Оборона дурацкого замка. Том 6

— Это тебя не касается, — Отмахнулся Цзяо, — Правила поменялись. В следующий раз можешь взять тройку.

— Фя фмофью, фы фвифол беф фваево фифевника. Фе фмог фифуфифхь фваево мофства? Фы вавок!- Невнятно произнес Чжао. Хотел сказать со злобным торжеством, но получилось, как будто дед в доме престарелых просит воды, но уже не помнит зачем.

«Я смотрю, ты пришел без своего висельника. Не смог приручить своего монстра? Ты жалок!» — Мысленно перевел Саргон. И пожалел, что дал десятнику уговорить себя соблюдать правила. Стоило взять Камея третьим. Теперь его отсутствие рассматривают как прогиб в сторону Цзяо. Вон, как маслянисто сверкают глазки у этого садиста.

«Не важно. Нас бы пробовали на прочность так и так. В любом случае, сначала стоит дождаться хода противника. Не верю я, что они возьмут и просто промолчат после вчерашней оплеухи».

— Я тебя не понимаю. Вынь весь кизяк, который ты спрятал в свой рот, Чжао, и только потом подавай голос.

— Ахф фы…! — Протявкал избитый десятник, но его прервал долговязый.

— Хватит вам обоим. Мы собрались здесь для другого.

— Верно, — Подтвердил Цзяо, не спуская внимательного взгляда с темного от скверных предчувствий лица Акургаля, — Предлагаю сначала обсудить серьезные проблемы. И начать с самой главной: где моя доля, Акургаль?

За столом сгустилось напряжение. Саргон ни одним жестом не показал своего удивления, зато лицо Каня отчетливо вытянулось.

— Ты обещал мне, что принесешь ее к следующему собранию. Сказал? Сказал, — Сам себя спросил и сам себе же ответил Старший, — А теперь я не вижу у тебя в руках даже подарков своим добрым товарищам по облачной страже. Забывать традиции нехорошо, мой друг. В прошлые разы ты был более покладистым.

— Зазнался. Наш великий исполнитель мелких поручений почувствовал силу. Чжэнь лао сянь-шен слишком сильно опекает вас, ублюдков, — Прошипел долговязый в сторону Первого Отряда.

— Тебе напомнить, Акургаль? — Мягким, почти увещевающим голосом произнес Цзяо. В наступившей затем мертвой тишине стало видно побледневшее лицо долговязого, судорожный вздох Чжао и сжатые пальцы здоровяка. Командир Саргона и вовсе задеревенел, однако продолжал гнуть свою линию, хотя в глубине души мало что соображал от страха.

Такое поведение, по мнению попаданца, заслуживало куда больше уважения, чем все потуги людей напротив.

«Жалкие шавки. Как они вообще смеют оскорблять МОЕГО командира?» — Саргон задавил глухое недовольство. Он и до этого не строил никаких иллюзий насчет собрания, однако поведение Цзяо с компанией задевали глубинные струны его души. Ту детскую веру в справедливость и крепкую дружбу, которая никак не хотела исчезать со временем.

Он часто прощал своих обидчиков и не держал зла на равнодушие. Но вот за близких людей Саргон всегда готов лезть в драку невзирая на последствия.

— Первый Отряд не платит в общак. Так было всегда, — Упрямо нагнул голову Акургаль, — Мы и так держим самую опасную сторону!

— Прошлую волну отбила сама Богиня, вы к этому не имеете никакого отношения! — Звероватого вида десятник вдруг ударил кулаком по столу. Его лицо исказил неподдельный гнев.

— Вот именно. Где был ваш отряд, когда прошлых обитателей Центральной Казармы убивал хорн-культиватор? А? Я скажу где: прятались, как мыши в норах. Я убедился своими глазами, как разжирели твои подчиненные на ингредиентах от тела того демона. Никчемные падальщики. Очень удобно, когда есть свой, отрядный фармацевт…

— Цзяо-цзе! Позволь этому честному воину доказать нашу правоту! — Здоровяк вскочил с места, а потом заорал в лицо десятнику Саргона, — ВСЕ ВАШИ УЛОВКИ НИЧТО ПРОТИВ ЧЕСТНОГО БОЯ! Я одолею любого…

Он не успел договорить. Терпение Каня кончилось раньше.

Этого не ожидал никто из присутствующих, в том числе и попаданец со своим командиром. Мальчишка-пращник стоял как обычно, его лицо не выражало особых эмоций, руки не дрожали от внутренних противоречий. Как Саргон и думал ранее, Кань оказался слишком хорошим актером.

Подаренная вчера лента взвилась над головами бойцов сизой, шелестящей змеей. Камень на ее конце, заботливо сунутый в гнездо, свистнул, после чего прилетел точно в лоб звероватого вида десятника. Тот как раз выпрямлялся на месте и заканчивал свой ор, поэтому не успел отреагировать на слишком быструю атаку. Не хуже, чем удары кистенем самого Саргона на первой волне. В ее последней версии.

Бам-м-м.

Мужик закатил глаза и опрокинулся на спину. Тройка стражей за его спиной вскрикнула, один поспешно подхватил оседающее тело, а остальные выпрыгнули из-за стола, похватали свои дубины с поясов.

— Десятник четвертого отряда настолько честный, что этому неловкому новобранцу пришлось раскрыть его качества. Посмотрите, как благородна и милосердна его душа! Он решил делом показать свою готовность… — Саркастически разливался мальчишка, пока у одного из стражей неизвестного десятника не кончилось терпение.

— Что ты несешь, падаль⁈ — Он подскочил к нему, замахнулся дубинкой.

Слишком неудачно. Кань стоял по правую руку от своего командира, поэтому вражескому бойцу мешал как следует замахнуться стол рядом с ним. Он промедлил и мальчишка не замедлил воспользоваться таким промахом. Парень рванул на себя импровизированный кистень, а затем хлестким движением закрутил его на запястье юноши из четвертого. Звук сжатия веревки, треск натянутой кожи, звонкий вскрик, после чего дубинка валится ему под ноги.

— О, Митра, какой же бесполезный мусор меня окружает, — Цзяо даже не надо было вставать из-за стола, чтобы показать собственную силу. Он вытянул вперед узловатый кулак, сосредоточился, после чего выпустил некий сгусток энергии. Тот ударил пострадавшего новобранца в спину не хуже тарана. Юноша захлебнулся своими воплями, отлетел в сторону изломанной куклой. Треск позвоночника, безвольно раскинутые руки, застывшие глаза. Нанесенная травма казалась серьезной даже на первый взгляд.

— Эх, не ценишь ты свою удачу, Акургаль, — Покачал головой Цзяо, отворачиваясь от распростертого на полу тела, — У тебя, вон, и клановый с саблей, и пацан этот — талант, и бандита приручить сумел. Куда тебе столько в один отряд? У остальных один мусор, вроде этих говнюков.

— Вы сами скинули мне всех ненужных, — Поджав губы, ответил ему Акургаль, — Я никого не выбирал.

— Тогда ты гений, — Нехорошо улыбнулся ему Старший, — Вот и научишь нас, что делать. А то следующей атаки демонов мы можем и не пережить. Или вы…

— Внутрь! — Вдруг гаркнул он своим медовым, угрожающим, совсем не командным голосом. Вышло громко, но невыразительно. Однако двери все равно распахнулись и в зал хлынула толпа новобранцев. Те самые, которые терлись на площади перед их приходом.

В этот раз каждый из них был готов сражаться, понимал опасность людей из группы Акургаля. У каждого врага в руках оказалось обнаженное оружие, а не менее дюжины человек стискивали луки с уже натянутой тетивой.

"Как я и думал. Готовились ко встрече с Камеем. Вон, почти у каждого или камень или кусок кирпича за пазухой. Если все четыре десятка разом кинут в нас свои орудия пролетариата, то меня не спасет даже защитная пленка Ци на теле. Повреждения я так или иначе получу, а дальше все просто: не дадут приблизиться с помощью заслона копейщиков, а лучники позади нашпигуют стрелами.

Увернуться или отбить я смогу три, максимум — четыре. А ведь есть еще оставшиеся десятники, тоже не слабаки. К тому же здесь узкое место, очень легко сдерживать сильного противника. Какой-нибудь Ксин бы их тупо разметал, как носорог, а вот кто послабее уже бы и увяз. Чтоб их грязные деревни вандалы грабили, я недооценил степень испуга. Для нас такой засады выше крыши. Навырост сделали, сволочи.

Положение — хуже не придумаешь", — Хмыкнул про себя Саргон. Он единственный из их тройки, кто совсем не боялся грядущей расправы. И Кань, и Акургаль побледнели, последний вскочил с места, начал затравленно оглядываться по сторонам. Выхода не было: единственные ворота плотно затворили последние из входивших.

— Ты не можешь убить нас, покалечить. Даже связать и оставить так надолго. Тебя потом стража из Старого Города на кол посадит и маслом смажет. Чтобы раньше времени не сдох, — Акургаль выпрямился, расправил плечи. Почему-то реальная угроза всегда пугала его куда слабее, чем туманные обещания расправы, плохие знаки судьбы или другой саспенс. Суеверный страх зачастую сильнее обычного. Так произошло и в этом случае.

"О чем я и говорил. Они решили надавить на нас силой, испугать, прогнуть под себя. Может, слегка отмутузить. Так, для успокоения нервов. Но только безнаказанно. Главное сейчас — зацепить как можно больше шестерок и хотя бы парочку десятников, превратить загонную охоту в свалку. Но не Цзяо. Лучше пока его не трогать.

Тогда повторится ситуация с Камеем: вражины побоятся идти дальше или, по крайней мере, признают нашу силу. Да, ловить здесь нечего, но и у них связаны руки. Первый Отряд имеет куратора, он блестяще отбил все волны, отличился на Насыпи, выполняет задание по расчистке и так далее. Должны же быть плюсы от того, как нас дрючит Чжэнь лао сянь-шен!

Наше избиение никто просто так не спустит. Особенно при такой разнице в численности. Хотя их беспардонность удивляет даже меня. Совсем берегов не видят, уроды!

В любом случае, вся их бравада ничего из себя не представляет. Нельзя калечить бойцов перед волной. Особенно нас. Поэтому нужен статус кво при небольшом уроне здоровью некоторых участников. Его сейчас и стоит добиваться всеми силами.

А уже потом, после выхода, можно прогнуть всю их компашку по отдельности. Натравить на них Камея или Айру, вылавливать ночных гуляк по одному, собрать компромат и так далее. Вариантов много, главное было — зафиксировать сегодня нечестную игру".

Саргон нагло ухмыльнулся прямо в лицо обступившим их тройку новобранцам. Да, в сложившейся ситуации все козыри на руках у Старшего над десятниками. Вот только воспользоваться в полной мере он ими все равно не сможет. Это понимала и та, и другая сторона. Переговоры просто обрели некую перчинку, только и всего. Главный процесс еще не начинался.

— Ты прав, — Легко согласился Цзяо, — Ваша смерть или серьезные раны будут считаться диверсией или предательством.

После слов Старшего люди вокруг загомонили. Больше всех возмущался пришедший в сознание здоровяк, который прямо таки жаждал расквитаться с дерзким мальцом, а также его командиром. Вот только толпа моментально утихла, стоило мужчине во главе стола лениво поднять сомкнутые пальцы вверх.

— А что, если мы, наоборот, усилим вашу культивацию? Например, скормим настойку фэй сян. Что еще может лучше подстегнуть развитие, как не эта чудесная трава? Нам могут даже облачных юаней дать за такое старание, — Широко и р(г)адостно улыбнулся Цзяо.

Акургаль, напротив, побледнел до нездоровой синюшности. Он готовился к пыткам, к моральным и физическим унижениям, к отрезанию ушей или даже яиц, если совсем не повезет и они перейдут от угроз к действиям. Поэтому и согласился с выбором Каня. Если кого и будут пытать до конца, то скорее его, чем мутного Саргона или официального десятника.

Таким образом, пострадает пусть и полезный, но не жизненно необходимый член команды. Цзяо любил показывать свое неудовольствие наглядно, на тех, кого не жалко. С тем прицелом, что ты — следующий.

В любом случае, Акургаль надеялся отделаться малым и публично, а не ждать, пока к ним в барак ночью ворвется безнаказанная толпа и потом покарают всех без разбора, а Лагерь Новобранцев опять опустеет. Решение пойти на собрание казалось чуть ли не единственно верным… Но ему и в голову не могло прийти, что их попытаются отравить подобным образом.

Цзяо откуда-то узнал, что они всем отрядом принимали настойку перед первой волной. Узнал — и придумал коварный, отвратительный в своем лицемерии план. Между дозами фэй сян всегда должно пройти много времени: год между первой и второй, два — между второй и третьей, и так далее. Если это правило нарушить…

— Ты не сделаешь этого! — Крикнул потерявший самообладание десятник, — Мы усилимся на неделю, но потом мышцы и телесная Ци начнут разрушаться… — Его глаза расширились после осознания.

—…Разрушаться в течение времени, прошедшего между дозами, — Подхватил его фразу Цзяо, — То есть, у вас будет около трех недель. Чуть-чуть не хватит до срока поступления в Старший Город. Ну ничего, даже в таком состоянии можно жить и отбиваться от демонов. Форт не пострадает, — Паскудно усмехнулся он

Глава 6

— Ты не сделаешь этого! — Крикнул потерявший самообладание десятник, — Мы усилимся на неделю, но потом мышцы и телесная Ци начнут разрушаться… — Его глаза расширились после осознания.

—…Разрушаться в течение времени, прошедшего между дозами, — Подхватил его фразу Цзяо, — То есть, у вас будет около трех недель. Чуть-чуть не хватит до срока поступления в Старший Город. Ну ничего, даже в таком состоянии можно жить и отбиваться от демонов. Форт не пострадает, — Паскудно усмехнулся он.

Люди вокруг недоуменно переглядывались. В отличие от Старшего и трех бойцов Первого Отряда, мало кто знал даже о самой возможности выпить настойку фэй сян раз в год. Более того, не каждый в принципе задавался вопросом, а как можно улучшить свою культивацию. Про пилюли они слышали разве что байки деревенских сказителей под паршивый байцзю, фармацевтов считали посланниками демонов, а их деятельность — непонятными воззваниями к иерархам Диюй.

Редкие люди могли понять, чем конкретно занимаются алхимики или зельевары. Что уж там говорить про начертателей или астрологов. Единственные, кто пользовался безусловным уважением в сельской местности — адепты пути Фэн Шуй. Остальных практиков либо не понимали и старались гнать. Либо — боялись и раболепствовали, если практик прорвался на ранг культиватора или слишком больно бил.

— Они съели отраву и будут медленно умирать, если съедят ее еще раз, — Пояснил для непонятливых несуразный доходяга — десятник третьего отряда. Новобранцы тут же глумливо захохотали, заулюлюкали, поднялся гвалт. В такой взрывоопасной ситуации уверенных в своем превосходстве людей пламя только и ждало, чтобы вспыхнуть. Осталось лишь поднести спичку.

— Но! — В этот раз Цзяо пришлось приложить куда больше усилий, прежде чем на поверхности взволнованного людского моря прекратились все буруны и волны, — Я пощажу их… Если мой старый товарищ Акургаль признает меня Старшим. Преклонит колено. Ну и, конечно, позволит испытать двух своих защитников, которых он решил сегодня взять с собой. Мы уже видели прыть одного из них, — Неестественно рассмеялся Старший. Саргона он словно бы не замечал.

— Однако стоит ли считать подлый, неожиданный удар за мастерство? Стоит ли потакать наглым мальцам? Пусть покажут свою силу как положено, на арене! — Он переждал нестройный, но очень живой и отзывчивый ропот толпы. Затем продолжил окучивать рядовых:

— Если тринадцатилетние сопляки достойны нас, взрослых мужей, то пусть покажут это! Я первый ударю кулаком в кулак таким замечательным воинам! Но если нет… Я лично возьму ответственность за их обучение. Не могут ведь они просто так называть себя Первым Отрядом?

— Не могут!

— Нет!

— Да кто это вообще такие⁈

— Испытание!

— Знаем мы, какие люди набирают себе в ближники сладких мальчиков, — Буркнул себе под нос пострадавший от Каня десятник. От сказал тихо, чтобы не услышала толпа внизу. Однако Акургаль моментально вызверился на эту фразу:

— Ты меня с собой-то не путай! И с некоторыми… Боевыми товарищами, — Произнес он брезгливо, — У вас из рабов тоже было полно таких вот… — Неопределенный кивок головой на оскалившегося Каня. Паренька тоже перестала забавлять ситуация. Он то и дело косил на Саргона, пытался послать ему очередной невербальный сигнал, вроде круглых глаз, подмигивания или жестов пальцами.

Попаданец стоически не замечал молчаливой пантомимы своего приятеля. Вместо этого, он просчитывал свои возможности и шаги, лихорадочно думал над создавшейся ситуацией… И она ему категорически не нравилась.

Стоило отдать должное уму Цзяо: теневой лидер Лагеря Новобранцев придумал великолепный план: откуда-то получил не секретную, но очень специфическую информацию, нашел лазейку в правилах Форта, подготовил сцену, усыпил бдительность жертвы показной жаждой расправы (он ведь понимал, что ему никто не позволит как-то серьезно повредить Первому Отряду, а несерьезно не устраивало уже его самого).

В итоге, родился План. Со множеством переменных, но при этом впечатляющий своей простотой и надежностью. Как швейцарские часы или ковер в жилище одного бородатого лентяя из фильма.

Ситуация перевернулась на сто восемьдесят градусов. Теперь уже Старший являлся стороной с нечестным преимуществом, мог навязывать свою волю Акургалю с подчиненными, почти безнаказанно вымогать у них материальные ценности. А вот троица из Первого Отряда не могла даже держать хорошую мину при плохой игре, как хотели позволить самому Цзяо: каждый присутствующий в зале новобранец теперь знал, насколько сильно встряли ненавистные выскочки из Первого Отряда.

И если сам Саргон никаких особых последствий после употребления настойки не почувствует (кроме досады от несвоевременности ее принятия), то вот о двух своих товарищах он такого сказать не мог. И Акургаль, и Кань могли потерять шансы на культивацию, меньше чем через месяц — на нормальное функционирование организма. А в дальнейшем — даже саму жизнь.

Разрушение мышц, которое обеспечивает слишком ранний прием повторной дозы настойки, перманентно и неостановимо. По крайней мере, так Саргон помнил из сбивчивых рассказов Юлвея в одном из первых циклов. Разница только в том, сколько именно успеют прожить эти двое: пять лет, десять. Или вовсе — три года?

"А самое дерьмовое здесь то, что все остальные сокомандники в такой же опасности, как и эти двое. Что мешает проникнуть некоему злоумышленнику, когда мы все спим и добавить настойку по капле в мешок с рисом? Или еще проще — пробраться в предутренний час. Когда отряд и десятник дрыхнут, а рабы уже начинают готовить еду. Вылить в котел небольшой пузырек и поминай как звали.

М-да. Правильно писал Зиновьев: «Общество врагов, соблюдающих правила вражды устойчивей общества друзей, нарушающих правила дружбы». Таких друзей — за хвост да в музей. Вот они реально не понимают, что первая же серьезная волна потребует координации, самоотдачи и добровольной помощи? Иначе мы тут все вымрем. Даже наш Первый Отряд не сможет отбивать волны сразу со всех направлений.

"Почтения, любви и нежной дружбы ради

Хвалю тебя, мой друг, и спереди и сзади".

Вот и демоны нас похвалят за такие жизненные приоритеты. И спереди, и сзади, и как угодно. Пушкину такая похвала и не снилась. Причем это самоочевидная мысль, она вообще первой должна приходить в голову. В цепочке: «караул — помогите» стоит задуматься, а кто поможет-то? Любой нормальный человек так и сделает. А этим как будто насрать!

Живут — как бабочки-однодневки, без плана и без цели. Лишь бы захапать побольше ресурсов, получить побольше уважения, культивировать как-нибудь легко и ненапряжно, но чтоб всем навалять мог, да жрать в три горла за счет других. Поведение каких-нибудь павианов более продуманное, чем у вида «Синус зекус фортус вульгарис». А еще мне очень не нравится, как этот ублюдок смотрит на нас с Канем. Не про него ли говорил Акургаль, когда пугал меня местными сластолюбцами?".

Саргона передернуло от мысли, чего именно может добиваться Цзяо для себя. Хитрый садист заметил его дрожь, посмотрел в глаза, неприятно ухмыльнулся самым краешком рта, покачал головой. А затем продолжил чесать языком. Он постепенно, околицами выводил разговор в определенную, понятную только ему сторону. И погонял примитивные желания ширнармасс в нужном ему направлении.

— Какое они имеют право считать себя лучше остальных отрядов⁈ Почему занимают положение не по праву? Как могут смотреть в глаза другим людям, после того как прятались сначала за спинами чужих практиков, а после — за благословением Богини⁈ Где их стыд перед братьями-даосами⁈

Фраза Акургаля: «Я не не спрашиваю про твой стыд» потонула в разнородных воплях окормляемой толпы. Самые ретивые бросились было вперед, но командир Первого Отряда вынул из ножен свой меч и толпа подалась назад. Еще немного — и они рассвирипели бы еще больше от секундной слабости, принялись бы рвать посмевшую сопротивляться жертву невзирая ни на какие последствия.

Лишь вытянутая ладонь Цзяо ненадолго остановила расправу. Тот понял, что несколько заигрался, поэтому слегка поумерил пыл. В конце-концов, распаленная толпа очень часто становится неуправляемой. А растерзанные трупы людей из привилегированной части стражей нужны были синскому пауку меньше всего. Потому что все твои интриги ничего не стоят перед лицом реальной угрозы и реального гнева.

Чжэнь Ксин мог покончить со всей их кодлой разом, пусть и ценой некоторых усилий. Впрочем, сам Цзяо и думать не мог, что количество людей под его началом вполне позволяет если и не одержать победу, то хотя бы разменять жизни большей части подчиненных на Императорского Гвардейца. Проблема лишь в дисциплине, командовании и специализации.

Ловчие команды или охотники коренных племен вполне способны убить культиватора выше себя на два-три ранга небольшой группой, причем чисто, без особых потерь. Это — самый распространенный, но далеко не единственный вариант охоты на практика. Личная сила в уравнении вполне может быть заменена численностью, ловушкой или уловками.

Однако Старший этого не знал, поэтому и не мог действовать слишком прямо. Для него Ксин являлся эталоном неудержимой силы, идти против которого также безумно, как против летних тайфунов на юге. Он потребовал тишины и призвал успокоиться через всплеск своей Ци.

Он сумел слегка образумить людей, однако гул толпы резко стал еще более недовольным, почти надрывным. Крики поднялись до самой крыши Центральной Казармы, вернулись назад гулким эхом и праздным гомоном.

Четверо копейщиков впереди толпы стали медленно опускать копья. Другие — не таясь, демонстративно доставали из-за пазухи булыжники, кирпичные осколки, шишки чертодрев и прочие увесистые предметы, которыми можно так весело и беззаботно запустить в лицо ближнего своего.

— Где их стыд? Где их стыд? — Скандировали новобранцы.

— Мы не обманщики! — Взревел Акургаль, однако был легко перебит толпой.

— Все знают, что стрелы Богини Чанъэ летели со стороны вашей линии обороны! — Со злой, уничижительной завистью басил пришедший в себя здоровяк. От удара в лоб остался лишь небольшой синяк. Либо Кань схалтурил, зазвездил булыжником не в полную силу, что вряд ли. Либо неизвестный десятник оказался куда крепче, чем виделось на первый взгляд.

— Они обманом заставили слуг Богини спасти их первыми!

— Потому что Первый Отряд!

— Лгуны!

— Ничтожества!

— Преклоните колена!

Люди медленно, но неуклонно двигались вперед. Те, что позади, напирали на передних. Передние, в свою очередь, выставили перед собой копья, чьи наконечники уже покачивались в опасной близости от группы Акургаля. Цзяо подождал несколько секунд, позволил троице прижатых к столу людей осознать свое незавидное положение, после чего слегка остудил аудиторию.

— Подождите, люди! Не судите рано. Надо дать им последний шанс все исправить! Пусть Акургаль и его отряд получили ресурсы обманом, мы можем простить своих товарищей, если они раскаются и передадут нам все взятые нечестно пилюли, эликсиры или растения.

— Верно!

— Да!