себя в надлежащей форме и привлекать к себе внимание публики. Он должен был в дальнейшем самоотверженно и без устали тренироваться, давать себя часто фотографировать, а главное, боксировать, — правда, лишь тогда, когда разрешал шеф, и против соперника, которого он ему выбирал.

В то время Блинки Палермо был правой рукой всемогущего диктатора американского профессионального бокса Фрэнки Карбо. Листон знал, что без этого мощного тандема он никогда бы не получил столь выгодные условия. Поэтому он был благодарен обоим шефам и предан им. Иногда ему приходилось выполнять поручения шефов, не всегда связанные с его прямыми боксерскими обязанностями. Это выяснилось во время расследования, проведенного комиссией сенатора Кефовера. Комиссия пришла к выводу, что ключевые посты в американском профессиональном боксе занимают гангстеры, которые влияют на результаты боев, не гнушаются заставить боксеров принимать допинги, а также допускают различные правонарушения, которые подлежат преследованию по законам Соединенных Штатов. В ходе расследования в качестве свидетеля должен был выступить и Листон.

Тогда-то и выяснилось, что господа Палермо и Карбо давали иногда Листону поручения «успокоить» кого-нибудь непослушного. За эту работу кулаками не на ринге Листон получал еженедельно 35 долларов.

Листону повезло и на этот раз. Расследование закончилось, а боксерскую лицензию у него не отобрали, хотя основания для этого были. В результате работы комиссии Кефовера Листон остался без своих менеджеров: Карбо и Палермо нужно было хотя бы на время упрятать за решетку. Листона взял другой менеджер. Совершенно ясно, что этот «другой», имя которого на расследовании не фигурировало, был лишь подставной фигурой. Фрэнки Карбо и Блинки Палермо продолжали и из-за решетки направлять карьеру Листона и практически распоряжаться его жизнью. Палермо, правда, вскоре выпустили, но он все же должен был на время отойти от дел, хотя бы внешне.

Когда арестовали заправил американского профессионального бокса, успехи Листона на ринге были поставлены под сомнение. Но он твердо заявил, что выходил на ринг, веря только в свои кулаки, и что готов вновь встретиться со всеми своими прежними противниками и доказать, что его успех добыт только им самим. Соперники, однако, почему-то не выразили желания встречаться с ним вновь. Один из «пострадавших», Эдди Мачен, боксер с отточенной техникой, сказал, что ему казалось, будто в перчатках Листона спрятаны кирпичи, а его способность не реагировать на самые мощные удары ошеломляет с первых же секунд боя. Суд оправдал Листона, признав, что его победы на ринге не связаны с махинациями.

За три года, с января 1958-го по декабрь 1961-го, Листон провел девятнадцать боев, семнадцать из них он закончил нокаутом. Пора было выходить на бой за чемпионский титул, которым владел тогда Флойд Паттерсон. Национальная ассоциация бокса США назвала Листона претендентом номер один на встречу с чемпионом мира.

И вот за кулисами ринга родился план сенсационного поединка «гориллы» с «благородным рыцарем». В роли рыцаря выступал Паттерсон, а в роли человекоподобной гориллы — Сонни Листон. Общественность была, конечно, на стороне симпатичного Флойда, который был приятным и компанейским парнем. Многие считали, что он сломит Листона — ведь перед встречей с Сонни он нокаутировал многих, покушавшихся на золотой пояс чемпиона мира. Такое мнение широкой общественности было на руку организаторам этого сенсационного поединка. Оно позволяло надеяться, что на встрече будет огромное количество зрителей, а это сулило немалые прибыли.

Все было готово к встрече, но менеджер чемпиона никак не хотел давать согласия на этот матч. «Паттерсон не может драться с человеком, связанным с гангстерским миром», — говорил он. Начался шум в прессе. Дискутировался вопрос, должен ли чемпион мира иметь не только спортивные, но и моральные права на это звание. Мнения разделились. Поклонники Листона говорили, что не видят ничего зазорного в его прошлых связях и что, в конце концов, одно другого не касается. Многие были против, среди них и Джек Дэмпси, который заявил, что человеку, запятнавшему себя гангстеризмом, нельзя разрешить участие в матче на первенство мира.

— Золотые перчатки, — сказал он, — не должны быть отданы в руки, заслуживающие наручников.

Кончилось все тем, что Флойд сам подписал контракт. Он решил, что лучше уж проиграть в бою, чем прослыть трусом. Он заявил:

— Листону следует простить все, что было плохого у него в прошлом, и разрешить матч. Это будет для него шансом не опуститься вновь в гангстерское болото. Ведь там он побывал не по собственной воле — туда привела его жизнь.

Весной 1962 года во время одного из торжественных приемов в Белом доме Паттерсон назвал тогдашнему президенту Соединенных Штатов Джону Кеннеди имя своего соперника.

Началась усиленная подготовка. Стоила она дорого. Надо было содержать тренировочный лагерь, платить спарринг-партнерам и неустанно оживлять рекламу. При этом Сонни Листон должен был постоянно заботиться и об общественном мнении. Ведь он не был тем человеком, которого бы с большим удовольствием приветствовали на чемпионском троне, который бы мог приковать к себе всеобщее внимание и которым бы могли любоваться. А чемпион мира в Америке должен быть именно таким. Чего же удивительного, если даже президентом страны там стараются выбрать внешне симпатичного парня!

Быстрая карьера Листона и его тесные и почти открытые связи с «подпольем» будили сознание тех, кто не прочь поговорить о морали. А причин для подобных разговоров было более чем достаточно. В свои 23 года Сонни 19 раз вызывался в суд. Среди судебных дел были и кражи, насилие, нанесение тяжелых телесных ран и увечий, и, наконец, участие в махинациях. До своего первого контракта Листон был неграмотным и даже не умел подписываться. Вместо подписи он ставил отпечаток пальца. Тот самый отпечаток, который продолжал фигурировать в полицейском дактилоскопическом альбоме преступников.

Когда официально кандидатура Листона была выдвинута на бой за чемпионский титул, президент национальной боксерской ассоциации Чарльз Ларсон сделал все, что было в его силах, чтобы матч не состоялся. Он заявил:

— В профессиональном боксе имеется достаточно темных личностей — как на ринге, так и сзади него, — достаточно загадочных деятелей, и нам не нужен еще и такой преступник, как Сонни Листон, на троне чемпиона мира!

Но, несмотря ни на что, бой состоялся. 25 сентября 1962 года в чикагском парке «Комиски» места рядом с рингом стоили 100 долларов. В тридцати кинотеатрах США были установлены специальные гигантские телеэкраны. Билеты в эти кинотеатры стоили от 5 до 10 долларов.

Никогда еще публика не платила так много, чтобы увидеть так мало. Через 126 секунд после начала боя Листон отправил Паттерсона в нокаут. Листон произвел впечатление боксера разрушительной, уничтожающей силы. Это был «бурый разъяренный медведь», натянувший на передние лапы боксерские перчатки.

Те 2 минуты 6 секунд, которые Флойд Паттерсон лежал в ногах у Сонни Листона, глубоко потрясли большинство американцев. Лишь гангстерские синдикаты потирали руки. Наконец-то они посадили своего, до конца своего, человека на высшую ступеньку! И те, перед Листоном, тоже принадлежали им, но этот новый чемпион мира был им гораздо ближе.

Во всех тюрьмах Соединенных Штатов после этого победного боя прошли праздничные торжества. Заключенные тюрьмы в Миссури, где провел новый чемпион мира два года из пятилетнего срока, послали Листону поздравительную телеграмму: «Сонни, мы гордимся тобой! Ты остаешься одним из нас!»

Почти через год, 22 июля 1963 года, в Лас-Вегасе состоялся матч-реванш. На сей раз Листону для того, чтобы нокаутировать Паттерсона, потребовалось две минуты десять секунд — на четыре секунды больше, чем в первом бою.

Обе победы не принесли Листону большой прибыли. Налоговые чиновники наложили арест на гонорар за оба боя с Паттерсоном. Стало очевидным для всех, что Сонни Листон, этот «безобразный бурый медведь», — «человек из подполья».

Сила и техника нового чемпиона были удивительными. Никогда еще он не оказывался на полу, ни одному из его соперников не удалось сразить его хотя бы на секунду. Он был довольно внушительных габаритов: рост 185 сантиметров, вес 100 килограммов. Особой его приметой был невероятный объем кисти руки — 36 сантиметров!

И тем не менее Листон не мог долго удержаться на троне. Он был непопулярен и, кроме того, слишком неуравновешен в обыденной жизни. Его появление на боксерском троне породило столько протестов, что было заранее исключено, чтобы о нем говорили хорошо. Когда журналисты перестали писать о тюремном периоде его жизни, вдруг оказалось, что писать не о чем — Листон давал слишком мало материала для прессы. А это плохо для чемпиона мира.

Чемпионский титул изменил до некоторой степени внешне образ жизни Листона, но не изменил его натуры. У него появился великолепный дом и достаточно денег в банке, он стал ездить на современнейшем кадиллаке, но остался таким же «непричесанным», каким был прежде.

Вместо него должен был прийти кто-то другой…

И Европа не хочет отставать

В Соединенных Штатах Америки в последние годы возникло множество синдикатов, занимающихся боксерским бизнесом. Число их растет с каждым днем. Новым фирмам и синдикатам требовалось новое поле деятельности. Арена профессионального бокса в Соединенных Штатах слишком тесна для того количества гангстеров, которое вьется вокруг нее.

Постепенно этот вид бизнеса стал все больше и больше проникать в Азию и Европу. То в одной, то в другой стране стали вспыхивать скандалы вокруг профессионального ринга. И постепенно жизнь профессионального бокса, например, в Европе стала мало чем отличаться от американской.

В мае 1974 года в лондонском журнале «Санди таймс» появилась сенсационная статья, рассказывающая о неком Джарвисе Эстере, крупнейшем спортивном дельце на Британских островах. В молодости он занимался продажей мужского белья. Сколотив на этом капитал, перешел к более крупному бизнесу. Эстере обзавелся целым штатом менеджеров и перекупил лучших боксеров страны. В 1964 году он сверг «короля» английского профессионального бокса Джека Соломона. Все ведущие боксеры страны стали с тех пор собственностью Эстере. А если какой-нибудь спортсмен отказывался подчиниться воле бывшего продавца мужского белья, то в первом же бою подкупленные судьи присуждали ему поражение.

Все значительные бои британских боксеров-профессионалов за последние два десятилетия, а также международные встречи в Англии, включая матчи на первенство мира, были организованы Джарвисом Эстере. У него превосходные связи с бизнесменами в США и Западной Европе, которые (естественно, небескорыстно) помогают ему в устройстве матчей. Помимо всего прочего, Эстере владеет телевизионной компанией. И когда ему это выгодно, он запрещает показ встречи по телевидению, взвинчивая тем самым цены на входные билеты.

Уходя в отставку, один из крупнейших английских тренеров, известный в прошлом боксер Джим Бек заявил:

— Бокс в Англии медленно, но верно умирает!

Того же мнения придерживается и автор статьи в «Санди таймс». Будущее английского бокса находится в серьезной опасности, отмечает журнал. «Санди таймс» пишет, что Эстере очень богат и одновременно крайне осторожен. Он предпочитает оставаться в тени, его официальная должность — агент по продаже недвижимости. А синдикат, который он тайно возглавляет, держит в своих руках весь британский профессиональный бокс и подбирается уже к другим видам спорта, закупая тренеров, футболистов, хоккеистов, теннисистов…

Публикация в «Санди таймс» стала сенсацией не только потому, что впервые было обнародовано имя «владельца» английского бокса. Статья показала, до какой степени профессиональный спорт пропитан духом наживы и коррупции.

На вопрос журналиста, есть ли возможность остановить этого дельца, председатель Союза по контролю за боксом Англии Э. Фейн ответил:

— Мы крайне огорчены тем, что такая огромная власть сосредоточена в одних руках, однако я не знаю, что можно сделать. Бокс в нашей стране зиждется на деньгах, а их у Эстере много…

Ко всему этому надо добавить, что и любительский бокс в Англии быстро сдает свои некогда сильные позиции. Если взять три последние олимпиады, то регресс четко виден: в 1972 году в Мюнхене английские боксеры завоевали 3 бронзовые медали, через четыре года в Монреале — одну бронзовую, а в 1980 году в Москве — тоже только одну бронзовую медаль. Дельцы типа Эстере обескровливают английский бокс, переманивая лучших мастеров кожаной перчатки на профессиональный ринг, где они приносят своим хозяевам огромные прибыли.

И все-таки то, что происходит на островах туманного Альбиона, еще не предел. Самая благодатная почва для бизнеса на боксе появилась в ФРГ. Как только западная марка как валютная единица утвердилась, это не осталось без внимания за океаном. Одним из крупных предпринимателей, занимавшихся боксерским бизнесом, был Фред Кирш, урожденный немец, позднее полностью натурализовавшийся в американца. Одним из первых разглядел он из-за океана новую арену профессионального бокса, на которой, имея неплохую голову, можно было сколотить хорошие деньги.

Кирш собрал в Америке группу из четырех чернокожих боксеров, в которую вошли: Ген Джонс, Элкин Бротерс, Ллойд Маршалл и Кен Стриблинг, наскоро договорился об условиях турне, сел с ними в самолет и прилетел в ФРГ. Кирш достаточно хорошо разбирался в рекламе и поэтому привез на гастроли не второстепенных боксеров, а тех, послужной список которых был достаточно богат победами.

Это «европейское турне», как его хвастливо называл Кирш, было очень успешным для гастролеров, но не для немецких боксеров, ибо с первого и до последнего дня не прекращалась непрерывная цепь их довольно-таки чувствительных поражений. Немецкая пресса не без юмора отметила этот факт, написав, что «гости из Соединенных Штатов регулярно подметают пол ринга своими соперниками».

Из гостей особенно выделялся техникой и умением ориентироваться на ринге боксер среднего веса Кен Стриблинг. С его именем благодаря стечению обстоятельств связано начало махинаций в ФРГ, которые напоминают те, что творятся вокруг профессионального ринга в Америке. Западногерманские деятели бокса оказались очень способными учениками, а в некоторых вопросах пошли дальше своих заокеанских учителей.

Когда Стриблинг в хорошем стиле и без малейшего напряжения победил целый ряд боксеров и наступил момент, когда не стало никого, кто бы мог достойно выступить против него, людям, прячущимся в кулисах ринга, пришла в голову спасительная мысль: нужно придумать какой-нибудь спектакль, который явился бы живительной инъекцией для боксерского предпринимательства. После тщательного отбора для Стриблинга нашли соперника. Это был чемпион ФРГ, а позднее и Европы Петер Мюллер, боксер с очень сильным ударом. Все прекрасно знали, что даже этот удар не принесет ему желанного перевеса, потому что чернокожий американец отличался такой техникой, которая не оставляла Мюллеру никаких надежд, разве что поможет случай. Менеджер Мюллера согласился на бой только с тем условием, что его питомец не проиграет, поскольку через две недели он должен был выступить в бою против своего соотечественника Ганса Штретца за титул чемпиона Европы и поражение от Стриблинга понизило бы интерес к матчу. Наоборот, победа Мюллера была бы отличной рекламой.

Наступил день встречи, и на глазах изумленной публики разыгрался спектакль. Три раунда прошли в равной, довольно вялой борьбе. И вот в четвертом раунде Кен Стриблинг, боксер, который в течение всего турне не проиграл ни одной встречи, а некоторые соперники уже в самом начале боя не могли оказать ему сопротивление, вдруг опускается на пол, якобы пораженный тяжелым ударом. Дело в том, что все зрители, присутствовавшие на матче, видели, что Стриблинг не был даже в нокдауне! Розен, рефери на ринге, начал счет и считал с такой скоростью, что, не успев даже назвать цифру «восемь», тотчас же поднял руку Мюллера. И это в то время, когда даже дети знают, что для провозглашения победы надо досчитать до десяти! Но, как выяснилось позже, Розен спешил. Всем показалось, что Кен Стриблииг размышляет и в последний момент уже готов был встать. Ну, а этому рефери на ринге должен был любым способом воспрепятствовать — таков был его уговор с менеджером.

Этот случай произвел впечатление взорвавшейся бомбы. Завязалась переписка с судом и следственными органами, собирались письменные свидетельства зрителей. Фриц Гретшель, менеджер Ганса Штретца, будущего соперника Петера Мюллера, видел весь бой и решил на свой страх и риск узнать правду. Он дал письменные показания следователю, в которых было сказано:

«Я говорил с господином Фредом Киршем, менеджером, который привез американского боксера, и должен констатировать, что его разъяснения ничуть не успокоили меня. Сейчас мне совершенно ясно, что результат встречи Мюллера со Стриблингом был заранее обусловлен и оплачен. Сделано это было для того, чтобы Мюллер имел достаточную рекламу для боя с моим питомцем Штретцем и чтобы менеджер Мюллера смог бы получить большую часть доходов от матча за титул чемпиона!»

Как мог знать Фриц Гретшель, о чем договорились Кирш и менеджер Петера Мюллера? Каковы доказательства, свидетельствующие о мошенничестве?

Телен, менеджер Петера Мюллера, сначала категорически отрицал какую-либо договоренность относительно результатов этого матча. Он пытался доказать, что ни он, ни его питомец Мюллер не замешаны ни в чем. Но несколько дней спустя Телен заявил, что если и были обусловлены результаты матча, то это было сделано без его ведома и он был втянут в эту аферу против своей воли.

Следствие раскрыло и другие подробности. Телен признал, что он вообще не хотел давать согласия на бой своего питомца со Стриблингом. Он мельком видел перед этим встречу Стриблинга с другим немецким боксером — Ширманном, и боксерское искусство негра произвело на него такое неизгладимое впечатление, что он даже представить себе не мог, что Мюллер может быть достойным соперником Стриблинга. Он взвесил все «за» и «против» подписания контракта и в конце концов решил отказаться от встречи. Тогда в игру вступил господин Энглерт, организатор западногерманского турне четырех американских боксеров, компаньон Кирша. Энглерт заверил Телена, что тот может совершенно спокойно и без всяких опасений подписать контракт, так как Мюллеру, во-первых, ничего не грозит и, во-вторых, он даже выиграет. Когда Телен получил гарантии, правда устные, что выдающийся американский боксер Кен Стриблинг даст победить себя, он подписал контракт. Ему показалось, что все в порядке. Но радовался он рано. Он слишком плохо знал Фреда Кирша.

За два дня перед матчем Телену позвонили по телефону и сказали, что Энглерт и Кирш решили предстоящий бой провести честно и что Кен Стриблинг будет боксировать во всю силу, потому что невероятно, чтобы такой выдающийся боксер мог так легко проиграть — это может привести к нежелательным последствиям.

Через час телефон зазвонил снова. Телену сообщили, что есть еще один вариант. Его подопечный Петер Мюллер смог бы выиграть у выдающегося американца, если Телен в течение четырех часов заплатит 17 тысяч западных марок на экстраординарные расходы. Эта сумма, само собой разумеется, не входила в заранее оговоренные финансовые условия.

Менеджер Телен был в отчаянии. Он понимал, что это элементарные вымогательские трюки, но у него не было другой возможности, нежели покориться. Если бы он попытался обратиться за помощью к властям, ему это все равно бы не помогло. Он не смог бы уберечь Мюллера от совершенно очевидного поражения, а оно могло иметь далеко идущие последствия.

Телен позвонил по указанному телефону, встретился с Энглертом и, как в детективном фильме, в автомашине передал ему деньги. Без всякой расписки, из рук в руки. И Кен Стриблинг, боксер, не знавший до этого поражения, проиграл на глазах у ошеломленных зрителей нокаутом. А группа Фреда Кирша, состоящая из четырех американских боксеров, с этого момента стала зарабатывать такого рода бизнесом гораздо больше, нежели честными выступлениями на ринге. Правда, боксеров в этом винить трудно. Ответственность целиком и полностью лежит на Кирше.

Подобным спектаклем была встреча Гена Джонса с Хайном тен Гоффом, проходившая в Западном Берлине на так называемой Лесной сцене. Хайн тен Гофф подавал большие надежды, был боксером с великолепными природными данными. Западногерманские менеджеры строили в отношении него смелые планы, предполагавшие и выступления за океаном. Но по своему классу он еще был весьма далек от Гена Джонса, что и показала с самого начала их встреча. Уже в первом раунде Джонс имел такой перевес, что исход поединка был совершенно ясен; вопрос был лишь в том, в каком раунде Джонс нокаутирует Хайна тен Гоффа. Ген Джонс телосложением напоминал великана из сказки, сила его удара намного превышала силу ударов тен Гоффа, он был гораздо техничнее его и уверенно владел каждой минутой боя. Когда закончился третий раунд, у зрителей создалось впечатление, что четвертого Хайну тен Гоффу не выдержать. За три первых раунда он успел семь раз побывать в нокдауне. Всем было видно, как Ген Джонс бережет своего соперника: он все время давал ему возможность встать и отдохнуть, время от времени менее интенсивно нападал, чтобы Гофф мог вновь накопить силы. Зрители начинали свистеть. Перевес Джонса был слишком очевиден. Огромный негр работал на ринге вполсилы. Было удивительно, как он умеет владеть своими чувствами и как четко он выполняет все указания своего менеджера — Фреда Кирша.

Матч окончился. Хайн тен Гофф выдержал все раунды. Оба боксера встали по бокам стоящего посреди ринга рефери. И тут произошло самое невероятное. В знак победы рефери поднял руку Хайна тен Гоффа! В переполненном зале раздался оглушительный свист и крик: зрители поняли, что им показали бой с заранее оговоренным результатом. Почему так произошло, стало ясно через полчаса после матча.

Фред Кирш торжественно провозгласил, что становится менеджером Хайна тен Гоффа и что этого боксера как представителя Европы он доведет до матча за титул чемпиона мира. Киршу потребовалось пополнить свою боксерскую «конюшню» новым именем, и он выбрал подающего надежды Хайна тен Гоффа и, чтобы вложить заряд в бомбу его рекламы, организовал его победу над Геном Джонсом.

Ген Джонс очень тяжело перенес это поражение. Он никак не мог примириться с тем, что стал объектом махинаций и послужил рекламе боксера намного более слабого, чем он. Джонс думал о реванше и в первом же бою стал показывать зубы. Это произошло в период того же «европейского турне». Он боксировал с соперником, которого ему специально вызвали из Америки. Среди европейских боксеров для него уже не было партнера. Вызванный из-за океана Конни Рукс тоже имел шанс стать членом «конюшни» Кирша, и поэтому перед началом матча было оговорено, что Конни Рукс выиграет у Джонса. Так и был написан контракт, согласно которому Джонс получал установленную сумму за то, что даст себя победить.

Ген Джонс не мог простить своему менеджеру матча с Хайном тен Гоффом и, когда вышел на ринг против Рукса, забыл обо всех договорах и нокаутировал своего соперника через несколько минут.

Дело стало принимать нехороший оборот. Фред Кирш и его компаньон на этот матч, организатор встречи Геттерт очень разозлились. С этого момента Ген Джонс был уничтожен как боксер. Он не получил больше ни одной возможности для встречи на ринге, двери в боксерский зал были для него закрыты. Некоторое время его имя замалчивали, но потом он помирился со своим бывшим менеджером. Джонс слишком много знал о махинациях своих бывших хозяев, поэтому он должен был совсем уйти со сцены. Кирш дал ему небольшую сумму денег, достаточную для того, чтобы поселиться где-нибудь в провинции и начать там какое-нибудь небольшое дело. На ринг он уже больше не возвращался.

Ген Джонс мог бы добиться больших успехов. Это был очень талантливый боксер, каждый его бой доставлял настоящим ценителям бокса истинное наслаждение. К своей боксерской профессии он всегда относился добросовестно. Об этом свидетельствует и то обстоятельство, что он нашел в себе силы воспротивиться воле менеджера. К сожалению, за эту отвагу он поплатился всей своей карьерой.

Еще один метод закулисных афер родился в Америке, а оформился и достиг апогея в Европе. Это метод, когда о сценарии предполагаемого спектакля на ринге прежде всего информировали рефери. Судья на ринге, посвященный во все закулисные уговоры и договоры, состоявшиеся перед боем, исполнял роль своеобразного ведущего — он должен был помогать боксерам правильно исполнить их роли. Иначе говоря, если бой пошел вразрез с намеченным сценарием, то рефери должен сделать все возможное и невозможное, чтобы победил именно тот, кто должен победить по сценарию.

Несомненно, первенство среди подобных арбитров принадлежит немецкому судье Максу Пиппову, постоянному доверенному международной фирмы Энглерта и Геттерта. Макс Пиппов благодаря своему совершенно фантастическому бесстыдству, стал довольно популярной личностью. При его содействии на ринге разразился не один скандал.

Вот несколько примеров.

Способный западногерманский боксер Густав Шольц, ставший позже чемпионом Европы, начал свою карьеру с помощью этого рефери. Он боксировал против английского мулата Алекса Бакстона. Бой этот ничего хорошего Шольцу не сулил. Несколько раз в течение матча он побывал на полу. Но рефери Макс Пиппов четко знал свою задачу и выполнил ее на ринге искусно. Каждый раз, когда Шольц попадал в нокдаун, рефери вел счет настолько медленно, что это вызывало смех у зрителей. Это делалось для того, чтобы Шольц очнулся от нокдауна и мог продолжать бой. Но Пиппов пошел дальше, чем ему было предписано, и мухлевал не только с временем, но и со счетом. Это звучит как анекдот, но этот случай, как говорят, действительно имел место. Можете себе представить, что творилось с публикой, когда Макс Пиппов, вместо того чтобы, как этого требуют правила бокса, после девяти сказать «аут», спокойно продолжал вести счет дальше — одиннадцать, двенадцать и так далее до пятнадцати, до тех пор, пока пришедший в себя немец не смог продолжать бой. Это произошло в зале Эрнста Мекка в Гамбурге.

Подобные казусы на ринге стали специальностью Макса Пиппова, и он доказал, что может с необычайной виртуозностью следовать закулисному сценарию. Он не останавливался ни перед чем. Аналогичный трюк, что и во встрече Густава Шольца с Алексом Бакстоном, проделал Пиппов еще в одном матче. Встречались американец Конни Рукс и западногерманский боксер Гейнц Нойхауз. Макс Пиппов тоже избавил своего соотечественника от поражения.

Однако вершины в своем «виртуозном мастерстве» он достиг в матче, который проходил в Дортмунде. В том бою встречался западногерманский боксер с явно не немецкой фамилией — Бьютти Уолерс с американским негром Рэнди Сэндаймом. Этот негр, боксер высокого класса, менеджером которого был Фред Кирш, действовал довольно решительно против своего европейского соперника. Этой встречей он начинал свое европейское турне и безусловно хотел для начала создать себе рекламу. Он имел ощутимый перевес и в третьем раунде послал своего соперника в нокаут таким мощным ударом, что Уолерс, даже не шелохнувшись, рухнул на пол. Рефери Пиппов начал счет по своему испытанному методу. Очень медленно, тихим, грустным голосом, с большими перерывами между каждой цифрой. Такими темпами он досчитал до пятнадцати, а Уолерс был еще не в состоянии встать и продолжить бой. Макс Пиппов на секунду задумался, а потом взял и дисквалифицировал Рэнди Сэндайма за запрещенный удар. Лежащего в глубоком нокауте Уолерса он провозгласил победителем. Не помогли и протесты. Пиппов был непоколебим. Среди немецких боксеров он заслужил прозвище «караульный ангел» западногерманского ринга. Если судил на ринге Пиппов, не было ни одного боя, который бы проиграл западногерманский боксер.

История боя Уолерса с Рэнди Сэндаймом имела свое продолжение, не менее интересное, чем сам бой. При нормальных обстоятельствах дисквалификация была для боксера трагедией: приостанавливалась выплата ему гонорара, и он не мог получить ни цента до тех пор, пока заседание руководства боксерского союза не разберет случай и не решит, что боксер может при определенных обстоятельствах получить часть гонорара. Еще не было случая, чтобы за дисквалификацию сурово не наказывали. Поэтому все профессиональные боксеры очень боятся дисквалификации за недозволенный удар. А вот с дисквалификацией Рэнди Сэндайма случилось нечто неожиданное. Организаторы матча Энглерт и Геттерт, известные тем, что дрожат над каждой маркой, обратились к западногерманскому боксерскому союзу с предложением ни единым актом не касаться вопроса о дисквалификации американского боксера. Мы, мол, решим все сами, не беспокойтесь. Само по себе это предложение очень подозрительно, но еще более подозрительна поспешность, с которой оно было сделано: организаторы заявили об этом сразу же после окончания позорного боя.

Но это еще не все. Так как это был первый бой Рэнди Сэндайма в начале его европейского турне, а оба менеджера не желали иметь такого свидетеля своих махинаций, они выплатили ему весь гонорар за десять боев, которые он должен был провести во время турне, оплатили обратный билет на самолет до Нью-Йорка и отправили его домой.

В своем стремлении заработать как можно больше воротилы профессионального бокса меньше всего думают о здоровье боксеров, зачастую доводя их до гибели.

В Гамбурге, в великолепном зале Эрнста Мекка, встречались Бьютти Уолерс и боксер из Франции Андре Дрилле. Менеджером опять был Вальтер Энглерт, его компаньоном — Геттерт. Правда, рефери на ринге был другой, на этот раз некий Томсер. Это произошло потому, что Макс Пиппов к тому времени уже прославился не с лучшей стороны и было трудно получить одобрение на его судейство. Но и судья Томсер был оплачен фирмой-организатором Энглерт — Геттерт, а это означало, что он ничем не отличается от своего коллеги. Этот матч попал в историю прежде всего тем, что менеджер Энглерт допустил, чтобы его подшефный Бьютти Уолерс был в течение одного вечера дважды нокаутирован соперником примерно того же класса. В шестом раунде Бьютти Уолерс, посланный в нокаут чистым ударом в подбородок, очутился на полу. Согласно правилам, француз отошел в свой угол ринга и стал ждать. Рефери начал счет. И тут стало ясно, насколько хорошо господа Энглерт и Геттерт подобрали арбитра. Томсер вел счет гораздо медленнее своего известного коллеги Макса Пиппова, который был знаменит необычайно долгими паузами между выкриками каждой цифры. Очевидцы, которые почувствовали, что дело может закончиться скандалом, засекали время в паузах между цифрами и обнаружили — а позже это подтвердили и официальными свидетельскими показаниями, — что паузы между цифрами были в шесть раз больше, чем этого требуют правила соревнований.

Но и этот медленный счет ничего не дал. Уолерс лежал без памяти. Томсер немного превысил высшее достижение своего предшественника и продолжал считать до восемнадцати. В это мгновение прозвучал гонг, возвестивший конец шестого раунда. Прозвучал вместе со словами рефери, который решился наконец произнести «аут»! Всегда и везде слово «аут» означало безапелляционное решение рефери. Само собой разумеется, что и в этом случае раз судья Томсер, зная, что Бьютти Уолерс не может прийти в себя, принял такое решение, то оно должно быть окончательным и обжалованию не подлежит. Однако Энглерт все досконально продумал и организовал заранее. Поэтому гонг, ознаменовавший конец раунда, прозвучал почему-то одновременно с выкриком рефери.

Вокруг ринга тотчас же началась бурная дискуссия о том, прозвучал ли гонг одновременно или немного позже этих роковых слов судьи на ринге. Энглерт не обращал внимания на эти дебаты и не ждал их результатов. Одним прыжком он очутился у ринга и объявил, что бой будет продолжен. Беспомощного Уолерса дотащили до его угла и с помощью воды и массажа привели в чувство.

Согласно правилам, перерыв между раундами может продолжаться одну минуту. Многочисленные свидетельские показания говорят о том, что в этом бою перерыв между шестым и седьмым раундами продолжался семь минут восемнадцать секунд! Столько времени понадобилось, чтобы находившийся в беспамятстве Уолерс пришел в себя, встал на ноги и смог кое-как продолжать бой.

Андре Дрилле и его менеджер протестовали, но никто не обращал на них внимания. Тогда французский боксер отказался продолжать бой. Энглерт в ответ на это всерьез пригрозил менеджеру француза, что организует продолжительную дисквалификацию его подопечного. Аргументировал свою угрозу он тем, что Дрилле ясно видит, что его соперник Уолерс находится в полном порядке.

После этой продолжительной паузы Уолерс был готов продолжать бой. Однако долго он не продлился: Уолерс продержался лишь два неполных раунда. В восьмом раунде он пропустил такой мощный хук француза, что опять оказался на полу, и на этот раз ему не в силах были помочь ни рефери Томсер, ни гонг, никакое чудо. Даже в том случае, если бы Энглерт попробовал повторить свой трюк с гонгом и укоротил бы раунд более чем на минуту, это бы тоже не помогло. Бьютти Уолерс спал на сей раз так крепко, что врачи колдовали вокруг него до следующего дня. Возможно, в столь глубоком нокауте ему снилось блаженство в волшебном раю профессионального бокса.

Подобный случай произошел во время боя Сонни Листона, когда он еще не был чемпионом мира, с немецким боксером Альбертом Вестфалем, не обладающим выдающимися бойцовскими качествами, но отличающимся необычайной устойчивостью. За время своей карьеры Вестфаль выдержал ряд тяжелейших ударов, не раз побывал в нокауте, но готов был участвовать все в новых и новых боях, чтобы заработать деньги. Менеджером Альберта Вестфаля был гамбургский трактирщик Рейнхольд Томфорт. Из этого видно, что менеджерским бизнесом может заняться и даже достичь кое-каких успехов каждый, кто имеет достаточно дерзости, ловкости и хотя бы немного денег для начального вклада.

Менеджер Томфорт знал, на какой безнадежный бой посылает он своего подопечного, но он знал также, что именно здесь он может заработать приличные деньги. Накануне матча Томфорт сказал, давая интервью журналистам:

— Мой Вестфаль выдержит и эту порку, которую получит сегодня вечером. Хоть я и уверен, что он не выиграет в Америке ни одного боя, я все же послал его туда, потому что там очень высокие заработки. Там мой Альберт каждый вечер сможет помахать руками. А голова у него крепкая, выдержит!

Когда Альберт Вестфаль выступил против Листона, то исход поединка был совершенно очевиден и не вызывал ни у кого сомнений. Спустя несколько секунд после начала боя Листон таким мощным ударом послал Вестфаля в глубочайший нокаут, что того в беспамятстве отнесли в раздевалку, где врачи только через два часа смогли привести его в чувство.