Оборона дурацкого замка. Том 6

— Это же… — Камей прищурил глаза, схватил взвизгнувшего вора за руку, притянул его ладонь к себе, чтобы рассмотреть поподробнее, —…Цацка для молодящихся теток!

Он жизнерадостно заржал. Ма раздраженно вырвал свою руку из его медвежьей хватки, оправил ворот халата и только потом недовольно бросил:

— Чтобы ты понимал! Это «рука в помощи»!

— Своей недостаточно?

— Он. Помо. Гает. Излить. Ци. Во. Вне, — С безразличием в голосе протянул Юншэн, — Под. Ходит. Для. Не. Го.

— Пусть выглядит бабкой, зато — культиватор, — Понимающе покивал Камей. Ма отчетливо заскрипел зубами.

— Ма у нас любит изливать свою Ци руками. Может даже чужими. Рисом не корми, дай только чего-нибудь выплеснуть, — Вставил свои три копейки Кань, а затем повернулся к Саргону:

— Эй, а мне? То есть, а остальным? — Детская непосредственность выходила у мальчишки все лучше и лучше. Актерствовать он умел, к месту и не к месту.

— Юншэну «И Айре», — Мысленно произнес он, — Отдам позже.

Фармацевт заинтересованно встрепенулся.

— Это специально для тебя, Кань, — Подросток с восторгом уставился на кусок бечевки у себя в руках. Отрез проводящей Ци ткани. Примерно такой же давала ему Ба Мяо перед второй волной. В прошлый раз из него вышла отличная веревка для кистеня. В этот — Каня ждет куда более удобная и прочная праща, да еще с возможностью проводить Ци напрямую.

— Камей, — Здоровяк недоуменно повернулся, поднял брови, после короткой заминки понял, что ему предлагают. И почтительно принял маленький кусок железа обеими руками, с обязательным поклоном дарителю.

— Это же… Мы ведь договорились на бочонок твоего горлодера. Может возьмешь себе? Железо такого качества… — Бывший бандит с благоговением и опаской вертел в руках наконечник копья.

Чуть больше стандартного, тяжелый, с широким лезвием в форме листа. Прекрасный выбор для того, кто привык рубить, а не колоть своих противников. Приемлемая замена алебарды, раз уж среди предметов внутри не нашлось ничего более подходящего.

— Бери. Это моя благодарность. Не оскорбляй меня отказом, Камей, — В голосе Саргона звучала редкая, нехарактерная для него серьезность. Он успел по достоинству оценить своего шумного, безбашенного, склонного к авантюрам друга. Его зримую, горячую поддержку, — А взвар я тебе дам после волны, если все пройдет нормально. Сейчас нам лучше не высовываться. Пить без приключений ты точно не умеешь.

Бывший бандит сумел лишь скупо кивнуть. Комок в горле мешал ему поблагодарить как следует этого странного, слишком светлого для такого дерьмого места, как Форт, человека. Камей ненавидел фальшь. Терпеть не мог льстивых улыбок, глубоких поклонов, язвящих шепотков за спиной. Злился от каждого плевка в спину, с яростью наказывал за предательство, но они продолжали делать это раз за разом. Верность людей в его глазах упала дешевле ломаной меди в дорожной грязи.

В его банде нельзя было показывать слабость. Вчерашний товарищ сегодня мог бросить вызов, ударить в спину, наушничать на него властям или продавать сведения на сторону. Никому нельзя верить, ни на кого — рассчитывать. Они подставляли плечо лишь для удара кинжалом в подбрюшье.

Крах своей банды он принял как должное. Слишком устал бороться за место под солнцем в одиночестве. Стоять на вершине горы слишком тяжело и больно. Прибытие в Форт, Камей воспринимал как отложенную казнь. Вел себя подобающе смертнику. Однако новые люди сумели завоевать его уважение, подарить надежду. Не на жизнь — на что-то лучшее, что он долго искал и никак не мог найти.

"Вот поэтому я буду и дальше следовать за тобой, Саргон. Ты ведь мог наплевать на нас, соврать про неудачу, не помогать до этого с тренировками. Тебе теперь не обязательно спасать остальных, чтобы выжить самому. Не с такой силой, которую ты проявил на последней волне. Однако ты все равно это делаешь. Без ожидания благодарности в ответ.

Поэтому не важно, выглядишь ли ты глупым, беспечным сопляком, в котором вдруг просыпается истинный даос, хранишь ли под сердцем опасные тайны, пытаешься ли использовать нас в своих целях. Мне надоело сомневаться в людях вокруг. Пока ты рад меня видеть, пока ты рассчитываешь на мои силы — я поддержу тебя. Чтобы почувствовать поддержку в ответ".

Попаданец отчасти понял те эмоции, которые пылали в душе его косматого друга. Он кивнул ему все с той же серьезностью, хлопнул по плечу, тепло прищурил свои птичьи глаза. Им двоим не нужно было говорить вслух, чтобы показать свое отношение. Интуитивное понимание своего товарища — то, чего он и не надеялся добиться в самом начале пути.

— Спасибо, друзья, сегодня вы очень сильно меня выручили, — Улыбнулся Саргон остальной группе. Те смущенно заулыбались в ответ, не привычные к словам благодарности. Даже Ма подобрел. Это почему он злобный был? Потому что у него бабушкиной броши не имелось. А теперь заживет.

— Пошли уже, и так до рассвета осталось недолго. Я не хочу опять вскакивать из постели от крика десятника, — Буркнул Ма.

— Уверен, он придумает что-нибудь поинтереснее простых воплей, — Хмыкнул попаданец.

— Вопли будут в любом случае. Особенно, когда он поймет, какой именно корень я ему сунул в мешок вместо агупты.

— Когда-нибудь он тебя убьет…

— Разве что вонью изо рта, — Рассмеялся Кань. На этой позитивной ноте они и расстались у входа в казарму. Саргон с Юншэном пошли через внутренний дворик, Айра осталась ночевать под крыльцом. Сообразительная рабыня поняла, что ее господину сейчас не до вопросов. Слишком ушибленный вид тот имел. Словно узнал больше, чем мог переварить за раз.

У самой элами тоже бывали подобные моменты. Первые дни новые тени болтали без умолку свои зацикленные речи и она всегда ломала голову, пытаясь в них разобраться. А когда начинала догадываться, то голова начинала пухнуть еще сильнее.

— Поговорим завтра после тренировки, Юншэн. Айра, я выберу время немного после. А пока — вот держи, — Он сунул невольнице кусок обсидиана, потрепал по голове и скрылся внутри казармы.

Фармацевт бросил на элами косой взгляд, слегка нахмурился, а затем кивнул себе и пошел следом за другом. Лишь одна Айра еще некоторое время стояла на пустой, освещенной луной площадке перед казармой. Тонкие пальцы нежно рисовали круги по первой ее, ТОЛЬКО ЕЕ ЛИЧНОЙ вещи.

«Ох, как же я устал», — Саргон шумно плюхнулся на свою койку. Громко вздохнул. Высморкался на пол. Натянутая струна внутри ослабла только сейчас, выпустила накопленное напряжение. Тело начало запоздало реагировать. Появился тремор рук, бешено забилось сердце, потемнело в глазах. Попаданец оскалился в полубезумной усмешке, поморщился так сильно, как только мог, вытянул к потолку ладонь.

Следующие десять-пятнадцать минут он тупо пялился на дыру в потолке между растопыренных пальцев. В голове было пусто и звонко. Думать не хотелось, как не хотелось и брать на себя очередную ответственность, разгадывать опостылевшие загадки, подводить итог проваленной по всем показателям встречи.

«Вопрос. Откатывать этот цикл немедленно или все же попытаться пережить хотя бы несколько дней. С одной стороны, слишком мало времени прошло с последней активации "Time is Alter». С другой — если тянуть, то новое «сохранение» может записаться аккурат на уход Нингаль или сон в казарме. То есть я потрачу возможность впустую. Нет, рисковать нельзя. Стоит уйти в ближайшее время. М-да. На этот раз я вляпался слишком сильно. Главное — удалось спасти душу Ба Мяо.

Конечно, сброс цикла отнюдь не означает решения всех проблем. Нюй-ши наверняка внезапно почувствует слабость, а потом поймет, что на ее душу кто-то совершил нападение. Именно так это и будет выглядеть с возвратом в другой день. Суматоха поднимется будь здоров. Замок могут переполошить так сильно, что вся операция по подмене алтаря накроется медным тазом. Даже если у меня будут гарантии — никто из моих товарищей в здравом уме не сунется ночью на запретную территорию во время переполоха и паранойи в Форте.

Дела-а-а. Может оно само как-нибудь привяжется? Типа, я ведь уже сделал в ее честь малый алтарь. Вот только Нингаль определенно будет помнить наш диалог даже после отката. Ее слова про духовную надстройку и другие оговорки не оставляют других вариантов. Моя способность действует только на Срединный Мир. Благо, сами Боги почти не вмешиваются в жизнь простых смертных.

Всеми этими Высшими Сущностями вполне можно было пренебречь, если бы не моя уникальная способность вляпываться во всякие приключения. Я прям как Данте: «Не для того на свете мы живем чтоб смерть застала нас в блаженной лени». Осталось только снова умереть от новой хрени.

Блин, а ведь у Нингаль возникнут вопросы. Эта Богиня своенравна, как Диоген из бочки. Напориста, как Зевс в поисках полового партнера. Вероломна, как, гм, как ее описывают сины. Сейчас я прошел на волоске, даже заставил ее чуточку меня уважать и считаться с желаниями. Ага, когда других выходов не оказалось. И то мне предъявила как величайшую милость в счет будущих заслуг.

«А уж если она увидит в моей петле окно возможностей…», — Саргон поежился. Участь его тогда ждала бы весьма незавидная. Вплоть до изменения приоритетов Нингаль и взятия его под прямой контроль. Он ведь связан с ней духовно. Особых проблем в отъеме тела у одного глупого ослика возникнуть не должно. Никаких иллюзий по поводу сущности Госпожи Волшебства Саргон не имел: осторожный пессимизм в ее сторону являлся наилучшей стратегией.

«Как пишут в этих ваших интернетах: "Единственный способ промолчать о некоторых вещах — беспрерывно объяснять или оправдывать свое желание промолчать. Поэтому иногда дешевле высказаться». А объяснять придется много, из-за паникующей Ба Мяо станут трясти весь Форт как грушу. Нет, все же не стоит рубить с плеча.

Каким бы отвратительным не казался расклад, все может получиться еще хуже. Как в синской притче про того мудреца и модернизацию страны. С последующим набегом кочевников, ага. Вот и мне набегут во все места. Я ведь здесь самый подозрительный, из перекрестка теней вышел. Других и искать не станут.

Эх, а ведь так легко просто взять и чиркнуть ногтем по запястью. Усилить палец, да ослабить пленку Ци на теле. Тихо-мирно истечь кровью. Может все-таки попытаться?" — Бледное и тощее запястье призывно белело в льющимся из прорехи лунном свете, — «Сколько бы проблем тогда решилось».

Саргон с неохотой опустил руку на колючий, пропахший потом, гнилью и костром матрас. Рассуждая здраво, конечный результат их встречи вышел лучше, чем он мог надеяться после фееричной драки… Вернее, выступления девушки. Драка против Богини вышла впечатляюще односторонней. Даже обидно за довольно сильную по меркам культиваторов Мяо.

«Вот не знаю, было бы лучше, если б Нингаль не получила столько халявной силы за раз или нет? Бедные предатели на Насыпи копили ее, копили. Неделями, может месяцами. Диюй даже на батарейки "Дюрасел» расщедрился. Трансформаторную будку под них построил. А тут пришел лесник и всех прогнал. Вернее, пришел криворукий дурачок без капли понимания процессов и запитал все на одну изнывающую от скуки Богиню, чтоб ее коротнуло.

Даже демонический накопитель осушила, зараза. Эх, а ведь обещала мне помочь с меридианами. Не успела. Барьер продержался всего лишь семнадцать минут, большую часть из которых она что-то вдалбливала Ба Мяо. И эти слова про «крепости не останется через месяц». Почему мне нельзя узнать хотя бы такую «малость»⁈ Напрямую ведь касается! Окей, пускай рожей не вышел, но это задевает меня лично. Должен же я понимать, как разговаривать с Мяо, чего опасаться, на что рассчитывать. Может, она через месяц меня на мороз выкинет, когда угроза пройдет. Или отдаст Ксину, чтобы он мне эту батарейку вставил, как тому зайцу из рекламы.

И к чему мне вообще стоит готовиться? Могли ведь хотя бы намекнуть. Почему все аборигены вокруг так любят разводить тайны на пустом месте⁈ И отнимать чужое. Я вообще-то один хотел поговорить со своей Богиней, без свидетелей. А тут пришли без приглашения, обломали всю малину, сорвали встречу, накричали, обвинили, а потом еще и заняли большую часть времени МОЕЙ покровительницы.

М-да. Она там случайно религию не сменила?", — Хмыкнул про себя Саргон. Если в каждой шутке есть доля правды, то истиной в его словах только туалеты чистить.

Он помнил упрямую, застарелую ненависть в глазах нюй-ши. Нет, они, конечно, пришли к соглашению. Дочь коменданта согласилась молчать и, по возможности, прикрыть попаданца взамен на некую информацию от Нингаль. Даже, сцепив зубы, согласилась на новый сеанс связи через Саргона.

"Вот только выглядело это, словно она согласилась объединиться с Пол Потом, чтобы бороться против вторжения марсиан. Как если бы Медея в обнимку с минотавром решила повыловить из моря куски тел своих братьев. Или Иокаста с Антигоной вместе решили устроить с Эдипом… Блин! Это уже слишком. Гребаная Богиня, до сих пор мысли сворачивают на эту тему.

Итак, что мы имеем в сухом остатке? Пакт о ненападении с Мяо. При том, что она теперь меня возненавидит со стопроцентной гарантией. Провал. Получение алтаря, который Нингаль оставила в том же самом месте, только сокрыла до поры до времени. Зачет. Ее Ци уберет иллюзию, так что доступ имеется. Ци, кстати, тоже в плюс, я теперь легко могу ее получать из Луны.

Надо бы еще какой-нибудь вид энергии приручить, но… Мне и эти-то достались случайно, из-за удачной догадки! Остальные Ци слишком тяжеловесны даже по сравнению с солнечной, а я ее до сих пор могу переварить только с помощью отражения Луны. До прорыва на ранг «Сборщика Ци» о других видах энергий остается только забыть.

Рухнуло здание. Плохо, Ксин будет рыть носом землю. Тут надежда только на нюй-ши. Она может убедить его в случайности такого поворота. Остались недосказанности с Богиней. Плохо. Я определенно испытал чашу ее терпения. Могут быть проблемы в будущем. Вдобавок, в клубок ее интриг попала Мяо, стала новой фигурой на доске Нингаль. Пока есть, чем влиять на людей, она будет это делать изо всех доступных ей сил.

Еще из плюсов куча набранного опыта, достижения, какой-то «случайный артефакт из Храма Нингаль», что бы это ни значило. Окей, с алтарем я разобрался, из ближайших планов теперь: нормальный разговор с Ба нюй-ши (малореально) и открытие еще одного меридиана до волны, в идеале — Трех Обогревателей (тоже из области фантастики). Он как раз отвечает за стабилизацию системы в целом и гармонию Инь-Ян, то есть По-Хунь…"

Саргон поморщился, затем заскрипел зубами и прикусил щеку от неясного томления в груди. Оказалось неожиданно горько и обидно потерять Ба Мяо так глупо. Он не тешил себя никакими иллюзиями: после произошедших событий они станут если не врагами, то близко к этому. Пакт о ненападении, только и всего.

Их прогресс в отношениях оказался повернут вспять. Из-за этого ему хотелось стать оборотнем и выть на Луну, судьбу, Нингаль или чертова куратора, который из-за своих психов стал недоговороспособным.

«Может мы больше не встретимся, не начнем новой беседы, но я все равно буду относится к тебе по-прежнему, Ба нюй-ши. И постараюсь помочь тебе, если это будет в моих силах».

Он приподнялся с кровати, затем покачал головой, лег обратно. Следовало успокоиться, попытаться уснуть. Дать телу хоть немного отдыха после сумасбродного дня. Ведь именно на завтра назначено собрание десятников.

Глава 5

Это был промозглый, до отвращения обычный день в Облачном Форте. Все также дул ветер со стороны демонических равнин бывшего Аркадского Царства, все также лилась с небес мелкая, раздражающая морось. Серые, грязно-пыльные оттенки ветхих зданий гармонировали с такими же блеклыми, невыразительными цветами растительного мира.

Карликовые деревца, суровые горы позади старых, выбеленных временем стен, мелкие и юркие зверьки внутри и вокруг древней крепости. Слабые животные жались к людям, приучились жить среди них, существовать бок-о-бок. Только человеческая цивилизация стояла между ними и неизбежной смертью от более грозных зверей сурового северного края.

Погода внутри замка, несмотря на защиту стен от пронизывающих ветров, никак не могла называться хорошей. Шел конец лета, начиналась осень. Безумно красивая пора в других, центральных или южных провинциях. Здесь она лишь повышала шансы людей умереть от холода, простуды, отсутствия подножного корма на стихийных делянках и перелесках у стен.

Особенно, когда пойдет снег.

Вот и троица новобранцев Первого Отряда недовольно ежилась от холода. Плешивая голова десятника давно покрылась инеем от мороза и сырости, двое мальчишек рядом с ним то и дело шмыгали носами, чихали, а потом смеялись оттого, как вздрагивал Акургаль после каждого резкого звука и клял их по матери.

Десятник нервничал. Он шел по Облачной Артерии чеканя шаг, с неестественно прямой спиной. Крепкая, мозолистая рука тискала рукоять широкого, похожего на римский гладиус меча, губы сжались в тонкую полоску, а на лице застыла решимость пополам с обреченностью. Он не ждал ничего хорошего от грядущего собрания.

Саргон, наоборот, как мог наслаждался новым днем. Его тренировки этим утром снова показали небольшое улучшение. Безымянный стиль оставался на том же ранге, но он чувствовал изменения, которые из мелких, количественных скоро должны перерасти в качественные. В отличие от практики Люхэбафацюань, новое боевое искусство требовало куда больших вложений и ресурсов. Собственный вынуждал юного воина напрягать мышцы, но куда больше напрягал мозги.

Заставлял думать, как сделать прорыв, как улучшить уже изученные движения, что нового привнести для повышения уровня. Простое шлифование четырех основных связок подходило к концу. Да, улучшать движения можно еще очень долго. Еще больше — вбивать их в подкорку, подкреплять практикой гигантское множество вариантов. Но это улучшения не на десятки процентов, как сейчас, а на единицы, а то и доли. Должно быть нечто большее. Пока Саргон придумал только два возможных способа.

Первый предполагал отказ от оружия или его смену. Не навсегда, разумеется. Просто его тело уже начало коснеть, запоминать только те комбинации, которые подходят под очень изменчивый, специфический стиль владения кнутом. Причем кнутом вкупе с его единственной Ци-техникой, закольцованной энергией гидродинамической левитации.

Тренировка на кулаках или с другими видами оружия поможет ему узнать нечто новое. Как уже происходило ранее. Герменевтика виртуальности четко сигнализировала о правильности подобной стратегии. От владения одним оружием растет прогресс и в остальных видах боевого искусства.

Другой вариант шел от противного. Не тело, но дух. Не мышцы или оружие, а энергия. Использовать Ци Нингаль, прежде ему недоступную после выхода из перекрестка теней. Или попытаться использовать Ци не только в мышцах, но и в мозге. Воздействовать на центры управления телом напрямую.

Практиковать столь глубокое вмешательство в мозг было банально страшно, поэтому он решил пока ограничиться разными видами энергии: от Богинь Нингаль и Чанъэ, нейтральной от Луны, отраженной солнечной. До этого попаданец не решался использовать ничего, кроме отфильтрованной печенью бесцветной внутренней Ци.

Другим важным элементом он считал попытки открытия меридиана Трех Обогревателей. После взятого уровня у Саргона появились новые чжаны свитков. Их как раз можно потратить на углубление собственных знаний. Препятствие здесь имелось только одно, однако довольно серьезное: он в принципе не понимал, что это за меридиан и как к нему подступиться. Парный он или нет, Инь или Ян, какой внутренний орган может ему соответствовать и куда именно воздействовать своей энергией в теле.

Он знал лишь его роль: гармонизация потоков, объединение двух душ, выравнивание перекосов, общее повышение выносливости, взаимоусиление с меридианом син-по, так как они находятся в теле последовательно. Неизвестными оставались и побочные эффекты.

Например, тот же син-по дополнительно укреплял сердце, то есть даньтянь. Усиливал его прочность, энергетическую проводимость, влияние на остальной организм. Страховал в случае предельных нагрузок, не давал образоваться на сердце соединительной ткани, купировал излишний рост этого важного органа.

Поэтому Саргон имел приличные шансы прорваться на уровень Сборщика Ци даже при столь сильном разладе двух душ.

— Ну господин десятник! Это же будет так необычно! Все остальные отряды от зависти помрут!

— Нет, — Отрезал нервно потеющий Акургаль, — Я не дам тебе разрешения. Хватит устраивать здесь балаган, я не буду притворяться посланником самой Богини.

— Главное, не говорить какой именно, — Тоном змея-искусителя зашептал ему в ухо Кань, — Пускай сами додумают из обмолвок. Тогда и Лунная Госпожа не оскорбится, и спесь с них собьем. Представляете, как будет чудесно, если представить вас пророком? Они ведь не знают, кто посылал стрелы…

— Достаточно! — Кань ойкнул от мощного подзатыльника и обиженно насупился. А ведь идея очень даже неплоха. Как раз в мягком стиле самого попаданца. Стоит взять ее на заметку.

Саргон вздохнул. Ему не нравился настрой Акургаля. Не нравился тот страх, который выдавал десятник своей фигурой, своей пасмурной рожей мучимого похмельем попа, своей тоскливой обреченностью в глазах. Казалось, мощная спина опытного воина съеживается и горбиться с каждым шагом к центральной казарме. Он рассчитывал на худшее и сейчас наверняка клял себя на все лады, что дал уговорить на сопровождение. Тем более — двух мальчишек.

Да, в силе Саргона не приходилось сомневаться, Кань тоже не был безобидной пушинкой, вот только при численном превосходстве их задавят быстрее, чем они успеют нанести врагам хоть какие-то повреждения. Количество в некоторых вопросах если и не важнее качества, то уж точно вполне может это качество заменить. Особенно на такой низкой стадии культивации.

— Ты ожидаешь подставы, — Утвердительно произнес Саргон. Акургаль излишне резко кивнул, после чего поморщился от боли в шее.

— Это Цзяо. И у него было время подготовиться, — Недовольно буркнул он, — Лучше бы я взял Камея. У них в прошлый раз все поджилки тряслись от одного его вида.

— Я бы на их месте, наоборот, строил свою ловушку как раз с учетом его присутствия. И Камею нужно время, чтобы войти в боевую ярость. Да и неуязвимости она ему не дает. Только силу да невосприимчивость к боли.

— Более чем достаточно. Не будут же они…

«Блин, ну какого хрена⁈ Акургаль, ты ведь умный мужик! А свернул на ту же узколейку. "Ну не будут же они». Тьфу! Франция с Англией тоже думали, когда кидали Польшу и Чехословакию: «Ну не будет же он». Павел смотрел на табакерку и ковырял в носу: «Ну не будут же они». Менелай знакомил Париса с женой и тоже что-то там о себе думал.

Как и Платон про тирана Дионисия или Юлий Цезарь про Брута. Только Диоген не тупил: жил в бочке, жрал из собачьих мисок, принимал посетителей верхом на толчке, хамил завоевателям и плевал на лицо хозяина дома в гостях. Он-то как раз думал, а они не делали. Поэтому и дожил до старости неизвестным науке образом".

— Посмотрим, — Нейтрально высказался Саргон, а затем они увидели впереди высокий шпиль Центральной Казармы.

Здание отличалось от простецких, сделанных под копирку бараков, как отличается любимый в семье ребенок от остальных ненужных замарашек. Словно неизвестный архитектор сначала решил сделать нормально, не халтурить, возвел это здание, но потом умер. А оставшиеся рабы могли только вычерпывать говно и собирать палки. Так и возник Лагерь Новобранцев.

Не слишком широкая, зато чистая, почти уютная площадка перед самим зданием оказалась облицована песчаниковыми плитами, прямо как главная дорога Форта — Облачная Артерия. Вход на лобное место предваряла парочка плохо, но старательно сделанных статуй Митры, поражающего быка. По краям площади ютилось несколько наспех сбитых из бамбука пополам с глиной прилавков, где даже шла какая-то торговля. А впереди высилась громада Центральной Казармы.

Она превосходила их родной барак не менее чем вдвое, а то и втрое. Высокое, размером с Каня, каменное основание, толстые каменные стены с облицовкой из тех же песчаниковых плит, которые придавали ей грязно белый цвет, широкая пафосная лестница с жаровнями у первых и последних ступеней, большие, тяжелые ворота.

По пути их провожали злые, насмешливые, забитые или равнодушные взгляды остальных новобранцев. На площади их собралось не меньше трех-четырех десятков. Еще дюжина ждала около двери, поделившись на четыре небольшие группки. Никто ничего не сказал, лишь один из стражей, паскудно ухмыльнувшись, отошел в сторону, освободил дорогу внутрь.

Акургаль не удержался, кивнул ему. Кань прошел мимо с независимым видом, а вот Саргон успел оценить их примерный уровень. Не слишком высокий, но какие-то навыки они вполне могли знать. Мышцы развиты, но не до уровня Камея.

Не имелось у привратников и специфических мышц, вроде раздутых запястий мечников, гибких, высушенных пальцев, развитых предплечий самого Саргона или толстых бицепсов у владеющих дубинкой бойцов. Каждый из них явно тренировался меньше, чем любой из Первого Отряда. Даже Вань теперь мог похвастаться неплохими банками.

«Не стоит облыжно обвинять уродцев в их лени. Скорее всего, им просто не выдавали вытяжку фэй сян перед первой волной. Она ведь здорово подстегнула развитие всех нас. Моя, правда, давно завяла без использования, но траву достать не проблема. Зато у меня есть возможность использовать ее для укрепления культивации когда угодно, а не только через год».

Попаданец покивал собственным мыслям и принялся с интересом рассматривать высокое здание вблизи. Он не мог поверить, что такая красота используется в качестве банальной казармы, а не местной администрацией. Все встало на свои места, стоило им только зайти внутрь.

Четыре независимые секции, не считая очередной пафосной лестницы в подвал. Впереди — центральный зал с круглым столом и пятью стульями за ним. Четыре места из пяти уже оказались заняты. Во главе расположился Цзяо: его садистская морда пыталась скривиться в нейтральное выражение, но все равно сползала на Гарольда, скрывающего злобу. По правую руку сидел неопознанный кусок мяса с изломанной, синюшной физиономии. Путем сложных математических вычислений становилось понятно — это Чжао.

Незнакомая ему пара десятников участия во вчерашней заварушке не принимала. Некий долговязый и тонкокостный мужик с унылым лицом потомственного душнилы, а также хмурый верзила, похожий на Камея как две капли воды. Только грязная борода выглядела менее опрятной, торчала во все стороны. Да еще пальцев на левой руке оказался полный комплект, вместо трех у Камея.

Слева от зала темнела галерея, ведущая в типовую казарму, как у них самих, только более новую, более просторную и с куда лучшим постельным бельем. Не обоссаные и лохматые куски ткани, набитые здешними колючими травами, а нормальные, пусть и слегка прелые бамбуковые тюфяки. Правая галерея оказалась закрыта дверью. Что за ней находится, Саргон не знал.

Стоило тройке бойцов Первого Отряда зайти внутрь, как вслед за ними просочились в зал и стоявшие у внешних ворот двенадцать новобранцев. Они быстрым шагом опередили Акургаля с присными, после чего встали по трое позади своих сидящих десятников.

— Почему у вас больше сопровождающих? Это против правил! — Вяло возмутился десятник Первого Отряда, когда занял последнее оставшееся место. Спиной ко входу.

Саргон и Кань встали позади него и резко поскучнели лицами. Качать права и нарушать дисциплину можно кулуарно, среди своих. На официальном мероприятии стоит демонстрировать максимальную лояльность собственному командиру. Потому что если его не уважают даже собственные подчиненные, то другие тем более станут относиться как к мусору.