Владыка [СИ]

— Ну, если добыча золота с морского дна для нас задача второстепенная, то чем мы таким важным собираемся заниматься в Америке? — переглянувшись с Беляевым, насторожился генерал Эрн.

— Я давно планировал заключить выгодное торговое соглашение с американским правительством. Водолазные работы будут вестись попутно с переговорами. Мы просто совместим дипломатическую поездку с необходимой экспедицией по спасению груза.

— Что за груз? — осторожно спросил Эрн.

— Утонуло нефтедобывающее оборудование, — притворно горюя, всплеснул руками магнат. — Теперь, чтобы выполнить обязательства перед заказчиком, придётся закупать новое.

— Это не тот ли груз, что тайно разгружался, не как обычно в порту Асунсьона, а выше по течению, в Консепсьоне?

— Это то, которое мы будем искать у берегов Флориды, — сделав «морду кирпичом», отмёл наглые домыслы известный своей честностью парагвайский магнат. — Заодно договоримся с американцами о закупке большой партии грузовиков и строительной техники, да и станочный парк требуется пополнить.

— Часть закупок тоже не дойдёт до большевиков, — уже понял участь товара начальник штаба.

— Затеряется в портах, — улыбнувшись, развёл руками казак.

— Но до недавних пор, автомобили и электрооборудование мы закупали во Франции. Зачем менять поставщика? Ведь из Европы доставлять грузы большевикам ближе.

— Зато в Парагвай дальше. И покупать в Америке дешевле выйдет. Мы уже насытили Европу казацкими рублями, банкирчики начинают нос воротить. Надо проникать на новый финансовый рынок.

— Американцы тоже сразу начнут менять бумажные ассигнации на золото, — отрицательно покачал головой Эрн.

— Однако бумажный кругооборот завертится, и какая–то часть денег начнёт ходить по рукам.

— Согласен, — кивнул Эрн. — Да и золота у нас, после очистки морского дна у берегов Флориды, прибавится.

— Большевики тоже металлом за товар расплачиваются, ещё и нам за посредничество отчисляют солидный процент от объёма сделки, — потёр пальцами магнат.

— Я так догадываюсь, что американцы тоже должны парагвайцам что–то дать за выгодный торговый договор, — зная деловую хватку доброго батюшки, понял Эрн. — Ведь напрямую с большевиками буржуазное правительство торговать пока не может.

— Пока буржуи не поумерили гонор, воспользуемся моментом, — потёр ладони аферист. — Да и дельце мы им предложим обоюдовыгодное: лишних людей из страны вывезем.

— Русские эмигранты и без подталкивания со стороны правительства перебираются в казацкий Парагвай, — непонимающе пожал плечами Эрн.

— А мы к себе переманим ещё тамошних индейцев из резерваций, — предложил способ пополнения населения владыка Парагвая. — Для того мне и нужен толмач индейских обычаев. Иван Тимофеевич, вы же давно увлекаетесь изучением культуры североамериканских индейцев.

— Только по литературным источникам, — заскромничал старик.

— Ну с племенами гуарани–то у вас отлично получилось поладить. Вон уже их язык изучили, трактаты по особенностям местной культуры пишите.

— Но у североамериканских племён совсем другой язык.

— За столько лет угнетения, они уже научились общаться на языке поработителей, — отмахнулся атаман. — А вы, генерал, английским владеете в совершенстве. Мне главное — надо раздобыть сведения об индейских богах разных племён.

— Ну об этом написано множество статей в научной литературе.

— А вот толстые книжки владыке Парагвая читать некогда, — вздохнув, развёл руками атаман и недвусмысленно уставился на Беляева. — Для того у меня толковые генералы имеются. Иван Тимофеевич, айда со мной в индейские края.

— Айда! — не задумываясь, махнул рукой старый энтузиаст. — С детства мечтал к индейцам попасть.

— Вот и чудненько, — потёр ладони авантюрист. — Мы ещё с собой агитационную команду прихватим, покажем аборигенам цирковое представление.

Вскоре казачья экспедиция отправилась в Америку. Сын Ведьмы указал водолазной команде, несколько мест, где искать якобы затонувший парагвайский сухогруз, а сам отправился налаживать деловые контакты в Вашингтоне. Президент страны принял магната охотно, контракты на поставку техники сулили большие барыши. Министерство финансов допустило казацкие золотые рубли к банковскому обороту, естественно с обязательством свободного обмена бумажных ассигнаций на металл. Желание казаков, сманить индейцев перебраться из резерваций в пустынные земли Гран Чако, чиновники восприняли с большим скепсисом, но препятствовать полезной инициативе не стали. Даже согласились переориентировать трату денег, которые ежегодно отчислялись на прокорм индейских поселений, пустив их на оплату эмигрантам дороги по территории штатов до морского побережья. Разумеется, сумма трат зависела от числа эмигрировавших индейцев. О том и завели разговор с членами кабинета министров в одном из кабинетов.

— Мистер Ронин, сколько бездельников и пьяниц вы рассчитываете снять с довольствия американской администрации? — попыхивая гаванской сигарой, осведомился один из министров, свободно говоривший на испанском языке.

Для его американских коллег тихо бубнил в сторонке переводчик.

— Сто тысяч самых активных представителей племени, — закинув ногу на ногу, самонадеянно заявил парагвайский магнат.

— На что вам эти никчёмные бездельники? — стряхнув пепел в хрустальную чашу, брезгливо скривил губы министр. — Дикари не желают ни работать на фабриках, ни заниматься сельским хозяйством.

— Послушных работников я могу набрать в соседних странах, а вот кровожадные воины, ненавидящие бледнолицых — в дефиците.

— Да, неблагодарные аборигены недолюбливают белое население, — пожал покатыми плечами толстячок. — Но до вооружённых стычек не доходит, хотя на территориях резерваций и небезопасно появляться без сопровождения полиции.

— У индейцев просто нет оружия и достойной мотивации к агрессии, — недобро усмехнулся бородатый анархист. — Да и буйных вожаков пока нет.

— Пока? — насторожился министр и переглянулся с остальными коллегами, прослушавшими перевод с испанского.

— Да вы, господа, не переживайте, — поспешил успокоить буржуев революционер. — Оружие, боевую подготовку и лихих атаманов воины обретут уже в Парагвае. Мне нужны безжалостные бойцы, способные жёстко пресекать попытки нарушения государственных и межобщинных границ. Конечно, анархисты, казаки и бывшие белогвардейцы не питают нежных чувств к соседям, но они все русские и могут найти общий язык. А мне нужны неподкупные стражи Гран Чако, не испытывающие родственных чувств к бледнолицым.

— Дикие янычары? — наконец догадавшись о замысле владыки Парагвая, понимающе подмигнул министр.

— Преданные только верховному вождю воины, — подняв указательный палец, перефразировал неудачное определение министра казачий атаман.

— Создать из пропащих алкоголиков настоящее войско не удастся, — отрицательно помахал дымящей сигарой министр.

— Зато можно попробовать уговорить отдать самое ценное, — удивил своим оптимизмом анархист. — А для большей их сговорчивости, я везу с собой дюжину столитровых бочек со спиртом.

— Весомый довод, — вместе с коллегами рассмеялся министр. — Только что может быть у нищих оборванцев ценного?

— Дети, — удивил парагвайский магнат. — Вернее, юноши и девушки, чуть не достигшие совершеннолетия.

— И вы, действительно, надеетесь, с помощью спирта, договориться с родителями, отдать вам в услужении своих малолетних чад? — прищурившись, не поверил в удачный исход сделки министр.

— Ну ещё с помощью проникновенного пасторского слова, — откинув полу чёрного пиджака, погладил пальцами массивный золотой крест на груди батюшка Алексей. — Хотя и без красочного театрального представления тоже не обойтись — покажу аборигенам парагвайские чудеса. Знаете ли, господа, у меня когда–то неплохо получались цирковые номера с факирскими фокусами.

— Может, и нам чего–нибудь сейчас продемонстрируете? — переглянувшись с коллегами, криво усмехнулся министр.

— Боюсь, господа, что тогда многие из вас возжелают тоже переселиться в благословенный Парагвай, — сложив руки на груди, напыщенно изрёк великий мистификатор. — А у меня в державе и так большой излишек бездельников. Да и спиртягу зря переводить не хочется. Так что желающие присутствовать на проповеди, пусть приезжают в резервации со своими бутылками виски.

— Интересно было бы воочию поглядеть на святые возлияния, — рассмеялся министр. — Однако придётся ограничиться информацией от сопровождающих лиц.

Хотя и было весьма желательно избавиться от бесполезных аборигенов, однако в успех парагвайской миссии никто не верил. Дюжины бочек со спиртом и красноречия заезжего пастыря явно недостаточно, чтобы заставить упрямых индейских вождей отправить молодёжь за море. Тем более что пустынные земли Гран Чако не сильно отличались от убогого ландшафта американских резерваций. Но здесь хоть могилы предков держали племена на месте, а заморские территории были совершенно чужими.

И каково же было удивление кабинета министров, когда через месяц из всех штатов, где располагались резервации, пришли тревожные вести о толпах индейцев на дорогах к побережью. К этому времени чиновники в Вашингтоне и думать забыли о парагвайском пастыре и его агитационном походе. Срочно вызвали к заслушиванию капитана полиции, которому ранее поручали сопровождать заморских гостей.

— Капитан, что происходит в резервациях индейцев?

— Господа министры, переселение идёт по плану, — вытянувшись по стойке смирно, задрал подбородок офицер. — Эмигранты организованными колоннами выдвинулись к железнодорожным узлам.

— А почему же со всех концов страны летят тревожные телеграммы⁈ — топнул ногой глава кабинета министров.

— В транспортные компании, по какой–то причине, не поступили деньги для оплаты перевозок индейцев, — со скрытым упрёком, доложил офицер.

— И сколько, по вашему мнению, нужно оплатить билетов?

— Точных цифр нет, но намного больше ста тысяч, — пожал плечами капитан.

— Каков возраст и пол эмигрантов?

— Около пятидесяти тысяч юношей с четырнадцати до двадцати лет. Примерно столько же девушек той же возрастной группы. А вот о количестве взрослых мужчин, часто с полным семейством, точно сказать не могу, оно постоянно возрастает.

— Неужели, парагвайский пастор был столь убедителен в своей проповеди? — удивлённо поднял брови министр.

— Более чем, — потупив взор, признался офицер. — Честно говоря, я на днях улаживаю свои дела в городе и тоже отправляюсь в Парагвай.

— Капитан, вам не жаль губить карьеру в столице?

— Для офицеров, знающих язык индейцев, в Асунсьоне открываются гораздо большие перспективы карьерного роста. Это не только моё мнение, в Парагвай намерены перебраться сотни полицейских, долгое время проработавших в штатах с индейскими резервациями.

— Вы серьёзно? — чуть не выронил сигару из губ министр.

— Сэр, позвольте осмелиться дать вам совет, — глянул исподлобья капитан и, восприняв молчание, как согласие, предупредил: — С каждым днём затягивания отправки эмигрантов в Парагвай, количество желающих будет увеличиваться. Пока что в новые земли вожди отправляют лишь молодёжь. Но если власти начнут препятствовать переселению индейцев, то взбунтуются все резервации.

— Чем же бородатый русский казак сумел очаровать вождей племён?

— Про то, как проходило личное общение батюшки Алексея с вождями и шаманами, я рассказать не могу, ибо таинство проходило в закрытом вигваме. Однако выходили оттуда индейцы с горящим взором и высоко поднятой головой.

— А походка у старых выпивох была твёрдая? — с издевательским смешком спросил один из министров.

— Может, старики и выкурили какое–то парагвайское зелье, — пожал плечами капитан. — Однако огненную воду разливали по чаркам только после окончания циркового представления. При этом те, кто решился отправиться в новые земли, даже не пригубили спиртного.

— Экая заразительная повальная трезвость напала на дикарей, — за нервным смешком продолжал скрывать тревогу министр. — Неужели, после не ходили в племени слухи, о том, что творилось в вигваме вождя?

— Старики говорили о левитирующим над костром парагвайском шамане, — пожал плечами офицер. — И будто бы он голыми ладонями лепил из огня тотемных животных племени.

— Забористый же табачок подсыпал старикам парагвайский факир, — продолжал насмехаться министр. — Помнится, в прессе писали, что в Гран Чако высажены обширные конопляные поля, да и партии боливийского листа коки парагвайские пограничники регулярно перехватывают.

— Может, и витали в воздухе дурманящие дымы, — потупившись, согласился капитан. — Однако и без наркотического влияния толпа индейцев пришла в экстаз от циркового представления, что устроили парагвайские казаки и воины племени гуарани.

— Капитан, расскажите поподробнее о парагвайском балагане, — пренебрежительно скривив губы, распорядился министр.

Офицер неожиданно ответил злым оскалом и обвёл собравшихся барчуков угрожающим взглядом. Никого не спрашивая, капитан подошёл к столу и, выдернув свободный стул, поставил его на середину комнаты.

— Ну слушайте, господа, — нагло уселся на виду обомлевших министров капитан и начал повествование: — Пока батюшка Алексей вёл в вигваме задушевную беседу с вождями и шаманами окрестных племён, молодые казаки и пришлые индейцы гуарани показывали молодецкую удаль. Представление проходило за территорией поселения, уже на пороге заката солнца. Зрители расселись полукругом, в отдалении расставили мишени и чучела. Сначала всадники показали чудеса конной джигитовки, затем с седла рубили саблями чучела и стреляли наскоку по мишеням. Потом зрители увидели, как парагвайские бойцы умеют стрелять и метать ножи в пехотном строю. Гуарани в дополнение ещё ловко метали томагавки. Поупражнявшись с огнестрельным и холодным оружием, бойцы приступили к демонстрации приёмов рукопашного боя. Одновременно эффектно крушили голыми руками и ногами стопки кирпичей и обрезки досок.

— Да, на молодых дикарей этот казацкий цирк с конями и мордобоем должен был произвести сильное впечатление, — хамским образом прервал доклад офицера министр. — А сам парагвайский пастырь, что интересного показал аборигенам? Ведь, как я понимаю, словами он ничего им сказать не мог, ибо не владеет ни английским, ни одним из индейских языков.

— Алексей говорил через переводчиков, но слова великого вождя были проникновенны, и запали в душу индейским воинам, — вздёрнув подбородок, с вызовом глянул в глаза членов кабинета министров офицер. — Однако прежде, чем обратиться с речью к людям, казачий атаман показал всем, на что способен сам. Воины племени гуарани не зря называют его Небесным Ягуаром. Американские индейцы тоже признали его божественную сущность, шаманы местных племён теперь считают его сыном Маниту.

— И, все же, какие чудеса явил парагвайский факир? — недовольно скривился министр. — Только не надо, капитан, пересказывать бредни обкуренных шаманов, излагайте только, что видели своими глазами.

— Небесный Ягуар, стреляя из всех видов оружия, очень быстро и очень точно поражал далёкие мишени…

— Парагвайский ковбой, — фыркнув, попытался сбить пафос речи капитана министр.

— Ковбои так с ручного пулемёта стрелять не умеют, — оскалившись, зло парировал выпад офицер. — А уж с завязанными глазами палить с двух револьверов во все стороны, так и подавно.

— Ох, и циркач! — издевательски похлопал в ладоши министр.

— Далее Небесный Ягуар показал искусное владение холодным оружием, — не обращая внимания на выходку министра, продолжил доклад офицер. — С завязанными глазами он метал ножи и томагавки в деревянные щиты, перед которыми стояли казаки. Острые лезвия втыкались в миллиметрах от фигур ассистентов, пробивая края одежды. Потом Небесный Ягуар руками рвал стальные цепи, гнул подковы и скручивал в узлы железные стержни. Ребром ладони крушил стопки кирпичей. Кулаком разбивал толстые доски. Жонглировал в воздухе огромными каменными валунами. Ходил голыми ступнями по битому стеклу и утыканными острыми гвоздями доскам. А когда Небесный Ягуар вызвал на поединок сразу десяток самых сильных местных бойцов, то раскидал их, как котят.

— Так, выходит, батюшка Алексей у нас ещё и цирковой борец, — натужно хихикнул министр.

— Индейские войны, атакующие казака, бились боевыми ножами, томагавками и копьями, — усмехнувшись, уточнил капитан. — Некоторые даже бросали в него оружие с короткой дистанции, а верховный вождь гуарани отбивался голыми руками.

— Всё профанация и бутафория, — отмахнулся скептик. — Цирковые трюки.

— Ещё Небесный Ягуар сумел показать индейцам духов их племени, — решил удивить капитан. — Дымовой генератор выпускал в воздух струю белого дыма, который над головами зрителей формировался в изображение тотемных зверей. Возникающие образы снизу подсвечивались прожекторами с разноцветными стёклами, красочно раскрашивая проплывающие в воздухе фигуры.

— А дым, не отдавал ли кокаиновым душком? — саркастически допытывался министр.

— Одновременно у всех одна иллюзия не могла возникнуть, — замотал головой капитан. — Однако технически объяснить, как парагвайцы сумели сотворить призраков из дыма, я не знаю. Хотя вот с появлением разноцветных пейзажей я сумел разобраться.

— Там у вас ещё и миражи появлялись? — недоверчиво прищурил глаз министр.

— Нет, изображения природных пейзажей нового мира. Когда уже совсем стемнело, казаки развернули огромный белый экран и начали показывать кино. Лента была чёрно–белая, но иногда изображение на экране замирало, и блёклый пейзаж неожиданно вспыхивал яркими разноцветными красками.

— Дикари и чёрно–белое кино не видели, а тут им цветной фильм показали, — усмехнулся министр и встрепенулся: — Неужели, парагвайцы уже научились создавать цветные киноленты?

— Нет. Весь фокус состоял в двух кинопроекторах, — выдал разгадку фокуса внимательный соглядатай. — Когда на первом останавливалась киноплёнка, линза прикрывалась заслонкой, и в работу включался второй проектор с цветными слайдами вместо плёнки. Чёрно–белый мир, словно по волшебству, вспыхивал яркими красками. Далёкие земли таинственного Гран Чако потрясали зрителей величественными природными пейзажами.

— Романтично, особенно для впечатлительных юных зрителей, — согласился с эффектным кинофокусом факира министр. — Небось, каждому возжелалось стать великим воином, как парагвайские индейцы гуарани или русские казаки. С ружьём за спиной вольно скакать на коне по зелёным бескрайним просторам Гран Чако — это не прозябать в нищих трущобах резерваций.

— Да, у молодёжи загорелись глаза, — кивнул офицер. — Мечта о возрождении племени на новых землях всколыхнула души индейцев. Многие зрелые воины тоже решили переселиться в свободный мир. Однако окончательное судьбоносное решение у всех формировалось после потрясающей речи Небесного Ягуара.

— Ронин же не знает даже английского, — удивлённо поднял брови министр.

— Заключительную речь Небесный Ягуар произносил на языке местного племени, — усмехнулся капитан и соизволил пояснить суть фокуса: — В штате владыки Парагвая находился старый генерал, который плотно общался с местными индейцами, выведывая нужные слова. Затем казачий атаман с выражением старательно произносил заготовленную заключительную речь. Звук записывался на особый диктофон с магнитной лентой. Во время декламации текста, голос Ронина заглушала магнитофонная запись, усиленная мощными динамиками. Голос Небесного Ягуара вплетался в божественную музыку и гремел над замершей площадью, словно глас божий. Однако сила речи была не в обращении к разуму слушателей, проникновенные слова и чудесная музыка завораживали душу.

— Текст обращения имеется? — требовательно протянул раскрытую ладонь министр.

— Английский перевод не впечатлит, — пожал плечами капитан. — Доводы вождя логичны, но это лишь обыкновенные слова. Тут важна интонация речи, точный подбор чарующих образов и звуки ритмичной музыки.

— Массовый гипно–о–з, — с ужасом разгадал главный фокус факира министр.

— Я понимаю языки многих индейских племён, — похвалился специалист, и капитан затуманенным взором взглянул в широкое окно. — Поэтому воззвание Небесного Ягуара затронуло и мою душу. Во время божественной речи, с очищенной души спадал груз, тело делалось невесомым, казалось, подуй ветер чуть сильнее, и воспаришь ввысь, к манящим звёздам ночного небосвода. И такую лёгкость я чувствовал каждый раз, когда сын Маниту проповедовал призыв в новый мир. Словами нельзя описать испытываемые ощущения, неодолимую тягу к новой жизни. Да, за счастье и свободу предстоит ещё битва со злом, но, когда яркая мечта манит в светлую даль, трудности и опасности не страшны. В моих венах течёт частица индейской крови, вместе с избранными воинами я прошёл огненный обряд очищения и поклялся отдать душу за построение нового справедливого мира.