Молот 3. Пророчество

— А дальше что? Завтрашнюю ночь без порошка мы не переживем. Моя магия истощена. А времени на встановление нет и в ближайшее время не будет. Я не могу больше бить тварей энергией вспышек.

— Придется возвращаться в Даромир, — злобно прохрипел я. — Эверан останется без надежды на спасение.

— Ты не понял, Сергей. Мы не сможем даже вернуться, с каждым днем мгла набирает мощь. Мы в самом центре ее силы. Если что-то не предпринять, то завтра мы все умрем.

— Что нам делать? — в горле моем вдруг пересохло, а по телу побежала неприятная дрожь.

Впервые за долгое время я по настоящему испугался. Испугался не за свою жизнь. Страшила безысходная неизвестность, котрая неминуемо постигнет моих близких. Потому что я не смог, не сдержал данных обещаний, оставил умирать собственного сына, а сам бесславно сгинул в лесу. Полная обреченность и невозможность изменить что-либо. Так, наверное, чувствует себя шахтер под завалом.

— Есть один способ попробовать все исправить, — задумчиво пробормотала Лана.

— Говори! — я схватил ее за руку.

— Мощь Джунаида неоспорима. Не знаю как бы мы выстояли против него, если бы добрались до разлома, но когда-то он тоже был человеком. Много лет назад, что-то сломалось в нем, и колдун перешел на сторону темных.

— Уверен, он всегда был мерзким и эгоистичным! На какая разница какой он был?

— Мы убьем Джунаида пока он слаб.

— Когда спит?

— Нет, когда он был слаб много лет назад и был обычным парнем.

— Мы отправимся в прошлое?

— Не мы, а ты. Кто-то ведь должен будет вернуть тебя обратно. Ты попадешь во времена примерно сорок лет назад.

— Ты можешь перемещать во времени людей?!

— Не знаю, но попробовать стоит.

— Почему ты раньше этого не делала?

— Потому что это древнее заклинание под силу лишь могущественным Фиморрам, оно отнимает много жизненной энергии, не каждая ведьма способна пережить это. После наложения заклинания, если я останусь в живых, я смогу вернуть тебя обратно.

— А если погибнешь?

— Ты навсегда останешься в том времени, если конечно сам выживешь в процессе перемещения.

— Умеешь ты приободрить… Что значит если выживу? Я обязан выжить, я должен убить Джунаида!

— Я не буду скрывать от тебя подводные камни, я никогда не проводила такой обряд, я не уверена что получится, но сейчас друго выхода нет. У нас нет запасов красного порошка, а до ночи его пополнения цела неделя. Джунаид дышит нам в спину и завладел телом одного из твоих друзей, твой сын на грани смерти, мгла поглощает королевство.

— Стоп! Я понял! Но все же, пожалуй, откажусь. Лучше буду пробиваться в Даромир к сыну, пытаясь реально его спасти. Найтмар может скакать без устали и днем и ночью, лучше погибнуть в бою, зная, что ты сделал все возможное, для спасения близких, чем сгинуть в забвении времен прошлого. И как в прошлом я найду Джунаида, если я не знаю как он выглядит?

— В тебе говорит сейчас не стратег и спаситель королевства, а убитый горем отец. Ты должен отбросить сомнения. Страх убивает разум. Ты переместишься на территорию, где жил Джунаид сорок лет назад. Я чувствую потоки его темной энергии и использую их для поиска локации. Узнать его будет не трудно. Джунаид — это его настоящее имя, еще он носит на груди старый невзрачный талисман — бронзовый четырехлистник клевера на медной цепочке. Он с детства им дорожит, возможно, это как-то связано с его родителями, это все что мне известно о темном колдуне. Большего я не смогла увидеть, сколько не пыталась проникнуть в сущность мага.

— Не знаю, — я обхватил голову руками. — Мне ближе бить молотом врага, чем искать его в пучине прошлого, вдруг я не смогу его найти?

— Тогда погибнет не только твой сын, но и мы, — Лана обвела пальцем себя и моих спящих друзей. — Без запасов порошка мы не сможем продолжить путь или вернуться в Даромир. А вскоре, падет все королевство… За ночью не всегда приходит день, если эта ночь порождение самой тьмы. Туман не намерен уходить, и мгла становится гуще.

— Но я не смогу его найти так быстро, следующая ночь наступит меньше, чем через сутки и тогда вы окажетесь в смертельной опасности.

— Сколько бы ты его не искал -— день, год или два -— у нас пройдет мгновение. Смерть Джунаида востановит естественный бег времени и вернет тебя обратно. Ты вернешься в тот же самый момент, в который ушел.

— То есть, я смогу вернуться только тогда, когда убью его?

— Да, смерть колдуна будет пусковым механизмом обратного заклинания.

— Я вернусь, а у вас пройдет мгновение?

— Если все получится и ты вернешься, ты застанешь своих друзей сегодняшней ночью еще спящими. Только один из них уже не будет предателем. Ход времени изменится и личина Джунаида покинет его сознание.

— И все потери, что мы понесли от ядовитой мглы исчезнут?

— Нет, все что было до этой ночи, останется по прежнему. Изменится лишь наше будущее, связанное с точкой отправления. А точка отправления — сегодняшняя ночь.

— А Эверан? Что будет с ним?

— В тот миг когда ты вернешься он исцелится.

— Хорошо, я согласен, что нужно делать? Могу я взять с собой оружие?

— Магии перемещения подвластны лишь живые создания, предметы и одежда сгорят в коридоре времени.

— Я пойду в прошлое голым?

— По-другому никак.

— Ладно, — проворчал я. — Каждый из нас голый. Под одеждой.

— Сними доспехи и присядь на землю. Обхвати голову руками, а подбородок прижми к груди.

— Поза эмбриона, — я усмехнулся. — Ее принимают при катастрофах, для минимизации ущерба.

— Перемещение может быть болезненным, — Лана улыбнулась. — Но ты выдержишь, я верю в тебя.

— Почему ты нам помогаешь?

— Кому вам?

— Ну, людям…

— Потому что я хочу, чтобы у тебя все сложилось. Когда-то ты подарил мне свободу. И… когда-то я тоже была человеком. Но это долгая история. Об этом потом…

Я скидывал одежду и спиной чувствовал взгляд Ланы. Отворачиваться она и не собиралась. Ну и ладно. Еслибы она разделась, я бы тоже не отвернулся. Я опустился на холодную землю:

— Если я не вернусь, прошу, постарайся выжить и помочь моему сыну.

— Обещаю, — Лана вытряхнула из уголков кисета остатки красного порошка.

Красная взвесь туманным облачком легла мне на голову, покрывая лицо и шею. Я вдохнул и провалился в мгновенный сон.

* * *

Я открыл глаза и зажмурился. Полуденное солнце слепило, играя в листве вековых пальм. Береговые камни кололи спину и ягодицы. Я приподнялся на локте и огляделся. Голова кружилась, а перед глазами висела похмельная пелена. Нельзя столько бухать!.. Стоп! Какое похмелье?! Где я?Жирная чайка крутилась возле моего распластанного тела с явным намерением попробовать меня на вкус. Кыш, стерва! Я не падаль, я живой… На ум пришло высказывания какого-то деятеля: “Этот мир — падаль за котрый дерутся падальщики, если ты падальщик — то иди и дерись”. Ну чтож, драться так драться… Я взял в руку камень и швырнул в чайку. Та с недовольным возгласом хлопнула крыльями и взмыла вверх.С трудом вспоминая события последнего вечера, я никак не мог понять, какого черта я оказался на морском побережье, да еще и абсолютно голым? Но не это было самым страшным. Служебное удостоверение… Где оно? Я рефлекторно ощупал места, где должны быть карманы — с собой его явно не было. Такими удостоверениями обычно не разбрасываются. За утрату ксивы светил минимум неполняк, а то и увольнение по статье, это как повернут... Нельзя бухать одному, сколько раз зарекался!.. Сидел бы дома с женой… Но ее больше нет…Пока валялся без сознания сон мне такой странный снился. Будто я полузверь и живу в средневековье, даже близких и друзей там завел и имя сменил. Молот. Неплохое имя. Черт, где это я? Похоже на Турцию…Топот копыт прервал мои размышления. С десяток всадников выскочили на галечный пляж, окружив меня. Борясь с головокружением, я с трудом встал. Облаченные в расшитые халаты и тюрбаны, с мечами наперевес всадники напоминали средневековых арабских воинов-бродяг. Что за маскарад? Ребятки историческим моделированием увлеклись? Но тут всадники залопотали на своем языке. Готов поклясться, такого языка на земле не существует. Признаки языковых групп я хорошо помню с разведшколы. Но этот язык я понимал. Твою мать! Это язык из моего сна!Я приходил в себя. Скачок сквозь время спутал фантазию и реальность. Только сейчас до меня дошло, что это был не сон. По прежнему я Молот, мой сын в опасности, и я должен убить Джунаида. А это совсем не Турция, а государство Исмар — родина темного колдуна и Ахиба. А княжество какое? Не похоже на Гафас…Бух! Один из конников подобрался ко мне сзади и попытался ударить рукоятью ятагана по голове. Врешь, не возьмешь! Такое мы уже проходили! Я чуть присел и пропустив вперед руку врага с клинком столкнул араба с лошади. Дико вереща, тот вскочил на ноги и бросился на меня, размахивая мечом. Ну вот, тихо внедриться в прошлое не получилось. А жаль…***

Глава 17

Араб рубанул сверху. Моя голова еще гудела, но адреналин махом прояснил сознание. Я ушел в сторону и схватил тюрбанщика за руку с мечом. Подсечка — и басурманин грохнулся на землю, а вывернутая кисть выпустила клинок. Вовремя. Дзинь! Я еле успел отразить удар ятагана, приняв его на лезвие трофейного. Я отскочил в сторону, пытаясь вырваться из кольца. Пока арабы соображали как меня повязать, я успел пробиться к линии берега и забраться по колено в воду. В воде их лошади не такие резвые, у них вязнут сразу четыре ноги, а мне проще -— у мне всего две ноги. Скакнуть могу с места не хуже жеребца, но надолго меня не хватит. Без крови Люпуса (а здесь я ее не ощущал) из сил выбиться теперь — как два байта переслать.

Выжить в ближайшие пять минут — задача номер р-раз. Убивать арабов тоже не вариант. А вдруг они из княжеского войска? Проблемы с местным законом существенно осложнят мою миссию. Что же делать? Ну ладно, как говорится: “Тише едешь, меньше должен”. Попробуем встать на кривую дорожку переговоров. Притворюсь “кандидатом в депутаты” и горы золотые пообещаю. Я опустил меч.

— Приветствую, славных воинов Исмара! — воскликнул я и поднял открытую ладонь — универсальный жест мирных намерений.

Арабы раскрыли рты — белокожий иноземец говорил на их языке. Воспользовавшись заминкой, я спешно продолжил:

— Я путешественник и прибыл из Гафаса, мой корабль затонул близ ваших берегов и мне пришлось добираться вплавь. Одежда тянула меня ко дну и от нее пришлось избавиться.

— Откуда ты родом? — прохрипел одноглазый седой араб со сморщенным лицом и орлинным носом, очевидно старший у них. — Ты не похож на жителя Гафаса.

Та-ак… Что ответить? О существовании королевства Эбриан (в последующем королевство Солт и королевство Тэпия) они явно не знают. Выдавать эту информацию раньше времени опасно: можно изменить ход истории и к тому же себя погубить. В консервативном Исмаре вряд ли обрадуются пришельцу с другого материка. Придумал…

— Я мирный купец, всю жизнь прожил на Арабском материке, родителей своих не знал. Люди, что вырастили меня, сказали что родом я с дальних островов. Я попал в Исмар еще младенцем, как это было никто уже не помнит. Где я нахожусь?

Араб молчал. Его не слишком расторопный мозг кипел от обилия необычной информации. Из-под тюрбана показалась струйка дыма. Да ну на фиг!… Я мотнул головой, прогоняя глюк. Временной скачок еще не совсем отпустил сознание. Мерещится всякое. Остановитесь, глюки! Хоть вы бываете прекрасны…

— Мы стражники княжества Бахадур, что входит в государство Исмар. Ты пойдешь с нами. Я должен показать тебя достопочтимому эмиру Рифату, он проницательный правитель и легко раскусит твои замыслы. И если ты шпион, не жди быстрой смерти.

— Шпионы голыми на побережье не валяются, — съязвил я.

— Уж больно ты прыткий для купца, — парировал одноглазый. — Отдай меч и вылазь из воды.

Я подчинился — когда еще будет такая возможность сразу встретиться с местным эмиром? О своей цели я конечно не могу никому рассказать, меня либо примут за сумашедшего, либо Джунаид прознает, что за ним послан из будущего “терминатор” и прикончит меня первым, но узнать поближе местное княжество, обычаи и нравы не мешало бы. Не стоит начинать войну с местными. Был бы человек, а враги и так найдутся.

Я сдал оружие и с показательной благодарностью принял в дар какую-то рваную тряпицу, которую повязал вокруг бедер. Мне связали впереди руки и усадили на одного из коней вторым седоком рядом с худосочным парнишкой. Всю дорогу худосочный напускал на себя грозный вид, но стоило мне шевельнуться, тут же вздрагивал. Боится — это хорошо, пусть не расслабляется.

Минут через двадцать тряски показались очертания арабского города: башни из отшлифованного камня и плоские купола из сверкающего желтизной металла. Глинобитная крепостная стена опоясывал город, примыкая к глади океана.

— Это и есть княжество Бахадур? — спросил я попутчика-конвоира. — А Гафас далеко?

— Бахадур — великое княжество, больше чем Гафас, — ответил парнишка. — До Гафаса неделя пути по побережью на запад. На корабле при попутном ветре дня три.

Наша процессия вошла в город. Мощеные затертым булыжником улочки кишели народом. Каждый свободный уголок был занят лотком или торговой лавкой с навесом. Улочка петляла меж массивных стен многоэтажных древних построек из монументального камня цвета охры. Между архаичными строениями втиснулись домишки попроще — глиняные мазанки с крышей из пальмовых листьев и бамбука. Роскошь и нищета переплетались в колорите востока.

Я чувствовал себя посреди рынка. Чем шире оживленней улица, тем больше торговцев и разномастного товара раскидано на уличных прилавках.

Очевидно, Бахадур — проездной торговый город, не обособленный как Гафас. Это плохо. В таком месте человека найти сложнее. Надеюсь, пока он еще человек... Человек — это звучит гордо, хотя ведет себя часто мерзко. Но мерзких людей устранять я умею, всю жизнь этим занимался.

Пробираясь сквозь живой поток улиц, мы въехали в распахнутые ворота отделанные орнаментом из бронзы и золотистого сплава. Может это золото? Насколько тогда богат местный эмир, что ворота замка из золота?

Стражники на воротах лениво проводили нас взглядом и даже не подумали остановить, значит мои конвоиры вхожи в покои эмира, хорошо что я их не прикончил. Хотя можно было трупы спрятать или акулам скормить. Вечная дилемма современности: убить или не убить…

Кони ступали по предзамковой территории, больше напоминавшей райский уголок: повсюду разбросаны прудики с белоснежными кувшинками, берега утыканы роскошными пальмами и пирамидальными кипарисами. В золотых клетках, расставленных в тени деревьев, верещат хохлатые попугаи и какие-то цветастые птахи. Неплохая резиденция, почти как у Путина. Красиво жить не запретишь. Хотя если бы мне в свое время сказали, выбирай: богатство или ум? Как умный человек, я бы тоже выбрал богатство.

Интересно, сколько времени прошло в моем мире? Наверняка там уже другой президент, а может конституцию подправили и прежний рулит. Народ хочет, чтобы им правил честный, добрый, мудрый и волевой человек, но в конституции написано, что править может только один.

— Стой, — одноглазый спешился и вся процессия встала перед входом в садовую терассу размером с баскетбольное поле. На полу из белого камня роскошные ковры, аж ступать страшно. Повсюду раскиданы подушки с золотыми кисточками, по периметру расставлены маленькие резные столики из красного дерева — этакий совещательный зал в стиле арабского средневековья. Хотелось присесть на одну из уютных подушечек, опустошить кувшин вина и затянуть кальян, но никто не садился. Все замерли в ожидании чего-то…

Раздались мягкие шаги, и в арке появился эмир. Хитрые черные глазки на лоснящемся лице с любопытством уставились на меня. Тяжелый халат, расшитый множеством бриллиантов волочится по ковру. Полы халата распахнуты, и впереди гордо выступает царственное брюшко, чуть утянутое поясом из красного атласа. Стражники пали ниц, чуть ли не целуя пол. Кто-то подтолкнул меня в спину, и я поспешил припасть на колено.

— О великий эмир, Рифат, — запел одноглазый. — Мы возвращались из рыбацких поселений и наткнулись на иноземца. Он говорит, что торговец из Гафаса и потерпел кораблекрушение.

Эмир небрежно кивнул и присутствующие, оторвав морды от пола, расселись на ковре, опершись на подушки.

— Как твое имя? — Рифат сканировал меня взглядом.

— Абдул, — я напустил на свой голос нотки страха. — Но я не чужеземец, ваше святейшество, я вырос в славном государстве Исмар, объединившем в себе великие княжества. Хотя признаюсь, в княжестве Бахадуре я впервые.

— Кто управляет Гафасом?

Подловить меня вздумал, сучонок пузатый. Но легенду-то я продумал, разведчик все-таки, хоть и бывший. Хотя в нашей системе бывших не бывает. Бывают только мертвые. Если я попал примерно на сорок лет назад, то Гафасом сейчас правит отец Ахиба.

— Это все знают, ваше святейшество, — я поднял брови и попытался развести связанные впереди руки, эмир Саллах — потомственный и законный правитель княжества.

Но Рифат не унимался. Он взял из серебрянной вазы яблоко и вдруг швырнул в меня. Мое тело готово было уже рефлекторно увернуться, но за долю секунды до этого мозг подал сигнал стоять на месте. Яблоко ударило в грудь и я неуклюже отшатнулся. Проверяет меня падла, воин я или тля купеческая.

Я наклонился, и подобрав яблоко, захрустел:

— Спасибо ваше святейшество, давно я не ел…

После трюка с проверкой реакции Рифат вдруг потерял ко мне всякий интерес.

— Отпустите его, — махнул он расперстованной рукой стражникам. — Дайте одежду и накормите.

Эмир повернулся ко мне и добавил:

— Могу предложить тебе работу, на конюшне найдется для тебя место.

Вот так раз. Конюхом? Только у меня совсем другая задача. Но отказываться нельзя — легенда рухнет. Человек, оказавшись в чужом городе без гроша и крова, от такого предложения врядли отказался бы. Эх… Конюхом так конюхом. Чем тяжелее работа, тем легче на нее устроиться.