Затмение двойных звёзд

— К этому мы прибегнем, только если не будет другого выхода.

Я не хочу действовать так грубо. Грохот разбитого стекла услышат по всему зданию и кто-нибудь обязательно вызовет полицию. Посмотрим, может, мы придумаем что-то еще.

Осмотрев шахту лифта внимательнее, агенты СИБ придумали план. По внутренней стене шахты шли ступени, используемые обслуживающим персоналом. Пайас и Иветта спустились по ржавым кольцам в темноту шахты до дверей, выходящих на тот этаж, где заговорщики держали Жюля и Ивонну. Теперь оставалось лишь открыть двери.

Это следовало проделать очень быстро. Кроме арендаторов, никому не был известен код этажа и если посторонний выйдет из лифта у них на этаже, они сначала будут стрелять и только потом задавать вопросы.

Рядом с дверью размещался небольшой электронный коммутатор. Изучив его, Иветта открыла сумку у себя на поясе и достала заряд пластиковой взрывчатки. Размяв и разогрев его в пальцах, она вставила его в коммутатор, прикрепив короткий бикфордов шнур. Приготовив станнеры, они с Пайасом, крепко схватившись за неудобные поручни, прижались спиной к голым стенам шахты лифта.

Шнур с шипением сгорел и заряд Иветты с негромким "пуфф" разворотил коммутатор дверей. Створки скользнули в стороны и агенты СИБ неуклюже влезли на этаж. Какое-то мгновение они представляли собой легкие мишени.

Нападение застало заговорщиков врасплох. Прихвостни Борос, не ожидавшие беды, не имели под рукой оружия и не были готовы дать отпор стремительному натиску Бейволов. Команда СИБ могла бы не беспокоиться; с их реакцией и оружием на изготовку схватка была делом нескольких секунд.

Услышав звуки боя, Жюль, пошатываясь, вышел из спальни, чтобы увидеть, как Пайас и Иветта завершают свою работу. Иветта ужаснулась, увидев, как сильно избит ее брат, но Жюль быстро успокоил ее.

— Со мной все в порядке. Только сними вот это.

Он протянул вперед руки, показывая наручники.

Агенты СИБ обыскали карманы убийц и, найдя ключи, освободили Жюля.

Затем, пока Пайас занимался пленниками, Иветта вместе с Жюлем отправились в спальню, чтобы позаботиться о Вонни.

Когда они вошли в комнату, та только начала приходить в себя и Жюль сразу же успокоился. Он положил голову жены себе на колени, а Иветта расстегнула наручники. К Вонни медленно возвращались силы. По тому, что Иветта рядом, она поняла об успешном завершении операции по вызволению пленников.

— Похоже, я пропустила самое интересное, — слабым голосом произнесла она. Затем, увидев окровавленное лицо Жюля, воскликнула: — Что с тобой, mon cher?

— Все отлично, — заверил ее Жюль. — Я видал массажи и похуже этого. Меня больше волновала ты, слишком уж долго ты приходила в себя после шока.

— У разных людей это происходит по-разному.

— Но с тобой подобное уже случалось и никогда ты не была без сознания так долго.

Вонни и Иветта обменялись понимающими взглядами и Вонни смущенно отвела глаза. Объяснение пришлось давать Иветте.

— Но раньше она не была беременна.

— Беременна?

Какое-то мгновение Жюлю казалось, что его опять поразил луч станнера. Затем его лицо растянулось в глупой счастливой улыбке.

— Как давно… о, дорогая! Почему ты не сказала мне раньше?

— Я обнаружила это лишь в тот день, когда вы с Пайасом летели через пояс астероидов, — робко ответила Вонни. — Я собиралась сказать тебе вечером, но позвонил Шеф и момент показался мне неподходящим.

Мрачная мысль мелькнула в голове у Жюля и лицо его вновь стало серьезным.

— Ты не должна была отправляться на это задание, — строго произнес он. — Это слишком опасно.

— Не начинай ни с того ни с сего суетиться вокруг меня, — сказала Вонни. — На Гастонии или на Слаге было гораздо опаснее, чем здесь. Тогда ты не беспокоился обо мне. Я по-прежнему могу постоять за себя.

— Но я же беспокоюсь не только за тебя, нужно не забывать и про ребенка. Разумеется, ты, как и прежде, способна одна расправиться с целым полчищем вооруженных бластерами громил, но вдруг произойдет несчастный случай? Ты только что перенесла поражение станнером. Какое действие окажет это на ребенка? Кто может сказать, что такое не повторится впредь или не случится что-либо похуже? Теперь нам нужно думать о будущем и принимать все меры предосторожности.

— Я справлюсь со всем сама, — упрямо проговорила Вонни.

Иветта решила, что настал ее черед говорить.

— Жюль прав, Вонни, — ласково произнесла она. — Теперь ты ответственна за обеспечение продолжения рода д'Аламберов не в меньшей степени, чем за выполнение этого задания. Я, Жюль и Пайас сможем справиться с ним без тебя, но только ты можешь родить этого ребенка.

— Но я же буду чувствовать себя такой бесполезной, когда вы станете рисковать жизнями, а я останусь не у дел.

— Тебе не придется сидеть сложа руки, — заверил ее Жюль. — У нас четверо пленных. Не думаю, что мы можем прямо сейчас передать их полиции; это предупредит заговорщиков о том, что мы захватили их людей и оборвет нашу ниточку к Тане Борос.

Жюль рассказал своей жене о случившемся с момента их пленения, включая тот факт, что во главе операции стоит их давний враг.

— Если Борос узнает, что мы захватили ее подручных, — продолжал он, — она, вероятно, решит вернуться к себе на базу. До тех пор, пока мы не выманим ее с боевой станции, кто-то должен присматривать за пленниками. Работа не из приятных, но это важно.

Ивонна поворчала немного, но у нее хватило рассудительности понять правоту слов Жюля. Она позволила мужу помочь ей подняться на ноги и три агента СИБ вернулись в гостиную, где Пайас закончил сковывать пленников их же собственными наручниками. Вести допрос выпало Иветте, так как она была специально обучена этому деликатному искусству. Она не ожидала, что заговорщики будут гореть желанием сотрудничать, но у нее наготове были необходимые химические препараты. Поняв, что пленники имеют недостаточно высокую подготовку, чтобы сопротивляться допросу, Иветта не стала тратить даром нитробарб; детразина будет достаточно для получения всей необходимой информации.

Как выяснилось, четверо убийц знали поразительно мало. Они не были членами заговора — просто банда наемников, выбранных для участия в одной конкретной операции; их связь с заговорщиками осуществлялась через Таню Борос, остававшуюся в уединении на боевой станции и отдававшую приказы по субкому. Правда, одному из убийц были известны координаты этой боевой станции; она дрейфовала в межзвездном пространстве меньше чем в парсеке от Флореаты.

Следующий шаг агентов СИБ был очевиден. Им придется наведаться на станцию и нанести визит Тане Борос. Возможно, она приведет их на следующую ступень в иерархии заговора, к самим Леди А и к В.

ГЛАВА 8

СНОВА ДУРВАРД

Сообщение Этьена д'Аламбера о казни отца обрушилось на Хелену словно лавина. Внезапно в желудке у нее образовалась холодная пустота и вся она словно провалилась в глубокую яму. Колени девушки подогнулись, не в силах больше выносить вес ее тела.

Этьен д'Аламбер, увидев потрясение Хелены, поспешил из-за стола, чтобы подхватить ее и отвести к креслу. Он обнаружил, что тело девушки стало холодным, на лбу у нее выступил пот. Затем ее охватила дрожь. Этьен крепко прижимал ее к себе, пока приступ не прошел. И все же у Хелены судорожно стучали зубы и она не могла говорить.

Герцог Этьен подошел к внутреннему видеофону и попросил слугу приготовить большую чашку горячего шоколада. Когда шоколад принесли, Хелена уже начала приходить в себя. Она с благодарностью приняла напиток, предложенный Этьеном.

— Я… я не могу поверить, что она… как… как это случилось? — выдавила Хелена между глотками.

Вздохнув, герцог присел на край стола, не отрывая глаз от девушки.

— Широкой публике мало что сообщили. В роликах новостей было только сказано, что великий герцог Цандер фон Вильменхорст был схвачен и обвинен в государственной измене. Так как природа его преступления была весьма деликатна, герцога доставили на Землю и казнили.

— Без суда? — удивилась Хелена. — Великого герцога может признать виновным только суд пэров. Даже Баньон удостоился этого.

Этьен печально покачал головой.

— Разумеется, Императрица вольна поступать как ей угодно. Обычно в подобных случаях созывают Верховный суд, но Императрица нарушила традицию. Учитывая положение твоего отца, едва ли можно винить ее за желание сохранить все в тайне. Кстати, про тебя в роликах не было ни слова, ты будто не существуешь.

Хелена заморгала, ничего не понимая.

— А как же Четвертый Сектор? Теперь он должен стать моим.

— Боюсь, нет. Учитывая природу преступления, Императрица взяла на себя управление Сектором, пока не придет к решению, кого назначить следующим великим герцогом или герцогиней.

Потрясение за потрясением. Всю жизнь Хелена воспитывалась с сознанием, что настанет день, когда она будет правителем Четвертого Сектора, одной из богатейших женщин Галактики, могуществом с которой сравнятся немногие, а превосходить его будет только Императрица. Внезапно одним ударом все это оказалось разрушено. У нее даже не осталось права предъявлять претензии на свой благородный титул. Она стала просто Хеленой фон Вильменхорст, временно безработной, скрывающейся от Имперского правосудия.

Какое-то время она сидела молча, потягивая горячий шоколад и осмысливая ситуацию.

— Я… я не могу поверить…

— Со мной лично связалась Эдна, — добавил Этьен, когда стало ясно, что Хелена не докончит фразу. — Она сама сообщила мне эти новости, прежде чем я смог узнать их от кого-то еще. Она вкратце рассказала мне о случившемся — существуют свидетельства того, что твой отец — знаменитый В, стоящий во главе заговора.

— Они поддельны, — прошептала Хелена.

— Эдна сказала, что сама с трудом поверила в это, — продолжал герцог. — Сначала она решила взять вас под домашний арест — но ты сбежала и Императрица поняла, что из этого ничего не получится. Она приказала доставить твоего отца на Землю и казнила его, прежде чем произошло еще что-нибудь. Рассказывая об этом, она едва не плакала.

— Боже мой, — произнесла Хелена, нижняя губа у нее задрожала. — Это я убила его. Отец предупреждал, что мой поступок выставит нас виновными, но я не послушала его. Если бы я не сбежала…

Только это она и успела сказать, а потом ее захлестнули горе и раскаяние. Ее глаза наполнились слезами, тело содрогнулось от горьких рыданий.

Хелена подалась вперед, уронив чашку шоколада на застланный ковром пол и крепко обвила руками колени. Она опустила голову и несколько минут единственными звуками в комнате были только всхлипывания и стоны, полные отчаяния. Этьен смотрел на нее сухими глазами. Он отплакал свое два дня назад, у него больше не осталось слез.

Когда Хелена вновь взяла себя в руки, герцог предложил ей свой носовой платок.

— Мы с Эдной говорили и о тебе, — тихо произнес он.

Хелена, с покрасневшими глазами и носом, подняла на него взгляд.

— Вот как?

— Да. Я пообещал ей, что, если ты появишься здесь, я задержу тебя, а Цирк не будет принимать участия в частных расследованиях, направленных на то, чтобы обелить имя твоего отца.

Хелена считала, что дальше ее сердцу падать уже некуда, но теперь обнаружила новые глубины отчаяния. Цирк был ее последней надеждой обрести справедливость, но даже этого ее лишили. Во всей Вселенной воцарились пустота и мрак.

— Вы могли бы просто пристрелить меня сейчас, — машинально сказала она. — Мне больше незачем жить.

— Прежде чем ты полностью поддашься скорби, мне хотелось бы кое-что у тебя узнать, — ровным голосом произнес Этьен. — У Ее Величества не было времени полностью изложить мне обстоятельства дела и я все еще нахожусь в полном неведении. Твой отец был самым близким моим другом и если его осудили на смерть, мне хотелось бы знать причину. Тебе известно что-нибудь об обвинении против него?

Хелена механически рассказала про расследование Фортье, как поведал о нем сам капитан. Она выучила это наизусть, снова и снова повторяя про себя в полете с Прейса в надежде найти какую-нибудь неувязку в логике происходящего. Она говорила монотонным голосом; девушку покинули все чувства, она стала глухой к окружающему.

Этьен д'Аламбер, слушая ее, расхаживал по комнате. Хотя его клокочущая энергия никоим образом не походила на внимательное спокойствие, с которым выслушивал этот рассказ отец Хелены, сосредоточенностью и вдумчивостью герцог очень напоминал ей его. От этой схожести у Хелены защемило сердце, впрочем, на фоне общего горя она едва заметила это.

Когда девушка закончила, герцог яростно покачал головой.

— Этого недостаточно, — пробормотал он. — На основе таких улик я бы не осудил и муху. Почему Эдна так поступила? Не понимаю. Eh bien, она все же Императрица…

Он умолк и снова принялся расхаживать по комнате. Хелена сидела и молча ждала, больше ей делать было нечего.

Наконец герцог остановился и посмотрел ей прямо в глаза.

— Хорошо, давай рассмотрим рассказ Фортье. Он распадается на три части, действие которых происходило на трех различных планетах: Латисте, Дурварде и Прейсе. На Латисте все случившееся развивалось прямолинейно; на Прейсе тоже все было аккуратно рассчитано: робот вбежал в дом твоего отца и так кстати открыл все архивы. Но на Дурварде дело осталось незавершенным; Эльза Хельмунд скрылась и никто не проследил до конца эту ниточку. Если в рассказе Фортье есть слабое место, оно должно быть там.

Он помолчал, мысленно повторяя: "Дурвард". Само название вызывало давние и неприятные воспоминания, возвращая в эпоху еще до рождения Этьена. Более шестидесяти лет Дурвард постоянно являлся источником беспокойства для всей Империи, вовлекая в свою паутину и убивая многих лучших агентов СИБ.

Все началось тогда, когда на престоле находился император Стэнли Девятый.

Герцог Анри Блун с планеты Дурвард, пытаясь сосредоточить в своих руках больше власти, подстроил так, чтобы красивая и не стесненная особыми принципами молодая актриса Эймия Аморат стала любовницей Императора. Аморат — позднее получившая известность как Дурвардское Чудовище — родила от Императора сына и ребенок был официально назван наследником престола. Для приличия Аморат вышла замуж за герцога Анри, но ее влияние на Императора не уменьшилось — до тех пор, пока ему не принесла законного наследника его супруга. Теперь первый сын, незаконнорожденный Баньон стал более чем помехой; он превратился в угрозу установленному порядку престолонаследия.

Возглавив неудачное восстание против своего мужа Анри, Эймия Аморат вынуждена была потом, забрав сына, исчезнуть, на один шаг опередив СИБ. Более шестидесяти лет СИБ безуспешно искала этого ребенка и венценосную грамоту, выданную ему папашей; только несколько лет назад, когда уже едва не стало слишком поздно, Жюль и Иветта выследили Баньона и разгромили организацию, которую он строил долгие годы. Даже Баньону было неизвестно, что сталось с его матерью, однако, так как сейчас ей должно было быть за девяносто, предположили, что она либо умерла, либо стала беспомощной старухой.

А тем временем само название Дурвард вызывало самые неприятные чувства у каждого агента СИБ. Дело Баньона было закрыто, но дурные воспоминания висели в воздухе, словно вонь от старого мусора.

Герцог Этьен, размышляя, почесывал правую руку, что было важным знаком для всех знающих его. Правая рука герцога во время выполнения одного задания была искалечена лучом бластера и теперь на ее месте была искусственная, сделанная очень правдоподобно. Отвинчивающиеся пальцы представляли собой разнообразные инструменты. Герцог носил на всех пальцах перстни, скрывая швы в местах их присоединения к кисти.

Герцог Этьен вновь взглянул на Хелену. Девушка безучастно смотрела прямо перед собой, все еще не придя в себя после известий.

— Твой отец был самым близким моим другом, — сказал Этьен. — Я не могу поверить в справедливость предъявленных ему обвинений. Я не перестаю думать про рассказ капитана Фортье и не успокоюсь, пока не смогу убедиться во всем лично.

— Но вы обещали Эдне, что не станете делать этого, — безжизненным голосом возразила Хелена.

Этьен обнадеживающе улыбнулся.

— Я дал ей слово, что не использую Цирк для помощи тебе. Но этим я хочу заняться для себя лично. До получения особых распоряжений я волен действовать самостоятельно, как посчитаю необходимым для обеспечения безопасности Империи. В настоящий момент для меня нет ничего важнее, чем выяснить всю правду о твоем отце.

Этьен встал и, подойдя к Хелене, взял ее за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза.

— Я также обещал Эдне, что задержу тебя, но ничего не говорил про возвращение тебя на Землю и предание суду. Если ты дашь слово, что не попытаешься убежать от меня, можешь оказать мне необходимую помощь.

— К чему мне бежать? — подавленно спросила Хелена. — Мне некуда идти.

Герцог выпустил ее подбородок и она снова уронила голову, понуро уставившись в пол.

Этьен д'Аламбер нежно и печально смотрел на сидящую перед ним девушку. Сколько он знал Хелену, она всегда была полна радости жизни и с готовностью откликалась на предложение действовать. У него разрывалось сердце, когда он видел ее сейчас, сломленную и упавшую духом. Герцог мысленно дал себе обет доказать, если это будет возможным, невиновность ее отца и возвратить девушке отобранное состояние и достоинство, по праву принадлежащие ей.

Герцог Этьен долгие годы культивировал репутацию человека эксцентричного. Для него было делом обычным без предупреждения изменить расписание гастролей Цирка и отправиться на совершенно другую планету. Разумеется, зрителям возвращались деньги за билеты, кроме того, Этьен всегда делал какие-либо подарки, позволявшие легче перенести разочарование. Галактический Цирк был настолько популярен, что его с радостью принимали повсюду, независимо от того, ждали его или нет и горечь от неожиданной перемены расписания никогда не бывала долговременной.

Конечно же, эта эксцентричность создавала великолепное прикрытие тайной деятельности Цирка по заданиям СИБ, а теперь она послужила личной цели. На следующий день после прибытия Хелены в Цирк было объявлено, что гастроли на Эваноэ заканчиваются и Цирк отправляется на планету Дурвард. Оба мира были поражены, как и другие, значившиеся в программе турне, но не оставалось ничего другого, как только смириться с решением герцога Этьена. Никто не желал ссориться с непоседливым директором Цирка, ибо в наказание за это могло последовать длительное отлучение от гастролей.

Путешествие от Эваноэ до Дурварда, даже совершенное с максимальной скоростью, заняло несколько дней. Хелена летела в личном корабле герцога и лишь немногие члены цирковой труппы видели ее. Несмотря на попытки Этьена отвлечь ее, девушка постоянно плакала.

Предстоящее дело осложнялось тем обстоятельством, что Цирк прибывал на Дурвард не по официальному заданию Службы. Его отношение к СИБ хранилось в такой строжайшей тайне, что у Цирка даже не было кодового названия. При выполнении задания в конкретном месте предупреждались сотрудники местного отделения СИБ, но никакие личности не раскрывались. Никто не предупредил отделение СИБ на Дурварде, что люди из Цирка свяжутся с ним и Этьен понимал, что ему и его людям придется полагаться только на себя, не надеясь на официальную поддержку и содействие. Добывать информацию и действовать на основе нее будет делом нелегким, но герцогу уже приходилось работать в таких условиях.

Ко всему прочему, у него оставались личные связи, налаженные много лет назад. Этьену дважды приходилось бывать на Дурварде по официальному поручению; сначала он проверял оказавшиеся ложными следы, открывающие местонахождение Бастарда Баньона, во второй раз занимался делом врача, делавшего пластические операции преступникам, помогая им изменить внешность. Последнее произошло больше двадцати лет назад и с тех пор, кроме как чисто с цирковыми гастролями, герцог больше не бывал на Дурварде. Возможно, его знакомые скончались или отошли от дел.

Но попробовать стоило.

После прибытия на Дурвард герцог потратил целый день, занимаясь необходимыми делами по развертыванию Цирка, рекламой и тысячью мелочей, составлявших работу директора. Но, несмотря на это, мысли его не бездействовали. Даже по прошествии нескольких недель планета все еще судачила по поводу исчезновения комиссара полиции Эльзы Хельмунд. Этьен читал сводки местных новостей до тех пор, пока не засыпал над ними и настаивал на том, чтобы Хелена также читала их — не только чтобы чем-то занять ее мысли, но и заставить ее обдумывать новые факты. В конце концов, девушку обучал основам ремесла ее отец, а Этьен был очень высокого мнения и об учителе и об ученице, к которой тот приложил свой талант.

Теперь, когда появились действительно неотложные дела, Хелена стала постепенно покидать свою раковину отшельника. Как и рассчитывал Этьен, она была слишком жизнелюбивой, чтобы надолго оставаться бесчувственной к окружающему миру.

После нескольких бесплодных звонков Этьен наконец нашел одного из старых знакомых, бывшего высокопоставленного сотрудника полиции, теперь вышедшего на пенсию. Этот человек с готовностью откликнулся на предложение поговорить об Эльзе Хельмунд и Этьен отправился к нему в гости, захватив Хелену с собой.

Ветеран мало что смог сообщить про Эльзу Хельмунд помимо изложенного в сводках новостей, но ему было кое-что известно о ее привычках. Она вращалась в определенных светских кругах, посещала клубы, имела множество знакомых. Этьен решил проверить все ниточки, надеясь выяснить, не связан ли кто-либо из этих людей с заговором, или хотя бы узнать нынешнее местонахождение комиссара полиции.