Жребий некроманта 5

Девушка кивнула и покинула мою комнату. А я продолжил заниматься своими делами, продлившимися до самого вечера. Ночь же мне удалось провести в бурных ласках. Сегодня Анастасия была особенно горяча. И она даже соизволила отправиться вместе со мной на железнодорожный вокзал, поскольку решено было ехать поездом, чтобы, значится, меня в Уральске встретили со всеми почестями. Хотя, в теории, я мог бы переправить всех через портал. Но поезд — так поезд.

Наши автомобили быстро преодолели узкие улицы ещё спящего города и остановились около серого здания вокзала. Оно могло похвастаться стеклянным куполом с металлическим каркасом и гордо развивающимся на шпиле флагом Российской империи. И, несмотря на раннее время, в здании уже тусовался кое-какой народец, который стал приветствовать меня с княжной. Анастасия милостиво им кивала, а я шёл с каменной физиономией. За нами же двигались позёвывающие Корбутовы и невыспавшаяся Ленка, а уже позади неё печатали шаг обвешанные рунным оружием охранники и слуги, чьи руки оттягивали чемоданы.

Вскоре наша банда вышла к императорскому бронированному вагону, попирающему рельсы у отдельной небольшой платформы. Всего же состав имел семь вагонов, три платформы с пулемётами и пушками и, естественно, рабочую лошадку, то есть паровоз. Последний изрыгал чёрный дым. Он носился в прохладном утреннем воздухе и даже просачивался в гостеприимно распахнутую дверь нашего вагона.

Вдруг из вагона с чувством собственного достоинства вышел чопорного вида господин с глубокими залысинами, седой бородкой-клинышком и худощавой фигурой.

— Доброе утро, ваша светлость, — поздоровался с княжной незнакомец невероятно выхолощенным голосом. Он, наверняка, как вампир-душнила, способен был высосать жизнь из любого разговора. — Моё имя Модест Мстиславович Пожарский. Барон. Маг жизни. Магистр третьей ступени.

— Рада знакомству, сударь, — прощебетала Анастасия и протянула барону ручку.

Тот галантно облобызал её, косясь на меня серыми глазами навыкате. А я подметил, что его высокомерная физиономия оказалась удивительно похожа на лошадиную морду. Кажется, он по папеньке Пожарский, а по маменьке Пржевальский.

— Иван Макарович Белозеров, князь-некромант, — отрывисто представился я, выразительно глянув на слуг. Те все поняли и потащили наши вещи в вагон.

К сожалению, лишь один слуга поедет с нами, а остальные останутся в особняке. Однако в Уральске мне должны выделить другую прислугу. В целом же, помимо нас, в поезде помчаться только дворяне, обслуга и охрана.

— Моё почтение, ваша светлость, — учтиво изрёк барон, переложил тросточку из одной руки в другую и приподнял котелок.

Я кивнул и представил своих спутников:

— Это моя помощница — сударыня Елена Озерова и братья: Алексей и Александр Корбутовы. Вы, наверное, слышали историю о том, как мы стали родственниками?

— Да-да, слышал, — проронил барон, раскланялся с Корбутовыми и окинул их высокомерным взглядом, словно увидел дерьмо на своей штиблете. — Граф Безбородов сказывал мне, что один из Белозеровых оказался вскормлен захудалым родом из провинции.

— Граф ошибся. Корбутовы — не захудалый род, — постоял я за честь семьи, раз уж сами Корбутовы заметно оробели перед дворянином калибра Пожарского.

А тот будто специально подчёркивал громадную пропасть, лежащую между ними. Принял горделивую позу и надменно выдвинул нижнюю челюсть. Мол, он потомственный аристократ с сильным даром, а они только благодаря воле случая выбрались из свинарника на свет божий.

Однако вслух он ничего из этого не сказал, а расплылся в улыбке и проронил:

— Вы, несомненно, правы, ваша светлость. Граф Безбородов ошибался, — следом Модест Мстиславович похлопал себя по карману жилетки и вытащил из него золотые часы на цепочке. Они были настолько блестящими, что любая сорока душу бы отдала лишь бы завладеть ими. — Скоро отбытие, судари.

— Авось успею выкурить папироску, — негромко проговорил Лёха, украдкой сердито поглядывая на лыбящегося барона.

— Папироски — вредны для здоровья. Я вот табачком совсем не увлекаюсь, сударь. И вам советую, — выдал Пожарский, а затем посмотрел на княжну и произнёс: — Безумно рад был познакомиться с вами. Надеюсь, жизнь будет ко мне благосклонна, и мы ещё не раз встретимся. А пока позвольте мне оставить вас.

— До встречи, барон, — проворковала Анастасия, снова подав ручку магу.

Тот опять поцеловал её сухими, серыми губами и степенно вернулся в вагон. И его уход будто бы сбросил с плеч Лёхи невидимый камень.

Корбутов выпрямился, дёрнул головой и враждебно проговорил:

— Ишь какой ферзь. Язык, что помело. Не нравится он мне. И ежели бы не приказ нашего любимого императора, то я бы уже бил его лошадиную рожу. Ещё и папироски мои обхаял.

— Небось, барон их не курит, поскольку знает, что делает с лошадью капля никотина, — с усмешкой вставил я.

К сожалению, только Ленка оценила мою шутку. Она весело хохотнула. Корбутовы же недоумевающе переглянулись. А вот посерьёзневшая Анастасия приподняла бровку и спросила:

— А что она с ней делает? Впрочем, неважно. Важнее то, что барон — великолепный маг. Вам следует сблизиться с ним.

— Нас может сблизить лишь братская могила, — еле слышно проворчал Лёха, жадно дымя папироской.

— Конечно, сблизимся, дорогая, — усмехнулся я и поцеловал жену в щёчку. — До скорой встречи.

— До скорой встречи, — улыбнулась Анастасия и величаво пошла прочь в окружении охраны и слуг.

А мы все вчетвером проникли в вагон и разместились в одноместных комфортабельных купе. И буквально через несколько мгновений паровоз испустил протяжный свисток, а затем состав громыхнул сцепками и стал медленно набирать скорость.

За забранным крепкой решёткой окном потянулись пейзажи столицы, а в сердце появилась какая-то тяжесть. Меня всё больше тяготила эта странная поездка. И я старательно гнал от себя одну весьма назойливую мысль, но она как упрямый комар в ночи возвращалась и возвращалась. Заключалась же эта мысль в том, что император, хитрый и беспринципный жук, который вполне может отдать меня на растерзание Повелителю. Но что он от этого выиграет? О-о-о, варианты есть!

Мой мозг сразу же начал подкидывать говна на вентилятор. Он будто пытался ещё больше убедить меня в том, что Корсаков решил ради чего-то пожертвовать мной. Но я мощным усилием воли заткнул все отверстия, из которых били параноидальные мысли. А потом решил не сидеть на попе ровно, а прогуляться по поезду.

Приняв такое многомудрое решение, я переоделся в шмотки попроще, дабы сойти за рядового дворянина. Выбрался из своего временного логова и в конце вагона встретил вооружённого охранника в форменной фуражке с двухглавым орлом. Он был приписан к поезду и сторожил дверь в вагон с важной особой, то бишь со мной. После моего приказа открыть дверь, он попытался напроситься в сопровождающие, но я отказался от его компании и в гордом одиночестве двинулся по составу.

Мой взор принялся скользить по окнам, потолку и стенам. Ну, вроде все сделано на совесть. Если монстры задумают напасть, то, скорее всего, они обломают свои зубы и когти.

И даже вагон-ресторан оказался хорошо бронирован. И в нём, несмотря на то, что состав только-только покинул столицу, уже были оккупированы все столики, словно тут бесплатно подавали лучшее в Империи вино.

Народ вкушал пищу земную и вёл чинные разговоры под железный стук колёс. А в воздухе плавал до того ароматный запах выпечки, что мой желудок голодно квакнул, напомнив, что не завтракал.

Я окинул орлиным взглядом небольшие диванчики, и заметил один свободный. Он прикорнул возле столика. А за тем, на аналогичном диванчике, бок о бок восседали две юные девушки лет по шестнадцать-семнадцать. Блондинка и брюнетка. Они оказались наряжены в кокетливые шляпки и дорогие платья со шнуровками.

Девчонки негромко шушукались, блестя белыми зубками. И они явно были не из простых дворянок, а как минимум на уровень выше. Такие могут и на хрен меня послать, если не узнают мою физиономию. А они её вряд ли узнают, поскольку мои фотографии не печатали в газетах. Народ везде узнавал Анастасию, а меня — крайне редко. Подобные случаи можно было сосчитать по пальцам одной руки неловкого фрезеровщика.

Однако я всё равно подошёл к девчонкам и вежливо проговорил:

— Сударыни, позволите ли вы мне присесть за ваш столик? А то, как видите, свободных мест больше нет.

Девицы окинули пренебрежительными взглядами мою довольно скромную одежду, переглянулись и пожевали подведённые кармином губки. А потом блондинка, поколебавшись, холодно выдала:

— Присаживайтесь, сударь.

— Благодарю.

Я плюхнулся на довольно мягкий диванчик и мельком оглядел столик, застеленный белой накрахмаленной скатертью. На ней красовались фарфоровые чашечки с чаем, плетёная корзинка с фруктами и хрустальная вазочка с печеньем. Я тоже заказал себе чай и попросил к нему несколько пирожных. И пока мне несли заказ, девицы вроде бы привыкли к моему присутствию, придвинулись друг к другу и снова зашушукались.

—…Так вот виконт Смирнов на той неделе сделал предложение Марфе Ивановне, — осуждающе прошептала блондинка, склонив голову к хрупкому плечу подруги.

— А-х-х, — округлила губки брюнетка и прижала к пышной груди лапки, унизанные рунными кольцами. — Так она же вздорная сударыня с дурным воспитанием. Бедный виконт. Наверняка папенька заставил его сделать предложение Марфе Ивановне. Я слышала, что у Смирновых проблемы с финансами.

— Именно, — кивнула блондинка, стрельнула на меня подозрительными глазками и ещё тише сказала: — После восшествия на престол нынешнего императора дела Смирновых резко ухудшились. А потом ещё и эта междоусобица в Степи.

— Да, да, да, я понимаю на что вы намекаете. Земли Смирновых недалеко от границы, а там нынче совсем неспокойно. А всё этот… Белозеров.

— Тише, душечка, не так громко, — поспешно проговорила блондинка и снова подозрительно посмотрела на меня.

А я между тем принял от официанта заказ, заговорщицки улыбнулся девушкам и прошептал:

— Сударыни, можете не опасаться меня. Мне этот Белозеров тоже не шибко люб. Взлетел из грязи в князи. Эт же надо… Где-то боженька недоглядел.

— Вот-вот, — поддакнула брюнетка. Она явно была не семи пядей во лбу. А вот её подруга оказалась значительно осторожнее.

— Не нам судить куда он взлетел, — проговорила она и следом, не удержавшись, добавила: — Но всё высшее общество считает, что именно он повинен в обрушившихся на Империю бедах. Кто додумался именно его отправить в Степь?

— Император-р, — с удовольствием протянул я и пригубил чай. М-м-м, вкуснотища, хотя и не коньяк. — Вы, кстати, знаете, что Белозеров едет на одном с нами поезде?

— Конечно знаем, потому и шепчемся, — выдала брюнетка, снисходительно посмотрела на меня и элегантно взяла чашечку. — Однако я всё-таки желаю глянуть на него хотя бы одним глазком. Говорят, что он удивительно хорош собой, потому-то Корсакова и вышла за него. За уродца она бы точно не пошла.

— Хорош собой? — искренне удивилась блондинка, отправив бровки в космос. — Вот уж дудки. Елизавета мне сказывала, что у него волосы седые, нос крючком, а глаза точно у крысы — так и шныряют по сторонам, будто выискивают чего бы украсть. И ещё говорят, что у него характер отвратительный. Он мнит себя пупом Земли. А кто-то считает, что он настоящий дьявол. Хитрый и насмешливый.

Ну, пупом Земли я себя не мнил, скорее, пупочком. Однако вслух этого говорить не стал. Задорно посмотрел на брюнетку, промокнувшую кружевной салфеткой влажные от чая губки, а потом с улыбкой произнёс:

— Мне кажется, что всё-таки более правдив ваш вариант, сударыня. Белозеров же действительно как-то умудрился жениться на Корсаковой. Она же не по пьяни за него замуж вышла. А вот что касается его характера, то да, наверняка он мерзкий тип. Я бы с таким дружить не смог.

— Да что вы можете знать о Белозерове? И как вы смеете судить чей вариант более правдив? — прошипела блондинка, которая завелась в мгновение ока. Вот у неё темперамент. Прям настоящая испанка. Её глазки загорелись, словно угли, а дыхание участилось. — Судя по одежде, вы мелкий дворянин, каким-то чудом набравший денег на билет на этот поезд. У вас даже украшений нет. А как вы держите чашечку? Надо же двумя пальчиками, нежно, а вы… Кто вас обучал манерам? Медведи?

— Маменька с папенькой, — честно ответил я, весело улыбнулся и специально целиком сунул в рот хрустящее пирожное.

Блондинка поморщилась, будто я на её глазах допил кем-то оставленную в подъезде бутылку пива, а затем удивлённо посмотрела мне за спину. А оттуда через миг донёсся надменный мужской голос:

— Сударыни, я заметил, что этот дворянчик изволит вам мешать. Одно лишь ваше слово — и я выставлю его вон.

Кто это там хрюкнул? Я обернулся и увидел жирного шатена с одышкой. Он шёл к нашему столу, переваливаясь из стороны в сторону. А его дорогой сюртук с серебряными пуговицами чуть ли не трещал по швам. Хотя какой это сюртук? Скорее, плащ-палатка. И следом за этой плащ-палаткой громко топала ногами пара крепких мужиков с поясными сумками. Маги-телохранители? Угу. В их сумках наверняка лежат пергаменты с заклятиями. Да и сам толстяк тоже, наверное, маг. По крайней мере, без какой-то охрененной магии весьма трудно так разъесться всего-то годкам к двадцати, а именно столько, кажется, было этому пахнущему потом рыцарю на белом коне.

— Да-да, это я на вас намекаю. И нечего на меня так глазеть! — грозно пропыхтел толстяк, вперив в меня взгляд маленьких глазок.

При этом он кривил слюнявые губы и излучал запах кислого пота. Последний пропитал подмышки его сюртука и блестел на лбу. А в его стиснутой салом душонке явно царило желание самоутвердиться за мой счёт.

И, наверное, он даже хотел подкатить свои потные яйца к брюнетке и блондинке. Да и на окружающих этот хряк желал произвести впечатление. Недаром же он так громко говорил, привлекая к нам их внимание. Практически все дворяне отложили столовые приборы и стали с интересом взирать на нас. И среди них оказалось немало молодёжи, охочей до любых развлечений.

Глава 3

Брюнетка бросила на толстяка быстрый взгляд и протараторила, дёрнув уголками губ:

— Благодарю, сударь, за предложенную помощь, но она нам не требуется.

— Да, да, не требуется, — тоже подала голос блондинка, гордо расправив плечики под взглядами окружающих.

— Точно? — вскинул голову урод, выставил вперёд ногу и упёр руки в свисающие бока. Ни дать ни взять гордый покоритель пельменной горы.

— Точно, точно, — усмехнулся я, закинув ногу на ногу. — Можете спокойно возвращаться туда, откуда выбрались. Там, наверное, корыто уже остывает. А я продолжу свою милую беседу с этими прекрасными барышнями.

— Корыто⁈ — распахнул глазёнки жиробас и грозно затряс шикарным набором подбородков. — Да как вы посмели в таком тоне ответить меня! Да я растопчу вас, как блоху!

— Действительно вполне можете растоптать, учитывая ваши габариты. А если взять в расчёт ваш запах изо рта, то даже топтать не надо. Вы можете им наповал сразить меня, — со смешком выдал я, ощутив на себе шокированные взгляды завтракающих людей. Для них я выглядел мелким дворянчиком, с лаптей коего ещё навоз не отвалился. Посему моё поведение и вызвало их шок. Ведь я, по всем правилам, должен был съёжиться и притвориться ветошью, поскольку на меня наезжал явно богатый тип!

— Да ты… ты… — выхаркнул толстяк, задыхаясь от гнева, душащего его. На висках урода принялись пульсировать вены, а сам он налился дурной кровью. — Да ты хоть знаешь, кто я такой⁈

— Нет, вы же не представились, — пожал я плечами и картинно безразлично глянул за окно, где потянулись поля, укрытые утренней дымкой.

— Я — граф Фишер! Мой род славен своими подвигами! Мой отец совсем недавно проливал кровь на Безымянном поле, пока, такие как ты, прятались под подолом мамки, боясь даже подумать о Повелителе мёртвых!

— А где же были вы? Не смогли забраться на лошадь? — вздёрнул я бровь и поглядел на охранников толстяка. Они картинно набычились и многообещающе держали руки недалеко от своих сумок с заклятиями.

— Судари, судари, образумьтесь. На нас же люди смотрят, — прошипела блондинка, пока её подруга в ужасе прижимала ладошку ко рту.

— Нет, я этого так не оставлю! — взревел взбешённый Фишер, вращая глазами.

— Немедленно извинитесь перед графом, — приказным тоном сказала мне блондинка, наградив суровым взглядом.

— Да, да, извинитесь, — поддакнула брюнетка, часто-часто дыша. — Вы разве не понимаете, что он с вами сделает?

— Съест? — усмехнулся я, вызвав нервный смешок у кого-то из юных дворян.

— Ах ты щенок! — зарычал Фишер и метнул свою рыхлую кувалду в мою сторону.

Однако мне даже вставать не пришлось, дабы показать ему кто тут папа. Я перехватил его руку, дёрнул её в сторону и одновременно выставил ногу. Толстяк споткнулся через неё и тяжеловесно грохнулся на пузо прям в проход между столиками. Посуда подпрыгнула чуть ли не до потолка, а некоторые вилки даже попадали на пол.

А уже в следующий миг я решил вызвать «Универсальную защиту Бога». Она была способна отразить любую атаку охранников толстяка, ежели они вдруг окажутся отморозками и осмелятся напасть на меня. Посему я ловко вычертил в воздухе руну и скрылся в черной магической дымке.

А чего мне было стесняться? И так все знали, что зять императора единственный кто нынче способен так вызывать заклятия. Прежде были ещё Повелитель и Хозяйка болот, но ныне они уже погибли. Точнее, первый полудохлый, а вторая мертва. Но вторая успела передать мне те знания, благодаря которым по вагону сейчас пронёсся многоголосый изумлённый вздох. А затем народ ошеломлённо замолчал, будто все разом решили в тишине послушать мелкое позвякивание посуды, железный стук колёс и жужжание мухи под потолком.

Прямо скажем, люди окаменели от шока. Глаза выпучены, рты раззявлены. А охранники толстяка, кои уже успели вытащить пергаменты с заклятиями, поспешно сунули их обратно в сумки. А их лица из грозных начали превращаться в заискивающе-виноватые. Были бы у них хвосты, то они бы сейчас размахивали ими, как пропеллерами.

Сам же толстяк не спешил вставать с пола. То ли он действительно потерял сознание, то ли от страха решил прикинуться мёртвым жуком-переростком. В любом случае он закрыл глаза и тихонечко лежал, не смея даже пошевелиться.

Блондинка с брюнеткой тоже испугались. Первая сравнялась цветом лица со скатертью и вжалась в спинку дивана. А вторая, кажется, забыла, как дышать.

Я развеял магию, пригубил слегка остывший чай, озорно посмотрел на брюнетку и проговорил:

— Вот ваша мечта и сбылась. Не благодарите. Вы посмотрели на Белозерова даже не одним глазком, а сразу двумя. А вы, — перевёл я взор на вздрогнувшую блондинку, — передайте своей подслеповатой подруге Елизавете, что она ошибается. Нос у меня не крючком, и глазами я не делаю шнырь-шнырь, а если и делаю, то лишь потому, что времена нынче тяжёлые и никому нельзя верить. Вот, к примеру, идёт по вагону-ресторану какой-нибудь граф и думает, как бы ему самоутвердиться и возвыситься в глазах двух прелестных сударынь. И видит он небогатого с виду дворянина с исключительно красивыми чертами лица. Дай, думает, я его сейчас унижу, притворяясь защитником чести девушек. А дворянчик возьми и окажись сильнейшим в стране некромантом, да ещё и зятем императора. Притворялся он, дабы спокойно посидеть среди людей. И вот кто прав в этой ситуации? Мне кажется, что графу не стоило себя так вести. Такое поведение позорит весь его род. А род ведь прославленный. Оказывается, один из его членов сражался на Безымянном поле, где я по колено в крови бился с Костяными драконами, — в эту секунду у меня очень некстати запершило в горле, и я сделал ещё один глоток чая. Народ же как заворожённый ловил каждое моё слово. И даже муха затихла и вроде бы тоже начала прислушиваться к моей проникновенной речи. — Так вот какое же наказание может ждать этого графа? Кто-то мне ответит? А-а, господа?

Сперва в вагоне царило молчание, а потом дворяне стали робко выдавать свои варианты:

— Штраф.

— Тюрьма.

— Расстрел.

— Затравить собаками!

— Прощение, — несмело выдала брюнетка, заглянув мне в глаза.

— Пусть скинет полцентнера веса. Вот это будет для него страшное наказание! — выдал кто-то звонким юным голосом из конца вагона. И это предложение вызвало всеобщий гогот, заглушивший стук колёс. Даже охранники жиробаса заулыбались.

— Вы все слышали, сударь? — весело бросил я толстяку. А тот наконец-то открыл глаза и состроил настолько плаксивую физиономию, что мне даже стало гадко. — Уважаемые дворяне высказали свои мысли. Я вас милостиво прощаю. Вот такой я сегодня добрый, наверное, съел что-то не то. Однако вы должны будете похудеть на пятьдесят килограммов и купить всем собравшимся тут людям по бутылочке лучшего вина из запасов вагона-ресторана. И впредь ведите себя достойно, а не как задиристый петух. Вам ясно?