Маленькие детки - маленькие бедки

Первый вид. Ненамеренная агрессия

Агрессивному поведению малыша предшествует состояние возбуждения. Ребенок начинает истерично плакать и кричать, ничего не замечая вокруг. При попытках взять его на руки или призвать к выполнению какого-нибудь действия он машет руками, отталкивает приближающихся к нему людей, может сделать им больно. Но его движения почти бессознательны, случайны. Они являются следствием общего взвинченного состояния. И здесь, скорее всего, исключительно педагогическими способами воздействия не обойтись. Малыш нуждается в консультации невропатолога или психоневролога.

Если родители с помощью медиков научатся гасить истерики, ненамеренная агрессия ребенка сама собой пойдет на убыль.

Второй вид. Агрессия как исследовательское поведение

Ребенок, очутившись на руках у взрослого, больно хватает его за волосы или щипает. Может уцепиться за какую-то деталь одежды и оторвать ее.

Ничего ужасного в таком поведении нет. До трех лет малыш, по словам психологов, является «предметником». То есть исследует свойства и возможности предметов. Он целенаправленно выкидывает из кроватки или из манежа кубики и погремушки, наслаждаясь звуком их падения. Крутит и отрывает пуговицы от игрушечных подушек. Может сосредоточенно открывать и закрывать крышку какой-нибудь кастрюльки или коробочки.

Если в поле его зрения попадаются чьи-нибудь волосы, за которые так удобно схватиться, он не делает особого различия между ними и другими предметами. Но здесь взрослые должны занимать очень четкую и последовательную позицию. Там, где дело касается человека, животного и даже растения, малыш должен вовремя услышать слово «нельзя». Говорить это надо спокойно и твердо, удерживая ручку малыша от неприятных окружающим действий и глядя ему в глаза. Но ни в коем случае нельзя допускать, чтобы сам малыш в это время испытывал болевые ощущения. Также важно, чтобы взрослый в момент внушения не нависал угрожающе над ребенком. Лицо маленького должно находиться на уровне лица взрослого.

Если ребенок продолжает попытки сделать больно человеку, который с ним общается, надо сказать: «Ты делаешь мне больно. Я не буду держать тебя на ручках. Садись в кроватку (в манеж, на стульчик)». Отлученный ребенок, как правило, начинает проситься на руки. Взрослый говорит: «Я возьму тебя на ручки. Но драться нельзя». Если малыш захочет повторить свои опыты, нужно снова проделать всю процедуру. При последовательном поведении взрослого нормально развивающийся ребенок обычно довольно быстро усваивает допустимые поведенческие нормы.

К этому виду агрессивного поведения примыкает другой. Ребенок испытывает не столько свойства предметов, сколько границы дозволенного. Это обычно случается с детьми в возрасте полутора-двух лет.

На требования взрослого ребенок отвечает непослушанием.

Может замахнуться, даже стукнуть ручкой маму, бабушку или няню.

Стратегия взрослого должна быть такой же, как и в случае неприятного исследовательского поведения: последовательно, спокойно и четко отстаивать неприемлемость таких действий. Но ни в коем случае нельзя отвечать на агрессию ребенка взрослой агрессией — кричать, шлепать, трясти. Иначе ребенок получает наглядное подтверждение своей способности манипулировать взрослыми: оказывается, он может вывести их из себя.

Иногда в воспитательный процесс можно внести элемент «парной драматизации». Ребенок стукнул взрослого. Этот взрослый, глядя ребенку в глаза и находясь на его уровне, спокойно говорит: «Так нельзя делать! За это тебе придется сидеть в манеже. Я не хочу с тобой водиться». Но потом, когда ребенок оказывается в манеже, обиженный взрослый может закрыть лицо руками и понарошку поплакать. Третий участник спектакля должен обратить на это внимание малыша и призвать его пожалеть маму или бабушку: «Давай ее успокоим, погладим. Давай скажем, что мама хорошая. Петя не будет больше ее обижать». Как правило, малыши принимают правила игры. Ведь для них важно пробуждать во взрослых эмоции. И эмоция одобрения предпочтительней, чем эмоция негативная. Поэтому ребенок нуждается в образцах позитивного поведения. Освоив эти образцы и выяснив, что они вызывают одобрение окружающих, малыш пользуется ими с готовностью.

Третий вид. Агрессивное поведение, провоцирующее взрослых на отрицательные эмоции

Как уже было сказано, ребенку крайне важны эмоциональные реакции взрослых. Если малыш растет в атмосфере равнодушия и эмоциональной отстраненности матери, его поведение может приобретать ярко выраженные черты агрессивности: агрессия помогает вызвать хоть какой-то эмоциональный всплеск со стороны взрослого. В этой ситуации действий, направленных на усвоение запретов, мало. Необходимо наполнить жизнь малыша положительными эмоциями, показать ему, что он может своим существованием радовать взрослых.

Почему малыш капризничает в присутствии родителей?

С чужими ребенок покладист и приветлив. Няня не чает в нем души и считает, что родителям повезло: им вместо малыша спустили с неба ангела. Посторонние умиляются его общительности и вежливости: такой маленький, а знает, что надо говорить «спасибо» и «пожалуйста», всегда здоровается. Но стоит появиться на горизонте родителям, ребенок преображается, словно его в одночасье подменили: становится непослушным, капризным. Даже голос у него будто бы становится тоньше, а интонации — исключительно плаксивыми.

Родители недоумевают. Конечно, им приятны лестные отзывы о своем сыне (или дочери) со стороны посторонних. Но сами они почему-то не могут испытать полноту родительского счастья от общения с малышом. В чем дело?

Скорее всего, родители испытывают по отношению к ребенку чувство вины. Они очень заняты, много работают, и их гложет подспудная мысль, что ребенок недополучает с их стороны внимания и тепла. Такое родительское чувство может быть неосознанным, но оно определяет стиль детско-родительских отношений.

Родители, пытаясь компенсировать малышу «недостачу», позволяют ему занять лидерские позиции в общении. Они во всем ему уступают, идут на поводу любых капризов — лишь бы ублажить, лишь бы ребенок хотя бы в эти короткие промежутки «ни в чем не нуждался», не переживал неприятных для себя отказов в удовлетворении желаний. В результате малыш усваивает, что родителями можно вертеть, как ему вздумается, и становится настоящим маленьким деспотом.

Это не его природное качество. Более того: на его воспитание затрачиваются немалые силы, и он прекрасно знает, как себя вести, чтобы нравиться взрослым. Он нуждается в похвалах и умеет их добиваться.

Однако родители в число этих взрослых не входят. Они сами исключили себя из этого ряда. По сути, ребенок удовлетворяет глубинное желание взрослых быть наказанными за свою вину (за любым «преступлением» должно следовать «наказание»), хотя они, конечно же, никогда в этом не признаются. Поэтому родители, как правило, хотя и жалуются на изменения в поведении ребенка в их присутствии, редко прилагают усилия к тому, чтобы изменить ситуацию.

А изменить ее можно. Изменения должны освободить родителя от чувства вины и наделить отношения с ребенком новыми качествами.

Бессмысленно требовать от мамы или папы отказаться от образа жизни делового человека. Поэтому совет «Уделяйте ребенку больше времени» обычно оказывается праздным.

Тем не менее такое время должно быть выделено. И предпочтительней, чтобы это были более короткие, но часто «случающиеся» ситуации (полтора-два часа в день), чем длительные, но более редкие. (Хотя отпуск и хотя бы один выходной должны быть «подарены» малышу. )

Время, отведенное на общение с ребенком, должно стать «священным»: его нельзя произвольно сдвигать, переносить, отменять. Дети — консервативный народ. Они любят, чтобы события повторялись и повторялись в определенном ритме. Этот ритм они хорошо усваивают, и он, с одной стороны, является для них ориентиром в жизни, с другой — гарантией стабильности мира.

Кроме того, время, отводимое на общение с ребенком, должно быть содержательным — посвященным совместной игре, чтению, рисованию. Можно проводить его в группах «ясли с мамой», в «центрах игровой поддержки», в детско-родительских клубах, где родитель и ребенок получают возможность поиграть в новой обстановке, пообщаться с другими малышами и родителями под руководством педагога. Тогда ребенок будет вынужден признать за взрослым возможность лидировать, проявлять содержательную инициативу. И капризы перестанут быть единственным организующим стержнем общения.

Наконец, нужно согласовывать педагогическую тактику со всеми взрослыми, участвующим в воспитании ребенка. В том числе — и с няней. Если няня приучает малыша мыть ручки перед едой, самостоятельно засучивать рукава и вытирать полотенцем каждый пальчик, родители не должны освобождать ребенка от выполнения этих требований во время своего присутствия. Если домашний воспитатель считает, что малыш в состоянии сам натянуть колготки перед прогулкой, пусть мама ему поверит и не берется делать за малыша то, с чем он прекрасно справляется сам.

Выказывая уважение к людям, ухаживающим за ребенком, вы тем самым подчеркиваете ценность его достижений и показываете: вашу похвалу он может снискать тем же самым, за что его хвалят другие взрослые. В этом смысле взрослые солидарны друг с другом, и вас не стоит исключать из числа окружающих, которым надо нравиться своим поведением.

Как противостоять слезам ребенка?

Малышу отказались купить игрушку, он начинает плакать. Сказали, что пора уходить с прогулки домой, плачет опять. Не разрешили съесть перед обедом конфетку, снова — слезы. Желая что-нибудь выклянчить, настоять на своем, продлить удовольствие — добиться своего, он каждый раз использует слезы. Это и раздражает родителей, и приводит в отчаяние. Но взрослые не знают, как этому противостоять.

Слезы — это особая стратегия детского поведения. Психологи называют ее «инфантильной стратегией», характерной для младенцев.

В первые месяцы жизни плач — единственный сигнал, который ребенок может подать матери. Детский плач свидетельствует о неблагополучии, дискомфорте ребенка. Для матери это очень сильный раздражитель. Она реагирует на него почти рефлекторно: нужно срочно что-то сделать — взять малыша на руки, покормить, перепеленать. Однако очень скоро ребенок усваивает эту связь и начинает с помощью плача манипулировать матерью. Такое манипулирование, конечно, нельзя назвать сознательным. Оно скорее напоминает поведение домашних животных, которые, живя рядом с человеком, учатся вынуждать хозяина делать им приятное с помощью различных уловок поведения: скребут дверь, ложатся в недозволенном месте, издают громкие звуки. Тем не менее манипулятивный плач фиксируется в опыте ребенка как поведение, которое может быть результативным.

По мере взросления у ребенка появляются другие средства общения с окружающими. Он уже может выражать свои желания более «человеческими» способами — с помощью жестов, а потом — и слов. Это серьезный показатель его развития.

Использование плача как главного средства давления на окружающих — своеобразный регресс в поведении ребенка. И этому, как правило, есть свои причины.

Если вы уступаете малышу, когда он начинает плакать, вы подтверждаете, что он ведет себя правильно с точки зрения достижения своих целей.

Поэтому рекомендация вроде бы лежит на поверхности: не позволяйте ребенку управлять собой с помощью слез, будьте последовательны и тверды — и все наладится.

Однако мама может возразить, что не в силах бороться — не с ребенком — с самой собой! Она «не может слышать, как он плачет».

Это очень серьезное препятствие на пути к решению задачи.

Когда дети плачут от боли или страха, реакции любящих людей понятны. Но если любящие взрослые не отличают плач «подлинный» от плача «капризного», значит, между ними и их малышом нарушено правильное взаимодействие.

Возможно, мама сильно занята другими делами, мыслями или чувствами, заслоняющими и отдаляющими ее от ребенка.

Ребенок так часто прибегает к плачу, потому что чувствует: это чуть ли не единственный достаточно сильный раздражитель, вызывающий эмоциональный отклик матери.

Мать в глубине души, как правило, испытывает чувство вины перед ребенком за свою отстраненность. Его плач воспринимается как лишнее доказательство того, что она — «плохая мать». Отсюда желание поскорее и любой ценой избавиться от детских слез — ход не педагогический, а эгоистический, направленный на благополучие матери.

Благополучие оказывается мнимым, потому что возвращает ребенка к инфантильным формам взаимодействия с матерью и обедняет их взаимное общение.

К тому же малыш, привыкший использовать слезы как единственную хорошо освоенную форму контакта, обязательно сделает попытку перенести ее на других взрослых и детей. Но в новых ситуациях его поведение окажется неуспешным и неэффективным и в результате будет сильно тормозить ребенка в развитии.

Поэтому способы борьбы с детским плачем в качестве орудия давления на окружающих оказываются более сложными.

Итак, не позволяйте ребенку одерживать над вами победу с помощью слез.

Если малыш хоть раз заставил вас таким образом пойти у него на поводу, вы показали, что это возможно. Почему же ему в следующий раз не попытать удачи?

Настаивайте на том, чтобы свои желания ребенок выражал не слезами, а словами. В свою очередь, не ленитесь объяснить ребенку свой отказ.

— Мы уходим с прогулки, потому что нам пора обедать. Нужно все делать вовремя, иначе после обеда у тебя не останется времени поиграть (или «Я не успею почитать тебе сказку», «Ты не успеешь посмотреть мультфильм»).

— Я не могу купить тебе сегодня игрушку, потому что сейчас у меня нет денег.

— Нельзя брать чужую машинку без спроса.

Ребенок еще только учится быть человечком. А для человечка важнейший инструмент общения — слово.

Но и этого недостаточно. Чтобы иметь силы игнорировать детский плач, нужно быть уверенным, что ребенок получает от вас достаточно эмоционального тепла. Альтернатива слезам — улыбка и смех. Будьте внимательны к ребенку, играйте с ним, и плач отступит.

Откуда берутся кровавые фантазии?

Время от времени из рассказов ребенка вы узнаете странные подробности его жизни. Он гулял с няней, и она вдруг решила его наказать: сильно-сильно нашлепала, так что он плакал. А старший брат в ваше отсутствие ругал его нехорошими словами. И еще соседский Ванечка, который вам так нравится, вчера напал на малыша в песочнице и укусил. Прямо за горло. Было море крови, и малыш чуть не умер. Последнее «кровавое обстоятельство» заставляет вас понять, что на самом деле ничего не было: вампир Ванечка — плод воображения ребенка. Вы начинаете догадываться, что и все прочие случаи, в которых описываются телесные увечья и оскорбления, выдуманы.

Он просто фантазер, ваш малыш. И зачем ему это?

Фантазер ли малыш? Возможно. Но фантазия фантазии рознь. Чтобы это понять, достаточно вспомнить знакомый с детства рассказ Николая Носова «Фантазеры».

Есть фантазии бескорыстные. Их единственное назначение — дать полет воображению. Воображение — важнейшая психическая функция, фундамент мышления. Неслучайно великий математик Давид Гильберт как-то пошутил: «Он стал поэтом. Для математика у него не хватило воображения». Воображение развивается, когда ребенок играет или рисует. И детские психологи настаивают, чтобы родители серьезно относились к этим занятиям.

Но когда ребенок рассказывает, что его избили или покусали, это «игра» совсем другого рода. Она имеет вполне определенную цель. В ответ на свое сообщение малыш рассчитывает получить вашу эмоциональную реакцию и выстраивает его по классическим законам интриги—выбирает людей, которым вы доверяете или симпатизируете, и превращает их в злодеев, покушавшихся на него тем или иным способом. Это очень тревожный симптом неправильно складывающихся отношений.

В основе — острое ощущение недостатка внимания, которое может переживаться ребенком как отсутствие вашей любви.

В действительности вы можете любить своего малыша очень сильно и нежно. Но детская психика устроена таким образом, что требует постоянного проявления ваших чувств, их подтверждения. Не в виде подарков, а в виде эмоционального участия, в виде общих переживаний по поводу происходящих событий.

Если малыш живет с ощущением дефицита наших эмоций и вашего участия в его жизни, он вынужден прибегать к симуляции, чтобы привлечь ваше внимание. В борьбе за вас, за ваши чувства ребенок рассматривает окружающих как конкурентов. Он ревнует вас ко всем, на кого вы обратили благожелательный взгляд, с кем ласково заговорили, к кому проявили интерес. И борется с ними, как со злобными ворами, посягающими на самую главную принадлежащую ему ценность. Сложность заключается еще и в том, что в ваше отсутствие малыш ценит общество той же няни или старшего брата. Более того: он любит их. Но готов принести свои отношения с ними в жертву, предать их — ради вас, ради вашего внимания. Опыт подобного детского предательства чрезвычайно болезнен для малыша. Стараясь преодолеть его последствия, ребенок начинает лицемерить и лгать. Возникает замкнутый круг, из которого ему невозможно выбраться в одиночку.

А значит — вам нужно менять тактику поведения.

Не спешите реагировать на сообщения ребенка: вы можете кого-нибудь незаслуженно обидеть. Не спешите также разоблачать малыша и ругать его за вранье.

Если в ответ на сообщение о преступлении друга Вани ваша эмоциональная реакция будет сильной — в пользу или не в пользу ребенка, — окажется, что он так или иначе добился своей цели. Даже если вы его и не пожалели, все равно нечто вас задело, разбередило вам душу. А причина этому — он, ваш сын (или дочка)! Не совсем то, что задумано, но и так сойдет.

Подобного ни в коем случае нельзя допускать.

Продемонстрируйте, что расчет ребенка на эмоциональный взрыв с вашей стороны неправильный. Но при этом проявите интерес к действительным событиям в его жизни: «Ну, что ты! Ванечка же не людоед, чтобы хватать тебя за горло. Лучше расскажи, во что вы играли вместе». Пофантазируйте вместе, как можно было бы развить сюжет игры, какие игрушки завтра вынести на прогулку. Предложите ребенку нарисовать город, который они с Ваней строили в песке, или машинку, которую он увидел у другого малыша. Выслушивайте и рассматривайте внимательно, уточняйте подробности. Запомните: внимание к подробностям и есть главный показатель вашего интереса к жизни ребенка. Это дети ценят больше всего.

Разговаривая с малышом, посадите его к себе на колени, обнимите. Скажите, что он умница, столько всего успел за день. А вы занимались тем-то и тем-то. Это не так интересно, но не менее важно. Помечтайте, что бы вы могли сделать вместе — в ближайшем будущем и в отдаленной перспективе. И постарайтесь выполнить намеченное. Сделайте так, чтобы ребенок имел достаточно доказательств вашей любви к нему.

Почему дети разного возраста не играют вместе?

В семье растут двое сыновей. Старшему пять лет, а маленькому — два годика. Мама так мечтала, что они будут дружить, играть вместе. Но старший братика в игру не принимает. Кричит, если тот берет его игрушки. Даже оттолкнуть может. А ведь когда малыш родился, радовался вместе с нами, колясочку катал с удовольствием, подержать просил.

Почему он стал таким грубым?

Взрослые привыкли называть игрой любые самостоятельные занятия ребенка. Но игра бывает разная, по мере взросления детей она изменяется и усложняется. Пятилетний ребенок, играя, придумывает сюжеты: его игрушки ходят в гости, воюют, ссорятся, женятся, едут по делам. Со стороны это похоже на маленький спектакль-импровизацию. Психологи называют такую игру «режиссерской». Двухлеточке этот вид игры еще недоступен. Конечно, он хочет быть рядом со старшим братиком. Ему интересно наблюдать за игрой. Но игрушки для маленького — не персонажи истории, а всего лишь предметы исследования: их интересно взять в руки, покатать, покрутить, может быть — бросить. Появление двухлетнего рядом с пятилетним во время сюжетной игры обычно приводит к ее разрушению. Малыш выхватывает солдатиков из гущи сражения, вывозит машинки из гаража, заставляя дом рушиться. Иногда он делает это из интереса к игрушкам, иногда — чтобы вызвать эмоциональную реакцию старшего. Старший, естественно, протестует: ему обидно! Но взрослые в таких ситуациях, как правило, бывают на стороне малыша. Им кажется, что протесты старшего вызваны жадностью или эгоизмом. И здесь они не правы.

Режиссерская игра — очень сложный вид детской творческой деятельности и главный способ переработки информации в старшем дошкольном возрасте. Она требует уединения и сосредоточенности. И в данном случае задача взрослого сделать так, чтобы малыш не мешал старшему. Малышу хочет посмотреть, как братик играет? Надо две-три минутки посидеть вместе с ним в уголочке и пошептать на ушко: «Видишь, как машинки едут — вперед-назад, вперед-назад. А солдатики шагают: раз-два!» Если малышу хочется взять какую-то игрушку в руки, попросите старшего: «Нельзя ли кого-нибудь откомандировать к нам в гости? На отдых? Или прислать машину на техосмотр?» Ваше предложение тоже должно быть сюжетным и выстраивать мостик между игровыми возможностями детей. Можно предложить маленькому вместе построить в уголке домик — как у старшего. А потом, когда малыш устанет, увести его из комнаты и занять другим делом.

Если вы заняты и не можете участвовать в играх детей, оговорите это с пятилетним: «Мне нужно разогреть обед. Поиграй, пожалуйста, десять минут с братиком». Это совсем другая установка. Старший в данном случае будет выстраивать игру, исходя из потребностей малыша, ориентируясь на него — строить домик специально, чтобы малыш его сломал, крутить для него волчок, кидать мячик. В течение ограниченного времени это не утомительно, а наоборот — приятно. Потом старшего нужно обязательно похвалить за помощь, чтобы он испытал от общения с маленьким еще и моральное удовлетворение.

Иными словами: вы хотите научить детей играть вместе? Будьте терпеливы и воспитывайте в малыше уважение к занятиям брата (или сестры). Уважение — лучшая основа для развития дружеских отношений.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: Решаем проблемы — большие и маленькие

Бывают ли «несадовские» дети?

С огромными усилиями родители раздобыли для своего трехлетнего малыша путевку в детский сад, но малыш так и не смог там освоиться. Прошел месяц, а он не перестал плакать при расставании с мамой. Напротив: расставание стало еще более драматичным, а его ожидание превратилось с настоящую пытку. К тому же ребенок начал постоянно болеть. Так что из детского сада его пришлось забрать. Не отразится ли это на его развитии и способности нормально общаться с другими детьми?

Невозможность водить малыша в детский сад из-за его болезненности и ослабленного иммунитета не требует комментариев.

Более непонятными и нуждающимися в объяснениях являются эмоциональные сбои, случающиеся с детьми в первые недели посещения садика. Эмоции ребенка, даже ярко выраженные, не всегда являются для родителей серьезным аргументом против детского сада. А какой-нибудь «бывалый» человек готов успокоить переживающую маму: «Не обращай внимания! Три дня поплачет и привыкнет. Все привыкают!»

Действительно, все дети проходят через период адаптации — с большими или меньшими сложностями. Но привыкают, к сожалению, далеко не все. По крайней мере, в возрасте трех лет. Или цена привыкания оказывается слишком высокой.

Психологи считают, что период адаптации к детскому саду длится примерно месяц. Плач при расставании с мамой — всего лишь одно из проявлений эмоционального дискомфорта. Но им дело может не ограничиться.

Ребенок становится вялым или, напротив, крайне возбудимым, теряет аппетит, плохо засыпает. У него вдруг возникают запоры, или он начинает мочиться в штанишки, хотя давно уже приучен ходить на горшок.

Если адаптация протекает с проявлением этих симптомов и они оказываются устойчивыми, значит, детский сад на этом этапе действительно противопоказан малышу.

В невозможности адаптироваться к коллективным, недомашним формам воспитания могут проявляться индивидуальные черты характера и некоторые особенности индивидуального развития. Например, гипертрофированная привязанность ребенка к матери. Такая привязанность может возникать в результате родовой травмы или отделения малыша от матери в первые месяцы жизни (из-за болезни или по другим причинам). Ребенок испытывает страх повторения подобных переживаний и старается всеми силами их избежать. Развитию гипертрофированной зависимости от матери способствует слишком долгое грудное вскармливание (более полутора лет), общая слабость и такое свойство организма, как психическая истощаемость. Каждому малышу постоянно требуется эмоциональная поддержка со стороны близких, но малыш с легко истощаемой психикой будет намного быстрее уставать от общения с большим количеством чужих людей.

Все дети зависят от матери. Этапы взросления связаны с ослаблением этой зависимости. В возрасте трех лет малыш переживает кризис, связанный с осознанием собственного «я». После кризиса степень его автономности, как правило, расширяется. Он способен вести «личную» жизнь, и детский сад мог бы стать формой такой жизни. Но некоторые дети не переживают кризис трех лет своевременно. И сам кризис растягивается, протекает вяло. Поведение малыша качественно не меняется по сравнению с его поведением в полтора-два года. Он не стремится к самостоятельности. Значит, для детского сада он еще «не дозрел».

Это не означает, что родители должны сидеть сложа руки и ждать, пока «все само собой образуется». Малышу надо помогать. Чем старше он становится, тем больше ему нужно что-то делать вместе со сверстниками — играть, рисовать, лепить, участвовать в праздниках. В четыре года эта нужда уже ощутима, а к пяти годам требует обязательного удовлетворения, иначе все проблемы, связанные с адаптацией к коллективу, ребенку придется переживать в первом классе.

Для «несадовского» ребенка нужно подбирать такие формы коллективной жизни, которые ему по силам освоить. В качестве таких форм могут выступать прогулочные группы или группы развития, существующие, например, при домах детского творчества или в детских центрах.