Затмение двойных звёзд

Охрана великого герцога бросилась навстречу незваному гостю.

Фортье показал удостоверение личности.

— Разведка Флота, — крикнул он. — Маршал Сектора — преступник и предатель. Нельзя позволить ему уйти!

Конфликт преданности великому герцогу и верности Империи оставил в замешательстве охранников, решавших, останавливать ли нарушителя или помогать ему. Этой небольшой заминки оказалось достаточно, чтобы Фортье проскочил мимо них и скользнул в дверь. Он выхватил бластер, готовый к любому фортелю, который мог выкинуть робот.

Фортье заметил его, когда тот уже поворачивал налево в конце длинного мраморного коридора и бросился за ним вдогонку.

Когда он добежал до поворота, противник уже скрылся из вида. В коридор высыпали напуганные слуги, изумленные стремительным бегом Штанка. Фортье, подбежав к ближайшей женщине, снова потряс удостоверением личности.

— Я капитан Фортье из Разведки Флота. Штанк — предатель. Куда он скрылся?

Служанка была перепугана.

— Он… он зашел в кабинет для закрытых переговоров.

Фортье подбежал к указанной двери и обнаружил, что та закрыта. Она была из резного дерева, усиленного магниевой сталью. Служанка, указавшая дорогу, объяснила:

— Никому не позволено входить туда, кроме великого герцога и маршала Сектора. Дверь открывается только от прикосновения их пальцев.

Фортье не стал задумываться над последствиями того, что собирался сделать. Он понимал, что ввязался в самую большую игру в своей жизни. Если он ошибся хотя бы в одном предположении, трибунал — вот меньшее, что его ожидает. Великие герцоги являются высшей знатью. Вторгнувшись в поместье без веских на то оснований, Фортье положил свою голову на плаху и наточил топор палача; в свое оправдание он сможет сказать только то, что "гнался по горячим следам".

Если его подозрения не подтвердятся, слушать его никто не станет.

Поставив столько на кон, Фортье мог уже не обращать внимания на какую-то дверь, стоящую у него на пути. Наведя бластер на замок, он за секунду прожег его и с грохотом толкнул дверь вперед.

Маршал Сектора стоял, склонившись над компьютером в противоположном конце комнаты. Когда Фортье ворвался внутрь, он поднял взгляд и потянулся к поясу, словно собираясь достать оружие. Офицер Флота не мешкая стремительно выстрелил из бластера точно роботу в грудь. Огненный луч, с шипением пронзив воздух, поразил дьявольское создание. Робот отлетел к стене, затем беззвучно сполз на пол.

Фортье, подойдя к столу, посмотрел на экран компьютера, за которым работал робот. Похоже, Штанк пытался стереть из памяти какую-то информацию, но не успел закончить свою работу. Фортье просмотрел файлы; беглого взгляда хватило, чтобы понять, что его предположения верны. Великий герцог был лично замешан в заговоре.

Капитан оторвал от экрана взгляд и обнаружил, что на него смотрит дуло бластера, который держал в руках начальник охраны великого герцога.

— Вы убили маршала Сектора, — сказал тот.

— Посмотрите внимательнее, — ответил Фортье. — То, что вы принимали за Германа Штанка, на самом деле робот, орудие всегалактического заговора, направленного на свержение династии Стэнли. Более того, если вы посмотрите на этот дисплей, вы найдете здесь улики против самого великого герцога.

Начальник охраны приказал одному из своих людей проверить информацию относительно Штанка, а сам через плечо Фортье стал читать информацию, содержащуюся в компьютере. Его глаза медленно расширились от изумления и он опустил бластер. Фортье облегченно расслабился, хотя и не показал этого.

— Возвращайтесь к выполнению своих обязанностей, как будто бы ничего не произошло, — сказал он начальнику охраны. — Вы ни в коем случае не имеете права сообщать великому герцогу о том, что здесь случилось, до тех пор, пока я не переговорю со своим начальством и не решу, что делать.

Начальник охраны, кивнув, приказал своим людям вернуться на места. Сам он медленно вышел из комнаты, оставив Фортье одного.

Капитан еще полчаса просматривал файлы и его охватывал все больший восторг по мере того, как он понимал, на какое высокое лицо в иерархии заговора вышел. Память компьютера хранила имена, даты, места — всю информацию, необходимую для того, чтобы полностью уничтожить тайную организацию. Там содержались таинственные записи о женщине, известной только как Леди А и указания на то, что великий герцог подписывался одной буквой В.

Настала пора ввести в курс дела начальство. Капитан в одиночку не смел выступить против человека, занимающего столь высокое положение, каким являлся великий герцог, даже несмотря на бесспорные улики, без поддержки Лунной Базы.

Фортье не удивился, обнаружив в кабинете субпространственный передатчик. Несомненно, это был один из мозговых центров заговора и великий герцог следил за развитием событий во всей Галактике. Воспользовавшись передатчиком, Фортье послал сигнал на Лунную Базу адмиралу Трехасу, начальнику Разведки Флота.

Капитану пришлось пробиваться через бесчисленных секретарей и помощников, настаивая, что его сведения очень важны и заслуживают личного рассмотрения адмирала Трехаса. К счастью, после своего героического поступка в день коронации Фортье получил известность, так что в конце концов его соединили лично с адмиралом.

Капитан Фортье изложил своему начальнику тщательно отредактированную версию случившегося. Одной из причин этого редактирования было то, что разговор не был зашифрован и Фортье не хотел, чтобы известие о случившемся распространилось слишком быстро; второй же было то, что ему хотелось несколько сгладить свое более чем необычное поведение. Тем не менее капитану удалось передать начальнику точное изложение своих действий и общее представление о тех сведениях, которые он получил.

При упоминании В и его связи с великим герцогом Четвертого Сектора у адмирала глаза полезли на лоб.

— Вы уверены в том, что говорите? — переспросил он капитана.

Фортье только смог повторить ту информацию, которую обнаружил в доме самого герцога.

Адмирал Трехас, вздохнув, почесал лоб.

— Хорошо, я вам верю. Но в данном деле мы не можем действовать слишком поспешно. Обвинение против великого герцога — это очень серьезно. Я должен получить добро наверху.

— Если вам дадут добро, — попросил Фортье, — я бы хотел участвовать в задержании, если это возможно.

— Я снова свяжусь с вами и как можно скорее, — пообещал адмирал, заканчивая разговор.

Затем, откинувшись на спинку кресла, он задумался о тяжелой ноше, свалившейся ему на плечи.

В любом случае арест великого герцога по обвинению в предательстве был бы делом непростым. А в данном случае все обстояло бесконечно хуже, так как адмирал Трехас был одним из немногих, знавших, что великий герцог Четвертого Сектора Цандер фон Вильменхорст являлся Шефом Службы Имперской Безопасности. Да, арест его будет делом весьма нелегким.

ГЛАВА 4

АРЕСТ ФОН ВИЛЬМЕНХОРСТА

Подождав несколько минут, чтобы собраться с мыслями, адмирал Трехас связался со своим начальником, лордом-адмиралом Чезаре Бенвенуто, главнокомандующим Флота Ее Императорского Величества. Бенвенуто выслушал доклад с холодком в груди. Он глубоко уважал фон Вильменхорста, но сведения поступили из не вызывающего сомнений источника. Бенвенуто пообещал Трехасу незамедлительно принять решение по этому вопросу и тотчас же вновь обратился к видеофону, чтобы передать информацию дальше наверх.

Лорд-адмирал мог связаться напрямую с императрицей только во время военных действий или в период чрезвычайного положения, объявленный на территории всей империи; протокол требовал, чтобы он сначала извещал обо всем герцога Моси Бурр'ука, в настоящее время занимающего пост Главы Имперского совета и Первого советника при Императрице Стэнли Одиннадцатой, так же как он служил ее отцу до ее восшествия на имперский престол шесть месяцев назад. Хотя верховная власть принадлежала Императрице, именно Первый советник решал, какие дела требуют ее личного рассмотрения, а какие можно решить на более низком уровне.

Герцог выслушал Бенвенуто с тем же предчувствием надвигающейся беды, которое испытали до него оба адмирала. Как Шеф СИБ, Цандер фон Вильменхорст был также членом Имперского совета; они с герцогом Моси часто спорили по вопросам политики, иногда излишне горячо. Бурр'ука очень задевало, что прежде Стэнли Десятый, а теперь его дочь Эдна, на его взгляд, гораздо чаще принимали сторону фон Вильменхорста. И даже несмотря на это, известие очень сильно ранило его. Если и правда фон Вильменхорст является таинственным В, это означает, что не существует таких имперских тайн и стратегий, которые были бы неизвестны заговорщикам и в формировании которых те не принимали бы участия. При мысли о том, насколько серьезна опасность, угрожающая Империи, у герцога Моси по телу пробежала дрожь.

Поэтому объяснимо то волнение, с которым герцог Моси Бурр'ук испросил личной аудиенции у Ее Императорского Величества. Учитывая важность вопроса, Императрица согласилась отложить все дела и встретиться с ним через полчаса.

Встреча произошла в зале совещаний императорского дворца в Москве. Это помещение было предназначено исключительно для работы, а потому в нем отсутствовала роскошь других залов. Тяжелые коричневые с золотом бархатные шторы, расшитые единорогами и грифонами, покрывали звуконепроницаемые стены, еще больше приглушая шум. Позолоченные деревянные стулья окружали полированный овальный стол, главенствующий в комнате. Это было холодно-величественное помещение, отражающее настроение его владельца. Первый советник, верный своей натуре, прибыл заранее и почтительно встретил Эдну Стэнли, правительницу Империи Земли, вошедшую в зал.

Императрице, Верховной правительнице огромной Империи, превосходящей все, что знавала человеческая история, едва исполнилось двадцать пять лет. Ее нельзя было назвать красивой, но она обладала неким очарованием, которое заставляло большинство ее подданных с первого взгляда проникнуться к ней любовью. Императрица была одета в кремовый замшевый костюм и держалась с царственным достоинством и гордостью. Если и было ее лицо тронуто строгими морщинами, то потому, что на ней лежала самая тяжелая ноша, какую когда-либо придумывало человечество, — полный абсолютный контроль над целой Галактикой.

Эдна Стэнли заняла подобающее место во главе стола.

— Итак, милорд, — сказала она Первому советнику, — что же хотели вы мне сообщить?

Герцог Моси сделал свой доклад как можно более простым и кратким.

Факты сами по себе были ужасны; их не нужно было развивать. Императрица выслушала его, ни разу не прервав — эту черту она переняла у отца, — хотя по мере того, как разворачивался рассказ, ее лицо становилось все более мрачным.

После того как герцог закончил свой рассказ, она помолчала еще с минуту.

Спокойное выражение на ее лице ни в коей мере не выдавало ту бурю, которая бушевала у нее в душе. Наконец, взглянув Бурр'уку в глаза, императрица сказала:

— Полагаю, вы понимаете серьезность этих обвинений.

— Как никто другой, Ваше Величество. Но я только повторяю то, что доложили другие.

— Вы часто спорили с Цандером на заседаниях Совета. По-моему, вы будете только рады избавиться от него.

Реакция герцога была молниеносной. Приблизившись к ее креслу, он преклонил колено и опустил голову.

— Ваше Величество, наши разногласия, хотя и выражаемые иногда резко и на повышенных тонах, были честным спором по поводу того, как лучше сохранить мир и спокойствие Империи. Если вы полагаете, что я нахожу хоть какую-то радость в этом известии, заверяю вас, вы ошибаетесь. Как раз наоборот — мне невыносима мысль, что злейший враг имел доступ к нашим самым сокровенным тайнам. Если вы считаете, что я приложил руку к тому, чтобы сфабриковать улики против великого герцога Цандера, тогда, надеюсь, вы прямо сейчас примете мою отставку, ибо Первый советник не может осуществлять свою деятельность без полного доверия государя.

— Встаньте, Моси, — произнесла Императрица. — Мой отец не назначил бы вас Первым советником, если бы не был уверен в вашей преданности и я не сохранила бы за вами этот пост, если бы у меня были какие-либо сомнения. Я знаю, что вы никогда не опуститесь до подобной низости, чтобы избавиться от человека, с которым не согласны.

Она покачала головой.

— Просто дело в том… Цандер! Всю мою жизнь он был мне как дядя. Так трудно поверить, что он что-то замыслил против меня.

Герцог, встав, поправил очки в золотой оправе.

— Источником информации является капитан Фортье, которого, насколько мне известно, вы лично наградили за спасение Империи во время коронации.

Он особо отметил в своем донесении, что считает собранные сведения неопровержимыми, так как они получены из архива самого герцога.

Императрица кивнула.

— Возможно, мне трудно поверить в это потому, что я не хочу верить в это. Если Цандер действительно является этим таинственным В, это означает, что ему известно о нас все, все наши слабые места, все наши проблемы.

Это означает также, что в его власти вводить нас в заблуждение и умышленно сбивать с пути. Служба Имперской Безопасности — самое могучее оружие в наших руках. Это наши глаза и уши. Без нее через несколько месяцев Империя рассыплется. СИБ — вот что позволяет Империи иметь такие грандиозные размеры…

Она поежилась, затем посмотрела на стоящего перед ней человека.

— Что ж, это второстепенно по сравнению с тем, чем мы должны заняться сейчас. У нас есть проблема, с которой мы должны разобраться. Будучи моим Первым советником, что вы мне посоветуете?

— Я полагаю, осторожность диктует нам действовать исходя из худших предположений — то есть мы должны принять за истину то, что великий герцог Цандер является вашим злейшим врагом. В этом случае нам нужно предпринять шаги, чтобы незамедлительно арестовать его.

— Я не смогу осудить его, предварительно не ознакомившись с уликами, — не уступала Императрица.

— Разумеется, нет, Ваше Величество, — поспешно заверил ее герцог Моси. — Я сам бы не поступил так. Мы позаботимся о том, чтобы копии архивов, обвиняющих герцога Цандера, как можно скорее попали к нам для ознакомления. Поскольку у него есть собственная разведывательная служба, великий герцог обязательно узнает о том, что случилось у него в поместье. Если он тот, кто стоит во главе заговора, возможно, у него на этот случай предусмотрен особый план, который он приведет в действие. Так как ему известны все наши слабые места, он знает, где именно нанести нам самый болезненный удар. Мы должны немедленно арестовать его, постаравшись изолировать от сообщников. Если впоследствии выяснится, что доказательства сфабрикованы — а я надеюсь на это не меньше вас, — мы отпустим его, принеся свои извинения и никакого ущерба не будет. Если же информация подлинная, нам придется приложить все силы, чтобы не дать герцогу возможности нанести урон Империи.

— Никакого ущерба, — рассуждая вслух, произнесла Императрица, эхом повторяя слова герцога Моси. — Сомневаюсь. Цандер — человек, доверием и дружбой которого я дорожу; на свете не так много людей, о которых я могу сказать такое. Как я смогу обвинить его в тягчайших преступлениях, а потом освободить и рассчитывать на прежние преданность и доверие?

— Тот Цандер фон Вильменхорст, которого я знаю, прекрасно поймет вас, — сказал Первый советник. — Если бы он оказался на моем месте, он первый бы сказал, что безопасность Империи важнее дружбы.

— В этом вы правы. Но если он виновен… — Она остановилась, обдумывая возможные последствия. — Если он виновен, какая часть СИБ на его стороне? Хелена — его первый помощник; вероятно, она участвует в заговоре. Но остальная часть Службы? Каких людей подбирал герцог — преданных мне или себе? Если они выступят против меня, Имперский престол зашатается. С этим делом нужно разобраться как можно деликатнее.

— Еще один момент, Ваше Величество, — сказал герцог Моси. — Мы не можем позволить себе роскошь устраивать суд над великим герцогом — только не при таких обстоятельствах. Если соберется суд пэров в составе остальных великих герцогов под вашим председательством, возможно, раскроется роль фон Вильменхорста как главы СИБ. Если он будет осужден — даже если он окажется единственным сотрудником СИБ, замешанным в заговоре, — эту организацию придется подвергнуть серьезной чистке. В любом случае ее штаб нужно будет перевести из государственной ратуши Четвертого Сектора, где он находится сейчас. Неизбежно последует период суматохи и слишком многие захотят воспользоваться этим. Судебный процесс, даже закрытый, обнажит очень многое из того, что нам хотелось бы сохранить в тайне. Вам и только вам придется рассмотреть это дело и вынести приговор.

Императрица выслушала замечание своего собеседника задумчиво, воздержавшись от поспешных замечаний. Наконец она решилась:

— Хорошо, милорд. Выслушайте мои инструкции, которые необходимо выполнить точно. Великого герцога Цандера фон Вильменхорста и герцогиню Хелену следует незамедлительно заключить под домашний арест. Силу в отношении их применять только в случае оказания сопротивления — и минимальную, достаточную для выполнения приказа. Они должны быть лишены возможности общения с внешним миром, им должны быть предъявлены все обвинения и предоставлена возможность высказаться в свою защиту. Все это время к ним необходимо относиться с вежливостью и почестями, достойными их положения. Выясните, кто в СИБ третий по старшинству. Я лично свяжусь с этим человеком и объясню, что Цандер и Хелена приболели и до новых распоряжений он должен будет взять руководство на себя. Если нам хотя бы на время удастся скрыть случившееся от СИБ, это поможет минимизировать опасность с этой стороны.

Если я услышу о недопустимом обращении с Цандером или Хеленой, кое-кто пожалеет, что родился на свет. Я приму все необходимые для обеспечения безопасности Империи шаги, но не причиню боль двум людям, которых люблю, пока их вина не будет доказана полностью.

— Слушаюсь, Ваше Величество. И я буду истово молиться, чтобы наши худшие предположения оказались неверными.

Низко поклонившись, Первый советник покинул зал.

"Я буду молиться вместе с тобой, Моси", — подумала Императрица, провожая его взглядом.

С самого рождения Эдна Стэнли была приучена скрывать на людях свои чувства. Ей было известно, что сначала в качестве наследной принцессы, а затем и Императрицы она постоянно будет находиться в центре внимания. В случае каких-либо затруднений на нее будут смотреть, ожидая ее реакции. Если она заплачет, впадет в истерику, страх окажется заразителен. Если же она, находящаяся во главе целой Империи, сохранит спокойствие и уверенность, ее подданные воспрянут духом. В конечном счете у Империи будет столько сил, сколько их будет у Императрицы.

И, к счастью для Империи, Эдна ими обладала.

Но как частное лицо, Эдна Стэнли, известная лишь немногим избранным, услышав известие о том, что ее самый доверенный советник, союзник и друг, возможно, является предателем, пришла в смятение. Страхи и сомнения грызли ее изнутри. Правильно ли она поступила? Насколько надежен имперский престол — и, соответственно, в безопасности ли ее жизнь? Кому можно верить, если Цандер оказался предателем?

В минуты подобного душевного смятения Эдна могла полностью расслабиться в обществе только одного человека: своего мужа Ли. Император-консорт отличался спокойной силой и достоинством, что полностью соответствовало нуждам Эдны. Он был рукоположенным священником таинственной религии своей родной планеты Анарес и одаренным философом. Так как ему на плечи не давил груз ответственности за Империю, Ли оставался сильным, когда Императрица чувствовала слабость и уже много раз она подпитывалась его силой.

Не любовь привлекла ее к нему из множества соискателей ее руки; для любви мало места в жизни человека, которому суждено повелевать Галактикой. Точнее, некоторое подобие любви расцвело уже после их знакомства; Ли нравился Эдне, ей было уютно в его присутствии, она знала, что может положиться на мужа в случае беды. Но что касается страсти — ее не было никогда. Эдна понимала это, порой страдала от ее отсутствия — впрочем, ее саму едва ли можно было назвать пылкой женщиной и минуты переживаний проходили довольно быстро. Она выбрала Ли своим супругом за его мудрость и силу и ей ни разу не пришлось пожалеть о своем выборе.

Личные покои Императрицы имитировали внутренность роскошной пещеры. Стены были высечены из вулканических пород и повсюду в нишах росли пышные кусты папоротника. На полированном полу из вулканического стекла были разбросаны яркие пестрые шелковые подушки, а кровать стояла на возвышении, покрытом циновками. Стену за кроватью закрывали подвески из макраме, усеянные сотнями хрустальных шаров, мягко мерцающих гранями.

Вечером, оставшись с Ли наедине, Эдна выложила ему все свои заботы. Император-консорт выслушал ее так же бесстрастно, как до того слушала своего Первого советника Эдна. Императрица говорила, расхаживая по комнате и ее голос становился все более неуверенным по мере того, как она перебирала возможные последствия.

— Я знала Цандера с детства. Мой отец знал его и того больше и всегда доверял ему. Если бы он хотел получить Трон, он смог бы получить его более простым способом. Сейчас он третий в очереди на престолонаследие. Ему достаточно было бы подстроить всего три "случайные" смерти — для человека с его умом и возможностями детская забава. Ему просто бессмысленно устраивать какой-либо заговор.

— Здравый смысл не является неотъемлемым качеством разобщенных фактов, — тихо заметил Ли. — Лишь когда известны все детали, можно искать закономерность. Но и в этом случае последовательность бывает весьма редко. — Подойдя к жене, он нежно обнял ее за плечи. — Когда имеешь дело с человеческими существами, здравый смысл нужно искать в последнюю очередь.

— И все же при внимательном рассмотрении я начинаю видеть во всем этом какой-то смысл, — презрительно шмыгнула носом Эдна. — Заговорщикам известно почти все о деятельности СИБ, а нам так и не удалось найти источник утечки. В минуты опасности люди Цандера в последний момент затыкали дыры, но с каждым разом, похоже, это удается им все с большим трудом. Общий план их действий на время моей коронации казался безупречным, но дело едва не дошло до того, что он оказался повернут против нас. Не ведет ли Цандер какую-то тонкую игру? Возможно ли, что он просто с наслаждением манипулирует нами согласно каким-то своим прихотям?

— Мне уже давно приходила мысль, что он может играть в трехмерные шахматы на двухмерной доске, — сказал Ли. — Но возможность не стоит путать с действительностью. Если мы захотим расправиться со всеми способными перехитрить нас, первыми в наш список нам придется занести собственные имена.

Повернувшись к нему, Эдна спрятала лицо у него на груди.

— Что же мне делать?

— Возможности выбора у тебя безграничны. Если же ты хочешь знать, что тебе следует делать, я бы предложил подождать.

— Подождать? — горько усмехнулась Эдна. — Похоже, только этим я и занимаюсь. Вот уже много лет нам известно, что где-то существует разветвленная организация, направленная против меня и все это время я только сижу и жду, где она нанесет следующий удар. Была попытка во время нашего бракосочетания, была попытка во время моей коронации, кто знает, где будет новый удар? Может быть, мне следует просить совета у моего отца…

— Он уже прожил шестьдесят с лишним лет в тех же заботах, которые одолевают теперь тебя, зная, что твой дядя Баньон скрывается где-то и ждет, когда же он ошибется. Шесть месяцев после отречения — это первый настоящий отдых в его жизни. Ты считаешь возможным взваливать на него свои беды?

Эдна прикоснулась поцелуем к щеке мужа.

— Ты прав, как всегда. Теперь ответственность лежит на мне, не на нем. Отец сорок пять лет должен был принимать решения, подобные этому. Теперь я должна привыкать к тому же. Отец не сможет и дальше всегда помогать мне; мне нужно учиться ходить без костылей.

Она вздохнула, потом добавила:

— Что ты имел в виду под словом "ждать"?

— Мне кажется, сила нашего врага в терпении. Он остается скрытым в тени, время от времени выкидывая нам что-нибудь в надежде увидеть нашу реакцию. До сих пор мы реагировали на его ходы безукоризненно, пресекая все его попытки. Но если вдруг наша реакция окажется чрезмерной, если мы слишком сильно подадимся вперед, теряя равновесие, уверен, враг с радостью подтолкнет нас к обрыву.

— Ты предлагаешь ничего не делать? Я не могу так рисковать. Если по какой-то невероятной злой шутке судьбы Цандер действительно В, я просто не имею права оставить его на свободе. Зная то, что он знает, он сможет уничтожить нас.