Цивилизация 2.0 Выбор пути

Эрика вместе со старыми и новыми подругами разделили пустующие ниши. Теперь у нас было пятеро семейных пар — двое охотников, чьих женщин убили африканцы, взяли себе оставшихся без мужей женщин. Им досталось по отдельной "комнате". Молчаливый гигант Гер, лишившись жены и дочери, поначалу ходил хмурый, но сейчас постепенно оттаивал. Арику поселили вместе с младшими девчонками, а троих сверстниц Эрики — в последнюю из свободных ниш, там же спали и она с Ирикой. Мальчишки, близнецы, Дар и я спали у костра.

Не хотелось тратить силы, расширяя пещеру — если все сложится, как задумано, мы покинем ее через год. А сейчас все силы нужно тратить на подготовку к переходу.

Да, я все таки решил уходить из Крыма на север, в Донецкие степи. Полуостров мог превратится в большую ловушку, вырваться из некоторой можно будет только морем. Но тогда ни о какой подготовке не будет идти и речи, жизни бы сохранить…

А готовиться нужно основательно — новая крепкая одежда, запас пищи хотя бы на первое время, временное жилье, оружие и стройматериалы — все это нужно туда как то доставить. Я часто вспоминал бредущих по степи людей, впряженных в волокуши, что привидились мне в отблесках пламени. Что это было? Ни Рауг, ни Арика не знали ответа. Может, это были мы? Но почему тогда я не узнал большинство из них?

Устав ломать голову над этими вопросами, я задумался о транспорте. Несколько тонн груза нужно переместить на полтысячи километров… Волокуши и правда были идеальным решением. Даже простейшие колеса я сделать не мог — не было нужных инструментов, каменные топоры для этого не годились. А тут простейшая конструкция, главное, найти для полозьев крепкие деревца. Идти придется по снегу, зимой. В степи мы не найдем деревьев, а это означает ещё дополнительный груз в виде топлива.

И еще было одно важное дело — поисковые экспедиции. Нужно обследовать побережье на восток, пока не упремся в пролив, в будущем названный Керченским. Где то там жили ещё три совсем небольших рода неандертальцев. Пройти на запад, где за уничтоженными стоянками Гремящей Воды и Черного Камня обитал большой и сильный род Острых Копий. И, наконец, перейти невысокую гряду холмов у нашей пещеры, и обследовать южное побережье полуострова. Что там находится, не знал вообще никто из моих людей.

Прошли сутки, когда в пещеру вбежал Вит с пришедшим недавно мальчишкой. Дети по прежнему наблюдали за окрестностями с высоты, и теперь, явно разглядев что-то интересное, перебивая друг друга, пытались это рассказать:

— Дим, пришли бизоны. Много, большое стадо!

Это не новость, большие быки и раньше подходили почти вплотную к противоположному берегу.

— Дим, один бык упал и не встаёт! Там, где вы копали яму!

— Он не идёт за остальными!

А вот это здорово! Кричу близнецам и Дару, чтобы быстро собирались на охоту. Рауг тоже собрал своих охотников.

Не прошло и пяти минут, как мы бежали вдоль реки, к броду. Нужно спешить, пока нашу законную добычу не перехватили хищники. Наконец, мы переходим реку, и возвращаемся назад, по другому берегу. Ещё издали замечаем быстрые серые тени, кружащие у упавшего на ноги, но ещё живого быка. Волки …

Стая небольшая, десяток крупных зверюг. Они не спешат набрасываться на бизона, обходят его со всех сторон, иногда наклоняя голову к земле и слизывая с нее плохо впитывающуюся кровь. Бык серьезно ранен, в его бок снизу вошёл заострённый кол, вырванный из земли. Кровь течет не останавливаясь, собираясь в лужу…

Рауг отводит в сторону руку, и метает копьё в ближайшего зверя. Мы повторяем броски и, крича во всю мощь лёгких, бежим на потерявшую сразу половину состава, стаю. Да, я промахнулся, как и близнецы… Дар попал хищнику в заднюю лапу, раздробив кость. Звери отбегают, злобно скалятся, рычат, но не решаются напасть. Вожак убит, их раненые товарищи скулят, дергаясь на земле — и оставшаяся четверка волков разом разворачивается и уносится в степь. Ещё долго мы слышим обиженный вой с той стороны…

Тор подходит к лежащему бизону. Огромный, до тонны весом, зверь хрипит, из пасти свисают нити розовой слюны. Он уже не может встать, силы покидают его. Парень примеривается, и наконечник копья пробивает глазницу, поражая мозг. Бизон жалобно ревёт, и, дернувшись в последний раз, затихает. Все, охота закончена, вот она, добыча …

Близнецы растерянно смотрят то на тушу быка, то на меня, то на подошедшего Рауга. Они ожидали совсем другого, а тут один удар копьём, и все — вот он, казавшийся таким грозным и неуязвимым, бык уже мертв. Рауг тоже потрясен. Он присел на корточки, внимательно осматривая засевший в туше кол, затем встал и подошёл к нам.

— Дим, я признаю, что был не прав. Вы все, — он обводит нас рукой, — настоящие охотники.

Близнецы заулыбалась, Дар тоже весело скалится. Ну и я, сбросив с себя важный вид, улыбаюсь, беру широкую ладонь Рауга, и крепко сжимаю ее…

Разделка добычи заняла весь день. Сначала сняли шкуры с убитых волков, добив раненого. Нагрузив ими Дара, отправили его к пещере. Рауг с остальными приступили к снятию шкуры с бизона, а я, найдя подходящий камень, выбил клыки хищников. Нужно ведь и остальным охотникам племени сделать ожерелья…

Восемь мужиков едва дотащили добычу к дому. Разожгли ещё два костра, прожаривая и подсушивая нарезанное лентами мясо. Племя трудилось до глубокой ночи, потратив все запасы соли. И только под утро, оставив самых стойких следить за кострами, мы смогли заснуть.

Следующие три дня все отдыхали, объедаясь жёстким, суховатым, но от того не менее вкусным шашлыком. Я поражался тому, сколько мы могли съесть за раз, если в пище не было недостатка. Выводы генетиков из будущего подтверждались — своеобразный метаболизм неандертальцев помогал им выживать, когда неделями род жил впроголодь, ожидая удачную охоту. Но вот когда эта охота завершалась успехом…

Впрочем, всему приходит конец, и я властью вождя мобилизовал всех на новое строительство. Пока огромная, тщательно выскобленая шкура бизона сохла, растянутая на ветвях, нужно сделать несколько небольших бассейнов, все из тех же камней, обмазанных глиной. Паралельно выпаривался раствор золы, накапливая щелок, в нем мы позже и замочим шкуру на несколько дней, чтобы убрать мех и получить прочную кожу. Останется промыть ее, сменить раствор на отвар ивовой коры, и, выдержав ещё немного, натереть жиром.

Мне понравились юрты кроманьонцев, и, немного усовершенствовав эту конструкцию, их можно будет использовать для временного жилья на новом месте. А для этого нужны ещё бизоны и их шкуры…

Взрослые охотники сами вызвались восстанавливать яму — ловушку. Новый способ охоты захватил их воображение, они уже в мечтах видели все стадо в виде вкусного жаренного мяса. А мы с Раугом и Гером, отправились за солью. Оба гиганта свободно унесут в два раза больше, чем любой из нас, этим и нужно воспользоваться!

На побережье ничего не изменилось с прошлого раза, разве что горы выброшенных зимними штормами водорослей стали больше. Быстро наполнив мешки солью, мы решили осмотреться внимательнее. Спустились к воде, и, двигаясь вдоль линии прибоя по каменистому пляжу, прошли на юго-запад около пяти километров. За спиной местность повышалась, все чаще холмы и невысокие горы уступами подходили к самому берегу. Наконец, мы остановились — дальше не пройти. Впереди сплошной лабиринт каменных обломков, за ними в море спускаются настоящие скальные утесы.

Я уже собрался разворачивать наш отряд в обратную дорогу, когда Гер что то заметил среди нагромождения валунов. Охотник насторожился, и выставив вперёд копьё, стал медленно подходить к узкой расселине между скал. Рауг указал мне на отпечатки человеческих ног. Совсем крохотные, детские, они цепочкой исчезали в темноте этого природного лаза. Мы остановился у входа, и я громко прокричал

— Выходи! Мы тебя не тронем!

Тишина… Прошла минута, другая, и до нас донёсся приглушённый детский плач. Поняв, что обнаружены, к нам, боязливо озираясь и щурясь от яркого света, вышли трое. Сгорбленный мужчина, неандерталец, с седеющими рыжеватыми волосами, сжимающий в руках обломок выбеленного морской водой дерева. И темнокожая женщина. Стройная, с правильными чертами лица. На руках держит испуганно притихшую девочку, малышке вряд ли больше двух лет. Ее кожа темная, словно кофе с молоком, огромные глаза карие, волосы медно — рыжие. Непривычное сочетание. В будущем давно заметили, что дети, родившиеся от разных рас, часто очень красивы. В каменном веке дела обстояли так же.

Гер напрягся, поднимая копьё. Мужчина напротив покрепче перехватил свою дубину, шагнул навстречу, загораживая собой свою женщину и ребенка …

— Стой!

Я крепко сжимаю плечо гиганта, чувствуя, что если он не подчинится, мне его не удержать

— Здесь нет врагов! Ты хочешь сражаться с детьми? — указываю на разревевшуюся от страха девочку.

— Или с женщиной?

Неандерталец молчит, но взгляд отводит.

— Она из рода убийц!

— Ты ее видел с ними? С теми дикарями, что уничтожили твой род? Она уже несколько зим живёт здесь! Отвечай!

Мой голос срывается на крик. Гер отбрасывает копьё в сторону, и, молча развернувшись, отходит к морю. Я могу его понять, совсем недавно похожие люди лишили его семьи. Но и убивать всех подряд тоже не выход. Пусть обдумает все и успокоится.

— Мы не враги тебе!

Старый неандерталец смотрит недоверчиво, но, не видя больше ни у меня, ни у так и простоявшего все это время рядом Рауга, поднятого для атаки оружия, опускает свою дубину

— Кто вы?

Его голос звучит хрипло, мужчина словно пытается на ходу вспоминать слова. Похоже, не часто он здесь разговаривал…

Через час расспросов, я выяснил, что это семья отшельников. Мужчину звали Ант, и он жил отдельно от изгнавшего его много зим назад, рода Гремящей Воды. Что там произошло, я так и не понял. Толи он с главой рода рассорился, то ли со всеми охотниками сразу. С тех пор он жил на побережье, в этой норе среди скал. Собирал устриц, ловил рыбу, наловчившись бить ее копьем. Иногда он переплывал нашу Тихую реку, впадающую в море, и охотился на коз.

Я впервые видел неандертальца, не только не опасавшегося лезть в воду, но и умевшего плавать. Это ценный навык, особенно если он сумеет его передать другим.

Его женщину звали Нгеп, она была кроманьонкой. Странно, но она вовсе не походила на двоих африканцев, что мы видели раньше. Те были классическими неграми — иссиня-черными, с выпяченными толстыми губами, широкими носами и курчавыми, словно баранья шерсть, волосами. Нгеп, если не обращать внимание на смуглую, почти коричневую, кожу напоминала скорее европейцев. Так в мое время выглядели жители Эфиопии. Она говорила ещё хуже Анта, часто замолкая и не зная нужных слов.

Ее история была совсем простой — она отбилась от своих, увлекшись сбором съедобных растений, и заблудилась, когда ее племя шло через эти земли на север. Почему ее не смогли найти — не ясно, обычно охотники легко распознают свежие следы. Так она вышла к морю, где встретила Анта. И осталась с ним…

Я обдумывал полученную информацию. Этих людей нужно забирать, однозначно, они будут полезным приобретением для моего племени.

— Ант, я вождь племени Солнца. Не так давно мы победили большой отряд черных диких людей, пришедших на эти земли, и успевших полностью уничтожить и твой бывший род, и его, — указываю на бродившего по берегу все ещё взвинченного гиганта. Черные люди придут снова, их будет прибывать все больше, и они убьют всех нас, если мы будем жить отдельно.

Мужчина слушает, оперевшись на свою дубину. Нгеп, отвернувшись, кормит грудью девочку.

— Я хочу, чтобы вы пошли с нами. Вы станете частью племени Солнца, и мы сможем вас защитить от любой опасности.

Ант задумался, хмуря лоб. Обнял за плечи женщину, и что то ей говорит, на незнакомом мне наречии. Язык кроманьонцев?.. Нгеп не спорила, согласно кивая головой.

Мы отошли подальше, не мешая им решать свою судьбу. Гер сидел на берегу, уставившись на далёкую линию горизонта. Рауг присел рядом с ним, втолковывая в упрямую голову мысль о том, что Ант и Нгеп — не враги.

Оставшись не у дел, я занялся сбором красивых перламутровых ракушек, нужно пополнить запас материала для изготовления статусных вещей. Вскоре ко мне подошёл седой неандерталец, и протянул мне свою дубину рукояткой вперёд.

— Ант отдает тебе свое оружие. Ант отдает тебе свою жизнь. И их жизнь.

Правильный выбор. Принимаю эту палку, киваю, подтверждая заключённый только что договор, и, вернув оружие владельцу, указываю в темноту расселины

— Бери с собой самое ценное.

Мужчина кивает, и исчезает среди камней. Вскоре он вытащил свёрток с искусно вырезанными из кости зазубренными наконечниками, две козлиные шкуры и небольшой мешочек с мутными, похожими на плохое стекло, камушками. Верчу в руках один из них — кварц, с примесями, розоватого оттенка.

— Зачем они тебе?

— Красиво, для них… — Ант смущённо улыбается, указывая на свою женщину и дочь

И снова он меня удивил. Украшения каменного века, надо же … Впрочем, мои девчонки тоже любили цеплять на одежду и вплетать в волосы цветы, так что тяга к прекрасному неандертальцам совсем не чужда. Возвращаю камешек владельцу, и мы собираемся в путь.

Гер подходит к слегка напрягшейся Нгеп и Анту, и, выставив перед собой пятерню, улыбается и коротко произносит

— Друг.

Все, конфликт, так и не успев разгореться, исчерпан.

Солнце уже склонилось к закату, когда мы, тяжело нагруженные солью, подошли к ставшей уже родной пещере.

Нас встречали, из освещённого пламенем костра входа тянулся приятный запах готовящейся еды. Люди тепло приняли Анта с семьёй, и Нгеп, поначалу испуганно прижимавшая к себе дочь, расслабилась.

Нас стало тридцать четыре…

Весна окончательно вступила в свои права, деревья окутались белыми и розовыми облаками цветов. Река вернулась в свое русло, мальчишки таскали все больше рыбы и раков. Рауг, взяв с собой Тора с братом, Дара и пару своих охотников, все же провел охоту по всем правилам — и теперь ещё одна шкура бизона, распятая на ветвях, украшала окрестные кусты.

С увеличившимся потоком провизии нужно было что-то делать, и я построил коптильню. Для начала вырыл яму на манер североамериканских индейцев, с примыкающим к ней рукавом для доступа воздуха. Выложил стенки топочной камеры, долго подбирая подходящие камни, чтобы сформировать арочный свод, и тщательно замазал глиной. От нее прокопал второй тоннель, около двух метров длинной, на уровне почвы, и закрыв его сверху накатом мелких палочек, загерметизировал. По нему горячий дым будет направляется непосредственно к продуктам, попутно очищаясь от вредных примесей и токсичных продуктов горения. Дымоход завершался вершиной строительной мысли каменного века — высокой башней из скреплённых все тем же глиняным раствором камней. Внутри эта постройка была полой, сверху к перекрещеным палкам цеплялись гирлянды мяса и рыбы, свободно свисающие до самой земли. Венчала конструкцию широкая плоская каменная плита.

Через два дня, когда глина подсохла, мы разожгли огонь, и вскоре первая партия продуктов отправилась коптится. Процесс длительный, но и хранится потом такая еда три — четыре месяца.

Эрика по секрету шепнула, что три женщины беременны, и осенью нужно ждать пополнения наших рядов. Новость хорошая, вот только как младенцы перенесут намеченный на зиму переход? Впрочем, все решается — теплой одеждой и сытной едой мы будем обеспечены, не замёрзнут.

Все дрова и хворост вокруг были высобираны до последней палки, и теперь за ними приходилось отходить далеко, за пару километров. Мужчины, вооружившись каменными рубилами, уничтожали все окрестные заросли кустарников. Видя это, заранее отметил молодые ровные берёзки вырезав на белой коре значки в виде солнца. Из них я рассчитывал сделать полозья для волокуш. Племя превратилось в настоящий муравейник — к пещере тащили дрова, глину, песок, у входа непрерывно пылали костры. В одних глиняных горшках варилась еда, в других, побольше — выпаривались растворы для кожевников, готовилось мыло. С приходом лета работы стало ещё больше — дети собирали стебли крапивы, охапки съедобных и лечебных трав.

А я решил, что пора продолжить исследование полуострова. Сначала — посетить дальний мыс, и уговорить перебраться к нам три небольшие семьи. Они несколько лет не приходили на общий сбор, но ещё год назад, незадолго до моего появления в этом мире, их стариков встречали в степи охотники. Предстояло пройти всего сотню километров, и я собирался управиться за неделю.

С собой взял только Гера и Дара, остальные мужчины оставались с племенем. Я боялся очередной волны мигрантов из Африки, которые вполне могли прийти с севера. В путь мы отправились налегке, взяв совсем немного еды. За это время я ещё больше раздался в плечах, постоянные физические нагрузки не давали накопится жиру, мышцы налились силой. Дар тоже не отставал, и даже на фоне гиганта Гера выглядел вполне весомо. Поэтому, перейдя реку вброд, мы уже несколько часов бежали вниз по течению, иногда, отдыхая, переходя на шаг. Вскоре миновали устье Тихой, и справа потянулось широкое песчаное побережье Черного моря. За день преодолели больше пятидесяти километров.

Семьи, к которым мы направлялись жили не на самом мысу, а немного севернее, вырыв в склонах двух параллельных оврагов неглубокие то ли норы, то ли землянки. Местность там заметно понижалась, и, хотя рек и не было, но вот мелких пресных озёр — в достатке. Я не рискнул срезать путь, боясь промахнуться в этом тростниковой лабиринте, поэтому мы продолжили поход до самой восточной части Крыма, к мысу, в будущем названному Фонарь. Иногда невысокие скалы скрывали степь, но полоса прибоя была ровной, и к вечеру второго дня мы были на месте.

Заночевать решили тут же, на широком и выступающем далеко в море участке суши. В будущем он был в несколько раз меньше… Уже в сумерках я нашел на берегу обломки костяного гарпуна, свежие, ещё не занесённые песком. Значит, мы на верном пути, и люди здесь есть. Лежа у костра, я смотрел на серебристую лунную дорожку, протянувшуюся через непривычно узкий и мелкий Керченский пролив, больше похожий на реку. Сильное течение несло темную массу воды из обмелевшего Азовского моря в Черное. Сейчас его подпитывает лишь Дон, не давая исчезнуть полностью.

Как же пустынно кругом! Противоположный берег был темный, ни огонька костров, ни отсвета факелов. Только яркие звёзды отражались в морской воде…

Наутро мы, перекусив, пошли на северо-запад, отойдя от Азовского побережья на пару километров. И вскоре вышли к искомой стоянке, заметив дымки между скалистых холмов. Нас встретили спокойно, с достоинством. У костра на охапка сухой травы сидел очень старый неандерталец, больше похожий на мумию, чем на живого человека. Рядом с ним стоял взрослый мужчина, опираясь на тонкое древко остроги. И ребенок, мальчишка лет шести, насторожено рассматривающий гостей.

После обмена приветствиями и демонстративно убранного оружия, завязался разговор. Слова иногда немного отличались от тех, что я знал, но смысл сказанного все равно не терялся. Их осталось только трое. Мать этого мальчишки умерла при родах осенью, так и не подарив семье второго ребенка. Живущие рядом тоже понесли потери — этой весной два молодых парня утонули, пытаясь добыть рыбу в шторм. Оставшиеся без своих мужчин женщины и годовалый ребенок голодали, перебиваясь сбором трав в степи. Иногда с ними делились уловом — сейчас добычи стало больше, и Канг, как звали мужчину, относил часть рыбы соседям.

Старик молчал. Он сидел с закрытыми глазами, покачиваясь из стороны в сторону. Мне казалось, что его сморщенное, высохшее тело, сейчас унесет порывом ветра.

— Канг, скоро на эти земли придут черные люди. Ты, твой ребенок им не нужны. Вас убьют. Может, съедят, как зверей.

Мужчина замер, уперев в меня тяжёлый взгляд.

— Я зову вас всех в свое племя. Мы собрали уже многих людей, и мы достаточно сильны, чтобы отбиться.

Канг молчал. Он хотел основать свой собственный род, потому и ушел с двумя братьями и доживающими свой век родителями сюда. И тут ему говорят, что все, он теперь не больше, чем добыча для черных охотников.

— Дим…

Скрипучий, надтреснутый голос заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Я ведь так и не назвал свое имя.

— Дим, подойди ближе…

Старик так и не открывал глаза, но теперь повернулся в мою сторону.