Свободный

— Нет. Да и предпочитают знать, а не верить. Моя рабыня одержала свои победы вовсе не благодаря чуду или везению. Долгим и упорным трудом она добивается результата под моим надзором.

— Долгим? Говорят, что вы её за считанные месяцы превратили из доярки в воина.

— Подхожу к делу основательно и со всей душой.

— Можно посмотреть на неё в действии?

— Она сегодня тренировалась больше шести часов, но что-то показать точно сможет.

— Отлично, — тёмный эльфы хищно улыбнулся и щёлкнул пальцами.

Сразу же по сигналу со своего пьедестала сделал шаг латный доспех. Ожившая броня с алебардой направилась в сторону рабыни. Через несколько секунд сразу же начался бой. Хотя скорее не бой, а танец. Всё же у Ады не было оружия, да и одета она в платье для демонстрации. Так что девушке оставалось лишь уворачиваться. Но и оживший доспех явно не ставил целью убить или покалечить рабыню, хотя удар алебардой в голову вряд ли закончится чем-то хорошим.

— Не желаете отведать вина?

— Не откажусь.

Пока слева аристократов лязгал металл и мелькал в пируэтах подол платья, справа появился скелет с подносом. Искусные прозрачные бокалы, инкрустированные серебром. И графин в форме черепа, где плескалось вино чудовищной стоимости.

— Кровь Ардии, приходиться его возить прямиком из Орта Миос. В Саросе такого не купишь ни за какие деньги.

— Понимаю, — согласился Ланс и сделал глоток. — Великолепный напиток.

— А ещё как-то с аренами в этом городе бедновато. Кровь и кишки, кишки и кровь… — помахивая бокалом в такт словам, говорил Дхинарел. — Это же так банально…

— Всё же большинство граждан здесь зверолюды, а им нравиться именно кровавая жестокость.

— Но почти всё имеет свойство приедается, — резонно заметил эльф, пока за его спиной Ада увернулась от нового удара алебарды, перемещаясь во вторую половину комнаты, к камину. — К тому же в Саросе живут не только зверолюды. Город довольно крупный, с внушительным населением, которое в свою очередь весьма разнообразно, как и их желания.

— Верно.

— Как думаете, моя арена понравиться зрителю?

— Вполне вероятно. В Саросе ничего подобного на данный момент нет.

И Лансемалион Бальмуар не врал, он уже встречался с Дхинарелом в новом амфитеатре до этого. Уникальный архитектурный стиль, вселяющий мрачность одним своим видом. Также планируются характерные бои, для которых тёмный эльф наладит производство тёмных тварей и нежити.

На это и будет делаться ставка. Этиамарии будут сражаться против тьмы. Аура отчаяния и страха, пронизывающий до костей холод. Вряд ли это зайдёт большинству, но свою нишу Дхинарел вполне может забрать.

— Вроде вы упоминали, что ваша рабыня является волшебницей… — после светской беседы, обсуждение начало подходить к чему-то конкретному.

— Да, обучается магии огня.

— Чему-нибудь уже научилась?

— Думаю паре фокусов к концу этого месяца я её обучу. Но ничего серьёзного. Всё же магия не любит спешки.

— Неужели вам совсем нечего мне продемонстрировать прямо сейчас?

Ланс уже собирался что-то ответить, но вдруг почувствовал возмущение в воздухе.

Ада уже переместилась к камину, где успела подобрать кочергу, которой с переменным успехом обменивалась ударами с живыми латам, которые к тому же оказались крайне прочными. Да и если удастся пробить листы металла, то творение Дхинарела не умрёт. Так что бой заведомо проигрышный. Правда стоит понимать, что и латы не напитывались силой от своего создателя напрямую, как и не ставилось перед ними цели убить своего противника.

Тем временем в очередной раз алебарда с шумом разрезает воздух, вонзаясь прямо на дорогой паркет. Но рабыня успевает уйти в сторону, после чего выхватывает из камина горящую головёшку, прямо вот так, голой рукой. В мгновении ока кочерга поднимает забрало, а охваченное огнём полено отправляется внутрь доспеха, после чего пламя внутри стремительно разрастается, начиная вырываться из щелей. Своими эмоциями Ада подпитала огонь, сделав её сильнее.

— Ха, забавно, — с кривой ухмылкой произнёс Дхинарел. — Хватит.

Латы тут же потеряли интерес к рабыне, после чего вынули из себя полено и вернули его обратно в камин. Затем живой доспех вернулся на пьедестал, принимая свою привычную позу. На нём не осталось даже маленькой вмятины или царапины.

Ада своей атакой никак не повредила противника, однако продемонстрировала свои умения. Она уже умела напитывать источник огня своей силой, берущей начало из эмоций. Поэтому пламя внутри стремительно разгорелось. Правда подобное выглядело скорее зрелищно, нежели по-настоящему опасно.

— Что же… — после паузы наконец-то Дхинарел что-то произнёс. — Думаю, на моей мрачной арене этиамарий борющийся против тварей тьмы с помощью огня будет смотреться крайне выгодно. Я хочу заключить с вами контракт на тридцать дней со следующего месяца.

Предложение на самом деле просто отличное. Только вот почему-то Лансемалион Бальмуар не выглядел особо радостным. А взгляд, которым он одарил свою рабыню, не сулил ничего хорошего для рыжеволосой плутовки.

Глава 8

— Но…

— Никаких «но»! — сразу же рявкнул аристократ, явно нежелающий выслушивать очередные оправдания от своей рабыни.

Ада покорно закрыла глаза, ведь теперь ей ничего не оставалось кроме как смириться. Более того, девушке было крайне необходимо усмирить внутреннее возмущение и избавиться от любых ярких эмоций. И не только для того, чтобы не злить лишний раз хозяина.

Выходка на демонстрации взбесила Лансемалиона Бальмуара. Он столько времени обучал свою рабыню, объяснял ей все тонкости и опасности эмоций в магическом ремесле. После чего эта дура без разрешения берёт полено из камина, обжигает себе руку, так ещё и демонстрирует свои дилетантские умения без разрешения, напитывая своими грубыми эмоциями дикое пламя прямо на глазах другого аристократа. Легкомысленное, дерзкое и неподобающее для рабыни поведение.

Да, Дхинарел Нар’Авид из Дкал’Алинтар не обратил на подобное внимания и не счёл ситуацию чем-то из рода вон выходящим. Более того, хоть какая-то способность к магии, пусть и такая грубая, до ужаса посредственная, всё же показывала этиамария скорее с положительной стороны. Лучше уж как-то владеть магией, чем никак.

Это верно, но Лансу не понравился именно тот факт, что Ада продемонстрировала навык, который ещё не отполировала. Подобная выходка дискредитировала этириданоса особенно если речь идёт о долгосрочной перспективе. Это как появиться в высшем свете в грязном фраке. Пусть этот фрак хоть миллион золотых стоит, но все заметят в первую очередь грязь. Тоже с умениями. Не стоит демонстрировать то, что ещё толком не освоил.

Подобное поведение также говорило о легкомысленности раба. Ада захотела поиграться в волшебницу. Она подумала, что магия — это легко и просто, вспомни обиду, дай волю гневу, сконцентрируйся на своей страсти и вот, пламя разгорается. Да и как легко это получается! Но не просто так говорят, что с огнём играть опасно. Теперь огненная бестия поймёт это на своей шкуре через более радикальную подготовку.

Ада сидела на навесной конструкции, под которой стояли соединённые между собой свечи. Они были расположены кругами, как только догорал внешний, зажигался следующий. Увеличивался и размер свечей. Последние свечи находились уже прямо под рабыней.

Заставить свечку сгореть в собственном пламени с помощью эмоций так легко, особенно когда у тебя предрасположенность, когда наставник даёт советы и направляет каждый неуверенный шаг в нужную сторону… когда этот же наставник сам делает зелья, помогая распутать глубок собственного отражения. Так легко… в результате эта лёгкость и обернулась теперь боком.

Но теперь Ада всё поймёт. Она уже поняла, но вынесет урок полностью чуть позже. Ведь потушить горячие свечи уже куда сложнее. Здесь эмоции, наоборот, мешают, из-за них дикий огонь выходит из-под контроля. Жар же становиться всё ближе, начинает обжигать, боль вызывает гнев, гнев делает пламя выше и сильнее.

Огонь опасен, как и любая магия. Многим волшебникам, особенно юным, порой сносит крышу от их силы. Они жаждут большего, возможности кружат их юные и зачастую пустые головы. В результате они берут от Кихариса слишком много, они теряют контроль над ситуацией. Особенно хорошо это видно на примерах магов огня, которые сгорают заживо в адских муках создаваемых собственной стихией, но и другие маги, даже целители Ароса подтверждены пагубному влиянию пьянящей силы.

Лансемалион Бальмуар не был садистом, но эту дурь из своей рабыни он выбьет здесь и сейчас. Кроме того, теперь будут внесены и некоторые коррективы в план тренировок. От Ады уже ожидают большего, а ожиданиям необходимо соответствовать.

Девушка продемонстрировала умение влиять на огонь, так что Дхинарел уже составил некоторые сценарии для своих боёв. На арене разместят специальные декорации, например те же жаровни. Источники уже готового огня, который нужно лишь направить.

Только вот Лансемалион Бальмуар не собирался позволять своей рабыне и дальше позорить его дилетантскими умениями. Так что теперь Аде придётся учиться делать то же самое, только уже без помощи своих эмоций. До конца текущего месяца оставалось уже не так уж много времени, но ничего страшного. Когда огонь обжигает пятки, прогресс идёт на удивление быстро.

— О, ты вспомнила о важности дыхания, молодец! — произнёс аристократ, тон которого был вовсе недоброжелателен и содержал в себе в том числе саркастические нотки.

Как уже много раз говорилось, Кихарис и Ахикрис прочно связаны между собой. Как и нематериальное тело связано с физическим. В контроле и понимании физиологических процессов кроется познание собственного отражения.

Концентрируясь на биении сердца, можно повлиять и на сокращения ардии, заставив впитываться хар из Кихариса быстрее. Концентрируясь на дыхании, можно как обрести слияние с собственным телом, так и укрепить связь с внешним миром. Маг воды у моря синхронизирует своё дыхание с прибоем, маг земли сокрушает горы на выдохе, маг тьмы высасывает жизнь на вдохе. Перед глубоким пониманием всегда следует понимание инстинктивное, когда маг ещё не осознаёт всех тонкостей, а лишь проводит параллели и строит аналогии. Поэтому некоторые помогают себе жестами, другие — словами. Вершиной мастерства становиться подчинение Кихариса лишь волей, силой мысли и ничем более.

Сейчас Ада сконцентрировалась на дыхании: она не нашла решения, но смогла найти способ немного отсрочить неизбежное. С глубоким вздохом она наполняла своё тело жизнью, вместе с тем становился сильнее и огонь. С выдохом шло спокойствие и пламя затухало. В этом процессе рабыня становилась подобно огню и получала временный контроль над пламенем без эмоций.

В момент пика пламя действительно поднималось выше, но не обжигало кожу, а лишь слегка касалось, стараясь уйти в сторону, окутывая девушку. Таким образом удавалось избежать сильной боли, а в момент выдоха пламя становилось слабее и уже не могло обжечь. Но это сейчас, когда горит внешний круг. Скоро начнут гореть свечи, находящиеся ближе к центру.

Но такой расклад Лансемалиона не устраивал. Так урок продлиться до ночи. Одно усилие воли аристократа, загорелся кровавый перстень и вспыхнули другие свечи. Одна за другой они загорались по очереди, снова выводя рабыню из душевного равновесия.

К удивлению и гордости аристократа его рабыня даже не вздрогнула, а на лице не появились гримасы боли. Ада всё также продолжала спокойно сидеть в позе лотоса, пока её кожа краснела, покрываясь болезненными ожогами.

Девушка сохраняла ритм дыхания, концентрируясь лишь на очередном вдохе и следующим за ним выдохе. Боль рвала сознание, но к ней рабыня привыкла уже давно. Ещё во время первых уроков, в трущобах, господин Бальмуар начал учить воспринимать боль как ещё одного своего наставника. Сначала тело болело после растяжек, потом вовремя роста мышц, затем от ударов тренировочным инвентарём. Боль сопровождала развитие, становясь сигналом достижения грани собственных возможностей, за которой скрывался результат. Боль лишь сигнал нервных окончаний. Такая же эмоция, как и страх. Боли не избежать, от неё не избавиться, её не нужно бояться, лишь подчинить и направить, взять под контроль.

Когда очередной удар врага достигнет цели, колени подогнуться. Страх возьмёт верх, но не отразится в глазах, а повысит скорость отчаянной контратаки. От гнева вскипит кровь, но он не заставит впасть в безумство, лишь сделает новый удар сильнее. Так и боль не вынудит упасть на землю и зарыдать, она прочистит разум от жажды крови и не даст промахнуться. От эмоций не нужно избавляться, их нужно контролировать. Для этого и был дан разум смертным, чтобы контролировать, а не потворствовать.

Тем временем загорелись уже все свечи. Мерзкий запах ударил в нос. Ада же лишь сделала очередной вдох, но в этот раз особенно глубокий. Огонь становился всё выше и выше, обжигая согнутые в позе лотоса ноги и достигая даже спины и рук. Ноздри продолжили шумно втягивать воздух, заставляя пламя становится ещё мощнее и выше. Но после этого последовал и такой же продолжительный выдох, под конец которого потухли все свечи.

— Молодец, — скупо произнёс аристократ, после чего бросил своей рабыне банку с алхимическим бальзамом. — Обработай ожоги и перейдём к следующему уроку.

Глава 9

— Веди себя хорошо и не вздумай выкинуть какую-нибудь глупость, — довольно серьёзно и даже сурово произнёс Лансемалион Бальмуар.

В ответ Нека лишь слабо кивнула и поспешила за своим хозяином.

Новая рабыня уже постепенно начала привыкать к обстановке. Она убиралась в апартаментах, помогала с готовкой, но на что-то больше всё же готова ещё не была. Хвостатую рабыню даже банально за продуктами нельзя отправить, а то увидит что-то и впадёт в ступор. И под что-то подразумевались любые вещи от пролетающей мимо птицы, до самого ужасного варианта с выводом новой порции рабов для публичного пользования.

Но в целом отсутствие насилия, как и куда более лучшие условия жизни сказывались на ментальном состоянии хорошо. Также оказывало серьёзное влияние и общение с Адой, которая служила примером для подражания. Правда Нека всё равно продолжала видеть в своём владельце скорее демона. Особенно после лицезрения жёстких тренировок, из-за которых рыжеволосая рабыня оказывалась покрыта то синяками, то ожогами.

Держать хвостатую девушку взаперти до полного психического выздоровления тоже нельзя. Весь вероятно, что затворничество лишь усугубит её заскоки, в лучшем случае просто создаст новые. Так что аристократ взял с собой свою новую вещь с кошачьими ушками на арену, попутно выдав успокоительного. Прятаться от проблем за креслом вечно не получится, как бы этого ни хотелось.

— О, господин Бальмуар, присаживайтесь! — не поворачивая головы, владелец арены и жестом, и словом подозвал к себе ещё одного этириданоса.

Лансу полагалось место на верхней трибуне нового амфитеатра прямо рядом с самим Дхинарелом Нар’Авидом потомка Дкал’Алинтар. Впрочем, стоит заметить, что как такого деления по статусу тёмный эльф на трибунах не делал. Так что здесь все этириданосы сидели вместе, несмотря на отличные положения в обществе. Тоже касалось Дхинарела, который не считал постыдным находиться рядом с кателием. Особенно с кателием, который бил все рекорды по срокам подготовки своего этиамария.

— Какая у вас милая рабыня, — с мрачной улыбкой произнёс владелец амфитеатра. — Зверолюдки с кошачьими ушками всегда пользовались у вашего вида популярностью.

— Не могу с этим поспорить. Правда прошлые хозяева её немного повредили, так что она теперь не разговаривает и шарахается при малейшем шорохе.

— И вы её привели посмотреть бои на моей арене?

— Кому как не этиамариям вдохновлять своим бесстрашием перед взором смерти? Здесь побеждают свои страхи.

— Резонно. Правда порой зрелище может быть излишне жутким и кровавым.

— По сравнению с тем, через что она прошла, подобное будет сущей мелочью. К тому же Нека успела подружиться с моей первой рабыней. Её выступление покажет ей необходимость порой действительно крайне жестоких и бесчеловечных тренировок.

Нека стояла позади кресла своего хозяина и молча слушала разговор двух рабовладельцев. Правда большинство слов проходили мимо кошачьих ушек. А взгляд вцепился в гремящее на арене сражение.

Там среди тёмного песка и чёрного тумана сражались смертные против порождений тьмы. Ужасные и жестокие твари, созданные чернокнижниками в своих мастерских, разрывали смертную плоть. Среди мрака и отчаяния мёртвые снова вставали, чтобы попытаться забрать жизнь тех, с кем до этого сражались бок о бок.

— Что-то бой затягивается, это нехорошо, — кисло произнёс Дхинарел, давая знак своему мёртвому слуге. — Нужно с этим заканчивать.

Сейчас на арене проходил не честный бой, а казнь. Не так давно в Саросе один из рабовладельцев вскрыл готовящееся восстание среди своих живых вещей. Некоторые из его этиамариев задумали мятеж, но их сдали другие рабы. Сразу же последовали жёсткие меры.

Всех виновных и просто подозреваемых без долгих разбирательств решено было казнить. Так что рабовладелец договорился об этом с владельцем нового амфитеатра. Демонстративная кара послужит уроком для всех рабов, Дхинарел получит шоу, а рабовладелец получит небольшую компенсацию за последний бой предавших его рабов. Конечно, речь идёт о сущих копейках по сравнению с тем, что было вложено, но лучше уж так, чем никак. Всё же за такую провинность Гильдия могла принять и некоторые не особо приятные меры по отношению к некомпетентному рабовладельцу.

Однако смертники почему-то не собирались подыхать. Более того они объединились вокруг лидера, который теперь командовал их обороной в центре арены. Позорная казнь уже вполне явно таковой не являлась. Среди зрителей кто-то даже начал симпатизировать этому мусору!

Урок просто обязан состояться. Смерть эти восставших должна стать ужасной.

— Нека, сходи и помоги рабыне достопочтенного Дхинарела принести больше вина, — произнёс Бальмуар, понимая, что сейчас начнётся нечто не совсем нормальное даже для Эдема.

Хвостатая рабыня сразу же удалилась. Вернётся как раз когда казнь закончится, к выступлению своей рыжей подружки. Всё же одно дело наблюдать за убийством нежити, совсем другое за казнью вполне живых и способных кричать в агонии смертных.

Вот уже на арену выбежали химеры. Ужасные и дикие чудища, созданные из частей разных зверей. Ужасно мерзкое зрелище, порой головы могли торчать из боков, конечности пришивались друг к другу. Некоторые химеры и вовсе напоминали какую-то странную биомасу из одних только голов или ног.

Рабы ожидаемо дрогнули. Многие среди них не были воинами, а выполняли роль обслуги. Их должны были просто сожрать заживо, медленно, без спешки, чтобы крики полные боли и отчаяния звучали как можно дольше. Живые ещё будут в сознании благодаря яду, пока уродливая пасть начнёт разрывать их изнутри. После такого любой сто раз подумает, прежде чем идти против хозяина.

Но вдруг раскатом грома ударил грозный клич. Раб в центре вышел вперёд, отдавая новые приказы остальному сброду. Своим голосом он изгнал страх, избавил смертных от дрожи. И твари в результате обрушились не на сброд мусора, а на вполне себе уверенный строй. Но смертники задержать их не смогли: монстры проскальзывали между ног, перепрыгивали через головы, просто обегали с флангов, после чего сразу же устремляясь дальше вперёд в тылы. Значительная часть химер прорвалась, но оказалась сразу же поглощена боем, попав в окружение. Их быстро изолировали друг от друга, окружали и добивали.

— Какого… — Дхинарел даже чуть было не встал, не веря своим глазам. — Как это вообще возможно? Нет, вы это видели? Они не маги, даже не солдаты!

Ланс тоже оставался удивлён, как всё удачно сложилось для простых смертных. Слишком удачно и до невозможного просто. Это настораживало. Как и наличие среди рабов явного лидера, так ещё и способного пусть в элементарную, но тактику.

— Господа этириданосы…

До конца тёмный эльф не договорил, сразу же получая согласие от всех собравшихся. Ситуация выходила из-под контроля и ничего хорошего в этом не было. Этих рабов нужно казнить.

Последняя химера только упала на песок в собственную бурую кровь, как на арену вышли новые противники. Такие же рабы, которые должны были выступать чуть позже. Теперь же от них требовалось решить эту неприятную проблему. Среди этиамариев находилась и Ада, которая сразу же помчалась в бой.

Рабов на поле боя оказалось довольно много, даже слишком. Смертников выкинули на поле боя сразу всех, всё же большинство из них не были воинами. Никто не ожидал, что этот сброд вдруг сплотится, так ещё и даст отпор подобно какому-то… войску что ли? Как бы это странно ни звучало, но они действительно напоминали солдат, которыми управлял офицер. Тактические построения, совместные действия, все они работали как один большой механизм. Хотя при этом навыки владения оружием у них оставались равны примерно нулю, так что они явно не могли быть солдатами в прошлой жизни. Происходило что-то странное и ненормально, но и на этом сюрпризы не закончились.

— Братья и сёстры! — закричал раб, командующий смертниками. — Долго ли вы ещё будете склонять головы перед лицемерными ублюдками на верхних ложах⁈ Неужели вы до конца своей жизни способны мириться с унижениями и позором⁈ И я обращаюсь не только к обладателям клейма…

— Выпускайте всех. Плевать на шоу, подключайте стражу и архитектора, — сразу же отдал новый приказ Дхинарел, видя, как рабы этириданосов остановились, как затихла толпа, внемля запретным словам.

— Свободные граждане! Кателии, которым плюют в спину, называя за глаза такими же рабами! Алетисы, за которых уже всё давно решено! Разве вы что-то определяете сами в своей жизни⁈ Ваши пути избраны за вас! Без вашего разрешения! Вы не носите кандалов, но являетесь теми же рабами аристократов, епископов и сраной Гильдии! Вам обидно это слышать, но откройте глаза! Разве вы не видите, что весь ваш Эдем прогнил⁈ Рабов закидывают камнями на площадях, пока свободные граждане режут себе вены и вещаются в коморках два на два метра, не в силах выдержать постоянной борьбы и конкуренции за один жалкий кусок хлеба! Разве вы никогда не задумывались о другом решении⁈ Разве, вы уже сотни и тысячи раз не слышали о других мирах, где смертные научились жить по-другому⁈ Так что же вам мешает…

— ЭТИАМАРИИ!!! — прогремел голос тёмного эльфа с трибуны, заглушая опасные речи.

Но рабы, которым приказали казнить виновных, оказались слишком заворожены речью.

На арену уже должна была выйти стража, но что-то мешало поднять решётчатые ворота. И вдруг Ланса осенило. Аристократ уже поднялся с места, как серый туман вдруг материализовался из неоткуда, создавая барьеры вокруг арены. Такой же туман, который появлялся среди ветров Этия.

— Убить их всех! — теперь приказ предназначался даже солдатам.

— Пора вам сделать выбор! — произнёс лидер смертников, отправляясь к противоположному краю арены.

Они собирались сбежать, прыгнув в туман. Этот же туман оказался неопределимым барьером для солдат Сароса, в то же время являясь шансом на спасение невольников.